Выбор без выбора.
18 февраля 2025 г., 22:32
Следующие дни вновь вернули меня в привычную рутину.
Подъём, завтрак, повторение стратегий, используемых специальными подразделениями, короткий перерыв, пробежка, тренировка в зале, снова перерыв, совмещённый с обедом, отработка тактических манёвров в одиночке, паре и группе, стрельба, опять перерыв, рукопашка, пробная сдача нормативов и, под конец, практика псевдо-полевых заданий, вернее, кратких выжимок из них. Штурм помещения или же спасение заложника — из раза в раз всё менялось, чтобы мы не успевали привыкнуть. К ужину каждый из нас едва волочил за собой ноги, еда в рот не лезла, а единственная мысль, крутившаяся в голове, была связана отнюдь не с употреблением пищи, а с принятием горизонтального положения. И желательно, чтобы это самое положение никто не потревожил...лет так 100.
На носу маячила первичная аттестация. По её итогам начальство решит: есть от нас какой-то толк или нет. В лучшем случае, нам дадут ещё месяц подготовки, в конце которого проведут боевую операцию. Именно по её результатам нас либо произведут до членов специальной тактической группы, либо... Этот вариант мы не рассматривали. Не хотелось думать о провале, ведь он вполне мог стать грустным и унылым венцом всей нашей карьеры.
Собственно говоря, тягостное ожидание всего этого важного, но пугающего будущего и заставляло нас всех заметно напрячься. Ни у кого не было желания получить статус «лошары года», так что пахали мы даже без особых жалоб. Что немало удивляло горячо любимого инструктора.
— Лейтенант МакТавиш, вы необычайно молчаливы, — подмечает Саймон, когда я в очередной раз ничего не ответила на его едкий комментарий.
— Нет настроения, — бросаю я, приступая к перезарядке марксманской винтовки. Сейчас трое из нас: я, Кристофер и Сэмми лежали по-пластунски, отстреливая первую из двух предоставленных нам обойм. Цель, логично, поразить как можно больше выставленных мишеней. У каждого они были своими.
— Вас так вразумил разговор с братом?, — я даже не сомневаюсь, что это провокация. Вот только смысла её понять не могу. Зачем Гоусту выводить меня из себя? Разве ему не надо показать начальству отличные результаты и хорошо подготовленных бойцов? Боже, к чёрту! Размышлять об этом мужчине слишком муторно!
— Это к делу не относится, — произношу я, прикладываясь к прицелу. Но, прежде чем мне удаётся нажать на спусковой крючок, я ощущаю лёгкий пинок по щиколотке. Сначала по правой, затем по левой.
— Шире ноги, — доносится прямо за моей спиной голос Саймона, — и носки упереть в землю. Из той позиции, в которой вы сейчас лежите, подниматься будете вдвое дольше.
Я делаю глубокий вдох, сдерживая внутренний порыв послать его на хер, и следую совету лейтенанта. Молча. Если бы он только знал, с каким трудом я держала язык за зубами, то охренел бы!
Прицеливаюсь. Нахожу мишень, быстро просчитывая упреждение на расстояние. Чуть поднимаю винтовку и жму на крючок. Выстрел попадает чётко в "голову". Был бы там солдат, стал бы трупом.
Гоуст следит за нами, комментируя любое неправильное движение. Если оценивать ситуацию трезво, то делает он всё то, что положено инструктору. Но как именно он это делает, оставляет желать лучшего.
Понятно, что в армии никто не станет относиться к тебе как к маленькому ребёнку: никаких сюсюканий и ласковых словечек здесь не дождёшься. Однако никто не отменял простого, человеческого отношения. Можно было говорить всё то же самое, что и Райли, только нормально. А не с такой интонацией, будто бы мы дерьмо у него под ногами.
— Хорошо, — громко произносит он, когда у нас заканчивается вторая обойма, — меняйтесь. Теперь Эмма, Мэтт и Ади.
Наша троица отходит в сторону, уступая место следующим "счастливчикам".
— Сколько попаданий?, — спрашивает Сэмми, снимая тактические наушники.
— 36 из 40, — отвечает Крис, открывая бутылку воды и следом делая несколько больших глотков.
— Все, — отзываюсь я. Мне, наверное, полагается радоваться такому результату, но моя кислая мина ничерта не соответствовала достигнутому успеху.
— Воу!, — восклицает Сэм, — прям...все? Ну, ты даёшь. Мне с самыми дальними было сложно. Вроде понятно, какое упреждение, но в голову хрен попадёшь.
— Зависит же от ветра. Плюс от положения рук и чтобы не было дрожи, и тряска не мешала, — монотонно проговариваю я, следя за остальными членами отряда, выполняющими то же самое задание.
— Кэй, ты чего?, — Кристофер едва ощутимо пихает меня в плечо, но я быстро мотаю головой и отмахиваюсь.
