Stressed Øut

Сейчас Тайлер всё ещё не понимает, почему согласился на это. Почему подписался. Почему сидит здесь и сейчас — с тем же успехом он мог бы торчать дома. На худой конец — в библиотеке, согласно легенде, которую они скормили их матерям. Они сидят в машине и пьют энергетик — купленную на двоих банку Ред Булла. Морис пока торчит дома, но Тайлер почти уверен, что это ненадолго: предыдущие два дня он шлялся по городу вечерами. Тусовался в парке, ходил на площадку для скейтеров — хотя скейта у него не было, — бродил по улицам. — Как думаешь, — Джош делает глоток из банки, а потом передаёт её Тайлеру. — Что он делает прямо сейчас? Ни одно из окон второго этажа дома семейства Джонс не светится. Семейство — красивое слово, но из того, что Джош и Тайлер успели увидеть за два дня глупой слежки за Морисом, они живут вдвоём с матерью. Из того, что они успели придумать с Джошем за эти пару дней — глупую игру из серии: угадай. Правил нет, выигрыша тоже нет. Правды они никогда не узнают. Игра воображения. — Ставлю на душ, — хмыкает Джош. — По дороге домой крутил педали так, будто за ним кто-то гонится. Душ и ужин. Их машина припаркована на другой стороне улицы. Их, ну да. Джоша, конечно, но за пару дней Тайлер провёл здесь столько времени, что это уже почти их машина. Тайлер просто до сих пор так и не понимает, почему. — Враньё матери, — Тайлер делает свою ставку. — Ей сегодня опять в ночную смену? Наверняка он вернётся, едва она выйдет из дома. Смотри, мам, я ухожу, у меня есть друзья, у меня есть жизнь вне школы. Видишь? Я не неудачник. Их пальцы соприкасаются, когда Тайлер забирает банку. Кажется, они касаются друг друга на секунду или две дольше, чем требуется. Может, Тайлеру кажется. Может, время растягивается только в его голове. Может, всё это шутки Блурри — Тайлер откидывается на спинку сиденья и пялится в зеркало заднего вида. Вместо его отражения в зеркале — Блурри с надвинутой по самые брови красной шапкой и кривой ухмылкой на губах. Ну, сегодня Морису не грозит утонуть в собственной ванной, пока он принимает душ. Наверное. Скорее всего. Блурри вообще не существует — не должно существовать. Кто сказал, что он не может быть в двух местах одновременно? — Звучит... — Джош медлит, подбирая слово. — Жалко. У них есть бутерброды и бинокль отца Джоша из тех времён, когда его отец увлекался орнитологией. Это Джош сказал — умыкнул бинокль из кабинета отца. У Джоша паршиво со зрением, но он не любит носить очки. Предпочитает линзы — или просто щурится. За пару дней Тайлер узнаёт слишком много про Джоша — недостаточно много, чтобы называться другом или даже приятелем, но больше, чем знают другие их одноклассники. Это работает в обе стороны — даже если Тайлеру хочется молчать, он поневоле выдаёт то, что предпочёл бы в здравом уме хранить в тайне. Он так и не понимает, какого хрена торчит в машине Джоша последние пару дней и плюс сегодня. Какой уж тут здравый ум? — Примеряю на себя, — Тайлер хмыкает. — Я тоже пытался проводить время вне дома, делая вид, что у меня есть друзья. Просто мне надоело ещё в младшей школе. Зак выразительно покрутил пальцем у виска, когда узнал, с кем проводит время Тайлер. Зак — не мама, на сказку про библиотеку он не купится. Зак просил Тайлера не давать Джошу ввести себя в заблуждение. Они даже не друзья. Тайлер ставит банку себе на колено, она приятно холодит кожу даже сквозь плотную джинсовую ткань. Мэдди была в восторге. Засыпала Тайлера вопросами. «Ты влюбился?», «У вас свидание?», «Он уже подарил тебе что-нибудь милое?» Зак подавился шоколадным молоком, когда услышал это, и Тайлер долго хлопал его по спине, пока тот пытался откашляться. Мэдди тоже думает, что они сидят в библиотеке, романтично читают один на двоих учебник и держатся за руки. Заку повезло, что его не стошнило в собственный стакан. — Школа скоро закончится, — тихо произносит Джош. — Уедешь в колледж. Уезжай подальше отсюда, выбери что-то хорошее. Ты умный, ты быстро