Вечная мерзлота

Они смотрели друг на друга, напряжённые, замершие, будто любое движение могло что-то сломать. Чонгук судорожно втянул воздух. Это был не призрак, не очередной плод его истерзанного разума. Парень перед ним дышал, моргал, двигался. Чонгук сжал пальцы, ногти больно впились в ладони. Ему хотелось заговорить, но что сказать? Он открыл рот, но голос предательски дрогнул. — Ты… — выдохнул он хрипло, будто это слово прожгло горло. Тэхён не шелохнулся, только его пальцы едва заметно тряслись. Холод пробирался под одежду, впивался в кожу, но Чонгук не мог оторвать взгляда от него. Он выглядел измученным, кожа бледная, губы потрескавшиеся. Глаза – острые, тёмные, напряжённые. Чонгук моргнул. Что-то было не так. В груди зашевелилось тревожное беспокойство, а в воздухе повисло электрическое напряжение, из-за чего Тэхён отступил. Чонгук сжал челюсти, в груди что-то болезненно сжалось. Он не хотел, чтобы тот убегал. Чёрт, только не это. — Я тебя слышал. В рации, — голос дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Ты говорил со мной. Это был ты, да? Тэхён медленно вдохнул и кивнул. В глазах проскользнуло что-то – призрачное воспоминание, которое тот едва удерживал на краю сознания. — Ты один? — наконец спросил Тэхён. Его голос был низким, охрипшим, как у того, кто давно не разговаривал. — Да… — Чонгук сглотнул. Мимо пронёсся порыв ледяного ветра, заставивший Чонгука вздрогнуть. Тэхён смотрел на него долго, оценивающе. Затем Тэхён тихо выдал: — Я… не помню. — Что? — Чонгук нахмурился. — Я не помню, что произошло. Не помню, откуда я пришёл. Я знаю только своё имя. Меня зовут Тэхён. — Чонгук, — выдавил он, словно самому себе напоминая, что он тоже не просто тень в этом мёртвом городе, и кивнул, крепче сжимая пальцы. Тэхён кивнул в ответ, но его взгляд оставался отчуждённым. — Здесь небезопасно, — наконец сказал он. Конечно, небезопасно. Этот мир давно превратился в ледяную ловушку. — Тогда куда нам идти? — он не сразу понял, что сказал «нам», но Тэхён заметил. Тот чуть дольше посмотрел на него, словно обдумывая что-то. — Следуй за мной, — тихо ответил он и развернулся, скрываясь в тени. Чонгук задержался на секунду, а затем шагнул вперёд, в неизвестность, подмечая про себя, что «напарник» был крайне немногословен, почему? Непонятно. Наверное, если бы на его месте был Чонгук, он бы тоже мало болтал после выживания в катастрофе в одиночку и совершенно ничего не помня.

***

Они шли сквозь мёртвый город, оставляя за собой следы, которые вскоре заметёт снег. Тэхён двигался уверенно, но Чонгук не мог отделаться от ощущения, что «напарник» просто идёт по инстинкту, не зная, куда именно ведёт их путь. Внезапно под ногами что-то хрустнуло, и Чонгук понял – лёд. Чёртов хрупкий лёд. Под ними когда-то была тропинка у реки, но теперь её завалило снегом и осколками стекла. — Стой, — резко бросил он, но слишком поздно. Лёд треснул с глухим хрустом, и в следующую секунду Тэхён провалился вниз. — Тэхён! — Чонгук рванулся вперёд. Мгновение – и ледяная вода вперемешку со льдом сомкнулась над головой Тэхёна. Чонгук видел, как его тело исчезло в чёрной бездне льда с водой, как он отчаянно пытался выбраться, но холод сковывал движения. Сука, кажется, они пошли по реке, которая всегда была ледяной, а не по тропинке. — Чёрт-чёрт-чёрт! — Чонгук упал на колени, протягивая руки. — Держись! Блять, хватайся за меня! Тэхён пытался, но пальцы соскальзывал. Чонгук не думал, просто по максимуму наклонился вперёд, схватил его за куртку и потянул на себя изо всех сил. Тэхён закашлялся, хватая воздух, и наконец спутник вытащил его на твёрдую землю, рухнув рядом. Они дрожали. Холод бил в кости, дыхание сбилось окончательно. — Ты, сука, мог сдохнуть, ты понимаешь?! — сорвался Чонгук, вцепляясь в него. — Какого хера ты не смотрел под ноги?! Тэхён тяжело дышал, его губы посинели, но он выдавил: — Я… не заметил. — Конечно, блять, не заметил! — Чонгук провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Он дрожал не только от холода, у него перед глазами сейчас чуть не умер человек и он сам вместе с ним. — Нам надо идти, иначе замёрзнем нахрен!

