К водам и дикой природе

«Итак...» Профессор Дамблдор посмотрел на Гарри поверх своих очков-полумесяцев. «Тебя воспитали феи, я так понимаю». Гарри улыбнулся старику. Директор Хогвартса ему сразу понравился, у него были прекрасные белые волосы и мерцающие голубые глаза. И его чудесная борода! Даже у гномов не было таких бород! Борода директора была такой же длинной, как его имя, и это о чем-то говорило. «Да, меня вырастил мой друг Лиф». Гарри протянул руку и погладил друга Дамблдора, алую птицу со странным акцентом. «Извините, но, по-моему, ваш друг хочет... огненного хлеба? Боюсь, я не совсем понимаю, что он говорит; кажется, он говорит на очень старомодном диалекте Птичьего». Дамблдор моргнул. "Ты понимаешь, что говорит Фоукс? Это довольно удивительно. Я никогда не встречал никого, кто говорил бы на языке Феникса... Да, пришло время для его утреннего тоста, не так ли? Вот, Фоукс". Он протянул птице кусок тоста с тарелки на столе. Птица вежливо поблагодарила его, но мягко предложила уважаемому и почтенному старейшине рассмотреть возможность защиты прилегающих к хлебу участков от свирепого пламени в будущем, если это будет удобно. «Тост немного подгорел по краям», — перевел Гарри, и Дамблдор тут же оторвал менее подгоревший кусочек и предложил его другу. "Спасибо, Гарри. Возможно, нам снова понадобится твой перевод, Фоукс и я. Я страдаю от досадного заблуждения, что он предпочитает хорошо прожаренные тосты, и я очень благодарен тебе за то, что ты мне разъяснил". Дамблдор просиял. "Теперь, Гарри, я надеюсь, ты хорошо обустраиваешься здесь, в Хогвартсе? Должно быть, это совсем не похоже на то, к чему ты привык". «Немного, да», — признал Гарри. «Но все это очень приятно, и другие студенты Слизерина очень дружелюбны к Рону и ко мне». "А, да. Осмелюсь сказать, что так оно и есть, учитывая все обстоятельства". Дамблдор слегка улыбнулся в бороду. "Кстати, о вашем друге мистере Уизли, я случайно столкнулся с ним прошлой ночью. Кажется, он очень любит бродить по этой школе по ночам, и ему особенно нравится проходить сквозь запертые двери. Возможно, он научился этому у вас?" Гарри кивнул. "Да. Рон очень быстро научился этому. Конечно, это очень полезно знать". «Я уверен, что это так». Директор задумчиво кивнул. «Дело в том, Гарри, что иногда безопаснее не заходить в каждую запертую дверь, которая попадается на глаза. Никогда не знаешь, что найдешь по ту сторону. Поэтому я настоятельно советую тебе и мистеру Уизли не бродить по школе ночью. В этом замке могут быть части, которые не совсем безопасны для учеников первого года обучения, какими бы умными и сообразительными они ни были». «Ох». Гарри задумался на мгновение. «Тогда мы будем очень осторожны». «Хорошо». Дамблдор улыбнулся ему. После небольшой паузы он добавил: «Я случайно встретил вашего друга мистера Уизли в одном из пустых классов прошлой ночью, когда он смотрел в очень старое зеркало, которое там хранилось». «О, да, он мне об этом рассказал». «Он сейчас?» Дамблдор изучал Гарри поверх своих очков-полумесяцев. «Что он сказал тебе о том зеркале?» Гарри пожал плечами. «Я думаю, он, должно быть, немного лунатит. Он сказал, что видел себя в зеркале, только он был феей. Я полагаю, что он, должно быть, видел сон, потому что обычно он совсем не похож на фею». Дамблдор едва заметно улыбнулся. «Нет, я не думаю, что он это делает. А ты, Гарри? Ты вообще смотрел в это зеркало?» Гарри кивнул. «Да, Рон пришёл и нашёл меня. Он хотел, чтобы я сам увидел зеркало». «Он это сделал?» Дамблдор наклонился вперед через стол. «И ты тоже стоял перед зеркалом? Скажи мне, Гарри: что ты увидел, когда посмотрел в зеркало?» Гарри уставился на директора. О, боже. Дамблдор был очень, очень стар, не так ли? Возможно, он начал немного путаться во всем, как это иногда случается с феями, когда им исполняется триста или около того? Гарри похлопал директора по старой морщинистой руке. «Когда я посмотрел в зеркало, я увидел себя», — мягко сказал он. «Вот как работают зеркала, видите ли». «Ты видел себя?» Дамблдор пристально