Свет и Тень

      Едва слышные шаги раздавались в пустом коридоре главного здания базы. В столь поздний час большинство рядовых солдат и военных офицеров готовились ко сну или же вовсе отдыхали. Но не Саймон Райли. К его собственному недовольству, майор Хэймитч пожелал встретиться с ним именно после отбоя, разумеется, не объяснив ни причин, ни цели предстоящего разговора. Впрочем, о чём пойдёт речь, лейтенант догадывался.              Прошёл ровно месяц с его последнего доклада, а, значит, истёк срок, негласно данный Кэтрин. За это время она должна была измениться, иначе её бы попросту выгнали и из отряда, и из программы перепрофилирования. Именно об этом, а не об успехах всей команды будет спрашивать майор.              Подойдя к двери с металлической табличкой, ясно гласившей, кому принадлежал этот кабинет, Гоуст коротко постучал. Долго ответа ждать не пришлось, и вскоре послышалось приглушённое:        — Заходите.              Помещение, в котором Хэймитч проводил почти все рабочие дни, походило на обитель педанта: каждая вещь, попадавшаяся на глаза, стояла ровно и аккуратно; не виднелось ни одной пылинки, что уж говорить об идеальном порядке на самом важном месте — столе. Документы, разложенные по стопкам в порядке важности. Канцелярские принадлежности, заботливо хранящиеся в простом органайзере. Несколько подписанных папок, постоянно пополнявшиеся новыми бумагами. Но на всём этом Саймон никогда не заострял особого внимания, а потому и в этот раз быстро прошёл от входа до обитого тёмной тканью стула, занимая место напротив начальника. — Итак, — майор поворачивает голову к Райли, складывая руки в замок, и растягивает слабую улыбку на губах, — чем же вы меня порадуете, лейтенант?        — Тренировки существенно повысили боевую подготовку отряда. Если сравнивать с предыдущими результатами, то прогресс ощутимый, — Гоуст говорит спокойным, размеренным тоном, глядя точно в глаза руководителя программы, — они хорошо показали себя и во время учебной операции, о чём я писал в одном из рапортов.        — Да, да, да. Я помню, — Хэймитч почти что отмахивается от этой информации, ведь его на самом деле интересует совершенно иное. Он, как и многие другие, знал, что Кэтрин МакТавиш и Джон МакТавиш связаны кровными узами. А последний служит вместе с Саймоном в одном отряде и, как поговаривают, успел неплохо так с ним сдружиться. Несложно сложить 2 и 2 и логично предположить, что лейтенант захочет помочь сестре своего приятеля — протолкнуть её вверх по карьерной лестнице, — лучше скажите мне, что у нас с составом? Есть ли те, кого мы попросим на выход?              Однако за подозрениями майора стояло и кое-что ещё.              Ему никогда не нравился Райли, а куда сильнее ему не нравился Прайс. И судьба — как он считал — была к нему столь благосклонна, что предоставила практически идеальную возможность убрать ненавистного фрика с дороги. Если во всей верхушке армии станет известно о его пособничестве Кэтрин, Саймона быстро выдворят из ОТГ. Не поможет ни его капитан, ни ЦРУ, ведь подобное преступление было сродни коррупции и отмазаться от него почти что нереально. А когда полетит голова подчинённого, за ней следом отправиться и голова начальника. Идеальный план.              Вот только Хэймитчу было невдомёк, что Гоуст не совсем тот человек, за которого он его принимает.        — Если вы по поводу Кэтрин МакТавиш, то нет. Её мы оставляем, — всё с той же неизменной интонацией отвечает Саймон, — пускай и не идеально, но ей удалось взять под контроль свой норов. Пока есть нюансы и есть над чем поработать, но она старается избавиться от всего, что может ей помешать в будущем. — Вот как, — майор чуть приподнял брови, изображая удивление, — всего за месяц так преобразилась? Что ж это получается, она у нас уникум какой-то или, может, гений?              От чуткого слуха Райли не скрылась нотка издёвки, просачивавшаяся в голосе его начальника. Впрочем, мужчину это не злило и не задевало: он догадывался о неприязни своего руководителя, но не желал с этим ничего делать. А зачем? Это было не в его интересах, да и, откровенно говоря, ему было попросту плевать на мнение чужаков.        — Не гений и не уникум, — лейтенант чуть качает головой, — поскольку я курирую этот отряд, мне пришлось лично поговорить с ней и пролить свет на возможное будущее. Либо меняется, либо уходит. Кэтрин знала, что стоит на кону, а потому сделала верный, хоть и сложный выбор.        — Вы её защищаете?, — верхняя губа Хэймитча чуть приподнимается от скрываемого недовольства. Ему хотелось вывести подчинённого на эмоции, получить от него хоть какую-то реакцию, но тот, казалось, был бесчувственной машиной и не отвечал на провокации так, как от него ожидалось.        — Нет, — отзывается Гоуст, — как я и говорил, Кэтрин хороший солдат с отличным потенциалом. Отряд уважает её и ценит. Вместе они прошли не одну командировку, а потому работают слаженнее многих. Рушить подобную связку попросту глупо.              Было предельно ясно, что это совершенно не тот разговор, на который рассчитывал майор. И, конечно же, не тот результат, которого он ожидал. Весь смысл этой встречи сводился к тому, что Саймон признается или вовсе — попросит вмешаться в процесс формирования состава специального подразделения. Но этого не произошло.        — Я понял, — руководитель программы уже даже не пытается скрыть разочарования и постепенно нарастающего гнева, — можете идти, лейтенант.              Райли поднимается со стула, коротко кивает и покидает кабинет Хэймитча. На секунду в его голове промелькнула мысль обронить пару слов о том, что надежды его начальника не оправдались, но мужчина быстро отогнал её от себя. Не к чему было злорадствовать. Во всяком случае, до тех пор, пока он ему подчиняется.              Хоть беседа продлилась не долго, время уже было за полночь. Большинство солдат мирно спали в своих постелях, и Гоусту тоже стоило бы к ним присоединиться. Предварительно сходив в душ, хорошенько умывшись и стерев с себя грязь и пот, скопившиеся в течение изнурительного дня.              Оказавшись в коридорах казармы, лейтенант неспешно направился в сторону своей комнаты, как и положено, находившейся в крыле для старших офицеров. Проходя по первому этажу, он остановился, заметив свет, горящий в спорт зале. Два логичных вывода моментально возникли в его голове: либо забыли погасить лампы, либо кто-то до сих пор тренировался. Второй вариант казался глупым, ведь после отбоя действовали определённые ограничения, запрещавшие пользоваться рядом помещений. Однако мужчина нутром чувствовал, что именно это предположение окажется верным.               Он подошёл ближе и надавил на дверь, приоткрывая её и заглядывая внутрь. Долго искать нарушителя не пришлось — на глаза почти сразу попалась женская фигура с тёмно-каштановыми волосами, убранными в высокий хвост. Девушка занималась на одном из тренажёров и, судя по каплям пота, струившимся по её лбу и шеи, делала она это уже довольно долго. И Саймону стоило её остановить, отчитать и отправить спать, как и было положено по правилам, но вместо этого он продолжал стоять на пороге. Его взгляд с непривычной внимательностью изучал младшую МакТавиш, подмечая те её черты, которые обычно упускал. Как она хмурится при выполнении очередного подхода, как сжимает челюсти, будто от этого у неё прибавится силы. Как напрягаются её мускулы, а пальцы от стараний краснеют до бела. Как она облегчённо выдыхает, и на лице на краткие мгновения появляется блаженное удовлетворение. Он видел, как несколько прядей выбились из хвоста, и как она нервно откидывала их в сторону, мотая головой. Как ругалась себе под нос, недовольно поджимая губы.              Пожалуй, впервые в своей жизни Райли так долго следил за кем-то, кто не был его целью. И впервые с момента знакомства с Кэтрин он смотрел на неё с любопытством. Эта девчонка, наглая и дерзкая, до недавних пор вызывала в нём лишь скрытое раздражение. От части ему даже нравилось подначивать её, наблюдая за тем, как бурно реагирует юный лейтенант. Но, по большей части, он не воспринимал её как полноценного солдата, скорее как обывателя, попавшего в армию. Однако с того момента, как МакТавиш стала работать над собой, она переменилась, и недавняя её перепалка с тройкой военных была явным тому доказательством.              Наконец сбросив странное наваждение, Гоуст ступает в зал и, чуть ускорившись, подходит к Кэтрин. Та, разумеется, слышала его, а потому заранее обернулась, встречаясь с инструктором взглядом.

