Боюсь или...?
9 марта 2025 г., 21:00
В не очень торжественной обстановке и с лицом, явно не выражающим восхищение, майор Хэймитч объявил командованию и всем присутствовавшим зрителям об успешно сданной нами первичной аттестации. Это слово — первичной — он, казалось бы, нарочно выделил несколько раз, указывая, что у каждого члена отряда имеется про запас ещё уйма шансов вылететь из программы.
Впрочем, едва ли подобное нас сейчас волновало. Мы были безмерно счастливы, несмотря на усталость, от которой даже желание лишний раз двигаться отпадало ко всем чертям. Хотелось принять душ и упасть лицом в кровать, а затем проспать так часов 20 подряд, не задумываясь о предстоящих — едва ли менее изнурительных — тренировках и последующей боевой миссии, по итогам которой уже и будет решаться, станем ли мы специальным подразделением или же нет.
Однако планы на отдых и откровенную лень быстренько сменились на выпивку и празднование, стоило Мэтту предложить отметить столь знаменательное событие. Отказываться никто не стал — все с энтузиазмом поддержали эту идею.
Мы разошлись, предвкушая приятный вечер, но я, прежде чем сходить в душ и переодеться, решила найти брата и... Саймона. Какая-то часть меня противилась подобному порыву, напоминая, что он "козёл", но другая — и говорила она более убедительно — твердила о необходимости хотя бы поблагодарить его за оказанную помощь.
Поиски закончились, толком не начавшись.
Я не успела отойти далеко от площадки, на которой проводился последний этап аттестации, так что быстро попалась на глаза Джонни, только что спустившемуся с трибун.
— Кэт!, — я оборачиваюсь на громкий крик, и губы мои тотчас растягиваются в радостной улыбке.
— А я собиралась тебя искать, — повернувшись к брату, отвечаю я, одновременно подмечая, что чуть позади него идёт и наш инструктор.
— Да? И зачем?, — Джон подходит ближе и бросает взгляд на сопровождавшего его друга, — мы, кстати, видели, как вы сдавали последние этапы. Было круто. Ты так вообще носилась там как пуля. Если б не знал, сколько ты тренировалась, в жизни бы не поверил, что моя сестра может быть такой быстрой.
Брат посмеивается, а я только глаза закатывают в притворном недовольстве.
— Спасибо тебе за поддержку и веру в меня, — фыркаю я, но уже в следующий момент меняю тему, — мы с ребятами решили отметить сдачу аттестации. Не присоедини...тесь?
Идея пригласить и Гоуста появилась как-то сама собой. Я даже не обдумывала такой вариант, так как предполагала, что лейтенант, скорее всего, откажется. За всё время, проведённое здесь, на базе, никто из нас ни разу не видел Саймона в большой компании. Уж тем более — на каких-то празднествах. Даже в столовой он всегда садился поодаль и до приезда Джонни ел в гордом одиночестве.
Какое-то время мы гадали: а почему так? Много версий было, начиная от "нелюдимости" нашего инструктора, заканчивая "социофобией". Но, в конечном счёте, пришли мы к единогласному и вполне простому выводу: Райли попросту интроверт, который не чувствует себя комфортно среди незнакомых и чужих ему людей.
— Ну-у-у-у, — протягивает Джон, снова поворачиваясь к товарищу и как бы оценивающе оглядывая его. Брат, видно, тоже посчитал моё предложение странным, но не решался сказать об этом вслух, — я-то не против, а вот... ЭлТи?
Лейтенант же не смотрел на напарника. Если я правильно заметила, то его взгляд и вовсе либо блуждал где-то, либо был устремлён исключительно на меня. Как, например, сейчас.
— Не на долго можно, — негромко отвечает он, — в конце концов, вы под моим руководством смогли достичь таких результатов.
Последняя фраза сказана просто и спокойно. Как констатация факта, а не попытка повысить свою самооценку.
Я на миг удивлённо приподнимаю брови, но быстро беру себя в руки и киваю, растягивая улыбку чуть шире.