вольёшься. И там тебя никто не тронет. Они оба врут родителям. Джош предложил совместный доклад по истории, но Тайлер сказал, что если их мамы сверят версии — мама Тайлера в это не поверит. Тайлер ненавидит историю и не занимается ей углублённо. Совместный выбор легенды пал в итоге на биологию. Как узнать, что у тебя не всё в порядке с психикой? Типичные подростки при мысли о докладе по биологии думают о теме размножения. Глупые смешки и краснеющие от стыда уши. Презервативы в кармашках рюкзака. Тайлер — ненормальный. «Ты когда-нибудь препарировал лягушку?» Тайлер думает о расчленении — эффект просачивания Блурри, а может, он всегда был таким. Может, его таким сделали. Тайлер всё ещё хочет, чтобы все они — все, кто причинял ему боль — умерли. — Я тактильный, — почему-то выдаёт Тайлер. — Но я не люблю, когда меня трогают без предупреждения. Тайлер, наконец, тоже делает глоток — его губы касаются края банки ровно в том месте, где несколько минут назад были губы Джоша. Это даже не поцелуй. Надо было просто купить две банки, но Джош, который заходил на заправку, сказал, что это последняя, а Тайлер сказал, что ничего страшного, они вполне могут её разделить. Ничего страшного — если перестать думать про рот Джоша. — У тебя травма, — Джош хмыкает. — На твоём месте я бы тоже не хотел. Но совсем без прикосновений — невыносимо, мне кажется. Я не знаю, у меня сёстры, они постоянно меня трогают. Это как-то... само собой. Физический контакт. Держаться за руки. Джош вытягивает перед собой ладонь; растопыренные пальцы, коротко остриженные ногти. Тайлер пялится на неё, делая медленные, неторопливые, маленькие глотки. Сейчас ещё не хватало захлебнуться. Очередь Мориса умирать, не его. Они должны следить за его домом. Точнее, за самим Морисом. Тайлер пялится не на парадный вход и не на окна второго этажа. Тайлер разглядывает руку Джоша, а потом осторожно тянет свою, как будто пытается дать ему пять, только не той рукой. Это медленное движение — пожалуй, даже слишком медленное. Кто-то химичит со временем и с сухостью во рту Тайлера. Тайлер даёт Джошу время убрать руку, но тот, напротив, тянет ладонь ему навстречу. Их пальцы соприкасаются, сплетаются, сжимаются. У Джоша горячие руки. Он вообще весь горячий. Блурри хихикает в отражении в зеркале заднего вида. Тайлер вздрагивает, но не убирает ладонь. — У меня не очень тактильный брат, но сумасшедшая младшая сестра, — Тайлер пожимает плечами. — Она любит обниматься. Но мне проще инициировать физический контакт самому. Люди редко предупреждают и почти никогда не спрашивают, можно ли им коснуться тебя. Даже я не спрашиваю. Но я обычно и не касаюсь. Да и звучит это как-то... Большой палец Джоша скользит по большому пальцу Тайлера, мысль Тайлера тоже соскальзывает. Кажется, катится по наклонной. Кажется, падает куда-то не туда. Тайлер смотрит на их руки — а следовало бы смотреть за домом Мориса. Джош тоже смотрит — но не на их руки, а на самого Тайлера. Не рот, а пустыня Сахара — Тайлер свободной рукой тянет банку ко рту, делая новый глоток. — Нормально звучит, — Джош пожимает плечами. — Я буду спрашивать у тебя. А ты... можешь спрашивать, а можешь и нет. Мне нормально, если нет. Мне не будет странно, если да. Чтобы проследить несколько дней за Морисом, Джошу пришлось поменяться сменами в музыкальном магазине — он подрабатывает там на половину ставки. А до этого он следил за Тайлером — меньше, чем несколько дней, но всё-таки. Тайлер представляет себе, что Джоша ждёт несколько рабочих смен подряд, сразу после школы. Тайлер думает, что надо будет зайти туда, где он там работает — купить что-нибудь и просто проведать. Мысли об этом кажутся ему такими же глупыми, как и то, что они всё ещё держатся за руки. Как и то, что за эти пару дней они говорили о чём угодно, но не о том, как умрёт Морис и почему Тайлер вообще уверен в том, что умрёт именно он — следующим. Джош не спрашивал. Тайлер не считал нужным начать говорить об этом первым. — В какой