Отдай мое сердце — возьми мою душу

      — Для начала я предлагаю разобраться, что вообще происходило на острове, — отходя чуть дальше от дома, сказал Чжун Хо. В том, что брат может последовать за ними, он сомневался. Его завлекла мама, так что у них с Ки-Хуном есть как минимум час на разговор. Этого должно быть больше чем достаточно. — Начнем с самого начала? Что произошло, когда вас забрали на лимузине?       Ки-Хун вздохнул. Не на это он хотел потратить свое свободное время, но если Чжун Хо прав и у них действительно достаточно времени, то можно в принципе ввести его в курс дела, а уже потом попросить о просьбе. Может, так он будет более благосклонен и согласится пойти против брата.       — То, что происходило в лимузине, ты наверняка слышал, — сказал задумчиво Ки-Хун, жалея, что не нашел способа убить ведущего еще тогда, в лимузине. Может, сейчас жизнь не казалась бы такой серой и мрачной. — Ну а дальше меня вернули на остров, перед этим хорошенько обыскав.       Чжун Хо кивнул. О том, что мужчину обыскали, он догадался сам. Как иначе маячок, который они вставили в зубной имплант, мог попасть к простому рыбаку?       — Ну а дальше начались игры, — лениво продолжил Ки-Хун, стараясь надолго не задерживаться на описании игр. Более подробно он описал первую игру и голосование, после которого и появился его брат.       — Наверняка он придумал имя, предполагая, что я сказал вам его настоящее, — задумчиво предположил Хван. — А в игру вступил, чтобы наблюдать за вами. Так сказать, чтобы держать вас на коротком поводке и остановить, если вы перейдёте к активным действиям.       Ки-Хун коротко усмехнулся. Ин Хо позволил ему слишком многое, и к активным действиям он всё-таки перешел, вот только это ему стоило самого дорогого — жизни друга. А еще он лишился собственной свободы, но это едва ли можно было назвать одной из главных вещей, которых он лишился за последние три года.       — Игры закончились, — продолжил мужчина какое-то время спустя. — И твой брат вернул меня в Сеул, силой заставил подписать брачный договор и сейчас измывается надо мной как только может.       Ки-Хун как можно быстрее, не вдаваясь в подробности, попытался объяснить насколько Ин Хо стал сумасшедшим. В своем рассказе он упустил множество моментов, ограничиваясь лишь прозрачными намеками. Ему было тяжело признаться, что он неделю назад позволил надругаться над своим телом и ничего не смог с этим сделать. Впрочем, Чжун Хо может обойтись и без этой информации.       — Так чего вы хотите от меня, Ки-Хун? — спросил Чжун Хо, со всей серьёзностью выслушав рассказ мужчины. Из всего рассказанного он без труда смог понять лишь одно: Ин Хо совсем сошел с ума и с головой подался в преступный мир. И если раньше его можно было попытаться вытащить из этого болота, то сейчас пытаться уже бессмысленно. Он погряз в нем полностью. Так что единственное, что остается делать — это спасать людей, которые по случайности перешли ему дорогу.       — Нужна твоя помощь, — повторил уже в который раз за вечер Ки-Хун. — Я хочу сбежать, но своими силами я с этим ни за что не справлюсь. Ты знаешь Ин Хо лучше меня. Знаешь его страхи и слабые места. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о них и помог сбежать.       Чжун Хо задумчиво посмотрел куда-то в сторону, примечая, как солнце медленно опускается за горизонт. Еще чуть-чуть и совсем стемнеет. Может так даже будет лучше. Темнота поможет скрыть их от посторонних глаз, и они смогут поговорить более спокойно, потому что сейчас Ки-Хун то и дело тревожно оглядывался на дом, видимо боясь, что Ин Хо может выйти оттуда в любую минуту.       — Так, — Хван сделал небольшую паузу и сам обернулся в сторону дома, а потом опустил взгляд на наручные часы. Час почти прошёл. Кто знает, сколько Ин Хо еще сможет терпеть материнские расспросы. С минуты на минуту он мог начать собираться домой, поэтому им следует поторопиться. — По тому, что он кинулся спасать нашу маму, я могу сказать, что в нем осталось что-то от того человека, которого я знал на протяжении всей своей жизни. Но это что-то надежно скрыто под личиной ведущего, которую Ин Хо сбросить не хочет.       Ки-Хун кивнул. Он и сам успел заметить, что Ин Хо в некоторые моменты был совершенно другим человеком. Например, в тот момент, когда сорвался в больницу или когда они провели несколько часов за распитием алкогольных напитков. В такие моменты он и вправду был другим.       — А раз так, я бы мог посоветовать тебе попробовать отвести его к психологу, — задумчиво предложил Чжун Хо. — но он скорее пошлёт тебя или сделает что-нибудь противозаконное, поэтому лучше не рисковать. Хочешь сбежать — я помогу тебе это сделать. Мне нужно лишь узнать о вашей... совместной жизни. Буквально все. Чем занимаетесь, в какое время его не бывает дома, когда он бывает дома, когда ложится спать. В общем все. Без утайки. И ещё... Ты упоминал брачный договор. Мне нужно знать, что было в твоих правах и обязанностях. Это может помочь.       Ки-Хун кивнул и нехотя заговорил. Он безостановочно говорил целых пятнадцать минут, пытаясь припомнить все мельчайшие подробности. Более подробно остановился на брачном договоре, пытаясь вкратце пересказать все свои права и обязанности.       — А вот сейчас остановись, — попросил Чжун Хо. — Постельные обязанности? То есть у вас был...       Ки-Хун видел, как Хван встряхнул головой. У парня явно не укладывалось в голове, как подобное вообще могло произойти. Ки-Хун и сам не особо этого понимал и разбираться не хотел. С тем, что случилось, уже ничего не сделать, но можно сделать так, чтобы это что-то не случилось вновь. Именно этого он и хочет.       — Без моего согласия, — ответил Ки-Хун. — Считай, что это было изнасилование, и я уверен, что оно может повториться. Именно поэтому я и хочу сбежать.       Чжун Хо протер усталое лицо ладонью. Ну и задачку ему подкинул собственный брат. Господи, лучше бы он погиб, упав тогда со скалы. Сейчас бы не пришлось помогать тем, кого он мучил, не давая жить спокойно.       — Значит, мы поступим вот так, — в конце концов сказал Чжун Хо. — Ты говоришь, что он легко срывается, когда ты делаешь что-то, что не входит в список твоих прав и обязанностей. Ты должен вывести его из себя во второй раз. Не нужно смотреть на меня такими глазами.       Ки-Хун пытался сменить выражение лица с удивлённого на нейтральное, но у него это не особо вышло. Он до сих пор не мог поверить в то, что Чжун Хо спокойно предложил ему выбесить Ин Хо, чтобы тот надругался над ним во второй раз.       — Выбеси его, а после ударь чем-нибудь по голове, — продолжил Хван. — Желательно по виску или около него. Это его не убьет, но он вырубится, и тогда ты сможешь сбежать по этому адресу. Это моя квартира. Купил ее в тайне ото всех, чтобы временами побыть в одиночестве. Приди туда, и дальше я помогу скрыться сначала из города, а потом, возможно, и из страны. Тебе же есть куда податься?       Ки-Хун кивнул. Ему было куда идти. С его то деньгами можно было выбрать любую страну для места жительства. Возможно, даже улететь в Америку, хотя это не безопасно. Он бы не рискнул здоровьем собственной дочери.       — Ки-Хун?       Сон чертыхнулся. Этот ненавистный голос он узнал бы из тысячи.       — Нам пора домой, — сказал Ин Хо, торопливо спускаясь по ступенькам. — Брат, до встречи.       Прощание вышло скомканным. Ки-Хун едва успел кивнуть в знак прощания, как тут же сел в машину. Почти сразу он потянулся к магнитоле, наугад включая какую-то музыку. Сидеть в тишине не хотелось, точно также как и разговаривать с ведущим, который из дома матери вышел весьма напряжённым.       — О чем говорили с Чжун Хо? — поинтересовался Хван, убавляя громкость музыки. — Вас не было полтора часа.       