— Хорошо, мы тогда пока себя в порядок приведём, а потом будем вас ждать на нашем месте, — произношу я и поворачиваю голову к Джону, — ты знаешь, где это.
— Ага, не заблудимся, — усмехается он.
Я киваю и, махнув на прощание брату рукой, устремляюсь в сторону казарм.
Всё то время, что я потратила на приведение себя в порядок, в моей голове происходил тяжёлый мыслительный процесс, посвящённый — как бы это ни было странно — Гоусту.
Теперь, когда испытания оказались позади, я могла выдохнуть и хорошенько обдумать произошедшее накануне, потому что... Ну, это надо было сделать! Как минимум потому, что действия Саймона вчера сильно разнились с его привычным поведением. Хотелось бы верить, что это лишь случайность, мол: лейтенант просто устал, поэтому и не контролировал себя. Но я знала, что это не так, хоть и никогда не видела его в измождённом состоянии. К тому же, это объяснение никак не оправдывает нарушенных во время аттестации правил. Значит, ответ крылся в другом.
«Возможно», — думала я, — «он просто перестал видеть во мне... истеричку? Сам же говорил, что я слишком эмоциональная, а последние недели я стараюсь сдерживаться. Выходит, конечно, со скрипом, но даже ребята заметили изменения. Может, в этом всё дело?»
Но, разумеется, выяснить наверняка реальную причину поступков лейтенанта я не могла. Он был единственным, способным дать чёткое обоснование своим действиям, но едва ли собирался это делать.
Решив, что мучить себя этой темой сейчас будет абсолютно бессмысленно, я поступила так, как и всегда в подобных ситуациях: махнула на всё рукой. Лучше хорошенько отдохнуть этим вечером, чтобы завтра быть полной сил и, что главное, мотивации продолжить тренировки.
Когда я пришла на наше место — всё тот же тихий закуток в прогулочном дворике — на деревянном столе уже были расставлены бутылки пива, закуски и даже еда из фастфуда. Очевидно, парни времени не теряли и по-быстрому скатались в город. В конце концов, у нас было на это разрешение. Джон и Саймон тоже были здесь, оба уселись на стулья, при том наш инструктор разместился так, чтобы оказаться как бы поодаль от всех остальных.
— А вот и наш дорогой командир!, — радостно восклицает мой дорогой друг, Андерсон, расплываясь в широкой улыбке, — только тебя и ждали. Чего так долго?
— Я вообще-то девушка. Нам побольше времени надо, чтобы привести себя в порядок, — отвечаю я с усмешкой, — это вам легко: ополоснулись, надели первое, что попалось, и пошли себе довольные.
— Вот-вот, — поддакивает Эмма, пришедшая, очевидно, всего на пару минут раньше меня.
— У-у-у-у, — протягивает Ади, — это что, сексизм? Лейтенант МакТавиш, как вам не стыдно? Ущемление по половому признаку!
Отряд коротко посмеивается над шуточными подколами парня, а затем принимается распределять между собравшимися бургеры, закуски и пиво. Судя по тому, какое изобилие нас тут поджидало, за провизией ездили Кристофер и Мэтт — только эти двое помнили о предпочтениях всей нашей команды и всякий раз старались их учитывать.
Брат, махнув рукой, указал на свободный рядом с собой стул. Правда, рядом он был не только с Джонни, но и с Райли, так что сидела бы я между этими двумя. В первую секунду подумала отмахнуться от этой затеи, но так как демонстративно перетаскивать стул в другую сторону было бы слишком грубо, а свободных мест попросту не осталось, мне пришлось согласиться.
Вечер включал в себя не только поедание всякой вредности и распития алкогольных напитков, но и — и это было ожидаемо — уйму самых различных рассказов. Начали, разумеется, с впечатлений ребят о прошедшей аттестации: Кристофер без особых подробностей поведал, как он прошёл последнее испытание, а следом вступили сначала Мэтт, а потом уже и Ади. Эта парочка перебивала друг друга, шутила и подкалывала едва ли не после каждого слова, из-за чего разговор очень быстро перешёл в подобие стендапа.
