Вечная мерзлота

Тэхён проснулся первым. Ветер за окном выл, завывая в пустых переулках, а внутри их нового убежища было сыро и холодно. Он чувствовал, как ткань спальника натянулась под весом рядом спящего Чонгука. Их тела были слишком близко, но уже не так чужды. Тэхён ловил каждое движение Чонгука, слушал его ровное, но тяжёлое дыхание. Чонгук шевельнулся, что-то невнятно пробормотал во сне. Лицо его казалось другим — без напряжённой маски, без упрямого сжатия губ, без колючего взгляда. Он был просто человеком, уставшим и отчасти сломленным. Тэхён внимательно разглядывал его, отмечая мягкость черт, едва заметную дрожь ресниц, как будто внутри у Чонгука шла борьба даже во сне. — Ты, наверное, тоже когда-то улыбался, — тихо пробормотал Тэхён, не зная, услышит ли его Чонгук даже в этом забытьи. — Интересно, как это выглядело. Чонгук резко дёрнулся, будто почувствовал что-то нехорошее. Его пальцы сжались в кулак, дыхание сбилось. Он открыл глаза, и в них было столько дикого, испуганного отчаяния, что Тэхён замер. Чонгук резко сел, оглядываясь, словно готовый к бою. — Эй, — тихо позвал Тэхён, не двигаясь, чтобы не спугнуть. — Это просто сон. Всё в порядке. Чонгук нахмурился, всё ещё тяжело дыша. Его плечи напряглись, взгляд был затравленным. Но, наконец, он перевёл глаза на Тэхёна и будто осел, обмяк, глубоко выдохнул. — Дерьмо, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. — Плохой сон? — спросил Тэхён. Чонгук просто медленно поднялся на ноги и отвернулся, уходя в сторону выхода. Тэхён смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. Он не знал, какие черти преследуют Чонгука, но знал точно — от себя не убежишь.

***

Днём они выбрались на поиски припасов. Их шаги эхом разносились среди улиц, и каждый звук казался громче, чем был на самом деле. Здание, в которое они зашли, было, вероятно, когда-то магазином или офисом. Теперь в нем лишь разбитые окна и следы чьего-то пребывания. Всё, что можно было унести, уже унесли либо спрятали… Кто?.. — Здесь пусто, — бросил Чонгук, осторожно переступая через мусор. Тэхён медленно двинулся вглубь, осматриваясь. Среди бумаг и мусора его взгляд зацепился за странные документы. Страницы, исписанные формулами, графики, диаграммы. Он провёл пальцами по бумаге, ощущая её мокро-холодную ломкость. — Чонгук, — позвал он. Тот подошёл, взглянул на бумаги, и что-то в его лице изменилось. — Кажется, я понимаю... — сказал он глухо. — Это… Но договорить не успел. Снаружи послышался звук. Тихий, осторожный, но не принадлежащий ветру. Кто-то был рядом. Чонгук напрягся, его рука метнулась к ножу, который теперь был всегда при нем, с момента появления первых следов. Тэхён задержал дыхание. В воздухе повисло безмолвное ожидание. Шаги приблизились и дверь с грохотом распахнулась. Мужчина, высокий, в теле, абсолютно здоровый. В руках — ржавый лом, и он явно не выглядел дружелюбно. — Сюда нельзя, — хрипло бросил он. — Это моя территория. Чонгук шагнул вперёд, закрывая собой Тэхёна. Их взгляды встретились, и воздух стал тяжёлым, как перед бурей. — Мы не ищем проблем, — медленно сказал Чонгук. — Просто пройдём мимо. — Уже нашли, — усмехнулся незнакомец и сжал лом. Тэхён почувствовал, как воздух сгустился, наполняясь напряжением. В глазах Чонгука мелькнуло что-то хищное, почти звериное. Он не стал ждать. Движение его — резкое, выверенное. Он схватил противника за запястье, выкрутил его с такой силой, что послышался хруст. Лом с грохотом упал на пол. Мужчина вскрикнул, но, несмотря на боль, рванулся вперёд, ударяя Чонгука в бок, ближе к животу, прямо по ноющей ране. Чонгук пошатнулся, но устоял. В следующий миг его кулак врезался в лицо противника, заставляя того отступить, но тщетно. Он ударил снова —Чонгук перехватил его руку, резко дёрнул, и мужчина с глухим стуком врезался спиной в стену. Тэхён замер. Он никогда не видел Чонгука таким опаасным, безжалостным. Да и в принципе, они не так близки, чтобы он знал его, но та картина перед ним застявляла Тэхёна чувствовать себя бесполезным, слабым. Незнакомец застонал, пытаясь подняться. — Не пытайся, прошу тебя, — голос Чонгука был низким, ледяным. Только он не сдался. Пальцы мужчины скользнули к ремню, выхватывая нож, а затем он резко дёрнулся, пытаясь вонзить его в бедро Чонгука. Чонгук среагировал мгновенно — рука молниеносно взметнулась, выхватывая нож, блеснувший в пробивающемся в помещение свете, и в следующий миг он вонзился в горло противника, вызывая захлебнувшийся хрип. Тэхён вздрогнул и закрыл рот руками — такого он точно не хотел видеть никогда... Он видел, как кровь медленно растекалась по полу, как тело обмякло, а глаза мужчины, ещё мгновение назад полные ярости, потускнели. Кровь еще не заледенела, наверное, только слегка подморозилась. Чонгук не шелохнулся. Только тяжело дышал, глядя на то, что сделал, поглаживая свой живот рукой, наверное, чтобы хоть как-то унять неприятные ощущения. Его лицо оставалось бесстрастным, а пальцы второй руки всё ещё крепко сжимали рукоять ножа, словно он не мог разжать руку. Тэхён смотрел на него, не в силах пошевелиться, понятно, что это было необходимо будто, но его сердце бешено колотилось, а внутри что-то ломалось. — Идём, — глухо бросил Чонгук, отворачиваясь. — Нам здесь больше нечего делать. Будто это что-то привычное, будто это рутина, будто он так уже делал, но Тэхён был уверен — нет, это впервые. В шоковом состоянии даже не хотелось думать, кто это, что ему было нужно, чем они так насолили… Поэтому он молча последовал за Чонгуком, стараясь не отставать ни на шаг. Вылазка явно не удалась.

