Вечная мерзлота

Вся обстановка вокруг заставляла Чонгука нервничать без перерыва, единственное, что хоть как-то могло его реабилитировать — парочка сигарет. Он стал курить в два раза чаще и запас уже заканчивался, к сожалению, но выхода не оставалось. Людей, как минимум, он не видел… но видел чьи-то следы пребывания здесь. Явно, это были не их с Тэхёном следы. Чьи тогда? Вопрос для Чонгука оставался без ответа, как и многие другие. А тем временем весь мир потрясли новости о техногенной катастрофе в Корее. Мужчина заканчивал свою «анти-стресс» рутину и возвращался в дом, придерживая себя за живот. Раны не заживали, полученные еще во время катастрофы, из-за холода только кровь примерзала вместе с одеждой, особенно его постоянные движения еще больше раздражали. Однако на себя он никак не мог найти время, да и хуй с этим всем. Вернувшись в комнату, Чонгук подметил, что Тэхён, казалось, начал стабилизироваться. Его дыхание выровнялось, а агрессивные конвульсии, которые потрясали его тело, наконец утихли. Чонгук присидел рядом. Мысли блуждали в другом месте, как всегда, далеко от реальности. Боль не давала покоя, и даже сейчас, когда он вроде бы должен был сосредоточиться на Тэхёне, его внимание рассеивалось. Он знал, что не должен был так сильно привязываться и не должен был заботиться. Это вообще не его дело! Но почему-то все шло не так, как надо. Он тащил его, словно родного, проверял лоб, топил воду, ходил за лекарствами. И теперь — сидел рядом, когда каждый его вздох казался ему важным. Чонгук резко выдохнул и почувствовал, как все мускулы напряглись, несмотря на боль. Надо было что-то делать, иначе эти мысли продолжат его мучить. Тэхён, наконец, зашевелился, и разлепил глаза. Их взгляды встретились, только вот Тэхён выглядел ещё ослабленным, его голос был едва слышен, но уже с признаком осознания. — Ты выглядишь так, будто видел призрака, — хрипло сказал Тэхён, голос ещё слабый, но уже осмысленный. Чонгук скривил губы. — Я видел кое-что хуже. Тэхён попытался сесть, но резкое головокружение заставило его выдохнуть и схватиться за голову. Чонгук тут же подался вперёд, хватая его, но Тэхён справился сам. — Не геройствуй, — ворчливо бросил Чонгук, — Ты всё ещё слабый. — Да ладно, — Тэхён слабо усмехнулся. — Что ты видел? — Тэхён, тут кто-то есть, — и тот застыл, — Я серьёзно сейчас. Я видел чьи-то следы, по пути несколько разгромленных помещений, да и аптека тоже такой была… Но не думай об этом. На вылазке он заметил следы возле в районе аптеки, а теперь не мог отделаться от ощущения, что за ними наблюдают. Каждый порыв ветра казался шагами, каждое потрескивание досок — чьим-то дыханием. Казалось, что их просто… ждали? Тогда не было времени думать об этом, а сейчас, когда источник переживаний стабилизировался, кровь закипала в венах, а страх усиливался, но больше он не стал, труп ему не нужен, а особенно его труп. — Ты что-нибудь помнишь странное? — спросил он. Тэхён отвёл взгляд, а его пальцы машинально сжались на ткани куртки. — Отрывками, — тихо ответил он. — Какие-то термины, числа, формулы… но всё смутное. Как будто… будто это не мои воспоминания. — Это связано с прошлым?? — Чонгук нахмурился. Этот ответ ему не нравился. Тэхён снова задумался, потом нахмурился и медленно покачал головой. — Я… не помню. Только обрывки, в которых были формулы, склянки, запахи химии… — Он провёл пальцами по виску, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. — Я знаю, что эти знания у меня есть, но не помню, откуда они. — Это может быть важно, — пробормотал он. — Нам нужны ответы. Тэхён хрипло усмехнулся. — Ты говоришь так, будто я могу просто их вытащить. — Может быть и можешь, — Чонгук посмотрел на него твёрдо. — Нужно только заставить себя вспомнить. — Я пытаюсь. — Тэхён опустил голову. Он выглядел уставшим. Чонгук вздохнул и отвёл взгляд. На мгновение он почувствовал странную, чуждую для себя вещь — желание утешить. Но он тут же подавил её. Он не был таким. Не мог себе позволить. — Отдыхай, — бросил он. — Нам скоро нужно двигаться дальше. Чонгуку привычно почти не чувствовать пальцев, но самое ужасное — сейчас он не чувствовал уверенности. Обычно он всегда знал и понимал, что делать. Даже в самом центре катастрофы. Но сейчас… Тэхён поднял на него глаза. В них мелькнула тень чего-то, что Чонгук не мог понять, и он на мгновение почувствовал, как что-то внутри его сжимается. — Хорошо… — прошептал Тэхён.