посмотрел на него. «Только себя, Гарри?» «Да», — терпеливо сказал Гарри. «Это потому, что я был единственным, кто стоял перед зеркалом, понимаете. Если бы кто-то другой стоял рядом со мной, я бы тоже их увидел. Таковы зеркала. Они работают так же, как чистые пруды, только лучше». Ему было ужасно жаль старика, который забыл что-то такое простое и обыденное. «Понятно». Дамблдор на мгновение замер и погладил свою длинную белоснежную бороду. Затем он сказал: «Ты весьма замечательный молодой волшебник, Гарри. Во многих отношениях...» ... Гарри очень нравились его занятия, хотя иногда случалось несколько досадных недоразумений. Гарри так и не смог разобраться в очень странных чарах, которым профессор Флитвик пытался их научить. Он пытался проникнуть в суть вещей и говорить забавные слова перьям, чтобы они летали, как это делала Гермиона, но это казалось излишне сложным способом делать что-то. Гермиона иногда замечала, что он делает что-то не так, как обычно, и довольно строго говорила ему об этом после уроков. «Гарри! Твое перо снова прекрасно летало на уроке Чар», — говорила она. «За исключением того, что я случайно услышала заклинание, которое ты использовал, и ты сказал Ветер Хранит Розы вместо Вингардиум Левиоса ». Гарри немного покраснел. Он не думал, что кто-то заметит. «Боюсь, я забыл слово, которое нам следовало использовать», — пробормотал он. «Так трудно запомнить все эти длинные слова». Гермиона уставилась на него. «Но как ты заставил свое перо летать, если ты не помнил нужного заклинания?» Гарри опустил взгляд. Как ужасно стыдно, быть пойманным на таком обмане! Возможно, ему стоило постараться немного усерднее, чтобы вспомнить нужные слова. "Ну, я просто подвигал перо своей магией. Это намного проще, чем запоминать нужное слово для каждой мелочи..." «Ты просто передвинул перо своей магией?» — медленно повторила Гермиона. «Но это же...» Она замолчала, глядя на палочку Гарри. «Гарри? Где ты взял эту палочку? Она выглядит немного... по-другому». Гарри показал ей свою палочку. «Я получил ее от падуба в лесу, где я жил. Падуб был очень рад, что одна из его веточек пойдет в школу и будет изучать магию. Она рассказывала об этом всем соседям». Гермиона снова и снова вертела палочку в руке. «Но Гарри, это живой кусок падуба. Палочки обычно делают из мертвого дерева, в них вставляют магическую сердцевину. Какая сердцевина у твоей палочки?» «Э-э...» Гарри на мгновение задумался. «Сок дерева?» Он был очень сбит с толку. Что еще можно было ожидать найти в сердцевине куска дерева? « Сок дерева ?» Гермиона на мгновение закрыла глаза. Затем она сказала: «Слушай, Гарри, я не уверена, настоящая ли у тебя волшебная палочка. Ты не против, если я попробую ее на минутку?» «Конечно!» — улыбнулся ей Гарри. "Тогда посмотрим..." Гермиона с сомнением посмотрела на палочку. Затем она слегка взмахнула ею и сказала: " Авис !" В следующий момент коридор заполнился птицами всех мыслимых цветов и размеров, сотнями, тысячами... Некоторые были темно-малиновыми, другие — золотыми или серебряными, изумрудно-зелеными, кобальтово-синими или темно-фиолетовыми. Они сверкали и блестели в мерцающем свете факелов, выстроившихся вдоль древнего коридора, и воздух наполнился самым сладким пением птиц, которое Гарри когда-либо слышал. Гермиона уставилась на птиц, широко раскрыв глаза. «Что... Что это за виды птиц ? Я никогда в жизни ничего подобного не видела...» «Я не думаю, что это птицы какого-то определенного вида», — сказал Гарри и снял с головы большую бирюзово-серебряную птицу. «Кажется, они совсем новые. Ты их придумал, так что, я думаю, у них пока нет названий. Хотя они очень милые». Гермиона долго смотрела на палочку Гарри. Потом она улыбнулась и сказала: "Знаешь что? Я думаю, что твоя палочка просто идеальна, даже если она немного отличается от всех остальных. Возможно, палочки, которые дарят тебе сами деревья, в конце концов, самые волшебные. Finite Incantatem ". ... Гарри очень нравились все его новые учителя. Профессор МакГонагалл была очень искусна в общении на кошачьем