Магистр дьявольского культа

Глава 35: Указание на северо-восток Несколько дней прошли в напряжённом ожидании. Облачные Глубины, всегда наполненные тишиной и размеренной строгостью, теперь словно жили в тревоге. После обряда, когда рука отозвалась на звук гучжэна и впервые проявила слабую связь, все старейшины, ученики и даже сам Лань Цыжэнь выглядели настороженно. Они ждали нового шага, новой подсказки — и в то же время боялись того, что узнают. За это время Вэй У Сянь с Лань Чжанем почти не покидали архивы и залы для обсуждений. У Сяня это немного раздражало: книги книгами, но сколько можно сидеть над ними, когда настоящее решение лежит не на страницах, а там, за пределами гор, в поле, в схватке с самим злом. Однако ради Лань Чжаня он сдерживался — и даже помогал перелистывать свитки, хоть и не переставал ворчать. — Чжань, — протянул он однажды вечером, когда они снова сидели в зале с источниками света и кипой свитков, — мы точно не превращаемся в тех самых старейшин, которые знают тысячу способов записывать мантры, но ни одного способа остановить демоническую руку? Лань Чжань поднял на него взгляд — спокойный, но в глубине его янтарных глаз светилась усталость. — Нужно терпение. — Терпение, терпение… — Вэй У Сянь поёрзал на подушке, вытянул ноги и зевнул. — Оно у тебя бесконечное, а вот у меня, боюсь, скоро закончится. Он всё же замолчал, потому что увидел, как Лань Чжань едва заметно коснулся его ладони — под столом, чтобы никто из учеников не заметил. Это простое движение было как глоток свежего воздуха: знак, что они идут этим путём вместе. На третий день старейшины всё же приняли решение повторить обряд. Несмотря на внутреннее сопротивление и ворчание Цыжэня, они согласились: только музыка способна связать нити между миром живых и осколками мёртвого. В тот вечер в зале снова собрали гучжэн, свечи и древние свитки. Старейшины уселись полукругом, ученики держались поодаль, а Вэй У Сянь, по обыкновению, устроился чуть ближе к Лань Чжаню, чтобы не упустить ни одного звука. Когда первые ноты мелодии разлились по воздуху, Вэй У Сянь ощутил дрожь, словно кто-то невидимый коснулся его плеча. Он напрягся: знакомое чувство, что граница между мирами вот-вот сотрётся. Рука снова откликнулась. На этот раз не просто вздрагиванием, а резким рывком, словно её потянуло. Чёрные жилы на пальцах стали отчетливее, они словно дёрнулись в такт звуку. Один из учеников взвизгнул, но Цыжэнь остановил его взглядом. — Смотрите! — не выдержал Вэй У Сянь, поднимаясь. — Она тянется… Видите, куда? Все взгляды устремились туда, где рука, едва различимая в магическом сиянии, будто указывала пальцами. Не прямо, не вниз, не вверх — а в сторону. На северо-восток. — Северо-восток, — подтвердил один из старейшин. — Она показывает направление. Лань Чжань не переставал играть, но его глаза встретились с глазами Вэй У Сяня. В них мелькнула тень облегчения: наконец-то хоть какая-то подсказка. После обряда в зале поднялся настоящий спор. — Мы не можем слепо следовать за этой рукой! — возмущался один старейшина. — Она — осколок демонической сущности. Что, если это ловушка? — Но и игнорировать мы не можем, — возразил другой. — Если направление ясно, то мы обязаны исследовать его. Вэй У Сянь слушал всё это с лёгкой усмешкой. Ему не нужно было долгих советов: он чувствовал нутром, что рука показала истину. — Если хотите, можете и дальше сидеть и спорить, — заявил он в конце. — Но я пойду. Чжань? — он повернулся к Лань Вану. — Пойдём вместе, — тихо ответил тот, и на этом спор для них был закончен. На следующее утро они уже собирались в путь. Ученики наперебой предлагали сопровождать их, но старейшины настаивали, что это слишком опасно. Вэй У Сянь был доволен: меньше свидетелей — больше свободы. — Ну, наконец-то движение! — воскликнул он, когда они покидали Облачные Глубины. — А то ещё немного, и я бы сам стал похож на эту руку — чёрный и вечно лежащий без дела! Лань Чжань молчал, но на его губах мелькнула едва заметная тень улыбки. Дорога на северо-восток шла через густые леса и туманное предгорье. Они шли день за днём, и с каждой стоянкой между Вэй У Сянем и Лань Чжанем нарастало то чувство, что только они двое держат нить, ведущую к разгадке. В деревнях, где они останавливались, люди смотрели на них настороженно. Вэй У Сянь чувствовал это особенно остро: шёпоты за спиной, полные недоверия взгляды, дети, которых матери торопливо отводили в сторону. На третий вечер, когда они остановились у старой деревушки в горах, рука вновь проявила беспокойство. Она дрожала даже без музыки, словно чуяла что-то впереди. — Значит, мы близко, — сказал Вэй У Сянь, глядя, как темнеет горизонт. — Совсем близко. И Лань Чжань кивнул, принимая эти слова как обещание. Продолжение следует…