***

Чонгук встал и подошёл к другому концу комнаты. Он чувствовал, как его живот начинает пульсировать болью. Рана подсыхала только на время, но потом снова ныла, как если бы каждая клетка тела требовала внимания. Он присел с кружкой растопленного снега, минимально подогревая её ладонями. Пальцы дрожали, он чувствовал усталость в руках, но заставил себя не отвлекаться. Он смочил бинты и осторожно поднял свою куртку, готовясь снова обработать рану, но, когда он коснулся кожи, с каждым движением руки боль становилась ярче, словно та самая боль с самого начала катастрофы теперь возвращалась, чтобы напомнить о себе. Он тихо выругался и продолжил промывать рану. Кожа пульсировала от жара и холода одновременно, и каждый раз, когда тёплая вода касалась её, Чонгук вздрагивал. — Тебе помочь? — раздался голос Тэхёна, тихий, но чёткий. Чонгук вздрогнул. Он поднял голову и увидел Тэхёна, который развернулся на диване и смотрел на него с лёгким беспокойством в глазах. Чонгук сразу же хотел отмахнуться, отвернуться и сказать, что это не его дело, но взгляд Тэхёна заставил его остановиться. — Это не твоё дело, — бросил он, отворачиваясь, всё-таки он не сдержал себя. Но Тэхён уже поднялся и двинулся к нему. Нет-нет-нет! «Только бы он остановился…». Тэхён не остановился, а уже тянул свои руки к бинтам, будто понимая, что нужно делать. Он спокойно сказал: — Ты же помог мне. Позволь теперь мне помочь тебе. Чонгук застыл, а его пальцы инстинктивно сжались на бинте. Момент длился несколько секунд, но для Чонгука они тянулись целую вечность. Тэхён протянул руку, и Чонгук, не зная почему, молча передал ему бинт. Когда согревшиеся, слегка теплые пальцы Тэхёна коснулись его кожи, Чонгук почувствовал не только боль. Что-то проникало под кожу, заставляя его задержать дыхание, вызывая мурашки на коже. Этого не могло быть. Это было точно не для него — просто помощь, взаимная выгода... Но каждое движение Тэхёна было слишком бережным, слишком спокойным, чтобы он мог не почувствовать. — Это было давно? — тихо спросил Тэхён, его голос почти сливался с тишиной комнаты. Чонгук не ответил сразу. Он сглотнул, его взгляд гулял по всему, что было за спиной Тэхёна, и он тихо выдохнул: — Неважно. — Важно, — упрямо возразил Тэхён. Он поднял глаза, дожидаясь глаз напротив и, наконец, взгляды встретились. — Ты позволил. Значит, это важно. Чонгук вздохнул и опустил взгляд. Он снова не знал, что чувствовать. Были ли у него силы продолжать эту борьбу с собой? Руки Тэхёна двигались осторожно, почти уверенно, несмотря на дрожь в пальцах. Чонгук чувствовал не только тепло, но и странную тяжесть в груди. Всё это — не для него. Но он не мог больше сбежать от этого чувства. Каждое слово, казалось, врезалось в душу. Он замер, а сердце забилось быстрее. Боль стала менее острой, но чувства, которые внутри его были заперты, теперь как-то вырвались наружу, стиснув его до немых страха и нервозности. Вся его сдержанность, вся его дистанция, как будто расплавилась в момент. — Чуть больше недели, — прошептал Чонгук. Он чувствовал, как его тело напряглось, как все чувства сжались в груди, заставляя его задержать дыхание. — Давно надо было обработать хотя бы снегом, тем более, пока ты его топишь, он дезинфицируется, — эти слова будто вылетают автоматически, Тэхён даже не замечает, что он говорит, — А постоянное трение только раздражает незакрытую рану. Лишь бы без гноя… — А если будет? — искренне интересно. — Тогда серомы, некроз тканей вокруг, абсцесс… — Тэхён уставился на спутника, — Откуда… — Видишь, вспоминаешь, — Чонгук в ответ слегка, улыбается. Тэхён продолжал. Его движения были такими уверенными, как будто он умел, и он был настолько близко, что Чонгук мог чувствовать его дыхание, ощущать тепло, которое исходило от его тела из-за снижающейся температуры. В движениях Тэхёна было столько спокойствия и силы, что Чонгук не мог не застыть. Что-то странное шло от него, что-то абсолютно непривычное и чуждое для Чонгука, но в тоже время, тянущее его за собой. Тэхён поднял голову, и их глаза встретились. Они не говорили, но в этом взгляде было столько боли, страха и невыносимой тянущей связи, что Чонгук не знал, как с этим справиться. Чонгук задумался и сделал еле заметное движение к лицу Тэхёна. — Я... я просто хочу посидеть, — хмыкнул, пытаясь взять себя в руки, но слова срывались с его губ с трудом. Тэхён не ответил, просто продолжал перевязывать рану и улыбался, делая вид, что не понимает, как он влияет на Чонгука. Только его прикосновения, каждое его движение, заставляли Чонгука чувствовать то, что чувствовать не нужно. Чонгук пытался отстраниться, отгородиться от этих чувств. Но как это возможно, если всё, что он чувствует, — это невероятная тяга, желание защитить, не отпустить… И вот тогда он заметил это — Тэхён тоже что-то почувствовал. Это