Stressed Øut

Сейчас Слышать своё имя в стенах школы кажется Тайлеру чем-то странным. Никто здесь не зовёт его — Тайлер. Джозеф, Слюнтяйлер, выблядок — вот как к нему обращаются. Понадобились десятки и сотни разговоров, чтобы запретить Заку приближаться к нему на переменах — Тайлер надеется, что таким образом его личное проклятье не станет семейным. Сначала ему кажется, что зовут какого-то другого Тайлера — мало ли на свете таких Тайлеров, кто не втягивает голову в плечи при звуках собственного имени. К нему больше никто не пристаёт в школе — по крайней мере, последние пару недель. У школьных задир другие планы: бесконечная череда похорон и обсуждение, что за чертовщина происходит. Колин ещё жив, об этом шепчется стайка девчонок у шкафчиков; Тайлер пытается не слушать, но их щебечущие голоса настырно лезут в уши. Колин ещё жив, и они делают ставки, надолго ли. Блурри в маленьком прямоугольном зеркальце на внутренней стороне дверцы школьного шкафчика одной из девиц корчит рожи проходящему мимо Тайлеру. Блурри точно знает, что Колину осталось недолго. Чеда всё ещё ищут, и надежды найти его тают с каждым днём — его машина найдена брошенной на парковке торгового центра, бумажник с банковской картой и всеми документами там же, в школьном рюкзаке. Никаких движений по счёту за несколько дней — он не снимал крупную сумму наличкой, чтобы сбежать. Его мать всё ещё надеется, что он найдётся — пьяный, под кайфом, в каком-нибудь притоне. Она готовится оплатить ему курс реабилитации в частной клинике. Тайлеру почти смешно. До момента, когда он снова слышит своё имя. — Тайлер! Тайлер изо всех сил старается сделать вид, что его здесь нет; но годами наработанные навыки быть незаметным не всегда помогают. Список людей, которые могут звать его по имени в стенах школы всё ещё не превышает количество пальцев на одной руке — даже той, над которой работает Блурри. Ну, нет пальца, нет проблем — с человеком примерно такая же история. Зак, в последние дни — Дан, и ещё... — Мистер Рой, — волна облегчения прокатывается по всему телу Тайлера, её слышно даже в голосе. Тайлер и правда рад его видеть — в темно-синей униформе уборщика, с дредами, собранными в хвост и добродушной ухмылкой. — Наконец-то, — Мистер Рой коротко хохочет. — На «эй, приятель», ты не реагировал первые пять раз, так что я начал беспокоится, что кто-то вмазал тебе по уху и ты маленько оглох. И память отшибло. Какой я тебе мистер? Если так не хочешь звать меня просто Рой, зови уж тогда Мастер Рой. Звучит, а? Мастер швабр и тряпок, заклинатель уборочной тележки, хранитель ключа от кладовки. Рой смеётся, пока они идут по коридору — Тайлер не знает, куда, да и не спрашивает. Куда-то между стайками школьников, шныряющих вокруг, как рыбы в пруду. Хищных рыб вылавливают одну за другой, вот о чём думает Тайлер. Там, на берегу, сидит Блурри с удочкой. Тайлер растягивает губы в улыбке, слушая болтовню мистера — Мастера — Роя. Одним поводом больше задирать его — но желающих шутить, что Тайлер водится со своим будущим начальником, всё меньше. Они доходят до подсобки — маленького помещения, где Рой когда-то предлагал хранить Тайлеру свои вещи. Тайлер не отказывался — но пользовался этим редко, запихивая сюда только самое дорогое. Самое необходимое. То, о потери чего он будет жалеть. Что-то вроде собственного достоинства, похороненного среди горы тряпок и средств для очистки пятен. — Я всё хотел спросить, — два оборота ключа, Рой заботливо распахивает дверь перед Тайлером, пропуская его внутрь первым. — Чай, кстати, будешь? Я заварил. С мелиссой и бергамотом. Две ложки сахара и щепотка ромашки. Самое то, чтобы выпить в середине дня. Так вот, спросить. Этот малый, Дан... Тайлер застывает с открытым ртом, пока Рой продолжает говорить. Мистер Рой, Мастер Рой. Тайлер уже собирается отказаться, сказать: нет, спасибо. Не голоден. Чай и печенье. Чай и сладости. Чай и