К водам и дикой природе

О, страшное размышление! Где, увы, Должна ли лучшая драгоценность Времени из сундука Времени лежать спрятанной? Или какая сильная рука может удержать его быструю поступь? Или кто может запретить ему похищать красоту? О, никто, если только это чудо не обладает силой, Чтобы в черных чернилах моя любовь могла по-прежнему ярко сиять.

(Из сонета 65 Шекспира)

... Дневник, который дал ему мистер Малфой, оказался еще более замечательным, чем Гарри сначала представлял. В книге не только были прекрасные толстые страницы кремового цвета, на которых можно было писать, но и — как Гарри обнаружил к своему бесконечному удовольствию — она даже отвечала! Гарри был так взволнован, когда это произошло в первый раз. Гарри, Рон и Драко провели последние холодные дни своих рождественских каникул, свернувшись калачиком перед уютным камином в одной из многочисленных просторных гостиных Малфоев. В этот конкретный полдень Рон и Драко вели долгую и странно напряженную беседу о выдающихся волшебных семьях Британии, и Гарри было скучно до чертиков. Драко выпали длинные списки имен с таким благоговением, словно это были древние заклинания, и он расспрашивал о связях семьи Уизли с каждой из этих семей. Гарри мог сказать, что Драко прилагал усилия, чтобы узнать Рона, но это не очень хорошо получалось. Вклад Рона в разговор состоял в основном из многозначительных пауз, равнодушных пожатий плечами и изредка «не знаю», поэтому Гарри вежливо извинился через некоторое время и пошел в свою комнату, чтобы найти свой новый дневник. Гарри решил использовать прекрасный том, который дал ему мистер Малфой, чтобы записать свои приключения в Хогвартсе, чтобы Лист, Твиг и другие феи могли прочитать о них позже. Но у дневника, похоже, были другие идеи! Меня зовут Гарри, написал Гарри своим лучшим почерком. Пока он сидел некоторое время, размышляя, как лучше всего продолжить — начать ли ему историю с чудесного письма, которое он получил из Хогвартса, или с его путешествия на великолепном алом Хогвартс-экспрессе? — темные чернила начали появляться на странице перед ним. Привет, Гарри, — сказал дневник. — Меня зовут Том Риддл. Гарри в изумлении уставился на страницу. Том Риддл? Он почувствовал легкую дрожь по позвоночнику. Но это был... Это был Волан-де-Морт! Грустный волшебник, чья душа нашла убежище в теле бедного профессора Квиррелла! Так он все еще жив? Гарри протянул руку и провел дрожащим пальцем по завитым черным буквам на странице, и к своему удовольствию он почувствовал, как что-то глубоко внутри страниц отреагировало на его прикосновение. Осколок! Внутри этой книги был спрятан кусочек сломанной души! И не только это — он мог говорить с ним! Гарри обмакнул перо в чернила и быстро написал, его сердце колотилось в груди: Том! Я так рад, что ты здесь! Я так боялся, что больше никогда тебя не увижу! Мне так ужасно жаль бедного Квиррелла — я правда-правда не хотел его убивать. Пожалуйста, прости меня! Твой преданный друг Гарри. Страница на мгновение осталась пустой, и Гарри почувствовал легкое замешательство, исходящее от кремовой бумаги. Затем снова появились черные буквы, тем же изящным почерком, что и раньше: Кто этот Квиррелл? Зачем ты его убил? И кто ты, Гарри? Ты волшебник? Гарри потребовалось много времени, чтобы объяснить дневнику историю о своем друге Квиррелле и его осколке, и его рука сильно болела к тому времени, как он закончил. У осколка в дневнике было очень много вопросов, особенно о прекрасном красном камне, и Гарри ответил на все из них, насколько мог. Вот и вся история, Том, написал он наконец. Насколько я понимаю, по крайней мере. Я пытался отдать профессору Квирреллу камень, который хотел его осколок, но вместо этого случайно убил своего друга. Ты не против, что я называю тебя Томом, не так ли? Или ты хочешь, чтобы я называл тебя Волан-де-Мортом или Сами-Знаете-Кем? Полагаю, было бы