***

                           «Твою же ж...ма-а-а-а-ать», — это единственная мысль, промелькнувшая у меня в тот момент, когда я увидела Саймона.              Мне жопа. Полная и беспросветная жопа. И мне не поможет тот факт, что этой тренировкой я пыталась вымотать себя настолько, чтоб рухнуть в постель и отрубиться к чёртовой матери! Он меня даже слушать не будет, а от оправданий типа “я не могла уснуть” и вовсе отмахнётся.              Я смотрела на лейтенанта, чувствуя, что с каждым его шагом моё сердце заходится всё быстрее и быстрее. Хоть старалась сдержать на лице спокойное, сосредоточенное выражение, и у меня — о, чудо — это даже получалось, внутри царил настоящий хаос.        — Тебя здесь быть не должно, — произносит Райли, на удивление, без ожидаемого недовольства. Сказал это как данность, вот и всё, — забыла про правила?        — Не забыла, — я попыталась звучать серьёзно, но мне и самой показалось, что вышло паршиво. Слышался намёк на признание вины. Я кашлянула, прежде чем продолжить, — позволите объясниться? — По дороге объяснишься, — мужчина кивает в сторону двери, — пойдём.              Ни издёвок, ни укоров, ни ругани — ничего из этого не будет?              Всего пару мгновений я ошарашенно смотрю на него, но следом стираю эту гримасу и, забрав с пола бутылку воды, быстрым шагом устремляюсь прочь.              Без понятия, что у этого засранца на уме, но у меня нет ни малейшего желания проверять прочность его терпения. Я знала, какими могут быть последствия моего поступка: минимум — выговор с занесением в личное дело, максимум — недельные отработки и дисциплинарное взыскание. Ничто из этого положительно на завтрашнюю аттестацию не скажется. Однако вопреки всему я всё равно припёрлась в зал. И лишь потому, что иного способа не придумала.              Я останавливаюсь на пороге, решая сразу начать тот неприятный диалог, от которого явно нет шансов убежать, и поворачиваюсь к Гоусту лицом. Он всё это время шёл за мной по пятам, выдерживая дистанцию в один шаг. И теперь, когда я остановилась, а он этот самый шаг сделал... Я буквально упёрлась носом в его грудь.              Мы оба замираем, но лишь на секунду, потому что уже в следующую я отшатываюсь от лейтенанта. Неловко и крайне поспешно, напрочь позабыв о небольшой ступеньке. Об неё я и спотыкаюсь. Не успев выровнять положение — по большей степени из-за сковавшего меня шока — я лечу вниз, норовя грохнуться спиной на пол. Но от падения меня спасает Саймон. Его рука метнулась вперёд так быстро, что я даже и не поняла, как оказалась прижатой к нему.              На этот раз замираю только я одна, ошарашенно глядя в грудь мужчины.              Он бы мог схватить меня за запястье и помочь вернуть равновесие. Мог просто удержать и дождаться, когда я приду в себя. Но он...              Я медленно поднимаю голову, откровенно говоря, боясь увидеть реакцию Райли на весь только что произошедший сумбур. Однако в его глазах вижу исключительное спокойствие и не более того.        — А под ноги кто будет смотреть?, — негромко спрашивает он, по-прежнему держа руку на моей талии и не пытаясь отстранить меня. Я же была настолько поражена, что и вовсе не шевелилась.        — Я... Из... Простите, — только это и смогла выдавить, заикаясь и путаясь в словах, как маленькая девочка.              Ещё пару секунд мы стояли в таком положении, а затем Гоуст отступает от меня на шаг.        — Иди, — произносит он так, словно ничего и не случилось.              Мне, собственно, только и остаётся, что послушаться и направиться по тёмным коридорам в сторону своей комнаты. Из головы напрочь вылетели все планы оправдать себя за нарушение устава. Единственное, что там осталось, так это попытки осмыслить произошедшее. Только вот не получалось. Как бы ни старалась, но я не могла толком объяснить себе, что за фигня там стряслась!              Так, в полном молчании, мы доходим до крыла старших офицеров. Моё звание позволяло мне жить здесь, тогда как остальной отряд был расквартирован в соседнем коридоре.              Остановившись перед дверью и набравшись смелости, я поворачиваюсь к Саймону и... Ничего. Моей “смелости” не хватило даже на одно слово. Я стушевалась, отводя взгляд в сторону и судорожно придумывая, что мне стоит сделать или сказать.        — Постарайся выспаться, — но Райли либо не замечает моего состояния, либо наоборот — прекрасно видит его, а потому заговаривает первым, — для тебя и твоей команды завтра важный день. Будет глупо провалить аттестацию из-за недосыпа.              Он выдерживает паузу, после чего коротко кивает и, развернувшись на пятках, начинает идти в сторону своей комнаты, расположенной дальше по коридору.        — Доброй ночи, Кэтрин, — бросает Гоуст, не останавливаясь.              Я молча провожаю его фигуру взглядом, ещё несколько мгновений не решаясь зайти к себе. Открыв дверь и следом, почти сразу же, захлопнув её, я упираюсь в плотную деревянную поверхность лбом и прикрываю глаза.        — Какого хрена..., — бормочу я, но тут же понимаю, что сил на дальнейшие размышления у меня нет. Тренировка дала свои плоды — я устала, была измучена и мечтала о постели больше, чем о чём-либо другом, — ...пофиг. Потом разберусь.              Забив на душ, я быстро переоделась и плюхнулась в кровать, за считанные минуты проваливаясь в долгожданный сон...              ...и кто бы знал, что следующий день принесёт мне ещё больше поразительных событий, от которых я буду в не меньшем шоке.