беспокойство. Тайлер вытягивается в струну, напряженную, почти звенящую в ожидании. Секунда паузы растягивается, Рой разводит руками, будто замедляет время. Тайлер ждёт продолжения этой фразы, и в его голове законченная мысль звучит так: этот малый, Дан, он тебя достаёт? Этот малый, Дан, Джош Дан, Джошуа Уильям Дан, если верить его аккаунту на фейсбуке, милый улыбчивый парень, который теперь подвозит Тайлера и Зака домой после школы (Мэдди, к её огорчению, мама забирает раньше). Джош, который поглядывает на него на уроках и переменах, Джош, который следит за ним теперь пристальнее, чем все школьные задиры — некоторые из них ныне покойные, спасибо, Блурри — вместе взятые. Джош, который плевал на чужие мнения и не стесняется подходить к нему в школе. Джош, который зовёт его Тайлером — даже в школе, даже при всех. Тайлер всё ещё иногда оглядывается, чтобы убедиться, что он — единственный Тайлер поблизости. — Он вроде славный, — заканчивает свою мысль Рой. — Почему ты от него шарахаешься? Вроде — вот ключевое слово. Тайлер закрывает рот, открывает снова. Тайлер — как маленькая золотая рыбка в аквариуме тесной тёмной подсобки. Лампочка под потолком тусклая, да и та — мигает. Тайлер пожимает плечами, будто не уверен в собственных чувствах. Собственных выводах. Вроде славный. Вроде нет. Кто знает, что в голове у другого человека? В голове Тайлера: Блуррифейс, машет перепачканной в крови и грязи ладонью. Привет, мастер Рой, всех ваших средств тряпок не хватит, чтобы вычистить мою темную душу. Сажа, копоть и тьма — твёрдый чёрный осадок. Тайлер опускает взгляд. — У меня, — Тайлер хмыкает, — проблемы. С доверием. Получается не очень-то весело, но достаточно убедительно. Рой тянет руку, будто хочет его коснуться, сжать его плечо или потрепать по волосам, но не дотягивается. Передумывает в процессе. Осмысливает слова Тайлера. — Чай, — утвердительно кивает мастер Рой. — Ты всё равно не ходишь в столовую. И правильно — выбор там так себе. Но есть в туалете, запершись в кабинке, тоже паршивый выход. Тебе с сахаром? У тебя ещё занятия, значит, с сахаром. Выпьем чай, и ты расскажешь мне, что тебя смущает в этом малом. Дан. Это японская фамилия? Тайлеру приходится прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-то вроде: «В душе не ебу». По крайней мере, здесь он в безопасности. Мастер Рой — мастер чайной церемонии из одноразовых бумажных стаканов и чайных пакетиков. Тогда Подошва кроссовки давит на шею Тайлера, перекрывая поток воздуха. Новые и новые взрывы смеха — они слышны отовсюду. Майк наступает ему на горло — отнюдь не в переносном значении. Чед сидит на его ногах. Морис держит его за плечи. — Признайся, — нараспев тянет Майк. — Скучал по тому, чтобы быть нашей сукой? Это спортивный зал. Они его сюда даже не заманивали. Они его сюда просто пригласили. Морис, это он подошёл к нему на одной из перемен. Голые деревянные балки холодят спину. Тайлер извивается, даже зная, что ему не вырваться. Тайлер не сбежит, пока они с ним не закончат. Тайлер и не убежит далеко — гипс сняли, но он всё ещё прихрамывает, доктор сказал, что это продлится ещё какое-то время, пока он полностью не восстановится. Бежать Тайлеру, в общем-то, всё равно некуда. Тайлер знал это и раньше, Морис просто подтвердил это, поймав его на выходе из кабинета английский литературы. — Эй, Джозеф. Приходи в спортзал после тренировки, — вот что говорит Морис несколькими часами ранее. — Мы будем тебя ждать. Мы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком идёт речь. Тайлеру нужно несколько секунд, чтобы осмыслить. Чтобы вспомнить, кто такой Морис. Среднее телосложение, средний рост, средние способности; совершенно незапоминающаяся внешность. Встретишь взглядом в толпе и не задержишься ни на одну секунду дольше положенного, чтобы рассмотреть получше. Из примечательного в Морисе только его имя — даже фамилия какая-то