колледж ты хочешь поступить? — вот и сейчас Тайлер говорит о чём-то другом, о том, о чём ему не должно быть никакого дела. Ему это даже не должно быть интересно. Джош Дан и колледж. Может, Тайлер спрашивает, чтобы случайно не подать заявку туда же. Может, Тайлер просто хочет сменить тему. Тайлер хочет узнать его лучше. Блурри в отражении в зеркале заднего вида слизывает краску со своей ладони; длинный, неестественно красный язык. Тайлер думает: в любой, где дадут спортивную стипендию. Джош быстрый, Джош хорош во всех видах спорта. Джош пожимает плечами. — Ни в какой, — Джош коротко мотает головой. — Скормлю родителям сказку про свободный год перед колледжем и попробую прибиться к какой-нибудь группе барабанщиком. Я хочу играть. Заниматься музыкой. Колледж в мои планы не входит. Тайлер улыбается уголками губ — едва заметно. За пару дней невозможно узнать человека — но они пытаются. Это лучше, чем обсуждать смерти и то, насколько они тянут на убийства. Никакого колледжа — и родители Джоша не должны знать об этом плане. Но Джош говорит об этом Тайлеру. Джош и его горячие руки, Джош и то, как он тянется, чтобы перехватить банку энергетика — там осталось около половины. У Тайлера сводит живот — только не от голода и не от ужаса. — Смотри, — Джош подбирается, но не выпускает ладонь Тайлера. — Выходит. Морис и его спортивный велик — получше, чем старый велосипед Тайлера, но в школе таким не похвастаешь. Одна машина на семью, и той пора на свалку, мать Мориса ездит на ней на работу в городскую больницу. Она — медсестра, можно было бы проследить, но Джош выяснил это через Фейсбук. Расцеплять пальцы не хочется, но Тайлер всё равно это делает. Медленно убирает руку, вытягивает её из горячего капкана пальцев Джоша. Блурри в отражении в зеркале произносит одними губами: — Сегодня. Тайлер вздрагивает, а Джош уже заводит мотор машины. Сейчас он и правда напоминает пса. Не охотничьего, который выслеживает добычу, но того, который виляет хвостом, когда ему бросают палку, чтобы он принёс её обратно. Тайлер спрашивает себя, верит ли Джош на самом деле, что Морис умрёт следующим, и если нет, то почему он торчит здесь с Тайлером? Тайлер не спрашивает это у Джоша. Тайлер во все глаза пялится на спину Мориса и всё время хочет попросить Джоша притормозить, чтобы Морис точно их не заметил. Морис крутит педали, низко пригибаясь к рулю, на нём красный велосипедный шлем, что вызывает у Тайлера ассоциацию с шапкой Блурри. — Держись на расстоянии, — тихо произносит Тайлер, и ему кажется, что вместо него это говорит Блурри — настолько его голос кажется замогильным. — Когда он умрёт, его смерть не должны связать с нами. На лице Джоша застывает маска — вроде всё тот же Дан, минуту назад державший его за руку, но теперь он словно не знает, как правильно реагировать в такой ситуации. «Когда». Тайлер сказал — не «если», а «когда». Если бы не эта фраза, можно было бы и впрямь решить, что они на свидании. Тайлер кривит губы, глядя на спину Мориса вдалеке. Он всё портит, всегда, поэтому его так ненавидят. Должна же быть причина. Люди просто злые. Тайлер регистрирует боковым зрением — ладонь Джоша снова тянется к нему. — Я сейчас тебя коснусь, — выпаливает Джош за секунду до того, как положить руку ему на плечо. — Коснулся. Извини. Я буду работать над тем, чтобы предупреждать раньше. В общем, если что, я помогу тебе закопать его труп. Звучит, как шутка. Джош улыбается — так, словно шутит. Тайлер пытается понять, насколько эта застывшая улыбка на лице Дана — искренняя. Насколько он действительно верит в то, что говорит, насколько он готов к этому? Насколько Тайлер сам готов к тому, чтобы избавляться от тела, а не просто наблюдать глазами Блурри? Тайлер коротко гладит Джоша по его руке — вовсе не дружеское прикосновение, но Тайлер понятия не имеет, какое. Он никогда не касался подобным образом Зака, и даже Мэдди... Тайлер просто не знает, как правильно. В последний раз Тайлер считал кого-то другом ещё до