Ки-Хун лениво глянул на мужчину. Время давно перевалило за полночь. Постоянные недосыпы давали о себе знать, и он готов был вырубиться прямо сейчас и сделал бы это, если бы был уверен, что Ин Хо ничего не сделает с его бессознательным телом. А Ки-Хун ему не доверял. Особенно сейчас, когда буквально пару минут назад устроил заговор против него с его же братом.       — О разном, — неопределённо ответил Сон, на мгновение прикрыв глаза от усталости. — В основном о тебе.       Ки-Хун ожидал, что Хван хоть как-то отреагирует на его слова, но тот оставался удивительно спокойным, хотя чуть сильнее сжал руль. Это было дурным знаком. Мужчину лучше не злить, иначе бежать придётся сегодня ночью, а он был вымотан до предела. Да и Чжун Хо не рассчитывал, что план их начнёт работать уже сегодня. Нужно подождать хотя бы немного.       — А вы о чем говорили с мамой? — поинтересовался Ки-Хун, стараясь изобразить интерес. На самом деле ему хотелось лишь посочувствовать этой пожилой женщине. Ее сын — моральный урод, и она об этом не знала и узнает только в том случае, если Хвана упекут за решетку.       Ин Хо пожал плечами.       — О разном, — повторил он слова, ранее сказанные Ки-Хуном. — В основном о тебе, о моих подработках и о том, что я планирую делать дальше.       Автомобиль уверенно двигался по трассе и спустя двадцать минут остановился у дома. Ки-Хун за это время почти что уснул, но до последнего боролся, стараясь оставаться в сознании.       — Подожди, — попросил Ин Хо, когда Ки-Хун, выбравшись из машины, направился в сторону дома. — Меня действительно волнует твое здоровье. Нормальному человеку нужен сон, а ты почти не спишь, поэтому ходишь таким вялым. Это опасно, и поэтому с этого дня ты будешь спать в моей спальне. Это не обсуждается.       Ки-Хун пожал плечами. Он готов был стерпеть очередное унижение, чтобы через пару дней получить возможность сбежать отсюда раз и навсегда. Нужно лишь изобразить покорность. А это сделать не так уж и сложно.       Следующие пару дней прошли удивительно спокойно. Сон, не смотря на противоречивые чувства довольно быстро уснул в чужой незнакомой комнате, и даже присутствие ведущего его не напрягло. Спать хотелось просто ужасно, поэтому он просто проигнорировал факт того, что им придется спать в одной кровати.       Сейчас солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багряные и золотистые оттенки. Вечерний воздух был прохладным, но приятным, наполняя легкие свежестью. Где-то вдалеке слышался тихий шелест трав и редкие крики птиц, улетающих в сторону леса.       Ки-Хун сидел на старой деревянной лавочке, задумчиво разглядывая закат. Этот вопрос давно крутился у него в голове, но он никак не мог найти подходящего момента, чтобы его задать. И только сейчас, когда город остался далеко позади, когда их окружала лишь природа и глубокая тишина, он наконец решился.       — Почему ты решил стать ведущим? — спросил он, не отрывая взгляда от солнца.       Ин Хо, до этого молчаливо наблюдавший за горизонтом, повернул голову в его сторону. Их взгляды встретились на мгновение, но затем он снова посмотрел вдаль. Некоторое время он молчал, словно обдумывая, стоит ли вообще отвечать. Потом, медленно и без эмоций, заговорил:       — Я очень любил свою жену. Любил больше всех на этом свете. Даже представить не мог, что человек способен испытывать такие чувства…       Ки-Хун краем глаза заметил, как в глазах Ин Хо промелькнули тени прошлого. Его голос звучал спокойно, но в нем слышалась какая-то странная обреченность.       — Быть настолько счастливым, имея всего одного, но самого нужного человека… — продолжил Ин Хо, чуть усмехнувшись. — У нас все было прекрасно… Но, видимо, Бог решил, что я слишком счастлив, и подкинул мне испытание, которое я не смог пройти.