***

Они добрались до подвала – мрачного, холодного, но хотя бы защищённого от ветра. Чонгук развёл костерок. Тишина между ними повисла тяжёлым грузом. Только потрескивал костёр, разбрасывая блики по сырому бетону. Чонгук сжал зубы, уставившись в пол. Потом резко встал, сорвал с себя куртку, достал пару вещей из рюкзака и бросил их Тэхёну. — Переоденься, — приказал он глухо. — Пока не окоченел к чёрту. Тэхён пару секунд смотрел на вещи, потом молча начал расстёгивать промокшую одежду. Пальцы дрожали, цепляясь за молнию, но он не подал виду. Тяжелая мокрая и заледеневшая куртка с треском упала на бетонный пол, следом – тяжёлый от воды свитер. Чонгук, сам того не желая, задержал взгляд. Тонкая кожа, покрытая сетью бледных шрамов, дрожащие лопатки, слишком остро проступающие под кожей рёбра. В тусклом свете костра он выглядел не просто исхудавшим, а буквально ломким, как будто любое прикосновение могло оставить синяк. Чонгук сглотнул, в горле очень сухо. Он заставил себя отвернуться, но что-то в нём протестовало и глаза снова нашли Тэхёна. Тот двигался спокойно, даже слишком, будто привык к холоду, но лёгкая дрожь выдавала его. Длинные, изящные пальцы ловко расстегнули ремень, и штаны свалились с ног, оставляя его в одном нижнем белье. Тонкая ткань облепила кожу, подчёркивая каждый изгиб тела. Чонгук сглотнул ещё раз, проклиная себя за секундную задержку взгляда. — Быстрее, — буркнул он, резко отводя глаза. — Ты и так чуть не сдох сегодня. Тэхён ничего не ответил. Просто накинул холодную одежду и сел ближе к огню, протягивая руки к теплу. Его пальцы были длинные, бледные, почти прозрачные в свете пламени. Чонгук смотрел на него дольше, чем нужно было. Пока не понял, что снова рассматривает его слишком пристально. Он зло выдохнул, стиснул зубы и отвернулся, стараясь утопить в себе мысли, которые точно не стоило развивать, а потом неожиданно для себя самого сорвался. В голове клубились мысли, пропитанные злостью и страхом. Тэхён выглядел таким хрупким, таким уязвимым, что внутри всё сжалось от раздражения. Почему именно он? Почему он выжил, а другие — нет? Почему у него в глазах пустота, а не боль? — Чёрт возьми, ты вообще понимаешь, в какой мы жопе?! — он подлетел к парню, схватил Тэхёна за воротник и рывком притянул его ближе. — Кто ты?! Почему ты здесь?! Почему ты, блять, ничего не помнишь?! Тэхён смотрел прямо на него. Не отводил взгляд, не пытался вырваться. Лишь медленно моргнул, как будто осознавая что-то внутри себя. В его глазах не было страха — только ледяная пустота. — Я… не знаю, — шептал Тэхён. — Не знаешь?! — Чонгук сжал кулаки, его пальцы задрожали. — Да твою мать… Он очень хотел его ударить, вытряхнуть из него хоть что-то — страх, боль, злость, но не эту пустоту и безразличие. Тот даже не дёрнулся, просто спокойно смотрел. — Сука… Да скажи ты хоть что-то! — голос Чонгука сорвался, гнев смешался с отчаянием. Он толкнул Тэхёна к стене, но не сильно. Скорее, сам искал опору. — Ты… ты вообще что-то чувствуешь?! Тэхён не отвёл взгляд, все также пристально смотрел в глаза. Его губы чуть двинулись, но он не ответил. Молчание резануло хуже ножа. Чонгук зажмурился, разжимая свои руки на воротнике Тэхёна, и он оступил, чувствуя, как накрывает бессильная ярость. Он задыхался. Холодное, беспощадное настоящее бушевало в нем. Чонгук готов был рычать от злости на Тэхёна, на себя и на этот чёртов мир, который раз за разом отнимал у него людей. Но он ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл дальше, стискивая зубы так, что сводило челюсть. — Ты даже не понимаешь, насколько всё хуёво… — Чонгук провёл руками по своим сухим губам, срываясь на нервный смешок. — Чёрт… Просто скажи, что ты настоящий. Что ты не просто, сука, очередной глюк в этой ледяной дыре. — Я настоящий. — бесцветным голосом ответил он. Чонгук сам не понял, почему, но этих слов оказалось достаточно, или он просто хотел, чтобы было так. В подвале наконец стало чуть теплее. Костёр потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на бетонные стены. Запах гари и пыли смешивался с тяжёлым, застоявшимся воздухом. Тэхён сидел напротив, кутаясь в куртку Чонгука, и медленно отогревался, поёживаясь при каждом холодном порыве сквозняка. Его губы ещё слегка дрожали, а руки были всё ещё слишком бледными. — Жрать хочешь? — буркнул Чонгук, роясь в рюкзаке. Пальцы были замёрзшими, двигались неуклюже, но он знал, что хоть что-то тёплое в желудке поможет немного согреться. Тэхён поднял на него глаза, моргнул, будто не сразу понял вопрос, затем медленно кивнул. Чонгук вытащил два сухих