языке, и они с Гарри иногда вели оживленные кошачьи разговоры в коридорах, что всегда заставляло Драко Малфоя немного вздрагивать, если он случайно проходил мимо. Но самым любимым взрослым другом Гарри, после отчаянно застенчивого профессора Квиррелла, был Хагрид. Хагрид жил в маленькой хижине на территории школы со своим другом Фангом и знал о животных больше, чем кто-либо, кого Гарри когда-либо встречал. Хагрид не мог хорошо разговаривать с животными на их родном языке, но ему удавалось сделать так, чтобы его понимали многие, с помощью дружелюбного ворчания и большого терпения. Гарри любил бродить по лесу за хижиной Хагрида и разговаривать со всеми дружелюбными существами, которых он там встречал. Поначалу Хагрид немного колебался, когда Гарри бродил по лесу ночью. «Тебе не следует находиться ночью одному в лесу, Гарри», — воскликнул он однажды ночью, когда наткнулся на Гарри и Распределяющую шляпу, ловивших рыбу в небольшом лесном ручье при лунном свете. «Мистер Поттер не один!» — немного раздраженно сказала Распределяющая шляпа. «Вы же видите, что его сопровождает квалифицированный школьный персонал?» Хагрид с сомнением посмотрел на их маленький костер, где уже жарилась пара форелей. Распределяющая шляпа принесла с собой старый меч, который прекрасно подходил в качестве вертела для жарки. «Ну...» Хагрид все еще немного колебался, но с аппетитом съел одну из форелей, предложенных ему Гарри. «Я думаю, что это все еще противоречит школьным правилам, чтобы ученики находились в лесу ночью, Гарри». Но когда Гарри объяснил ему, что Лиф сказал о разнице между Правилами и Законами, Хагрид вынужден был признать, что это имело большой смысл. Он тут же согласился, что странная идея о том, что ученики не должны ходить по прекрасному темному лесу ночью, была, скорее, небольшим Правилом, чем действительно важным Законом. Но однажды ночью Гарри наткнулся в Запретном лесу на что-то ужасно странное. Он провел очень приятную ночь, разговаривая со старым дубом, который видел много и мог рассказать несколько замечательных историй. Позже, произошло небольшое недоразумение со старым другом Хагрида, Арагогом, который по какой-то причине принял Гарри за еду, но они все потом посмеялись над этим. Смех Арагога был немного дрожащим, так как Гарри пришлось использовать очень сильную магию, чтобы донести свою точку зрения, но Хагрид расхохотался, когда услышал о глупой ошибке Арагога. Но когда Гарри возвращался домой через темный лес, он наткнулся на странную сцену на залитой лунным светом поляне: на земле лежал прекрасный белый единорог, а над ним под странным углом склонилась какая-то темная фигура. Гарри сразу узнал профессора Квиррелла. Он, должно быть, любит ночные прогулки, как и Гарри! Гарри подбежал к человеку в темном. «Здравствуйте, профессор!» Профессор Квиррелл обернулся, его лицо было немного странным и белым в лунном свете. Он ослабил свой тюрбан, и Гарри мельком увидел другое лицо на затылке молодого профессора. Его осколок! У его осколка было собственное лицо? К сожалению, Гарри увидел это другое лицо лишь на мгновение, прежде чем профессор Квиррелл издал сдавленный крик и убежал в лес. Гарри вздохнул. Если бы только он мог уговорить профессора остаться! Они могли бы вместе пойти домой в лунном свете и, возможно, стать немного дружелюбнее. Гарри жаждал поближе рассмотреть это бледное, преследующее лицо, которое он так мельком увидел на затылке Квиррелла. Как замечательно, что у осколка профессора Квиррелла было свое собственное лицо ! Гарри не мог не задуматься о том, как будет выглядеть лицо его собственного Осколка. Возможно, он будет немного похож на другой осколок? Если бы только у Осколка когда-нибудь было собственное тело! Гарри, конечно, нравилось делиться с ним своим разумом, но он знал, что Осколку, вероятно, было бы больше удовольствия, если бы он мог иногда гулять сам по себе. Возможно, он даже хотел бы отправиться исследовать лес с Гарри. Гарри взглянул на единорога. Ой-ой. Он выглядел совсем нехорошо. Должно быть, с ним произошел