— он на мгновение замолчал, провел пальцами по деревянной поверхности лавочки, словно вырисовывая на ней невидимые узоры. — Моя жена, как ты знаешь, заболела. Я сделал все возможное и невозможное, чтобы ее спасти. Пройдя через Игры, выбравшись из ада с тем, что могло бы ее вылечить, я вернулся… но было уже поздно. Она умерла.       Ин Хо говорил это ровным, почти пустым голосом. Но Ки-Хун чувствовал: за этой холодной, выверенной интонацией скрывалась глубокая боль.       — В тот момент мой мир рухнул. Все потеряло смысл. Цвет. Вкус. Запах… Мне больше некуда было идти, нечего терять. Жизнь за пределами острова для меня закончилась. Именно тогда Иль Нам предложил мне стать Фронтменом, и я согласился.       Он перевел взгляд на Ки-Хуна.       — Не потому, что мне нравится смотреть, как убивают людей. Нет. Я не чувствовал и не чувствую ничего.       Мужчина чуть наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и продолжил:       — Так устроен этот мир: выживают только сильнейшие. Увы, но и тебе придется понять истинную сущность людей и этого мира, как это понял я. Тогда, возможно, тебе станет проще жить. И, возможно, я не буду казаться тебе чудовищем.       Ки-Хун молчал.       — Пока в этом мире власть и деньги остаются безнаказанными, речи о равенстве и справедливости быть не может. Закон слаб и пуст. Если бы он действительно работал, преступления не повторялись бы снова и снова. Закон — это всего лишь инструмент, которым нужно уметь пользоваться. Я понял это.       Ин Хо чуть улыбнулся, но улыбка эта была холодной.       — Именно поэтому эти Игры — шанс для таких же отчаявшихся людей, как ты… как я, — продолжил он, переводя взгляд на Ки-Хуна, который задумчиво смотрел на закат. — Я возглавил Игры, чтобы все было справедливо. Чтобы надежду и помощь получали те, кто действительно их заслужил.       Он повернулся к Ки-Хуну и внезапно взял его за подбородок. Тот рефлекторно дернулся, но Ин Хо удержал его, заглядывая прямо в глаза.       — А ты никогда не задумывался, что, пытаясь остановить Игры, ты лишаешь этих людей последней надежды на спасение?       Ки-Хун посмотрел на него — в глазах полыхал гнев.       — Это не повод для того, чтобы люди убивали друг друга! — процедил он сквозь зубы. — В конце концов, вип-гости смотрят и наслаждаются смертями. Именно такие, как они, и стали причиной всех бед тех, кто оказался в Игре!       С этими словами он резко убрал руку Ин Хо, вскочил с лавочки и, сжав кулаки, сказал:       — Я иду домой.       Ин Хо не остановил его. Лишь ухмыльнулся, глядя на почти севшее солнце.       — Как жаль, что ты все еще не понял, Ки-Хун… — пробормотал он. — Не нужно пить дважды воду из моря, чтобы понять, что она соленая.       Он поднялся с лавочки и медленно пошел следом, оставаясь в тени.       По возвращении домой Ки-Хун был раздражён тем, что Ин Хо в буквальном смысле, не прямолинейно, но всё же обвинил его в том, что тот лишает людей последней надежды на спасение. Эти слова раз за разом прокручивались у него в голове: «А ты не думал, что лишаешь этих людей последней надежды на спасение?» Он причислял его к злодеям, но Ки-Хун считал иначе. Именно Хван Ин Хо, ведущий этого всего, является злодеем, который без зазрения совести наблюдал за тем, как люди умирают. На руках у Фронтмена было множество мёртвых душ.       Сам Ки-Хун считал, что во всём виновата система, которая доводит людей до бедности, до самой пропасти — лишь для того, чтобы богатые выродки ставили ставки на их жизни и развлекались.       У Ки-Хуна внутри бушевал такой вихрь ярости и бессилия, что он был готов задушить Фронтмена, и ему было бы всё равно, что тот с ним сделает. Он прошёл через ад не один раз, он привык к боли. Последние несколько лет он ощущал только боль, пустоту и бессилие — невозможность повлиять на ситуацию.       Решив, что ему нужно успокоиться, иначе он так и проведёт всю ночь в раздумьях, он направился в прохладный душ, в котором простоял продолжительное время, остывая. Чудесная способность воды — забирать весь негатив и расслаблять тело и разум.       