распространённая, то ли Смит, то ли... Тайлер не помнит. Тайлер считает: это не то, на чём стоит сосредотачиваться. Тайлер таращится на Мориса, молча, выжидающе, как будто тот должен был сказать что-то ещё. Тайлер мог бы заявить, что не придёт. Тайлер мог бы развернуться и уйти. С Морисом — один на один — он, может, справился бы в школьном коридоре. Нога всё ещё ноет от длительной нагрузки, а длительная — это всё, что больше часа, и сейчас уже середина дня. Это первый день, как Тайлер вернулся в школу, после того, как провёл три месяца дома со сломанной ногой. — Ты ведь знаешь, что мы с тобой сделаем, если ты не придёшь? — Морис немного запинается в начале фразы и ускоряется в конце, но это своё «мы» он произносит с чувством превосходства в голосе. Тайлер знает: будет только хуже. Тайлер знает: они придут не только за ним. Тайлер заявляется в спортивный зал после тренировки добровольно; им даже не нужно ловить его. Не та история, где кролика загоняет волчья стая. Здесь в волчье логово кролик приходит в назначенный час сам. Тайлер дёргается — на полу, на деревянных балках; акустика в спортивном зале оставляет желать лучшего. Взрывы смеха эхом раскатываются по помещению. Тайлер силится сделать вдох. Подошва кроссовки Майка — белоснежные найки — давит ему на горло. Морис небрежно похлопывает его по щеке, продолжая удерживать его руки — одной своей, навалившись всем весом на его запястья. Надо было ломать и вторую ногу. Обе руки. Хребет. Воздуха не хватает. — Смотрите-ка, — Чед смеётся, его голос бьёт по ушам, его голос режет, его голос вызывает в Тайлере нечто среднее между паникой и помешательством. — У него встаёт. Сучка, как она есть. Морис противно хихикает, Майкл убирает ногу — только чтобы ткнуть мыском кроссовки Тайлера в висок. Тайлер читал, что такое бывает. Физическая реакция организма, с которой ничего нельзя поделать. Адреналин. Страх. Удушение. — Собаке — собачья смерть, — Майк сплевывает на лицо Тайлера, слюна — кажется, она разъедает кожу — попадает на щёку. Тайлер не может даже утереться — его руки всё ещё удерживают. Тайлеру сводит горло, всё, что он может сделать — судорожно глотает воздух. Если закричать — кто-то придёт? Хоть кто-то? Злые слёзы в уголках глаз скапливаются и текут по щекам. Тайлер извивается. — Что мы будем с ним делать? — опять это «мы» в голосе Мориса, он по-настоящему гордится этим словом. Взгляд Чеда обжигает. В голове Тайлера бьётся: они умрут, они умрут, они все умрут, все до единого. — Тащи швабру, — усмехается Чед. — Или биту. Клюшку для гольфа. Что найдёшь, — кивок в сторону комнаты со спортивным инвентарём. — Он скучал. Нельзя разочаровывать. Сучка должна знать своё место. Морис просит кого-то подержать Тайлера — всего пару секунд, чтобы вырваться, выбраться, дернуться; Дерек с хохотом прижимает его запястье к полу. Очередные кроссовки. Ублюдки. Какие же ублюдки. — Нет, — хрипло вырывается у Тайлера. — И притащи что-то, чем можно заткнуть его рот, — кидает Майк Морису в спину. — Но если не найдёшь, ничего. Мои носки сгодятся для этого. Довольный ржач, гомон, эхо, Тайлера вот-вот стошнит от страха, нервов и удушающей, оглушающей паники. Чед всё ещё сидит на его бёдрах. Чед пялится на его стояк: отвращение пополам с запрятанным вожделением. Его всё равно убьют. — Что, чужой стояк ты можешь увидеть только так? — Тайлер шевелит пересохшими губами. — Так сильно хочется меня, что готов на всё, что угодно, включая насилие? Зря он это сказал. Нужно держать рот на замке. Нужно было. Какая разница, они всё равно сделают с ним всё, что угодно. Сейчас уже всё равно. Ногти впиваются в ладони. Тайлер готовится к боли — к куда большей боли, чем вся та, вместе взятая, которую он испытывал за всю свою жизнь. Тайлер смотрит в лицо реальности: его глаза широко распахнуты, пусть и полны непрощённый слёз. Сука. Они все сдохнут. Все до единого. — Брысь отсюда, — резкий голос