— Всё нормально, — без особого энтузиазма отвечаю я, а затем киваю в сторону Саймона, — просто этот...
— Бесит?, — Сэмми едва заметно усмехается, — как и всех нас.
— Ты слышал, что он сказал?, — я поворачиваюсь к товарищам, а следом продолжаю, пародируя интонацию инструктора, при этом нарочно утрируя её, — вас так вразумил разговор с братом? Он что, охренел? Какое вообще это имеет отношение? И какого чёрта он в это лезет?!
И хоть мне удалось сдержать эмоции во время стрельбы, сейчас они хлынули из меня как из грёбанного фонтана. Конечно, друзей это забавляло — им было весело наблюдать за тем, как я корчу рожи и сама себя распаляю ещё сильнее, чем Райли, но вот мне было совершенно не до смеху.
Бесило и ужасно раздражало, что этот самовлюблённый козёл считал, будто бы имеет право вмешиваться в мою личную жизнь. И плевать мне, что он знаком с Джонни! В мои разговоры с братом он вообще не должен соваться! Хотелось взять и объяснить это ему максимально доступным языком, но сделать это так, чтоб меня потом не выставили не только из отряда, но ещё и из армии. А вероятность такого вылета с помпой была немаленькой: всем нам было известно, на каком счету Райли был у начальства. Одно слово — и моё имя тут все забудут.
Однако, к моему нескрываемому счастью, у меня были все шансы не только выплеснуть гнев, но и отыграться на Гоусте. Во всяком случае, я на это рассчитывала, зная, что дальше по расписанию у нас будет спарринг. И не абы с кем, а с самим лейтенантом!
***
Я была первой на очереди. Как командир отряда у меня был карт-бланш задать тон всей последующей тренировке, и я не желала упускать такую возможность. Забравшись на ринг, я завязываю волосы в тугой хвост, чтобы те не мешались мне во время боя, а затем бросаю взгляд на своего оппонента. Грёбанная скала мышц. Саймон сменил свою привычную военную форму, оставшись лишь в карго и ботинках, которые мы видели на нём изо дня в день. Верхнюю часть его туловища теперь прикрывала чёрная, не облегающая футболка. И хоть она была слегка мешковатой, я всё равно прекрасно видела проступающие под ней рельефные мышцы. — Готовы, лейтенант МакТавиш?, — и, разумеется, на его лице по-прежнему красовалась чёртова маска. — Готова, — отвечаю я. Бросаться на него не было никакого смысла. Здесь скорее как в шахматах: надо просчитывать свои шаги наперёд. Он больше меня и сильнее, значит, любой неверный шаг, и я окажусь спиной на мате. Вряд ли Райли станет бить меня со всей силы, но даже так — мало приятного оказаться поверженной спустя несколько секунд от начала спарринга. Мы кружим по видимому лишь нам одним кругу, мало-помалу сокращая дистанцию. Но никто не торопится сделать первый выпад. Никто не спешит. — Думаешь, мне это быстро наскучит, и я нападу первым?, — спрашивает лейтенант, впервые обращаясь ко мне на "ты". Это заставляет меня изумлённо уставиться на него и потерять бдительность, чем мужчина незамедлительно и пользуется. Резко подаётся вперёд, норовя впечатать кулак прямиком мне в лицо, но я вовремя уклоняюсь в сторону. Обмотанная бинтами рука лишь слегка задевает правую скулу, оставляя на ней едва заметное покраснение. Как только атака Гоуста проваливается, я сразу же отступаю на полшага назад, увеличивая расстояние между нами. — Это было подло, — сквозь зубы бормочу я, чувствуя, что сдерживаемая агрессия только что прибавила в весе. — А кто-то запрещал пользоваться уловками?, — его тон так и сквозит насмешкой. Но он, чёрт бы его побрал, прав. Ну, и раз уж многоуважаемый инструктор соизволил поболтать, я не откажу ему в подобной любезности. К тому же, это шанс ответить ему той же монетой — во время разговора перестаёшь быть таким чертовски наблюдательным засранцем. — С чего столько внимания к моей персоне? Потому что я сестра Джонни?, — я снова начинаю к нему приближаться. Медленно, но верно, неотрывно следя за каждым его движением, чтобы не пропустить следующий выпад. — Потому что я тренирую тебя и твой отряд, — отвечает он. Его взгляд зафиксирован на моём лице, но я даже не сомневаюсь, что он подмечает всё: мелкие шажки, напряжение ведущей руки, то, как старательно я пытаюсь просчитать его собственные действия. И при этом Гоуст умудряется выглядеть по-прежнему собранным и даже расслабленным, хотя его защита ни на миг не ослабевает, — я уделяю каждому из вас равное количество внимания. — Да, но цепляешься ты ко мне, — я резко шагаю вперёд и направляю кулак ему чётко в живот. Не лучшая цель, но до скрываемой под маской рожи я попросту не достану. Райли успевает перехватить моё за