Уловив момент, когда все, включая Джона, были увлечены беседой, я повернулась к Гоусту. Тот за всё время не произнёс ни слова, не считая брошенных невзначай комментариев. Он ел и пил, приподнимая свою маску ровно настолько, чтобы оголить губы. Но стоило ему сделать укус или глоток, как ткань, скрывающая лицо, тут же возвращалась на своё место. Странно это было, но весь отряд и, очевидно, Джонни тоже, знали о желании Райли скрыть свою личность.
— Эм... Я хотела..., — попытка завязать разговор выглядела крайне неловкой. Во-первых, потому что я толком и не сформулировала, что именно хотела, а во-вторых, пиво уже делало своё дело, туманя разум и отгоняя все мысли прочь, — ...поблагодарить те... вас. За помощь. И за то, что подготовили нас так хорошо.
Саймон поворачивает голову в мою сторону и едва заметно кивает.
— Ваша подготовка — моя обязанность. Здесь не за что благодарить, — сухо отвечает он, поднося бутылку к губам, но в самый последний момент останавливается и замирает. Окидывает меня взглядом, после чего добавляет, — и о какой помощи вы говорите, лейтенант МакТавиш? Вы сами прошли последнее испытание.
От услышанного брови против моей же воли приподнимаются. Спасибо алкоголю за то, что помешал мне сдержать реакцию и позволил столь очевидно продемонстрировать моё удивление.
— Но вы же..., — начинаю я и тут же осекаюсь.
«Он же нарушил правила, придя ко мне. Наверное, не хочет, чтобы это всплыло, потому предпочитает делать вид, что ничего не было», — додумываюсь я. Хоть на что-то моего хмельного мозга хватило.
— Я же?, — в интонации Райли я слышу явную усмешку. При том не такую, с какой он обычно произносил свои колкости, а более...мягкую, что ли? Словно его веселило моё заявление, резко прервавшееся от осенившего меня осознания.
— Кхм... Нет, ничего, — я быстро отворачиваюсь от мужчины и устремляю взгляд в землю.
Это ж надо было ляпнуть! Конечно! Его за такой поступок могут и отчитать, и даже отстранить от ведения нашего отряда! А я тут так бездумно языком чешу!
Однако в следующий момент боковым зрением я замечаю движение, а следом слышу приглушённый из-за маски шёпот.
Прямо. Над. Моим. Ухом.
— Но не за что, Кэтрин, — шею и часть лица обдаёт тёплым дыханием Гоуста, от которого я вздрагиваю, — кто-то же должен был проследить, что ты действительно настроилась на нужный лад.
Я замираю. Не шевелюсь, даже двинуться не смею. И вот тут вопрос: от чего? Потому что испугалась столь резкого сближения, не понимаю его причины и смысла? Или же потому что боюсь спугнуть лейтенанта?
«Боже! Нет! Что за мысли?! Откуда они вообще взялись?! С чего бы мне бояться, что он отодвинется? Мы же с ним не друзья какие-то и даже не...», — но мысль обрывается. Даже в голове, самой себе, я боюсь произнести это слово.
Когда я поворачиваюсь, найдя в себе смелость взглянуть на Саймона, тот уже сидит, как ни в чём не бывало. Будто бы и не было секунды назад ничего странного.
— Эй, Кэй!, — ко мне громко обращается Мэтт, вынуждая разорвать зрительный контакт с нашим инструктором и обратить внимание на друга, — помнишь, ты обещала рассказать в прошлый раз, как тот шрам получила? Ну, который у тебя внизу, на бедре. Почти рядом с...
— Андерсон, мать твою!, — вскрикиваю я, от негодования даже подскакивая с места. Чувствую, как лицо в момент загорелось — от стыда и смущения одновременно, а всё потому, что шрам, о котором он говорил, находился в очень пикантной зоне. Кашляю, медленно садясь на стул, — помню я...
Последняя фраза говорится тише и больше похожа на бурчание.