обрывает новые смешки. — Брысь, я сказал. Ваше время вышло. А ты слезай с него, и побыстрее. Ваша тренировка закончилась двадцать минут назад. Валите отсюда. Чед не спешит подниматься с Тайлера, но Дерек перестаёт его удерживать. Грудь Тайлера тяжело вздымается, он ощущает себя так, словно пробежал стометровку. Словно всё ещё бежит. Не добежал. Ему не видно отсюда мистера Роя, но эти ворчливые интонации — на сей раз без всякого добродушия — он узнаёт. — Ты всего лишь уборщик, — Майк кривит губы. — Ты нами не командуешь. — Но если я скажу, что вы здесь занимаетесь черти чем, после того, как сваливает тренер, они поверят мне, а не вам. Что покажет твой тест на наркотики, Майкл? Мистер Рой, который угрожает Майку. Мистер Рой, который вообще в курсе, как его зовут. Тайлер ощущает себя так, словно его вытащили с эшафота. Это не отмена приговора, просто отсрочка казни. Тайлер осознаёт это, но по его телу всё равно проходит волна облегчения. — Он просто качал пресс, — Чед ухмыляется. — Надо было немного помочь такому хлюпику. Мы ведь одноклассники. Должны поддерживать друг друга во всём. Чед всё-таки слезает с него, и Тайлер моментально отползает в сторону — в сторону, откуда доносится навязчивый, настойчивый кашель мистера Роя. Тайлера трясёт — и дело не в физической нагрузке. Тайлер пялится на то, как школьные задиры один за другим покидают спортзал, перекидываясь злыми взглядами. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чём они думают. В этот раз сорвалось. Ничего. В следующий раз нам веселье не обломают. Тайлер обещает себе: они все сдохнут, и он готов ради этого на всё, что угодно. Сейчас Автомобильный гудок Тайлер игнорирует. Даже не оборачивается. Не прибавляет шагу, чтобы скрыться — он просто думает, что сигналят по какой-то другой причине. Не для того, чтобы привлечь его внимание. Тайлер думает так ровно до того момента, как с ним равняется тачка Джоша, а потом останавливается. Боковое стекло опускается. Последние пару дней Джош подкидывает домой Тайлера и Зака, но сегодня у Зака какие-то школьные дела, и Зак взял с Тайлера обещание, что он не поедет с Джошем. Наедине в его тачке — не то чтобы у Тайлера было желание прокатиться с Даном. Проблемы с доверием — и Зак всё ещё доверяет Дану ещё меньше. — Залезай, — кивок Джоша мало тянет на приглашение. Тайлер только сейчас понимает, что остановился, как вкопанный. Он планировал пойти домой пешком, может, заглянуть по пути в Тако Белл или взять в другой забегаловке кофе на вынос. Даже не школьный автобус — хотя на него Тайлер успевал. Нужно прочистить голову. Нужно было поехать на велике — но он остался дома. Нужно было сломать обе ноги. Да и вообще умереть в детстве, как он и собирался, а мать зачем-то вымолила Бога ему жизнь; так она рассказывает иногда под Рождество, когда в доме собирается вся семья с тетушками, дядушками и бабушками с дедушками. Тайлер поджимает губы. — Я пройдусь, — он коротко мотает головой, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Джош отстал. Выражение лица Джоша — напряженное. Губы вытянуты в линию, на лбу крохотные морщинки. Как будто Джош построил внутри себя плотину, чтобы удержать чувства. Плохой знак: обычно Дан выглядит более добродушно. Более дружелюбно, более приветливо. Обычно Дан выглядит неправдоподобно милым, любящим весь мир. Сейчас можно по одному взгляду сказать: что-то случилось, и это «что-то» — не приятный сюрприз от его девушки. Или парня. Скорее, девушки, хотя Тайлер и не слышал, чтобы она у него была. Ни одна девушка в здравом уме не позволила бы Джошу и на милю приблизиться к Тайлеру. — Чеда нашли, — Джош говорит это так тихо, что Тайлер невольно делает пару шагов к машине, чтобы лучше расслышать его. — Он мёртв. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, Тайлер и Джош. Таращатся друг другу в глаза. Это не похоже на игру в гляделки, там, где ты ждёшь, кто первый отведет взгляд. Тайлер в ней всегда проигрывает. Здесь что-то другое. В глазах Джоша — что-то другое, от чего сердце замирает, а потом начинает колотиться, как бешеное. Тайлер всё ждёт, что Джош повторит своё приглашение в приказном порядке, мол, залезай, надо поговорить и всё такое. Вот только всё, что делает Джош — облизывает пересохшие губы и молчит, и просто смотрит. Тайлер не знает, почему всё-таки хватается за дверную ручку, почему тянет на себя и почему, в конечном итоге, забирается внутрь. Точно не из-за Чеда, который мёртв — этого, вообще-то, следовало ожидать. В зеркале заднего вида отражается Блурри — красная шапка и ладони, перепачканные чёрным. Грязь. Краска. Засохшая кровь. Тайлер отводит взгляд. — Откуда ты знаешь? — свой взгляд Тайлер переводит на Джоша. — В школе об этом не говорили. Никто не говорил. Тайлер впервые слышит это от Дана, а тот неотрывно следит за дорогой, только пальцы нервно постукивают по рулю. Выглядит так, будто Дан в первый раз сел в тачку в роли водителя, но Тайлер знает, что он нервничает по другой причине. — Удивлённым не выглядишь, — Джош коротко хмыкает, а потом объясняет. — Мой отец его нашёл. Голый, череп проломлен, задница в крови. Мёртвый. Лесополоса. Он был добровольцем в одном из поисковых отрядов. Они решились прочесать местность. Пустыри, парки. Отцу повезло — если это можно так назвать. Он нашёл. Уговаривал меня переехать — судя по тому, что умирают только парни, он считает, мне тоже грозит опасность. У Тайлера это вызывает что-то вроде удивления. Его мама считает, что чтобы он был в порядке, Тайлеру просто нужно меньше выходить из дома — он и так бывает только в школе да перекидывается мячом с Заком на заднем дворе, без всякого домашнего ареста — и не водиться с сомнительными личностями. Возможно, конечно, увидев воочию труп Чеда — голого и изнасилованного — она бы передумала. Тайлер в этом сомневается. Тайлер сцепляет руки замком у себя на коленях, ремень безопасности давит на грудь, а он даже не спрашивает, куда они едут. Тайлер вообще ничего не говорит, только слушает. Только кидает короткие, быстрые взгляды на Джоша; на его руки, на его шевелящиеся губы, на морщинки на его лбу. На тоннели в ушах и непослушные кудри грязно голубого цвета. — Я сказал, что мне ничего не грозит, и что одного переезда за год достаточно, — Джош коротко фыркает, тормозя на светофоре. Женщина толкает коляску на пешеходном переходе. Тайлер понятия не имеет, что сказать, только сжимает пальцами собственные пальцы. Кажется, они вот-вот хрустнут, сломаются. Кажется, сам Тайлер тоже вот-вот сломается. Джош поворачивает голову, снова впиваясь взглядом в Тайлера. — Мне ведь ничего не грозит? Это простой вопрос, вызывающий у Тайлера резь в желудке и чувство тошноты. Всё вокруг кажется нереальным. Джош смотрит — почти требовательно, ожидая ответа. Можно было бы сказать: понятия не имею. Можно было бы задать встречный вопрос: с чего ты взял, что мне это известно? Можно было бы посоветовать Дану брать всю свою семью в охапку и валить на другой конец страны. Билли Хопкинса, впрочем, это не спасло. Тайлер молчит, будто попадает в очередной капкан, встретившись с Джошем взглядом. Красный сменяется жёлтым, затем загорается зелёный, но они стоят. Дан пялится на Тайлера и игнорирует автомобильные гудки сзади. Блурри в отражении в зеркале заднего вида сдавленно смеётся, зажимая себе рот рукой. Пачкает губы чёрным. — Чед собирался меня изнасиловать, — выпаливает Тайлер прежде, чем понимает, что именно выпаливает. Страх поднимается со дна, огромные волны паники высотой в несколько десятков, сотен футов, накрывают Тайлера с головой, заставляя захлебнуться своими же словами. Глупое признание. Неуместное. Это подскажет Джошу, что у Тайлера был мотив. Дан выглядит ошарашенным, и Тайлер спешно отворачивается. — Поехали, — бурчит Тайлер. Собирался — но не изнасиловал же. Повезло. Уборщик