школы. Очень давно. Тайлер почти не помнит этого. Они были детьми — злые дети превращаются в жестоких подростков. Люди вообще — мерзость. — Тебе стоило держаться от меня подальше, — хмыкает Тайлер. — Но всё равно — спасибо. Взгляд Джоша возвращается к дороге, взгляд Тайлера снова упирается в спину Мориса. Прочь из пригородного района — судя по всему, Морис едет в центр города. Тайлер усмехается про себя — едва ли в городскую библиотеку. — Я всё думал, — Джош вдруг прерывает молчание. — Он тебя удерживал. Значит ли это, что... не знаю. Он задохнётся в силках? Его передавит ремнём безопасности? В этом есть какая-то логика? Умереть от того, что натворил. Тайлер смаргивает. Джош пытается рассуждать логически, и его голос чуть-чуть звенит от напряжения. Тайлер смаргивает, и мир перед ним внезапно оказывается смазанным. Немного размытым. Снова смаргивает, украдкой вытирает глаза ребром ладони, делает вид, что трёт; что-то попало в глаз. Не плачет же он, в самом деле. Не от того, как говорит о всём происходящем — сейчас — Джош. — Я не знаю, — тихо отзывается Тайлер. — Клянусь, я не знаю. Иногда это связано, но не каждый раз. Я не знаю, как — заранее никогда не знаю точно. Сейчас только знаю, что это будет он. Тайлер косится в зеркало заднего вида — но Блурри в отражении уже нет. Когда он исчез? В животе скручивает, Тайлеру кажется, что его сейчас вырвет. Он никогда не был так близко к собственной мести — к тому, чтобы наблюдать её воочию, напрямую. Тайлеру кажется, что он просто сбежал бы — если бы не сидел в машине, пристёгнутый и в компании Дана. Что он здесь делает? Что они здесь забыли? Они все должны умереть, а Тайлер до сих пор так и не плюнул ни на одну могилу, не то, чтобы помочиться. — Эй, — говорит Джош, кидая на Тайлера короткий, обеспокоенный взгляд. — Я тебе верю. Мы просто посмотрим. Остановимся так далеко, чтобы можно было разглядеть только в бинокль. Он не сделает тебе ничего. Не бойся, он тебя больше не тронет — и никогда больше не посмеет. Тайлер не предупреждает; он делает это, даже не задумываясь. Вцепляется в бедро Джоша, сжимая пальцы; он не уверен, что так делают друзья, но он делает это прямо сейчас. Джош — не Блурри, он — реален. Быть бы уверенным, что он не врёт и не обманывает Тайлера ради собственной выгоды, ну или чтобы просто посмеяться позже всей школой. Может, Джош проводит собственное расследование. Может, Джош просто увлекается мистикой. Может, Джошу просто скучно в Колумбусе после Кореи — и он решил немного развеяться. Джош резко ударяет по тормозам — и Тайлер только сейчас понимает, что Морис тоже остановился, бросив свой велик на обочину и кинув к нему туда же шлем. До центра они не доехали, только до стройплощадки, обнесённой забором — так себе заграждение, его перепрыгнет даже Тайлер, ну, если Джош немного поможет и согласится его подсадить. Шум со стройки слышен даже при заведённом моторе — они всё ещё работают. — Блядь, — выдыхает Тайлер, глядя на то, как Морис, быстро оглядевшись, подпрыгивает, хватается за заграждение и перемахивает его. Его рука всё ещё цепляется за бедро Джоша, но Тайлер понимает это, только когда Джош накрывает его руку своей. Они все умрут, все, до единого — несколько раньше, чем должны были. — Умеешь лазить по деревьям? — спрашивает Джош. — Нам стоит забраться повыше, чтобы было видно, что там происходит. Пойдём. Надо только не забыть бинокль. Тогда Тайлера всё ещё трясёт, будто от озноба. Ему холодно, даже когда он кутается в куртку мистера Роя. В кладовке, в каморке, заставленной вёдрами и швабрами, и средствами для уборки, тесно — трудно сказать, как туда помещается стул, на котором сейчас сидит Тайлер с кружкой горячего чая в руках. Рой сказал, что здесь нужно что-то помощнее мелиссы и бергамота, и добавил в чай Тайлера немного бренди. Тайлер так и не произносит ни слова с тех пор, как они покидают спортивный зал, только делает, что ему говорят: просовывает руки в рукава куртки, берёт кружку, послушно