не было просто вежливым жестом, это было нечто большее, нечто, что Чонгук боялся признать. Он посмотрел на Тэхёна, который медленно убрал руку и вновь встретился с его взглядом. Тогда-то Чонгук понял: это всё было гораздо сложнее, чем он думал и ожидал. Чонгук не мог сказать, сколько времени прошло — несколько минут или целая вечность, но пальцы Тэхёна всё ещё осторожно касались его кожи, закрепляя повязку. Движения были мягкими, ласковыми, и Чонгук чувствовал, как внутри него что-то болезненно сжимается. — Всё, — тихо сказал Тэхён, убирая руки. — Готово. Чонгук кивнул, опуская взгляд. Он чувствовал себя уязвимым, слишком открытым, и ему это не нравилось. Он привык справляться сам, привык к боли, к холоду, к одиночеству. Но сейчас… Сейчас это было другим. Тэхён вернулся на диван и откинулся на спинку, закрывая глаза, но Чонгук видел, как он из последних сил старается держаться бодро, хотя усталость наваливалась на него тяжёлым грузом. Ему нужно было больше времени на восстановление. Чонгук знал это, но времени у них не было, чтобы отдыхать, ведь тут кто-то ходит. — Нам пора двигаться, — сказал он, глухо, почти против воли. Тэхён медленно открыл глаза и повернулся к нему. — Ты же понимаешь, что я сейчас не смогу идти?.. — криво усмехнулся он. — Тогда я понесу тебя, — сказал Чонгук совершенно невозмутимым тоном. Тэхён моргнул, и на мгновение между ними повисла странная пауза. Он не ожидал таких слов, но, кажется, и сам не был против. — Дурак, — хрипло выдохнул он. — Ты сам устал. — Не твоё дело, опять-таки, — бросил Чонгук, отворачиваясь. Он резко поднялся, проверяя своё снаряжение. Рюкзак был почти пуст, но там ещё оставалось немного еды и пустые стеклянные бутылки — ровно столько, чтобы продержаться ещё день или два. Нужно было двигаться, пока у них был шанс, пока рядом с ними никто не проходил. Главное, что он нашел нож в рюкзаке Тэхёна, и пока он был в отключке, перекинул себе. Чонгук застегнул куртку и взглянул на Тэхёна. — Ты сможешь идти? Тэхён медленно поднялся, стиснув зубы от головной боли. Но он даже не застонал, только тяжело выдохнул, облокотившись о стену. — Попробую, до тебя же дошел и постоял, и сейчас смогу — сказал он. Чонгук наблюдал за ним несколько секунд, затем кивнул. — Если не сможешь — я тебя тащу. Без споров. Тэхён усмехнулся, но промолчал. Мужчина снова окинул взглядом Тэхёна, и что-то в его взгляде потеплело. — Держись рядом, ясно? Тэхён посмотрел на него снизу вверх, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты говоришь, будто боишься за меня и хочешь защитить. Чонгук не ответил. Он просто протянул ему руку, помогая выйти из комнаты, и когда Тэхён коснулся его пальцев, он понял — он уже давно готов. Они двинулись к выходу. Здание, в котором они укрывались, было полностью промёрзшим. Холод пронизывал до костей, ветер гулял по коридорам, тихо подвывая в разбитых окнах. Пол кое-где проседал, и каждый шаг отзывался глухим эхом в тишине, потому что, казалось бы, вечный холод сможет сохранить постройки, но нет. Холод, который то стихает, то усиливается в несколько раз, ухудшает состояние конструкций, особенно не самых качественных. Лёд — это же снег, это же и вода. От постоянного льда и перепадов температур, угловые стены и торцевые начинали потихоньку плесневеть, а в углах внутри таились осколки стекла. Запах медленного гниения смешивался с морозной свежестью — странное, почти противоестественное сочетание. Тэхён чувствовал себя так, будто его тело стало чужим. Каждый шаг пульсировал в голове, но он не жаловался. Боль напоминала, что он ещё жив, а живым в этом мире было оставаться трудно. Чонгук остановился у выхода, осторожно выглянул наружу. — Похоже, следов нет, удача, — сказал он, вглядываясь в пустые улицы. Город замер в странном оцепенении. Каркасы машин покрылись инеем, провода свисали рваными жилками, словно вскрытые вены этого места. Ни шагов, ни голосов, ни шороха — только ветер, завывающий в разбитых витринах. Морозный воздух был пропитан застарелым запахом гари, почему-то, и иногда казалось, что, если задержать дыхание, можно услышать отголоски прошлой жизни: отдалённый гул машин, чьё-то бормотание, смех, но стоило моргнуть — и всё исчезало, оставляя лишь мерзлую пустоту. — Кто это был? Все же… замерзли. — спросил Тэхён. — Без понятия, — честно ответил Чонгук. — Но сейчас мы спокойно можем идти. Тэхён кивнул, переводя дыхание. Он всё ещё был бледен, но в его глазах уже не было той лихорадочной мутности, что преследовала его последние дни. — Долго ты со мной таскался? — спросил он, когда они наконец выбрались наружу. Чонгук пожал плечами. — Сутки, говорил же. — И зачем? Мог бы бросить меня. — Сам не знаю. Ты же не мешок, чтоб тебя бросать. — Чонгук посмотрел на него. Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке была благодарность.