***

Когда они наконец вернулись в убежище, напряжение повисло между ними, как густой, непроглядный туман. Тэхён сидел на спальнике, привалившись спиной к холодной стене, а его взгляд скользил по Чонгуку на другом краю спальника — тому, кто хладнокровно убил человека. — Кто это? — вдруг спросил он, его голос был тихим, но не дрожал. — Мародер, очевидно же, — ответ был сиюсекундный, Чонгук явно ждал вопроса, — Видел, в каком он состоянии был? Идеальном. Немало времени прошло, поэтому они и рвутся сюда. Думаю, это не первый и не последний, — задумался, — Но был он тут не первый день, обустраивал себе жилище, запасы нашел и ел, как не в себя, тварь. — Мародеры… Что им надо? Чонгук устало выдохнул, облокачиваясь на стену. Он провёл рукой по лицу, будто стирая последние следы недавней схватки. — Люди узнали, скорее всего, каждый хочет урвать кусок славы, делая себя первооткрывателем или же «выжившим». Одни грабят, другие ищут славы в будущем и играют роль выживших. Третьи… убивают ради этого. — Он хотел нас убить, да? — Тэхён перевёл взгляд на свои руки, на дрожь в пальцах. — За что? — Просто потому, что мы были здесь, — наконец сказал он. — Потому что в этом мире чужаков не оставляют в живых. Тэхён, так много вопросов… Тэхён вздрогнул и взглянул на Чонгука — тот был погружён в свои мысли, но в его глазах мелькнуло что-то… мягкое, как если бы он заметил страх Тэхёна. — Ты боишься меня, да? — тихо спросил Чонгук. — Нет, — выдохнул он. — Я просто… — Тэхён дёрнулся, но не сразу ответил. Чонгук ведь, наверное, защитил его, но то, каким он был в этот момент — холодным, безжалостным, без тени сомнения — пугало его. — Просто? — Чонгук медленно придвинулся ближе. — Тэхён. Тот только смотрел на него, глаза блестели в темноте. Чонгук вдруг потянулся к нему и легко коснулся его запястья — это было неожиданно, почти нежно. — Я не позволю никому тронуть тебя, — голос Чонгука был низким, уверенным. — Даже если тебе страшно из-за того, что я сделал. Даже если ты ненавидишь меня за это. Ты всё равно в безопасности, понял? Тэхён сглотнул. В этом жесте не было ни угрозы, ни грубости. Только тепло, от которого внутри что-то дрогнуло. — Я просто не хочу, чтобы ты стал... другим, — едва слышно произнёс он. Чонгук посмотрел на него долго. Потом чуть склонил голову набок и усмехнулся, очень слабо. — Значит, мне придётся доказать тебе, что я не такой. Тэхён, я долго работал частным охранником и это моя работа — защищать, охранять и решать подобные вопросы. Тэхён не знал, почему от этих слов его сердце вдруг замерло на миг, и вздрогнул, когда Чонгук медленно, не спеша сжал его руку, словно не хотел терять этот контакт. — Как рана? — тихо спросил он. — Жить можно. — Чонгук ухмыльнулся, не открывая глаз. Тэхён чуть склонил голову, разглядывая его лицо. Раньше он бы принял эти слова за правду, но теперь понимал — значит, больно, до тошноты, до озноба. — Дай посмотреть, — сказал он. Чонгук неохотно выдохнул и нехотя снял куртку, избавляясь от кофты под ней. Тэхён следил, как узловатые пальцы дрожат. Линия шеи, напряжённые мышцы плеч, кожа, покрытая тонким слоем пота — всё говорило за него. Когда кофта соскользнула с торса, Тэхён резко сжал губы — бинты тёмными пятнами пропитались кровью, кожа вокруг пореза покраснела. — Чонгук… — он даже не знал, что сказать. — Сиди смирно, — строго сказал Тэхён. Он наклонился ближе, чувствуя, как от Чонгука веет жаром. Осторожно коснулся краёв бинтов, но даже это слабое движение заставило его вдохнуть резко и коротко. — Бля, — тихо пробормотал Чонгук. — Потерпи, — отозвался Тэхён, сам понимая, насколько бессмысленно звучит эта просьба. Чонгук