какой-то ужасный несчастный случай, потому что бедное создание лежало ужасно неподвижно в сверкающей луже собственной серебряной крови. Гарри поспешно зачерпнул серебристую жидкость и с помощью магии влил ее обратно в единорога. Вот! Вот так было лучше! Он добавил еще немного магии для пущей убедительности, но единорог все еще не шевелился. Глаза Гарри наполнились слезами, когда он посмотрел на светящееся белоснежное существо. Мертвое. Да, он был мертв, вне досягаемости любой магии. Что за несчастный случай произошел с бедным единорогом? В этом было что-то ужасно печальное и странное. Он выглядел так, словно на него напал какой-то дикий зверь. И почему профессор Квиррелл склонился над ним таким странным образом? Что-то в воспоминании о его темной фигуре заставило Гарри почувствовать себя довольно неловко, хотя он и не мог себе объяснить, почему это было так. И почему на тонких губах, которые Гарри увидел на затылке Квиррелла, был легкий блеск серебра? ... Позже той ночью Гарри добрался до учительских комнат в Хогвартсе. Он чувствовал себя немного виноватым, так как профессор Дамблдор очень конкретно сказал ему быть осторожным, проходя через запертые двери. Но, сказал себе Гарри, наверняка даже профессор Дамблдор сделал бы исключение, если бы ты просто хотел навестить друга. После некоторых поисков Гарри нашел комнату Квиррелла. Молодой профессор спал беспокойно на своей узкой кровати, ворочаясь и слегка постанывая во сне. На его лице было такое нервное выражение, что Гарри не мог не дать ему немного магии, чтобы он лучше спал. Вот! Легкая улыбка мелькнула на губах Квиррелла, а его дыхание стало спокойным и ровным. После минутного колебания Гарри очень-очень осторожно размотал фиолетовый тюрбан, убедившись, что он случайно не коснется головы Квиррелла и не разбудит его. Просто быстрый взгляд... Осколок профессора Квиррелла тоже спал. Гарри долго смотрел на бледное лицо. Оно выглядело странно незаконченным для лица — особенно носу не помешало бы немного больше работы — но Гарри все равно подумал, что оно выглядит прекрасно. В нем была какая-то суровая, холодная красота, как в камне или льду. Гарри внезапно почувствовал желание поцеловать гладкий белый лоб, очень нежно, чтобы не разбудить спящего незнакомца. Но это, вероятно, было бы немного грубо, когда их даже не представили друг другу? Незнакомец слегка пошевелился, словно почувствовал, что за ним наблюдают, и Гарри прошептал: «Просто спи дальше. Я помогу тебе найти этот красный камень очень, очень скоро». ... Осенние дни стали холоднее, и деревья начали терять листья. С приходом осени пришло много всего прекрасного, например, горячий яблочный сидр, теплые костры и великолепный осенний фестиваль под названием Хэллоуин. По какой-то причине над столами в большом зале начали парить выдолбленные овощи, наполненные мерцающими свечами, и они выглядели очень весело. Гарри сделал мысленную заметку попробовать что-то подобное дома в лесу в следующий раз, когда они будут праздновать день рождения. Обычно у них там не было этих больших тыкв, конечно, но вы, вероятно, могли бы создать почти такой же эффект с выдолбленными яблоками или — если вы вырезали очень-очень аккуратно и использовали очень маленькие свечи — сливами. Или, может быть, картофелем? Да, их, вероятно, было бы легче вырезать, чем сочные сливы. Гарри и Рон сидели за столом Слизерина, наслаждаясь обильным празднованием Хэллоуина со своими друзьями, когда дверь в Большой зал внезапно с грохотом распахнулась. Профессор Квиррелл ввалился внутрь, его лицо было еще бледнее обычного. «Тролль... в Подземелье...» — выдохнул он и опустился на пол. Тролль? Гарри засветился. Он не видел троллей уже целую вечность. Неудивительно, что молодой профессор спешил поделиться такими захватывающими новостями! «Давай, Рон!» Он вскочил из-за стола. «Пойдем, встретимся с ним!» «Я-знакомлюсь с кем?» По какой-то причине Рон выглядел немного бледным. «Тролль, конечно! Давай, не стесняйся!» Гарри выскочил из Зала, за ним последовал Рон, крепко сжимая в руке палочку.