пайка, бросил один ему. Тэхён поймал, но не сразу развернул упаковку — задержался, разглядывая её, словно сомневался, стоит ли тратить припасы. Или, может, просто не привык к тому, что кто-то вот так просто берёт и делится едой. В принципе, не привык, что он не один. Они ели в тишине. Грубый бисквит крошился в руках, оставляя сухой привкус во рту. Чонгук наблюдал за тем, как Тэхён осторожно разламывает его, будто боится потерять хоть крошку. Он ел неторопливо, словно смакуя, даже если вкус у этой хрени был отвратительный. — Ты всегда ешь так медленно? — не выдержал Чонгук, запивая сухой комок глотком воды. — Я просто наслаждаюсь моментом... — уголок губ дрогнул в слабой тени улыбки, глядя в глаза спутнику. Чонгук фыркнул, покачал головой. В голове крутилась мысль: а давно ли этот парень ел нормально? Или он просто привык к тому, что следующей еды может и не быть? Когда они доели, Чонгук оглядел их временное убежище: бетонный пол, промёрзшие стены, рваный спальный мешок, лёгкий плед. Никаких удобств и никакого комфорта. Только страх, что эта ночь может стать последней. — Ложись сюда. Спим вместе, а то замёрзнем к чертям собачьим, — выдохнул Чонгук, протягивая плед Тэхёну. Тот поколебался, взгляд метнулся по подвалу, словно он искал другой вариант, но выбора у них не было. Тэхён сжался, словно от одной только мысли о том, чтобы лечь рядом, ему становилось не по себе. — А ты? — тихо спросил он. — Да не сдохну я, блять, ложись уже. Чонгук завалился рядом, устроившись ближе, чтобы делить тепло. Тэхён дышал ровно, но слишком напряжённо. Чонгук чувствовал, как тот сдерживается, будто не привык к чужому присутствию. Впрочем, он и сам не привык к чужому теплу рядом, чужому дыханию. Это пугало, но, чёрт возьми, ещё страшнее было засыпать в одиночестве. Чонгук не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к дыханию рядом. Оно становилось тише, размереннее. Тэхён засыпал, и его тело, некогда напряжённое, медленно расслаблялось. Сперва он просто дышал ровнее, потом, едва заметно, чуть двинулся ближе. Чонгук почувствовал это движение — осторожное, почти неосознанное. Горячее дыхание Тэхёна коснулось его плеча, и в следующий момент тот, будто во сне, аккуратно прижался к нему, ища тепла. Сначала это было лёгкое касание, почти невесомое, но потом Тэхён двинулся ещё ближе, носом уткнулся в плечо Чонгука, а пальцы на мгновение сжались на краю пледа. Его тело было тёплым, и это тепло медленно растекалось по холодной коже Чонгука, прокрадываясь под его одежду, вызывая едва заметные мурашки. Двое выживших в ледяной пустоши, прижавшиеся друг к другу в поисках тепла. Дрожащие пальцы, судорожные вдохи. Чонгук слышал каждый звук — как биение чужого сердца, так и скрип далёких развалин. Чонгук резко втянул воздух, сердце пропустило удар. Нееет. Он стиснул зубы, подавляя желание резко отстраниться. Он, блять, не привык к этому. Его кожа, привыкшая к холоду, теперь реагировала на чужую близость слишком остро, слишком явно и очевидно. Он чувствовал каждое движение Тэхёна, каждую точку соприкосновения. Горячее дыхание на своей шее, мягкость, которая была чуждой этому миру. Кажется, Тэхён надавил на рану Чонгука на животе, но, впрочем, похуй. — Какой же пиздец… — прошипел он, едва слышно. Мурашки пронеслись вдоль спины, пальцы нервно дёрнулись и сжались в кулаки. Он хотел разозлиться, хотел оттолкнуть, но тело предательски не двигалось. Как бы он ни пытался отрицать, это было… тепло, которого очень не хватало. Настоящее, живое, человеческое тепло, а не холодный ветер, мёртвый город, не безжизненная пустота. Пальцы Тэхёна на мгновение коснулись груди Чонгука в поиске опоры. Он что-то неразборчиво пробормотал, вздохнул и доверчиво устроился у него под боком. От этого Чонгука передёрнуло ещё сильнее. Тэхён во сне повёл плечами, ещё глубже зарываясь в тепло тел. Его дыхание обожгло кожу, и Чонгук стиснул зубы. Он хотел оттолкнуть его... Вместо этого он ощутил, как Тэхён тихо, едва слышно вздохнул, а его пальцы судорожно сжались на ткани куртки Чонгука, у самого сердца. Тэхён. Имя, застрявшее в его голове. Просто переждать, заснуть и не думать об этом слишком много. Просто сжал кулаки и закрыл глаза, заставляя себя думать о чём угодно, только не о мягком дыхании у своей ключицы и не о том, как этот парень устроился рядом с ним, словно так и должно быть. Он не мог позволить себе снова привязаться и снова потерять кого-то, но этой ночью он, прислушиваясь к дыханию Тэхёна, впервые за долгое время не чувствовал себя совсем одиноким. Завтра он разберётся, что с этим, блять, делать.