Неожиданный союзник.
24 марта 2025 г., 21:16
Есть состояние такое — апатия. Когда не хочется ничего: ни работать, ни заниматься, ни общаться, ни есть, ни спать. Ни. Че. Го. Не потому что ты ленивая скотина, а потому что сил нет даже на базовые вещи. Всё, на что тебя хватает, так это валяться и пялиться в одну точку без какого-либо желания подняться и заняться тем, что раньше приносило удовольствие.
Именно такой я сейчас и была.
Буквально сбежав с полигона, я закрылась ото всех в собственной комнате, не отвечая на призывы сходить на обед, поболтать или как-то провести время вместе с отрядом. До меня пытались достучаться, но я попросту игнорировала каждого приходящего, даже не подавая признаков жизни. В конце концов, от меня отстали. Все, кроме брата.
Спустя час, а может и два с начала моего затворничества Джонни без предупреждения вошёл ко мне в комнату. Он остановился на пороге, вглядываясь в неподвижную фигуру, лежащую на кровати. Я никак не отреагировала на его появление: не повернула голову, не обратилась к нему. Вообще ничего. Такой меня брат видел впервые.
— Кэт, — негромко зовёт он, но я не откликаюсь. Тогда Джон подходит ближе, садится на край постели и кладёт руку мне на плечо, — Кэт. Посмотри на меня.
Ничего. Я слышу, но не слушаю его. Мне совершенно плевать на любые слова или утешения, ведь ничто из этого не изменит суровой реальности.
Я — хреновый командир. Я — хреновый солдат. Я не способна руководить отрядом. Не способна принимать правильные решения. Не умею просчитывать ходы наперёд, как это делает Саймон или Филлип. Я недостаточно сильная и умелая. Даже ответственность взять на себя не могу, предпочитая не признавать поражение, а прятаться в комнате, как маленькая девочка. За все эти годы в армии не изменилось ничего. Совершенно ничего. Я как была наивной дурой, решившей, что со всем справлюсь, так ею и осталась. Вот только всё не так. Одного желания и стремления тут недостаточно. Сколько лет я потратила на всё это? А в итоге что? Только и делаю, что проигрываю, проигрываю, проигрываю... Снова и снова...
— Кэй, — вновь зовёт меня брат, чуть сжимая плечо, — ты не виновата. Ни ты, ни твой отряд. Просто ваш противник, он... Не вашего уровня. Вы тренируетесь, учитесь. Вы привыкли работать в поле с такими же рядовыми, как и вы сами. А это... Тени это совершенно иное.
А в ответ ему тишина. Возможно, где-то там, далеко в подсознании, я и понимаю, что он прав. Конечно, где Shadow Company, а где мы? Их специальность — горячие точки, особые задания, подразумевающие повышенный риск, а потому и подготовка у наёмников соответствующая. Но там, где властвуют эмоции, логика возобладать не способна. Голос разума бессилен в такие моменты, и даже ухватиться за него у меня не выходит — продолжаю тонуть в этом вязком самобичевании.
— Я просто... Я знаю, какая ты ответственная. И знаю, что ты очень любишь винить себя вообще за всё: даже за то, к чему не имеешь никакого отношения, — Джонни упирается локтями в колени и сутулится, устремляя взгляд в пол, — вас не должны были ставить против Грейвза. Слишком разная подготовка. Это банально нечестно, и более того — глупо. Чему вы там должны были научиться? Принятию поражений? Идиотизм. Хэймитч полный придурок.
Хэймитч-то придурок, но он курирует всю эту программу, и поделать с этим ничего нельзя. Мы вынуждены исполнять прихоти придурка, ведь от этого зависит, станем ли мы спец подразделением или нет.
Недолго помолчав, брат поднимается на ноги и проводит рукой по ирокезу, явно пытаясь подобрать какие-то слова. Но быстро сдаётся, вздыхает и подходит к двери.
— Там... Приходи вечером на полигон. Твои ребята тоже будут, так что... В общем, будем ждать, — бросает он на прощание.
И вновь я погружаюсь в собственные мысли. Прокручиваю одно и то же по кругу с десятки раз, пока, в конечном счёте, мне не начинает это надоедать. Всё, как и всегда, идёт по уже давно знакомому сценарию: сначала злость, потом апатия, следом раздражение от того, что я расклеилась, из-за него, чуть погодя, случается прилив сил, и, в конце концов, постепенное возвращение к моему привычному состоянию.
Время идёт, а я не меняюсь.