делает глоток. Смотрит в пол, на ботинки мистера Роя — и молчит. Это не спасение, это — отсрочка приговора. В каморке нет стола, поэтому, усадив на единственный стул Тайлера, мистер Рой устраивается прямо на полу, скрестив ноги. Мистер Рой и его тёплая, светлая улыбка; он смотрит на Тайлера и игнорирует содержимое собственной кружки. Там же, на полу — открытая пачка печенья, но Тайлер уверен, что если он проглотит даже малейший кусочек, его вывернет. — Прости за то, что я скажу, — начинает Рой. — Но тебе нужно с этим что-то делать. Тебе нужно дать им отпор. Единственный ответ Тайлера на это — его плечи нервно дёргаются. Отпор. Их много — он один. Они спортсмены — он хлюпик. Администрация школы срать хотела на его проблемы. Мама уже отмахивалась, он не хочет подходить к ней с этим снова. Втягивать в это Зака он не станет. Что сможет сделать Тайлер в одиночку? Будь у него огнестрельное оружие, он давно бы всех перестрелял, но у него нет ничего. Рой внимательно изучает реакцию Тайлера, выдерживая длинную, долгую паузу, очевидно, на случай, если Тайлер всё-таки захочет что-то сказать. Тайлер не хочет. Пожалуй, единственное, что сейчас хочет Тайлер — это чтобы всё это закончилось. Его жизнь, наполненная страхом, прятками и мучениями. Он выжил сегодня — даже без физических увечий, — да толку-то, раз это лишь временное избавление. Он вернётся в школу завтра. И послезавтра. И через два дня. И на следующей неделе. — Необязательно физически, — уточняет Рой. Тайлер тихо фыркает в собственную кружку — вот и весь его ответ. Медленные глотки — горячая жидкость обжигает рот и спускается по пищеводу, возвращая тепло в желудок. Это не помогает расслабиться. Тайлер думает, что ему уже ничего не поможет, его уже ничего не спасёт. Не физически — ни один из этих ублюдков не понимает слов. Тайлер не знает других способов на них воздействовать. Всё, что он пробовал — провалилось. Тайлер чувствует себя загнанным в угол кроликом. Сегодня стаю голодных волков разогнали, но это не значит, что они не вернутся завтра. Это маленькая школа. Здесь особо негде прятаться. — Просто подумай, в чём ты по-настоящему силён, — Рой коротко постукивает пальцем по своему колену. Немного комично: Тайлер всё ещё хромает, убежать не сумеет точно. Тайлер снова дёргает плечами. Неудачник. Слюнтяйлер. Он хорош в том, чтобы всё проёбывать и всё портить, только и всего. Мистер Рой выжидательно смотрит на него — он хочет получить честный и прямой ответ, каким бы дурацким он ни был. Тайлер подозревает, что ответ «ни в чём» не проканает. Тайлер понимает: Рой очень хочет ему помочь. Рой — второй, после Зака, кто действительно пытается это сделать. Тайлеру правда, честно, искренне жаль, что помочь ему просто не получится. Тайлеру хочется позорно разреветься. Тайлеру хочется лечь и умереть. Тайлер делает новый глоток — чай и немного бренди. Его всё ещё потряхивает. — Мама говорит, что у меня слишком богатое воображение, — наконец, Тайлер хмыкает. — Что я могу выдумать то, чего никто не выдумает. Только это не поможет. Как это может помочь — здесь? Они реальны. А мои выдумки — нет. Мистер Рой больше не улыбается, но всё ещё смотрит на Тайлера. Задумчивый и сосредоточенный, он разглядывает его лицо несколько очень долгих секунд. Почти полминуты. Дольше. Будто пытается отыскать выход при вводных условиях. Выхода нет — Тайлер проверял. Мистер Рой очухивается и как ни в чем не бывало подносит чашку ко рту. Мистер Рой, он снова выглядит ворчливым уборщиком, разве что его взгляд — может, из-за капельки бренди, он кажется Тайлеру слегка лукавым. — Тебе разве никто не говорил, что мысли — материальны? Сейчас Они лежат под одним одеялом в полной темноте, так, словно это она укрывает их от целого мира. Тайлер и Джош; намекни на это Тайлеру несколько часов назад, он ни за что не поверил бы, что такое возможно. Они лежат под одним одеялом: делят одеяло и одну кровать; они в комнате Джоша, и это Джош обнимает его. Спроси у Тайлера ещё