закрыл глаза и выдохнул через нос, напряжённо, будто сдерживал себя, чтобы не дёрнуться. Тэхён разматывал бинты медленно, пальцы чуть подрагивали от волнения, но движения были уверенными. Кожа под его ладонями вздрагивала в ответ. Когда он прижал к ране чистую ткань, Чонгук вскинул голову, крепче сжал кулаки. — Спокойно, — негромко сказал Тэхён, проводя рукой по его плечу. Он сам не понял, зачем это сделал — инстинктивно, чтобы отвлечь, согреть, чтобы напомнить, что он здесь. Чонгук глубоко вдохнул, но не отстранился. Тэхён продолжал — аккуратно, методично, тщательно. Двигался мягко, но в какой-то момент почувствовал, как пальцы Чонгука слабо сжались на его запястье. — Ещё немного, — шепнул Тэхён. И Чонгук позволил — позволил позаботиться о себе вновь. Когда перевязка была закончена, Тэхён провёл ладонью по его плечу ещё раз, чуть дольше, чем требовалось. Просто оставил прикосновение. И вдруг рука Чонгука тоже поднялась — слабая, колеблющаяся, но тёплая. Коснулась его, сжалась на запястье, а затем медленно скользнула выше — к пальцам, к костяшкам. Чонгук резко поднялся, беря себя в руки и всю свою боль. Он не будет показывать слабость, не будет показывать боль — он сильный. Всё произошло само собой — словно внутри Тэхёна сломался какой-то механизм, который так долго держал дистанцию, Чонгук был настолько близко, что слышал его дыхание, видел, как дрогнули ресницы, как сжались пальцы в кулаки, будто он не знал, что делать. Но Тэхён знал: придвинулся ещё ближе, дотронулся до его плеча снова, чувствуя прохладную и влажную кожу под ладонью, давая в тот же миг Чонгуку сломаться. Не физически — в нём рухнуло что-то другое. Он резко схватил Тэхёна за руку, как будто хотел остановить, но в следующую секунду перехватил его затылок и потянул к себе, так, что их тела столкнулись. Чонгук держал его крепко, судорожно, будто боялся, что если ослабит хватку — Тэхён убежит от него. Его пальцы сжались на спине, будто пытались впиться в кожу, оставить след, доказать себе, что всё это не сон. Тэхён просто закрыл глаза и уткнулся в его плечо. От Чонгука пахло дымом и металлом, в его дыхании было что-то дикое, сбившееся, как у загнанного зверя. — Чонгук, — прошептал он, чувствуя, как под пальцами напряглись его мышцы. Тот не ответил. Только сжал его крепче, так, что дыхание перехватило. Тэхён вдруг понял, что Чонгук не просто прижимает его к себе — он вцепился в него так, как тонущий хватается за спасательный круг. Как будто именно это касание, этот момент удерживает его на грани, не даёт утонуть в собственной пустоте, и он позволил Чонгуку схватить его за плечи, впиться пальцами в спину, прижать так сильно, что даже воздух между ними исчез, позволил ему сжимать его волосы, опускать голову на его шею, дышать тяжело, прерывисто, так, будто он не чувствовал рядом никого живого уже слишком долго. — Ты… блять, ты меня с ума сведешь, — вдруг глухо выдохнул Чонгук. Тэхён вздрогнул не потому, что слова были неожиданными, а потому что голос Чонгука был слишком тихим, слишком потерянным. — Позволь мне это делать, — попросил он так же тихо. — Столько, сколько тебе захочется, — Чонгук был так рад, что его сводят с ума, он, сука, был счастлив, что этот парень без памяти заставлял забывать весь переживший ужас его самого. Как раньше уже не будет. Никогда. И это не про возвращение к жизни до катастрофы, это про то, что они начали чувствовать. Два человека посреди снежных завалов, льда нашли тепло в друг друге, как будто это было слишком очевидно, но так и есть. И если для того, чтобы сохранить это тепло, Чонгуку нужно стать убийцей — с удовольствием, лишь бы их тепло не сломали.