Выйдя из душа, он переоделся в лёгкую, почти невесомую, пижаму тёмно-синего цвета. Вообще, он спал без одежды, в одном нижнем белье, но спать полуголым в одной кровати с Ин Хо он ни за что бы себе не позволил, поэтому надел пижаму.       Выйдя из своей комнаты, он направился на кухню, которая была выполнена в белых и чёрных тонах. Минимализм — это явно в духе Фронтмена. Он заметил, что Ин Хо готовит ужин. У него были влажные волосы — судя по всему, он тоже недавно принял душ. Готовил мужчина не идеально, но вполне сносно. До матери Ки-Хуна ему было ещё далеко, грустно подумал Ки-Хун, вспоминая её. — О, ты спустился как раз вовремя, я уже хотел идти за тобой, — произнёс ведущий.       Ин Хо развернулся к нему с лучезарной улыбкой. В этот раз это была именно улыбка, а не его типичная ухмылка. Волосы мужчины спадали на лоб — с таким видом он казался более человечным, нормальным человеком, отчего находиться в его компании Кихуну было более-менее сносно.       — Как видишь, — ответил Ки-Хун, садясь за стол, складывая руки и ожидая, когда Ин Хо подаст ужин.       — Сегодня я решил сделать пибимпап. Попробуй. Как по мне, вышло идеально, учитывая, что я до этого никогда его не готовил, — произнёс Ин Хо, подавая на стол порцию Ки-Хуну и себе напротив.       — Надеюсь, оно не отравлено, — с серьёзным лицом произнёс Ки-Хун, заставив Хвана пронзительно засмеяться.       — Можешь быть спокоен, сегодня я в хорошем настроении, — ответил Ин Хо. — А ты почему такой поникший? Из-за того, что я тебе сказал истину, которую ты до последнего отказываешься принимать? Хотя в дальнем уголке твоего сознания ты понимаешь, что я прав — как минимум наполовину, — произнёс Хван, набирая еду и поднимая взгляд на Ки-Хуна.       — Одно твоё присутствие рядом уже вводит в уныние. И да, я больше ничего не хочу слышать по этой теме. Я тебе уже всё сказал, и моя точка зрения останется неизменной, — произнёс Сон, набирая еду.       Он признал, что пибимпап был действительно вкусным. Хотя, возможно, он просто слишком сильно голоден, ведь обед он пропустил, а когда голоден — вся еда кажется намного вкуснее.       — Как скажешь, — ответил Ин Хо. — Как доешь, приходи в мою комнату. Будешь делать мне массаж.       Ки-Хун едва не подавился, услышав, что ему придётся делать. Касаться ведущего? Доставлять этому психу удовольствие своими руками? Ну нет уж.       Ин Хо хитро ухмыльнулся, наблюдая за его реакцией.       — Хватит сторониться самых простых прикосновений, Ки-Хун. Я ведь не прошу ни о чём большем — лишь о том, чтобы ты разомнул мне спину. Не советую этому противиться или же делать абы как. Моё терпение не вечно, а я сейчас в хорошем настроении и не хотел бы портить его себе и тебе очередными спорами и бойнёй.       — Ну да, конечно. Ты же у нас пуп земли, все должны подстраиваться под твоё настроение, дабы боженька Ин Хо не расстроился и не начал наказывать глупых людишек, — ответил Ки-Хун с явным сарказмом.       Ин хо слегка качнул головой из стороны в сторону, встал со стула и обошёл Ки-Хуна сзади, кладя руки на его плечи. Наклонившись к самому уху, он произнёс:       — Сарказм тебе к лицу, дорогой. Но учти тот факт, что твоё сопротивление и язвительность в некотором смысле дико меня возбуждают… но в тот же момент дико бесят. Имей это в виду, прежде чем выговорить очередной бред, — и, поцеловав Ки-Хуна в мочку уха, добавил: — Жду тебя в своей комнате. Не сиди тут долго.       После этих слов Ин Хо развернулся и ушёл на второй этаж.       Ки-Хун вздрогнул от этого прикосновения и, как только ведущий удалился из поля зрения, брезгливо сморщился, вытирая ухо рукой. Он мог бы уже привыкнуть к таким резким жестам, но не в случае с Ин Хо — они всегда вызывали в нём негодование.       