с полчаса назад, реально ли это: он бы фыркнул и помотал головой. Джош спросил минут десять назад, можно ли его обнять, и Тайлер придвинулся к нему ближе — сам. На Тайлере — его, Джоша, футболка. Дыхание пахнет мятной зубной пастой. Они оба отказались от ужина, и миссис Дан только покачала головой. — Да что с вами, мальчики? Лица нет что на одном, что на другом, от еды отказываетесь... Пока Тайлер искал подходящее оправдание, Джош выпалил его, неожиданно для всех, находящихся в кухне. Две сестры и младший брат, мать Джоша, отец Джоша и сам Тайлер, со стаканом воды в руках: все так и застыли. — Препарировали лягушек для зачёта по биологии, — вот что сказал Джош. — Какой-то кошмар. Не похоже, что это была первая ложь из уст Джоша в адрес своей семьи — прозвучало слишком естественно. Может, Тайлеру показалось: ситуация располагала. — Ты обещал не говорить, — напомнил ему Тайлер, будто им надо было поддерживать легенду. Джош пожал плечами и улыбнулся — так, словно они делили на двоих какую-то тайну. И делили — только совсем не про лягушек. — Ты всё равно справился лучше, чем я, — сказал Джош, глядя на Тайлера. — Меня стошнило в туалете. Часть правды на паутину лжи — правда похожа на запутавшуюся муху, застрявшую, из которой паук вытянет позже все соки. Паутина лжи остаётся — нити поблёскивают на свету. У Джоша хорошо получается врать — всего лишь пара нитей, меняющих реальность, и окружающие запутываются. Дальше можно говорить правду — а окружающие, как насекомые, вязнут в этой лжи. Тайлер ненавидит пауков. Ему казалось, если он поднимет вверх ложку, то в отполированной поверхности сумеет различить красную шапку Блурри. Джош коснулся ступнёй его ступни под столом, легко поддел; будто бы жест поддержки и напоминание о том, что они в одной лодке. Даже если в этой лодке их обоих везёт кто-то вроде Харона. — Они хотя бы были уже мёртвые? — немного озабоченно спросил мистер Дан. — Лягушки. Тайлер не удержался от смешка — нервного, горького, вымученного. — Мертвее некуда. Это Тайлер первым взял Джоша за руку, вцепился в неё тогда, на кухне, держал крепко под столом. Сейчас Тайлер дышит Джошу в шею, в темноте, под одеялом. Сейчас Тайлер касается ладонью его груди, думая, что в любой момент может его оттолкнуть — и не отталкивает. Тайлер не хочет быть один — не сейчас, не после того, что увидел собственными глазами, а не через призму видения — фантазии — взгляда Блурри. — Не знаю, сколько застывает бетон, — наконец, шепчет Джош. — Может, они всё-таки его увидели. Может, они успели его достать. Джош говорит об этом только сейчас, через несколько часов после случившегося. Это была его идея, привезти Тайлера сюда. Это Тайлер сказал, что не хочет домой. Тайлер не уточнил, что не хочет оставаться один — но не хочет лишних вопросов. Просто ещё одно задание по учёбе. Просто ночёвка — ответный визит, проявление вежливости. Перед глазами Тайлера застывает картинка, как Морис прыгает — падает — в вырытую заранее яму, подготовленную, за минуту до того, как к ней подъезжает бетономешалка. Он не выбрался. К тому моменту он не выбрался — с дерева, даже с биноклем, было не рассмотреть. Яма под фундамент была слишком глубокой, чтобы увидеть, что случилось с Морисом. Тайлер был уверен только в том, что он остался там, кричащий в панике — услышали бы они со своего дерева? — или лежащий на спине. Тайлер представляет: Блурри, сидящий на груди Мориса и сжимающий пальцами его шею, до тех пор, пока в глазах Мориса не начинает темнеть. До тех пор, пока жёлоб бетономешалки не опускается, погребая Мориса заживо в растворе. — Ты сам в это веришь? — Тайлер хмыкает. — Потому что я — нет. Судя по молчанию в ответ, Джош тоже в это не верит. Но гладит спину Тайлера, медленно ведёт ладонью — от поясницы и выше, давит между лопаток, прижимая к себе. Тайлер прижимается, Тайлер дышит ему в шею. Джош тёплый, почти горячий. Джош гладит его спину — Тайлер успел отвыкнуть от таких жестов. Не то чтобы он вообще