***

Они двинулись по улице, осторожно лавируя между завалами. Воздух был колким, холод пробирался под одежду, жаля кожу, но Тэхён никто из них не смел жаловаться. Когда их путь перегородил заваленный снегом автомобиль, Чонгук остановился и жестом показал, что они свернут в сторону. — Сможешь перелезть? — спросил он, указывая на невысокий забор. Тэхён молча кивнул, опираясь на металл. Чонгук первым перемахнул через прутья, а затем протянул руку, помогая Тэхёну перелезть. Тот приземлился рядом, чуть пошатнулся, но удержался на ногах. — Видишь? Всё в порядке, — тихо сказал он. Чонгук лишь хмыкнул в ответ.

***

Они двигались уже почти молча, прячась в тенях, следя за каждым шагом друг друга. Город оставался холодным и мёртвым, но временами сумеречный ветер доносил отголоски прошлого — скрип вывесок, тихий звон осколков стекла под их ногами, шорох снега, оседающего в покинутых проулках. Чонгук первым заметил здание — небольшой, когда-то жилой дом, с покосившейся дверью и засыпанным снегом входом. Крыша ещё держалась, стекол на окнах почти не было, но само строение выглядело достаточно прочным, чтобы пережить в нём эту ночь. Буквально единственным прочным в этом спальном районе. — Сюда идём, — тихо бросил Чонгук, ускоряя шаг. Тэхён послушно двинулся за ним, надеясь, что внутри будет хоть немного теплее. Чонгук первым вошёл в дом, на ходу доставая припасенный нож. Осторожно огляделся, проверяя углы, проверил лестницу, ведущую на второй этаж. Дом был пуст. Запах сырости и пыли висел в воздухе, смешиваясь с холодом. — Здесь норм, — кивнул он. Тэхён с тихим вздохом опустился у стены, потирая замёрзшие пальцы. — Хоть немного теплее, чем снаружи, — пробормотал он. Чонгук бросил на него взгляд, затем снял рюкзак, вытащил единственный спальник — рваный, испачканный, но всё ещё достаточно тёплый, как минимум, теплее, чем что-либо.

