Магистр дьявольского культа

Глава 31: Между дыханием и шелестом шелка День клонился к закату, когда они увидели вывеску таверны у подножия горного хребта. Каменные стены, потрёпанная вывеска с журавлём, деревянные ставни и слабое мерцание света внутри — всё это казалось невероятно заманчивым после долгого пути. Младшие ученики остановились у входа, и Лань Сычжуй, бросив взгляд на усталого Лань Чжаня, сказал: — Мы устроим ночлег. Гору безопаснее пересекать утром. — Наконец-то, — пробормотал Цзинъи, потирая плечо. — Я чувствую себя мешком с кирпичами. Позже, когда все утихли, ужин остался позади, и молодёжь разошлась по комнатам, Вэй У Сянь и Лань Чжань поднялись по лестнице в самый конец коридора. Им досталась самая дальняя комната — с окном на лес и старой, но крепкой дверью. Когда они вошли, Вэй У Сянь с шумным вздохом рухнул на циновку и раскинулся, будто обессиленный. — Ты не поверишь, Лань Чжань. Я больше не выдержу ни одной ночи с этими детишками. Они даже ночью спят, будто выучку на карауле проходят. Лань Чжань молча закрыл за собой дверь и снял внешние одежды. Он двигался спокойно, но Вэй У Сянь уловил что-то в его жестах — слишком точное, слишком выверенное. Будто и он устал… но не от дороги. — Я уже думал, мы забудем, как это — остаться вдвоём, — Вэй У Сянь посмотрел на него исподлобья. Лань Чжань ничего не ответил. Он просто подошёл ближе. Тишина в комнате была плотной, как шелк. Свет фонаря на стене качался, отбрасывая мягкие, расплывчатые тени. И когда Лань Чжань сел рядом и наклонился, его ладонь легла на плечо Вэй У Сяня — крепко, уверенно, будто ставя точку после долгих дней воздержания. — Я считал, — тихо сказал Лань Чжань. — Что считал? — прошептал Вэй У Сянь, глядя на его губы. — Сколько ночей мы потеряли. Шесть. — И что ты предлагаешь? Ответ был не в словах. Пальцы Лань Чжаня коснулись его щёки, провели вниз, вдоль шеи, оставляя за собой тёплый след. Вэй У Сянь вздрогнул, не от холода — от напряжения, скопившегося за все эти дни. Его дыхание сбилось, когда Лань Чжань медленно, почти не касаясь, провёл губами вдоль его лба, скулы, потом задержался у губ. — Ты знал, что я хочу тебя каждую ночь, — прошептал Лань Чжань. — Не из-за желания. Из-за того, что ты — мой дом. Вэй У Сянь замер, а потом крепко обнял его за шею, притянув ближе. — Тогда покажи мне это. И он показал. Эта ночь стала для них возвращением — к тишине, в которой не нужно было говорить. К телам, знающим друг друга до дрожи. К ласкам, в которых не было спешки, но было жгучее ожидание, копившееся днями. Тонкая ткань падала на пол одна за другой. Каждое прикосновение — медленно, со вкусом, с предвкушением. Взгляды — крепче объятий. Тени на стене сплетались, как их руки. И каждый вздох звучал, будто долгожданное «я здесь». Вэй У Сянь позволял себе быть уязвимым. А Лань Чжань — позволял себе быть жадным. В этот раз он не был сдержан. Он целовал, будто голодал. — Каждый день, — прошептал он, касаясь губами шеи Вэй У Сяня. — Каждый. День. Это плата. — Тогда плати, — выдохнул тот, хватаясь за край циновки. — Но… не пожалей потом, когда я сам потребую дважды в день. Их смех растворился в шелесте движений. А потом снова — дыхание, срывающееся, стон, который никто не услышал за стенами. Позже, когда воздух стал тёплым и влажным от их тел, Вэй У Сянь прижался к груди Лань Чжаня, провёл пальцем по его ключице. — Ты больше не отпустишь меня, да? — Никогда, — тихо ответил Лань Чжань. И Вэй У Сянь закрыл глаза, впервые за долгое время засыпая без тревоги, в уверенности, что утро начнётся рядом с ним.