их особо знал — семья не в счёт. Мэдди его точно так не касалась. — Думаешь, нам надо было остановить их? — Тайлер нарушает молчание той фразой, повисшей между ними в воздухе с тех пор, как они стремглав сбежали с дерева и прыгнули в машину. Тайлер произносит её первым, потому что лучше он спросит, чем услышит это от Джоша. Тайлер думает, что знает правильный ответ. Тайлер думает, что точно знает, что скажет Джош. Да — им нужно было вбежать на стройплощадку, да, им нужно было их остановить. Да, им нельзя уподобляться школьным хулиганам. Да, им нужно быть выше этого. Смерть — это навсегда. Тайлер знает, как поступить правильно. Но это не значит, что он поступил так. — Чтобы он доделал начатое до конца? — шёпот Джоша звучит напряжённым. — Не с тобой, но с кем-то другим? Нет, Тайлер. Думаю, нам не надо было вмешиваться. Может, Джош просто успокаивает свою совесть — а заодно и совесть Тайлера. Но почему-то от этих слов у Тайлера жжёт глаза — они слезятся, и хорошо, что Джош не видит этого. Тайлер не видит выражения его лица — он всё ещё дышит Джошу в шею. Ладонь поверх хлопковой ткани футболки покоится на груди. Сердце Джоша бьётся — размеренно, спокойно. То ли психопат, то ли правда не врёт. А может, это ненадёжный способ определить ложь. Тайлеру очень хочется посмотреть сейчас Джошу в глаза — просто понять, почему он говорит именно это. Правда ли он считает так, как считает. Тайлер не может заставить себя пошевелиться — влага в уголках глаз словно придавливает его к кровати. В руках Джоша спокойно. Темнота укрывает их — от целого мира. — И, думаю, тот парень всё равно не дал бы нам вмешаться, — продолжает Джош, и Тайлер застывает уже по другой причине. — Какой парень? Джош пожимает плечами; Тайлер скорее чувствует это, чем видит. Тайлер уже знает, как именно ответит Джош — без деталей, конечно, но выцепляя самую суть. Тайлер не задумывался, как это выглядело для Джоша — Блурри, толкающий Мориса на стройплощадке. Тайлер предполагал, что Джош считает, будто Морис упал сам. Тайлер задерживает дыхание, кончики пальцев Джоша поглаживают его шею сзади. — Красная шапка, перепачканные руки. Похож на тебя, — описывает Джош. — Парень, который столкнул Мориса, а потом поднял голову, посмотрел на меня и показал мне большой палец. А потом Тайлер забрал у него бинокль. — Я бы поклялся, что это ты, если бы ты не сидел на соседней ветке, — продолжает Джош. — И если бы он не пропал через несколько секунд. Я отвлёкся, чтобы отдать тебе бинокль — и его уже нигде не было. Или он прыгнул в яму к Морису, или растворился в воздухе. Оба варианта вполне реальны, вот о чём думает Тайлер. Оба варианта вполне осуществимы. Джош, вообще-то, не должен верить ни в один. Джош вообще не должен был видеть Блурри. Смазанная картинка — перепачканная чёрным ладонь машет в воздухе в сторону дерева, на котором сидят Тайлер с Джошем. Тайлер сжимается в комок, он упирается ладонью в грудь Джоша, но Джош продолжает его обнимать. Тайлер ждёт продолжения — но Джош продолжает его гладить, от шеи ниже по спине, уходя на лопатку, легко почесывая под ней. Продолжение не заставляет себя ждать, но это немного не то продолжение, которого ждёт Тайлер. — Можешь не рассказывать мне семейную тайну, если не хочешь, — Джош сглатывает, Тайлер ощущает это, вжимаясь кончиком носа в его шею. — Но знай, что я рад, что у тебя есть злой близнец, который может отомстить твоим обидчикам. Влаги скапливается слишком много; сначала одна капля стекает вниз — не по щеке, а через переносицу, по законам гравитации, — а потом и другая, ближе к виску. Солёные дорожки. Глупые. Неуместные. Ладонь Джоша продолжает скользить по спине Тайлера — медленно, успокаивающе. — Не близнец, — наконец выдавливает из себя Тайлер, после слишком долгой паузы, по ощущениям — где-то вообще ближе к утру. — Я его придумал. И он убивает. Теперь очередь Джоша — молча слушать, и он слушает, под одеялом, в темноте, не выпуская Тайлера из своих объятий ни на секунду.