***

Тэхён сидел на жёстком полу, привалившись спиной к стене, наблюдая за Чонгуком, который расстилал их единственный спальник. Тот самый, что они делили с первой ночи. Тот, что был рваным, слишком маленьким для двоих. Тогда, в их первую ночь, они лежали натянуто, словно два чужака, случайно оказавшиеся в одной ловушке. Теперь… теперь между ними было что-то другое. Чонгук первым опустился на импровизированное ложе, на миг задержав взгляд на Тэхёне, словно ожидая, что тот решит спать отдельно. Но тот лишь выдохнул и осторожно лёг рядом. — Ложись ближе, — негромко сказал Чонгук, глядя в потолок. Тэхён замер на секунду. Чонгук сказал это почти равнодушно, без намёка на раздражение. В первую ночь он никогда бы этого не произнёс — максимум недовольно фыркнул бы, если бы тот попытался подобраться ближе. Но сейчас было слишком холодно, слишком выматывающе, слишком сложно, чтобы оставаться на расстоянии. Тэхён сдвинулся, чувствуя, как их тела соприкасаются через слои одежды. Сквозь ткань он ощущал тепло Чонгука, ровное, стабильное, живое. — Всё ещё не кусаюсь, — пробормотал Чонгук, едва заметно усмехаясь. Тэхён не ответил, только глубже зарываясь в спальник. Ему вдруг захотелось спрятаться от всего этого мира, от его ледяных ветров, от серых улиц, от мёртвой тишины. Он прислушался к дыханию Чонгука — спокойному, глубокому. Чонгук вдруг двинулся, устраиваясь удобнее, и его рука невольно скользнула ближе к Тэхёну. На долю секунды Тэхён замер, чувствуя чужую ладонь у своего бока. Неосознанное, случайное движение. Или… нет? — Тебе холодно? — спросил Чонгук, голосом низким, чуть осипшим от усталости. — Немного, — прошептал Тэхён. Чонгук что-то негромко выдохнул, а потом — едва ощутимо, медленно — притянул его ближе. Осторожно, будто проверяя, не отстранится ли он и Тэхён не отстранился. В первое мгновение это ощущение было чужим, почти странным. А потом — стало естественным. Тёплым. Он слышал, как под одеждой у Чонгука медленно, ровно стучит сердце. Удивительно размеренно. Ночь вокруг оставалась такой же холодной, безжизненной, но здесь, в этом маленьком укрытии, мир вдруг стал немного теплее. — Ты тёплый, — вдруг пробормотал Тэхён, сам не зная, зачем сказал это вслух. — А ты замороженный. — Чонгук фыркнул. — Спасибо, я в курсе. Тишина между ними становилась всё глубже, но на этот раз в ней не было напряжения — только усталость и что-то странное, почти новое. Тэхён медленно перевёл взгляд на Чонгука, который лежал, уставившись в потолок, но по тому, как напряжены его плечи, Тэхён понял — он не спит. — Чонгук, — негромко позвал он. Тот не ответил сразу. Только спустя несколько секунд чуть повернул голову, глядя на него в полумраке. — Что? — Каким он был? — тихо спросил Тэхён. — Кто? — Чонгук нахмурился. — Мир. До того, как… всё это случилось. — Чонгук молчал. Тэхён подумал, что тот не захочет отвечать, но через минуту услышал тихий, почти выдохнутый ответ: — Обычным. — Обычным? — Тэхён чуть склонил голову. — Ну… таким, каким должен быть. Громким, грязным. Полным людей, которые спешат куда-то, хотя могли бы замедлиться. Полным идиотов, но и… — Чонгук осёкся, прежде чем закончить. — У тебя была семья? — Была. — Чонгук усмехнулся — коротко, беззвучно. — Они… — Да, — резко оборвал Чонгук. — Не хочу об этом. Тэхён понял, что на этом можно было остановиться, но почему-то не остановился. — А ты? Каким ты был? — Какая разница? — Чонгук резко повернул голову и посмотрел на него. — Просто… — Тэхён чуть понизил голос. — Я пытаюсь представить тебя в другом мире. В мире, где ты не берешь нож и не спишь, просыпаясь от легкого ветра… Чонгук смотрел на него долго, слишком долго. А потом вдруг тихо вздохнул и повернул взгляд обратно к потолку. — Спортзал, работа, редкие вечеринки со старыми друзьями. Иногда драки. — Драки? — Тэхён удивлённо моргнул. — Да, — Чонгук фыркнул. — У меня было много свободного времени, и я не тратил его на библиотеку и церковь, сорян. — А что насчет семьи… Жена? Дети? — Тэхён будто бы смущался, его голос стих моментально. — Нет. — ответ был мгновенным и даже резким. Тэхён на мгновение закрыл глаза. Попытался представить себе другого Чонгука — того, кто смеётся, кто живёт без страха перед завтрашним днём. Того, у кого есть дом, семья, привычные маршруты, знакомые люди. — Какой ты был, когда смеялся? — неожиданно спросил он, от чего Чонгук вздрогнул. Тишина повисла в воздухе, холодная, плотная. А потом он негромко, почти шёпотом сказал: — Наверное, другим. Тэхён кивнул, ничего не говоря. Он чувствовал, как Чонгук медленно, едва заметно расслабляется рядом, как дыхание становится глубже, ровнее. И в какой-то момент Тэхён понял — это было первое настоящее откровение, которое Чонгук позволил себе за это время. Его маленькая личная победа, а еще… у него нет жены… — Спи, — тихо сказал Чонгук. Тэхён кивнул и на удивление почти сразу уснул. Он провалился в сон, но сон не был ни спокойным, ни дарующим отдых.