Однако, подумав о том, что это всего лишь массаж на пару минут, после которого он сможет спокойно лечь спать, Ки-Хун тяжело вздохнул, доел ужин и направился в комнату к Ин Хо.       Ин Хо лежал на кровати без верха, только в одних штанах. Кихун уже привык к его полуобнажённому телу, поэтому это не вызвало у него никаких эмоций. Ведущий что-то смотрел по телевизору, но, как только Ки-Хун вошёл, тут же его выключил.       — Ну наконец-то, я уже думал идти за тобой, — произнёс Ин Хо, подзывая Ки-Хуна пальцами к себе, на что тот лишь фыркнул.       — Давай, помоги папочке расслабиться, — добавил он с улыбкой, наблюдая за реакцией Ки-Хуна. У того аж глаза чуть из орбит не вылетели — от возмущения и от того, как Ин Хо себя назвал.       — Всем бы иметь такую самооценку, как у тебя. Видимо, это отличительная черта всех психопатов, — произнёс Ки-Хун, подходя к Ин Хо и садясь на кровать.       — Давай без лишних слов, — ответил Фронтмен, переворачиваясь на живот, спиной к Ки-Хуну. — Чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь.       Ки-Хун устало вздохнул, понимая, что выбора у него нет. И, пожалуй, массаж — это самое лучшее, что могло с ним случиться в данный момент. Он коснулся двумя руками спины Ин Хо в области шеи и начал медленно поглаживать, постепенно надавливая и переходя к другим участкам. Тело Ин Хо было тёплым — на фоне прохладных рук Ки-Хуна оно казалось горячим, создавая резкий контраст. У мужчины были широкие мускулистые плечи, сильные руки, подтянутая талия. Сложён он был действительно хорошо, что неудивительно, учитывая его прошлое в полиции и регулярные тренировки.       Ин Хо почувствовал холодные ладони Ки-Хуна на своих плечах, и по телу побежали мурашки. Ему было приятно от того, что Ки-Хун касается его, да ещё и довольно умело разминает затёкшие мышцы.       — Знаешь, у тебя действительно хорошо получается. Теперь будешь делать это намного чаще. Можешь даже сильнее надавливать, — произнёс он.       — Это была одноразовая акция, — буркнул Ки-Хун.       Ин Хо только засмеялся, уткнувшись в подушку.       Ки-Хуну вдруг захотелось вдавить его голову в подушку со всей силы, чтобы тот задохнулся. Ин Хо наслаждался его прикосновениями, испытывал удовольствие, и это злило Ки-Хуна. Ведущий должен был чувствовать только боль, отчаяние и пустоту, как и он сам.       Медленно проведя руками к шее Ин Хо, он слегка сжал её, ожидая реакции. Но её не последовало. Тогда Ки-Хун надавил сильнее.       — Так ты меня не задушишь, — спокойно сказал Ин Хо, чуть приподняв голову и отведя её в сторону, наблюдая за Ки-Хуном.       В глазах мужчины было что-то новое, что-то, чего Ин Хо раньше в нём не видел. Во всяком случае, его дорогой Кихун был очарователен. Ки-Хун молча ещё сильнее сжал пальцы вокруг его шеи, прямо под кадыком, чувствуя, как тот дёрнулся под его хваткой.       — Знаешь, мне нравится, когда ты так делаешь. Мне приятно, что ты сейчас так меня касаешься. И если ты думаешь, что причиняешь мне боль или неудобство, ты сильно ошибаешься. К тому же, таким способом человека не убить — у тебя неправильный захват, — усмехнулся Ин Хо.       Ки-Хун тяжело выдохнул, убрал руки с его шеи и лёг рядом, уставившись в потолок с задумчивым взглядом.       — Может, это буду не я, но я надеюсь, что появится человек, который окажется сильнее тебя не только в физическом плане. И именно от него ты получишь то, что заслужил, Хван Ин Хо. Ты хочешь быть счастливым, но счастье нужно заслужить, а ты его не заслужил, — проговорил Ки-Хун, словно вынося приговор.       После этого он повернулся на бок, отвернувшись от Ин Хо, и закрыл глаза. Ведущий лишь ухмыльнулся и, притягивая Кихуна ближе к себе, тихо произнёс:       — Ты ничем не отличаешься от меня, Ки-Хун. Только жаль, что ты этого ещё не понял. Если умру я, ты отправишься следом за мной.       С этими словами он закрыл глаза, погружаясь во тьму сновидений.