Вечная мерзлота

Чонгук проснулся от тёплого дыхания, скользящего по его коже, и на мгновение ему показалось, что он снова в прошлом, в месте, где нет холода, боли и пустоты. Но реальность быстро вернула его — дыхание чужое, слишком близкое, слишком ощутимое. Оно тёплое, почти обжигающее, но не приносит облегчения. Напротив, заставляет грудь сжаться от какого-то смутного беспокойства, словно чужое тепло — это напоминание о том, что он снова позволяет себе чувствовать. На миг он забыл, где находится, но тяжесть чужого тела, прижавшегося к нему, быстро вернула в реальность. Тэхён. Он спал, устроившись рядом так, будто это было чем-то привычным. Лицо расслабленное, дыхание ровное, но оно было горячее — слишком горячее. Чонгук нахмурился. Одной рукой Тэхён бессознательно сжимал ткань его куртки, словно боялся, что тот исчезнет. На губах застыла едва заметная морщинка, как будто даже во сне он был настороже. Чонгук тихо выдохнул, переводя взгляд на потрескавшийся потолок подвала. Ему нужно было встать. Нужно было выбраться из этих объятий, пока внутри не начало копиться раздражение, пока его собственное тело не начало слишком сильно реагировать на чужое тепло. Но было слишком поздно, его кожа уже запомнила это прикосновение. Осторожно, стараясь не разбудить Тэхёна, он чуть приподнялся, но стоило ему пошевелиться, как пальцы Тэхёна напряглись, сильнее сжимая его одежду. Дыхание стало прерывистым, и через несколько секунд тот резко открыл глаза. — Ты уходишь? — голос сонный, но в нём сквозила тревога, слишком острая для простого пробуждения. Чонгук задержал дыхание, глядя на него. Тэхён уже приподнялся на локтях, неосознанно крепче вцепляясь в его куртку. В глазах мелькнул страх — приглушённый, но живой, как у человека, который слишком долго ждал худшего. — Нет, я просто... — Чонгук провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна. — Курить пойду. Тэхён не ответил сразу. Он несколько секунд молча смотрел на него, сжав губы, будто обдумывал что-то. Потом медленно ослабил хватку, но взгляд его всё ещё цеплялся за лицо Чонгука, как будто пытался разгадать что-то важное. — Ты вернёшься? — тихо спросил он. Чонгук на секунду задержал дыхание. Ему не нужно было долго думать над ответом. — Да. Тэхён кивнул, но не выглядел убеждённым. Он просто отвернулся, сжав пальцы в кулаки, и натянул куртку выше, как будто пытался спрятаться. Чонгук не стал ничего объяснять. Он вылез из-под пледа, накинутого поверх них, и, не оглядываясь, направился к выходу. Лёгкий холод коснулся кожи, но он его почти не почувствовал. В груди всё ещё стоял этот тихий, непрошеный взгляд, слишком пристальный даже в полутьме подвала. На улице было серо. Воздух пах гарью и снегом. Чонгук дрожащими пальцами вытащил сигарету, щёлкнул зажигалкой. Огонёк мелькнул в темноте, и вскоре едкий дым коснулся губ, заполняя лёгкие. Он выдохнул, прикрыв глаза. Мысли мешались, как раскрошенные осколки. Зачем он вообще здесь? Зачем ему всё это? Он знал ответ, но ненавидел его. Чужая тёплая ладонь на его одежде, страх в голосе. Всё это заставляло его сердце биться чуть чаще. Он глубоко затянулся, вдавливая ногтем зажигалку в ладонь, чтобы не думать больше ни о чём. Дым обжигал горло, оставляя горькое послевкусие, но не глушил тот рой чувств, что копились внутри. В голове снова мелькнуло воспоминание — растерянные лица, крики, холодное, липкое ощущение на пальцах. Тело, которое он не успел удержать. Голос, который перестал звучать. Всё это сливалось в бессмысленный ком, оставляя лишь боль и пустоту. Но хуже всего было осознание, что он привязывается. Это было пугающе — не из-за самого факта привязанности, а из-за того, что это означало. Он знал, к чему это ведёт. Знал, каково это — терять. Он поклялся, что не допустит этого снова. И всё же… всё же, когда он чувствовал, как Тэхён ищет его тепло даже во сне, внутри что-то сжималось так, что становилось трудно дышать.