***

Он стоял в ярко освещённой комнате. Белые стены, стерильные поверхности, запах чего-то химического в воздухе. Вокруг — люди в халатах, лица их размыты, голоса глухо звучат, будто сквозь плотную преграду. Кто-то говорит быстро и резко, перебивая другого, чей голос ровный и сухой. Слов вообще не разобрать. Перед ним длинный металлический стол, а на нём — стеклянные банки, пробирки, тяжёлые тома с записями. В одной из ёмкостей переливается густая жидкость цвета ржавчины, в другой — нечто мутное, клубящееся, будто живое. Рядом стоят люди, их жесты резкие, отрывистые. Они что-то обсуждают, кто-то ставит подпись в документе. Тэхён хочет спросить, что здесь происходит, но его голос не выходит. Он делает шаг — и видит себя в одной из склянок. Только это не совсем он будто бы. Он поднимает руку, но отражение запаздывает на долю секунды. — Что это за место? — интересуется он и, кажется, это было даже сказано и наяву. Вспышка света — и всё исчезает. Он очнулся с резким вдохом, в темноте, рядом с Чонгуком. Тэхён вынырнул из сна резко, будто кто-то дёрнул его за плечи, выдернул из вязкой темноты. В грудь врезался холодный воздух, словно он только что снова нырнул в ледяную воду. Веки дрожали, сердце отбивало сумасшедший ритм. Вокруг темнота. Густая, почти осязаемая. Сон всё ещё цеплялся за него. Он помнил холодный белый свет, стерильность, запах каких-то химикатов. Стекло, ровные ряды пробирок, приборы, которых он не понимал, но знал, как они работают. Разговоры, напряжённые голоса людей в белых халатах. Чонгук спал. Настоящий, живой, тёплый. Лёгкий свет луны, пробивающийся сквозь разбитое окно, очерчивал его лицо: резкие, но сейчас чуть смягчённые черты, крепко сжатые губы, напряжённый изгиб бровей. Даже во сне он не расслаблялся. Пальцы судорожно сжимают край спальника, будто даже ночью он не может отпустить контроль. Достаточно длинные волосы слипались и спадали на его лица. Тэхён не мог отвести взгляда и это было… очень странное чувство. Он медленно подтянул руку, хотел убрать выбившуюся прядь с лица Чонгука, но замер, не решаясь коснуться. Что, если тот проснётся? Что, если увидит этот взгляд, поймёт, что Тэхён чувствует? — Чувствую?.. Нельзя. Тэхён только чуть приподнялся на локте и едва слышно прошептал: — Ты ведь не такой, каким хочешь казаться, да? Чонгук не пошевелился. Только дыхание чуть дрогнуло, но, возможно, ему просто показалось. Тэхён медленно выдохнул, опускаясь обратно, головой уткнувшись в рваную ткань спальника. — Ты заботишься обо мне, но делаешь вид, что тебе плевать… — тихий, почти нежный шёпот сливался с завыванием ветра. — Наверное, тебе так проще. Он не ждал ответа, но почему-то сердце всё равно замерло в ожидании. Чонгук только повернулся во сне, губами задевая ворот собственной куртки, не просыпаясь. Тэхён закрыл глаза, аккуратно прижимаясь к нему. — Спасибо, — еле слышно добавил он и, прежде чем его разум успел породить ещё тысячи ненужных мыслей, позволил себе заснуть.