***
— Так, а..., — Прайс обводит взглядом присутствующих, одновременно с тем подсчитывая членов отряда, — ...где ещё один? Выстроившиеся перед ним солдаты опускают головы, не зная, как лучше объяснить сложившуюся ситуацию. За пару минут до прихода капитана Мэтт успел им рассказать, кто он это такой, чем знаменит и насколько крут, так что теперь всей команде было крайне неловко объяснять отсутствие своего командира. Они знали, что Кэт, скорее всего, будет корить себя в проигрыше Теням, а потому могли представить, в каком она будет состоянии. Вот только говорить об этом прославленному капитану ОТГ-141 казалось неудобно: он — как они думали — едва ли хорошо отреагирует на такую новость. Вот только сам Джон уже был в курсе и произошедшего, и того, в каком настрое пребывала младшая МакТавиш. — Она сейчас придёт, — встревает её брат, а затем чуть менее уверенно добавляет, — ну... я надеюсь. — Надеешься?, — Прайс приподнимает брови, растягивая губы в дружелюбной, даже немного снисходительной улыбке, — родную сестру не знаешь? — Знаю, — отмахивается Джонни, неловко почёсывая затылок, — просто она... Ну... Немного того... — Расстроилась, — встревает Мэтт. Он первым решил, что будет справедливо сразу разъяснить капитану положение дел, — та тренировка выбила её из колеи. И, кстати, бой ничерта честным не был. Несправедливо было ставить нас против опытных наёмников. Они б ещё школьников против спецназа бы отправили сражаться! — Согласен, — кивает Джон, доставая сигару и прикуривая её, — но на войне очень редко вспоминают о справедливости. И противник не станет играть честно, потому что его задача выиграть, как и ваша. Говорит всё это глава ОТГ-141 спокойно и размеренно: не пытается ни поучать, ни критиковать подопечных Саймона. Просто констатирует прописные истины, желая как можно более мягко подвести к до смешного простой сути: в мире, а особенно на поле боя, справедливости ждать не приходится. Кому как не ему знать, насколько правдиво это высказывание. — Да, но..., — Андресон пожимает плечами, — если нас окунать физиономиями в собственные неудачи и...грязь, мы так ничему и не научимся. — Верно, — Прайс выпускает обильный клубок дыма над своей головой, — как бы вас это не злило, но Грейвз прав: слишком большая разница в опыте. Вот только пока вы здесь, тренируетесь на базе, обзавестись этим самым опытом негде. Было негде. Он многозначительно поднимает брови, как бы намекая на то, что расклад поменялся. Члены отряда в недоумении смотрят на мужчину, а следом переводят озадаченные взгляды на своего инструктора. Тот, впрочем, не уделял разговору ровно никакого внимания: стоял поодаль и буравил взглядом вход на полигон, явно ожидая, когда кое-кто соизволит прийти.***
К тому моменту, как я закончила приводить себя в порядок, солнце успело наполовину скрыться за горизонтом. Вечерело, а это означало, что меня уже ждут на тренировочной площадке, куда идти не было никакого желания. Честно говоря, смысла я тоже не видела. Для чего? «Чтоб Гоуст вместе с Джонни прочитали нам какую-то ободряющую лекцию? Как будто бы она нам поможет», — пронеслось в моей голове, пока я надевала чёрные карго и того же цвета футболку, — «нас размазали по стенке, а потом по плечу похлопали, мол наш проигрыш — вполне предсказуемый результат. И что после такого разгрома нам могут сказать? Что мы неплохо постарались? Бред» Подойдя к зеркалу, я убрала волосы в высокий хвост, постаравшись при этом не заострять внимания на своём потухшем взгляде и лице сероватого оттенка. Не стоило расстраивать себя ещё больше. «Ладно... Если не приду, брат мне мозг чайной ложкой выест», — подумала я, натянув берцы и потуже завязав шнурки. Необходимость идти тяжким грузом свалилась мне на плечи. Это было сродни очередной рутине, к которой морально я сейчас была не готова. Уж лучше остаться в комнате и полностью переварить произошедшее, чем выслушивать никому не нужные поучения и нотации о «пользе поражения». Впрочем, моё мнение круто поменялось, как только я увидела, сколько народу собралось на полигоне. Предсказуемо, там были ребята из моего отряда, Джонни и Саймон, но вот ещё двух мужчин увидеть там было неожиданно. Да ещё и кого! В одном из них я почти сразу узнала Прайса — того самого, о котором мне во время показательных выступлений рассказывал Мэтт — командира Гоуста и моего брата, а вот второго... Впрочем, для начала надо было разобраться, что вообще здесь происходит. Сделав короткий вдох, я подхожу ближе, вставая в начале строя, справа от Андерсона. Товарищи коротко кивают мне в знак приветствия, но переговариваться не начинают: мы и без того явно задержали то мероприятие, ради которого нас сюда позвали. — Прошу прощения за опоздание, — произношу я, поднимая взгляд на капитана, — надо было... — Можешь не объяснять, — мужчина чуть мотает головой и достаёт из внутреннего кармана куртки сигару, — я здесь не для того, чтобы учить вас, как надо и не надо относиться к поражениям. Прикурив, Джон глубоко затягивается, выпуская