***

— Пойдём, — коротко бросил он, стряхивая пепел в снег. Они двинулись дальше. Мороз проникал под одежду, пальцы сводило от холода, но Чонгук заставлял себя не думать об этом. Его внимание было приковано к Тэхёну. Дыхание того становилось всё тяжелее, а шаги — неувереннее. Он явно заболевал, но ничего не говорил. Это злило Чонгука. Почему он просто не мог признаться? Почему молчал, когда становилось очевидно, что ему хуже? Спустя несколько часов они наткнулись на полуразрушенный дом, занесённый снегом. Чонгук осмотрел его и сразу понял, что здесь можно переночевать. Не самое надёжное место, но лучше, чем оставаться на улице. Он открыл дверь, впуская внутрь холодный воздух. Тэхён почти без сил сел на старый диван, натянув на себя куртку. — Раздевайся, — приказал Чонгук, разжигая огонь в найденной печи. Тэхён медленно посмотрел на него. — Что? — Одежда ледяная же. Если так останешься, замёрзнешь ещё сильнее. Тэхён промолчал, но послушно стянул куртку и свитер. Его кожа казалась слишком бледной. Чонгук заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на костре. Он злился — на Тэхёна, на себя, на этот проклятый холод. Тэхён засыпал беспокойно. Он дрожал, иногда что-то бормотал. Чонгук пытался не обращать на это внимания, но в какой-то момент машинально поправил на нём плед, чувствуя раздражение на самого себя. Он не хотел заботиться о нём. Не хотел привязываться. Его мысли плавно скользнули в прошлое. Вспомнился Хосок — его голос, его смех, его уверенность. Чонгук резко сжал челюсти, не давая памяти поглотить себя целиком. Ночь была долгой. В какой-то момент Тэхён закашлялся, дёрнулся, пробормотал что-то невнятное. Чонгук нахмурился. Он слышал отдельные слова — «болезнь», «температура». В этих бредовых обрывках было что-то странно знакомое, но Тэхён тут же замолчал, погрузившись в лихорадочный сон. На рассвете стало ясно — Тэхёну хуже. Он едва мог встать, глаза лихорадочно блестели. Чонгук почувствовал раздражение, но вместе с ним — страх. Он понимал, что без лекарств Тэхён долго не протянет. Все лекарства, которые лежали у Чонгука, были просрочены. Как он так сгреб их и даже не посмотрел на годность?  — Чёрт, что ему нужно… — пробормотал он, начиная перебирать в голове названия препаратов. — Амоксициллин, если бактериальное… и ибупрофен… — хрипло выдохнул Тэхён. Чонгук резко обернулся, а Тэхён выглядел так, будто сам не понял, что только что сказал. — Откуда ты знаешь? — спросил он. Тэхён сморщился, будто сам себе не доверял. — Не знаю… просто… знаю. Чонгук смотрел на него с долей подозрения, но промолчал. Потом резко поднялся, пока Тэхён снова погрузился в сонную лощину. — Оставайся здесь. Я найду что-нибудь. Он вышел на улицу, затягивая капюшон. Город вокруг был мёртв. Замёрзшие тела, сугробы, скрывающие разрушенные дома. Он не знал, найдёт ли что-то полезное, но выбора не было. Мужчина свернул за угол и, наконец, увидел аптеку. Крест над входом висел наперекосяк, а стеклянная дверь была выбита. Чонгук быстро огляделся, затем шагнул внутрь. Внутри пахло пылью и чем-то химическим, словно давным-давно кто-то разбил здесь лекарственные флаконы. Полки были наполовину пусты, некоторые коробки свалились на пол, а упаковки с лекарствами покрылись тонким слоем пыли. Казалось, что время здесь застыло, оставляя аптеку в состоянии медленного разрушения. Однако в дальнем углу прилавка стояли несколько блистеров таблеток, пластиковые бутылочки с ледяными сиропами, которые лопнули от холода и пара неразорванных упаковок бинтов. Руки дрожали от холода, от злости, от этой грёбаной беспомощности, которая сжирала его изнутри. Чёртов Тэхён со своей грёбаной температурой. Почему именно сейчас? Почему, блять, именно он? В груди что-то болезненно сжалось. — Чёрт... — выдохнул