За моим, очевидно, странным поведением наблюдает теперь весь отряд. Наблюдает и недоумевает, с чего это я так переполошилась? В прошлый, да и во все предыдущие, я вполне спокойно разговаривала на пошлые и не очень темы. Мы даже когда-то обсуждали с ребятами, кто и как лишился девственности — и ни у кого не было проблем с тем, чтобы поделиться столь сокровенными моментами. У меня, в том числе. А теперь вдруг покраснела, сделалась недовольной... С чего бы?
Я мучилась тем же вопросом, ответ на который тихо и мирно сидел по правую руку от меня. Попивал пиво, приподнимая маску, и доедал снеки.
От чего-то мне жутко не хотелось рассказывать и даже упоминать о шраме в присутствии Гоуста. Почему? Сама не знаю. Однако стоило мне осознать, что проблема именно в нём, стыд и смущение сменились злостью.
«Да с какой вообще стати я переживаю! Меня ж не волнует его мнение! И вообще плевать, как он к этому отнесётся!», — думаю я про себя, хмурясь с каждым мгновением всё сильнее.
— Эй, ты в порядке?, — брат легонько потряхивает меня за плечо, с толикой беспокойство заглядывая в глаза, — перебрала или просто...?
— Не, нормально, — отмахиваюсь я, — просто вскочила резко, потом села, голова закружилась немного.
Джонни кивает, расслабляясь и успокаиваясь. Я же, собравшись с духом, начинаю.
— В общем... Ситуация там была тупая. Мы с тогдашним моим парнем решили, что секс на природе — это круто и весело. Нам было по 19, так что не судите строго: мозгами ни он, ни я похвастаться не могли, — произношу я весело и легко, напрочь откинув куда подальше все свои переживания, с каждым словом входя во вкус всё больше и больше. Меня всегда хвалили за умение живо и эмоционально рассказывать. Говорили, что слушать мои истории одно удовольствие, и подобные отзывы неплохо так поднимали мою самооценку, — нашли полянку, расстелили покрывало и... Ну, алкоголь, разговоры — всё, как заведено. Доходим до самого интересного, уже и одежда полетела во все стороны. Он сверху, я снизу, короче, получаем удовольствие. И тут, в самый разгар секса, раздаются шаги. И не где-то там, а вот, прямо здесь. Я парню говорю об этом, он отмахивается, продолжает. Думаю: "Показалось". Затем слышу ещё раз — шаги. Я уже не на шутку нервничать начинаю. А потом вижу — мужик какой-то из-за деревьев выходит. Я как заору, парень испугался, вскочил, обернулся и уставился на чувака. А тот стоит, ржёт, даже слова сказать не может. Я, значит, впопыхах пытаюсь одежду найти и ка-а-а-а-ак навернусь. И ещё капец как удачно: распласталась, руки-ноги во все стороны, и как раз внутренней частью бедра на какой-то камень напоролась. Парень мой окончательно обосрался со страху, как кровищу увидел, а за ним следом и мужик тот. В общем... Дотрахаться мы в тот вечер уже не смогли, я в больнице лежала. 5 швов и максимально странная отговорка для родителей из серии: "А, ну, я просто переодевалась, споткнулась и упала, а пока падала — на острый угол налетела". Не уверена, что мне поверили, но вопросов больше не задавали.
К моменту, как я закончила, все присутствующие смеялись. У Ади с Мэттом даже слёзы из глаз пошли — до того моя история их рассмешила. Джон боролся с двойственными чувствами: с одной стороны, как брат, ему стоило меня отругать, а с другой стороны — уж слишком тупая была ситуация, чтоб над ней не ржать. Кажется, даже Саймон издал нечто похожее на смешок, но я не уверена в этом.
Примерно через час или около того мы стали расходиться. Райли напомнил всем, что завтра нас ожидают тренировки, и тонко намекнул, что засиживаться не стоит. С этими словами сначала ушёл он, потом Джонни, а следом разошлись и мы, отправившись на боковую в очень приподнятом настроении.