следом густой, белёсый дымок, на пару мгновений заволакивающий его собственное лицо. — Как я уже и сказал твоей команде, Кэтрин: вам и в правду не хватает опыта. И практики, но не с болванчиками, привыкшими к обычным сражениям, а с такими же, как и вы в будущем, специалистами, — надо отметить, что говорит Прайс спокойно и размеренно. Он не пытается задавить нас авторитетом, не показывает всем видом, что старше всех присутствующих по званию, и не выделывается заслугами, как это бывает у некоторых других офицеров. — Мы это знаем, — отзываюсь я чуть более резко, чем того требовала ситуация. На меня тут же падает взгляд брата. Он хмурится и мотает головой, как бы говоря: не надо, Кэт, держи язык за зубами. Но я игнорирую предостережение, — чем вы нам поможете? На миссию вы нас с собой взять не можете, тогда что предлагает? Джон усмехается: то ли позабавленный моими гневными речами, то ли каким-то своим мыслям — и прежде чем ответить, затягивается сигарой ещё раз. — Вопрос хороший, Кэтрин. Я не могу вас забрать с базы — это правда. Но Гоуст обратился ко мне за помощью, — он кивает в сторону лейтенанта, на которого спустя мгновение удивлённые взгляды переводит весь мой отряд. А Прайс тем временем продолжает: всё также дружелюбно и умиротворённо, — и я намерен эту помощь оказать. Если ты командир и то, что говорят о тебе, правда, попробуй предположить, что именно я собираюсь делать. Вновь повернувшись к капитану, я хмурюсь пуще прежнего, уже собираясь ответить какой-нибудь колкостью, но осекаюсь. Здравый смысл весьма кстати напоминает, что с месяц назад у меня уже был разговор на тему контроля собственных эмоций. После него я обещала держать их в узде и довольно неплохо справлялась до этого злополучного дня. Потому, прикрыв на мгновение глаза и сделав глубокий вдох, мне приходится отмести идею начать спорить с капитаном и вместо этого приступить к обдумыванию причин этого сбора. «Говорит, что хочет помочь, но как? Опыта не хватает, соответственно, его каким-то образом надо восполнить. Как? Боевые задачи отпадают — логично. Что тогда остаётся? Единственные представители специального подразделения, которых я знаю, это Джонни, Саймон и их отряд. Не значит ли это...» — Вы собираетесь нас тренировать?, — неуверенно спрашиваю я, приподнимая брови. Предположение кажется глупым по той простой причине, что на подобное требуется разрешение. Выдадут ли его ОТГ-141 — неизвестно, а в отсутствии подобной бумажки — хоть и чистой формальности — никто, кроме Райли и майора Хэймитча не имеет права нами заниматься. — Совершенно верно, — кивает Прайс, — завтра с утра я улажу все момента с руководством, и мы приступим к вашей подготовке. Я несколько раз моргаю, будто бы пытаясь отмахнуться ото сна, ибо именно им всё это и кажется. Нас будут тренировать элитные бойцы? Вот эти самые?! Те, благодаря кому было предотвращено охренеть сколько террористических актов и войн? Серьёзно?! — Капитан, вы? Вы нас будете тренировать? Нихрена себе!, — энтузиазма, надо сказать, у нас всех заметно прибавилось, но наиболее ярко это продемонстрировал Мэтт. Собственно, от него подобное ожидалось: из отряда он был наиболее осведомлён о членах ОТГ и их заслугах. Так что для Андерсона всё складывалось буквально, как исполнение заветной мечты: сам капитан Прайс будет заниматься его обучением! — И не только я, — с улыбкой отвечает мужчина и указывает на темнокожего парня, стоящего рядом с ним, — это сержант Кайл Гэррик. — Можно Газ, — тут же проговаривает военный. — Да, позывной — Газ, — похлопывая подчинённого по плечу, продолжает Джон, — с сержантом МакТавишем и лейтенантом Райли вы уже знакомы. Именно наша команда займётся вашими тренировками. И, прежде всего, я обозначу несколько моментов: во-первых, нам предстоит разобраться с вашими специализациями — выяснить, в чём каждый из вас особенно хорош. Во-вторых, мы будем практиковаться в работах по парам, поскольку именно в таком составе чаще всего вас и будут отправлять на миссии. В-третьих, каждый член отряда должен понимать, что и зачем он делает, а не рассчитывать на команды капитана. Он лишь направляет, а не озвучивает каждое действие, в противном случае подразделение будет недееспособным при утрате своего командира. За время монолога у меня уже успел вспухнуть мозг от грандиозности поставленных планов, но, с другой стороны, именно это придало какой-то толчок. Быть может, при содействии Прайса и его команды мы сможем стать достаточно сильными и способными, чтобы утереть нос грёбанному Грейвзу? Если да, то... — Приходите завтра сюда же, на полигон, где-то к полудню. Тогда всё и обсудим, — добродушная улыбка снова озаряет лицо Джона, и у меня начинает складываться полноценное понимание того, почему же брат так тепло о нём отзывался. Этот человек попросту не может производить плохое впечатление. Он отзывчивый, понимающий, хотя, скорее всего, подобные черты характера демонстрируются только тем, кого Прайс считает хорошими людьми, — а сейчас можете идти отдыхать.