запястье, а следом дёргает, вынуждая меня буквально полететь ему навстречу. Его пальцы держат меня настолько слабо, что я с лёгкостью вырываюсь. Кажется, будто бы он нарочно не хочет заканчивать спарринг слишком быстро, хотя явно может это сделать. Издевается, козёл. Всем видом показывает, насколько мне до него далеко! В последнее мгновение я успеваю восстановить равновесие и не шлёпнуться на ни черта не мягкий мат. Разворачиваюсь, бросая ещё более недовольный взгляд на своего оппонента. — А вот ты слишком много уделяешь внимания не тем вещам, — подмечает Саймон. Он оставался собранным и готовым в любой момент как напасть, так и отразить моё нападение. Сколько бы я его не изучала, не могла найти ни единой прорехи в обороне, — ты думаешь о моём отношении к тебе. А должна думать, как вместе с отрядом заработать звание спец подразделения. На этот раз Гоуст первым совершает рывок в мою сторону. Столь стремительный, что я едва успеваю его заметить, а уж про “среагировать” и речи не идёт. Райли с лёгкостью перехватывает мою руку, затем вторую, заводит мне их за спину, а в следующий миг опрокидывает на мат. Левой щекой я болезненно врезаюсь в псевдо-мягкую поверхность и морщусь от неприятных ощущений. В первую секунду ещё думаю, как избавиться от его хватки на запястьях, но в следующую мне уже не тонко намекают, что какое-то время я проведу в горизонтальном положении. Коленом Саймон упирается мне между лопаток и чуть надавливает — достаточно, чтобы пресечь любые попытки вырваться, но слишком слабо, чтобы причинить боль. Что странно, ведь мне казалось, он не будет против проучить меня. Небольшая порция боли часто использовалась старшими по званию во время тренировок и обучения. Это нельзя назвать издевательством или, уж тем более, пытками, просто отрезвляющие пиздюля — так мы их называли. Но Гоуст почему-то не делает этого. Лишь удерживает — ни больше, ни меньше. — Ты слишком эмоциональна для этой работы, — его голос раздаётся прямо над моим ухом. Только после этих слов я осознаю, насколько близко он сейчас ко мне находится. Настолько, что я чувствую его дыхание на своей шее и затылке. А ещё его запах. Мне бы очень хотелось сказать, что он мерзким амбре ударил мне в нос, но, к сожалению, нет. И это бесило. — Если я такая хреновая, то почему вы сами меня не выгоните?, — я кое-как умудряюсь повернуть голову к Райли. Он мне даже в этом помогает: слегка ослабляет хватку на запястьях и давление на спину. Но как только я встречаюсь с ним взглядом, всё возвращается обратно. — А тебе так хочется вылететь?, — я не вижу в его глазах ни капли сочувствия. Или сожаления. Или хоть какого-то намёка на понимание. Ему совершенно всё равно. Плевать эта ледяная глыба хотела и на меня, и на моих ребят, и вообще на всё вокруг! Впрочем, справедливости ради, не вижу я там и злобы. Или насмешки. Ничего такого, что говорило бы о его негативном — или позитивном — отношении ко мне. — Нет, не... — Потому что у тебя сейчас простой выбор: ты либо изменишься, либо вылетишь. Третьего не дано, Кэтрин, — сказав это, Саймон убирает колено, что упиралось мне меж лопаток, а затем с лёгкостью поднимает меня на ноги. Освобождает руки и отступает на шаг, — свободны, лейтенант МакТавиш. Следующий — сержант Харрисон. Я подхожу к краю ринга, перелезаю через канаты и спрыгиваю, быстро присоединяясь к остальной команде. Краем глаза вижу, как Мэтт спешит занять моё место, но даже не пытаюсь сделать вид, будто бы мне интересно. В голове крутятся слова Гоуста:Либо изменишься, либо вылетишь. Третьего не дано.
Чёртов ты, козёл... И козёл, потому что снова прав. У меня ведь, в действительно, нет вариантов. Я могу либо стараться изо всех сил, доказывая и себе, и коллегам, и начальству, что по праву занимаю своё место, либо просто сдаться. Махнуть на военку, свалить отсюда и заняться чем-то более приземлённым. Меня никто не осудит. Все поймут. Не каждый же находит в себе силы совершенствоваться. И не каждый может сломать себя ради того, чтобы стать лучше. Ничего же страшного не будет, если я покину службу, ведь так? Так. Но я не хочу. Не хочу, чтобы те единицы, которые верили в меня, подбадривали и помогали, разочаровались. Хотя нет. Больше всего я не хочу, чтобы те, кто считал меня слабачкой, кто думал, будто бы я не подхожу для армии, оказались правы. Чтобы они потом сидели с этими гадкими ухмылками и без умолку повторяли: «я же говорил!»? Ну, уж нет! Не дождётесь. И если для того, чтобы утереть этим придуркам нос, мне придётся себя переломать и собрать заново, значит я это сделаю!