он, с силой швыряя пустую коробку в угол. — Чёрт, чёрт, чёрт! Он не мог позволить себе потерять кого-то снова. Просто не мог. Чонгук стиснул зубы, глубже запуская руки в полки, выхватывая всё, что хоть как-то напоминало лекарства. Ему нужно что-то, чтобы этот идиот не сдох у него на руках. Он судорожно перебирал упаковки, ругаясь сквозь зубы, в глазах уже стелился тёмный туман. Если он облажается, если не успеет… Пластиковые упаковки валялись на полу, бутылки с сиропами лопнули от холода. Когда он вернулся, Тэхён выглядел ещё хуже. Он метался в полудрёме, губы пересохли. Чонгук сел рядом, разламывая таблетку, чтобы помочь ему проглотить хоть что-то. — Не помри, ясно? — пробормотал он, поднося к его губам кружку с тёплой водой. Тэхён слабо улыбнулся. — Ты… обо мне заботишься? Чонгук резко отвёл взгляд. — Заткнись и пей. Он не знал, почему остался сидеть рядом. Не знал, почему следил за каждым его вдохом, почему сердце сжималось каждый раз, когда дыхание Тэхёна становилось слишком тихим. В голове билась одна мысль: если он умрёт, мне не должно быть важно, с каждой минутой становилось всё сложнее верить в это. — Тебе надо спать, попробуй, — Чонгук укусил себя за язык, он же не нянька, с какой стати сейчас раздает указания, поэтому он быстро ретировался, шарясь по своим карманам. Тэхён хотел было что-то спросить у него, приподнимая корпус, но вернулся в исходное положение, ведь его тоже мало должно волновать, куда пошел малознакомый ему человек, хотя, ответ он знал, он был уверен. Когда услышал щелканье зажигалки, он довольно, наверное, впервые с момента катастрофы, искренне улыбнулся, понимая, что он больше не один, но улыбка быстро сошла с его губ. Состояние было правда дерьмовое, хуже, чем просто замерзнуть, чем упасть в лед, чем забыть всю прошлую жизнь. Стало дико жутко, что он может сдохнуть, потому что он и его спутник — единственные уцелевшие и оба не имеющие понятия ПОЧЕМУ именно они. Чонгук вернулся довольно скоро, застывая в проёме. Он положил руки за голову, потирая шею и шумно выдыхая. Что, блять, теперь делать? Сидеть на месте в ожидании, умрет этот парень или нет? Была бы возможность, мужчина бы принял все происходящее за сон, но это чёртова реальность, в которой он бессилен: он не врач, у него нет суперспособностей к целительству... Он просто служивший охранник, мать вашу. Охранник! Охранник, который нашел парня с амнезией и теперь пытается его вылечить. Это похоже на шутку, но розыгрыш — впрочем, на все, что угодно, но не на реальность. — Хватит стоять, — голос Тэхёна был просто кошмарный, будто из фильмов ужасов, — Я точно не усну. Чонгук опомнился и сдвинулся с места, уходя чуть дальше от Тэхёна вглубь комнатки, оставляя его одного у огня. — Ты хочешь замерзнуть? Бум! Эти слова буквально прострелили Чонгука, нет-нет-нет. Он убедил себя, что это просто приятельская забота, ну, не очень было бы классно остаться кому-то из них одному, только чувствовал совсем другое. Пересиливая себя и свои мысли, он вернулся к Тэхёну и устроился на другом краю дивана. Гробовая тишина поглотила их обоих, пока Чонгук не разрушил ее: — Да, с удовольствием бы замерз нахуй, — абсолютно искренне, вся боль после потери брата взвывала в нем без остановки, — Но не могу. — Почему ты так? — Тэхён реально не понимал таких желаний. — Я? — перед глазами вспышками пролетал обычный день, ставший концом для всего города, его брат, замерзший навечно, сообщения на экранах людей в момент катастрофы, пустые дома и разбитые стекла от холода, а затем горькое осознание, что Тэхён и не знает, и не помнит, — Долгая история, когда-то ты, наверное, поймешь... — Чонгук выдохнул, но на самом деле ему не хотелось, чтобы его понимали, лучше он один будет знать весь этот ужас и с собой его похоронит.