вовремя вмешался. В конце концов, это могла быть просто шутка. А Тайлер поверил. Купился. Было очень страшно. Вот идиот-то, да? Дан, очевидно, давит на педаль газа, потому что они, наконец, трогаются с места и едут дальше. Целых пару минут в вязком молчании, которое, кажется, можно потрогать рукой; настолько плотным оно делает воздух. Таких деталей Тайлер не рассказывал в ночь, когда Джош ночевал у него. Он вообще никому об этом не рассказывал. Было жутко. Было стыдно. Мастер Рой, может, догадывался, но не спрашивал прямо. Заку Тайлер ничего не сказал. Про остальных и говорить нечего. Почему сейчас и почему Джошу? — Прости, — Джош нарушает молчание несколько минут спустя. — Мы можем не говорить об этом, если не хочешь. А можешь рассказать мне всё. Это твой выбор. Я его приму, каким бы он ни был. Всё ещё напряженный. Всё ещё слишком милый. Так не бывает. Маска должна треснуть. Они едут — наверное, домой к Тайлеру, или, может, Джош везёт его к себе домой, чтобы убедить отца, что ему ничего не грозит, или едут к лесополосе, где собрались полицейские машины, криминалисты и где почти наверняка рыдает мать Чеда. Тайлер опускает голову, разглядывая собственные сцепленные пальцы. — Морис, — наконец, выдавливает из себя Тайлер. — Он следующий. Блурри из отражения в зеркале присвистывает — наигранное удивление, неприкрытое веселье. Пальцы Джоша сильнее вцепляются в руль, до победивших костяшек. — Кто такой Морис? — Джонс, — Тайлер вдруг вспоминает его фамилию. — Морис Джонс. Ничего удивительного, что ты его не помнишь. Его никто не помнит. Однажды на итоговом тесте учитель по истории спросил, что он тут делает — хотя он не пропускал занятий. Я покажу его фотку в школьном альбоме. Или завтра в школе. Ещё пару дней, наверное, есть. Наверное. Тайлера прошибает холодом от собственных слов. Со стороны это звучит неправдоподобно. Жутко. Как оживший кошмар. Звучит до ужаса буднично. Джош не отрывает взгляда от дороги. Морис Джонс — Джош его даже не помнит, а Тайлер не знает, есть ли у них с Джошем общие классы. Должны быть. Почти наверняка. — Что он сделал? — голос Джоша звучит отрывисто, взволнованно, напряжённо; под стать его виду сейчас. — Этот Морис. Что он сделал... с тобой? Тайлер дергает плечами, отворачиваясь, глядя в окно. Размытый образ Блурри в отражении преследует его и здесь. Кивает на Джоша и проводит ребром перепачканной ладони по горлу. Тайлер сглатывает, коротко, почти незаметно качая головой: нет. Он просто спрашивает. Тайлер, на его месте, наверное, тоже спрашивал бы. — Держал меня, а потом пошел за... приспособлениями. Когда Чед собирался, — Тайлеру хочется провалиться под землю. Под дно машины, под асфальт, под земную кору; туда, ближе к ядру, к расплавленной магме. Тайлера тошнит от стыда. Тайлера тошнит от своего прошлого. Тайлера тошнит от себя самого. — Может, тебе покажется, что этого мало для того, чтобы он заслужил смерти, — Тайлер хмыкает. — Не знаю. Решай сам. Следи за мной, следи за ним, будь уверен: я не трону его и пальцем, но он сдохнет мучительной смертью, о которой я не стану жалеть ни секунды. Тайлер выдает свою тираду и осекается только тогда, когда Джош касается кончиками пальцев его локтя. Тайлер замолкает, как будто из лёгких в момент выпустили весь воздух. Пальцы Джоша кажутся ожидающе горячими — даже через куртку. — Последим за ним вместе? — предлагает Дан. Звучит так же нереально, как и всё остальное вокруг. Тайлер смаргивает, оборачиваясь на Джоша, чтобы убедиться, что ему не показалось: Джон и впрямь это предложил. В смысле, всерьёз. — Знаешь, что бывает с волком, который гоняется сразу за двумя зайцами? — уточняет Тайлер. Джош не убирает руку, кидает короткий взгляд на Тайлера и кивает: — Знаю. Но я не волк. Максимум — лабрадор или золотистый ретривер. Породы, которые называют эмоционально поддерживающими. Тайлер пожимает плечами, а затем кивает тоже.