немного глупо называть тебя Сами-Знаете-Кем, когда я пишу тебе , не так ли? Я имею в виду, конечно, ты знаешь, кто, верно? Дневник, казалось, задумался на мгновение. Затем он ответил элегантным курсивом: Вы можете называть меня Томом. Я иногда думал назвать себя Волан-де-Мортом, но я никогда никому об этом не говорил. Это мое тайное имя для себя. Откуда вы знаете это имя? Гарри моргнул, глядя на завитые черные буквы, озадаченный. Как Том мог не знать о том, что он стал Волан-де-Мортом? Дамблдор сказал Гарри, что Том Реддл сменил свое имя на Волан-де-Морт — хотя зачем кому-то менять такое прекрасное имя, как «Том», на что-то столь длинное и громоздкое, все еще оставалось для Гарри загадкой. Но как сам Том мог забыть о своем собственном имени? Гарри снова провел пальцем по толстой бумаге, чувствуя, как там шевелится осколок души. И вдруг Гарри понял: Том, осколок в дневнике, ощущался намного моложе осколка профессора Квиррелла. Было что-то в осколке, спрятанном на страницах книги, что ощущалось почти как мальчик, возможно, не более чем на несколько лет старше самого Гарри. Возможно, этот осколок отделился от расколотой души Темного Лорда, когда он был еще совсем юным? Да, это объяснило бы, почему Том не знал, что позже он стал Волан-де-Мортом. Гарри снова взялся за перо. Я так счастлив снова найти тебя, Том, — написал он. — Я думал, ты совсем исчез, когда умер Квиррелл. Осколок души внутри него, о котором я тебе рассказывал, был твоим — я забыл об этом упомянуть? Это была часть тебя! Вот почему я чувствую, что уже знаю тебя, даже если мы только что встретились. Осколок души? — написал Том. — Моя душа? Послушай, Гарри, я хочу... Раздался слабый стук в дверь, и Гарри быстро закрыл дневник. Он не был готов поделиться чудесной тайной дневника с кем-либо еще. Он хотел, чтобы Том был просто его другом на некоторое время. Возможно, он мог бы познакомить его с Роном позже, но не сейчас. «Войдите», — позвал Гарри, пряча дневник под мантией. Странное и дружелюбное маленькое существо появилось в дверном проеме, держа дымящуюся кружку. Он был похож на очень старую фею, которая слилась с длинноухой летучей мышью в результате какого-то магического происшествия. «Хочет ли Мастер горячего шоколада?» — спросил он застенчиво. "Не знаю", - сказал Гарри, улыбаясь дружелюбному существу. "Он в своем кабинете, я думаю, с миссис Малфой. Я могу пойти и спросить его, если хочешь". Его посетитель слегка хихикнул. «О, нет, Гарри Поттер, сэр. Я говорил о вас, мастер Гарри, сэр». «Ох». Гарри покраснел. «Извините, я, должно быть, неправильно вас понял. Как вас зовут?» «Добби, сэр», — прошептало существо. Гарри торжественно кивнул ему. "Приятно познакомиться, Добби. Я не знал, что у Малфоев есть другие гости. Но полагаю, что это логично, в таком большом доме. Иногда им должно быть очень одиноко в этом огромном доме. Да, я бы с удовольствием выпил горячего шоколада, мистер Добби. Как это любезно с вашей стороны спросить! Как давно вы здесь гостите? Вы только что приехали?" « Гость, сэр?» Добби на мгновение широко раскрытыми глазами уставился на Гарри, а затем поспешил к нему, кружка дрожала в его дрожащих руках. «О, нет, хозяин Гарри. Добби не гость, сэр. Добби — домовой эльф , хозяин Гарри, сэр. Принес вам шоколад». В своем нетерпении эльф пролил несколько капель шоколада на мраморный пол, и Гарри потянулся за платком, чтобы помочь ему вытереть его. Но маленький эльф просто стоял там, застыв, уставившись на маленькую лужицу пены на полу. В следующий момент его, казалось, охватило какое-то странное безумие, и он бросился к камину и начал бить себя по голове куском дров. «Что ты делаешь?» — встревоженно закричал Гарри. Но Добби продолжал бить себя по голове дровами со всей силы. Скоро он начнет истекать кровью или потеряет сознание. Гарри в ужасе уставился на него. Он понял, что маленький эльф, должно быть, страдает от какой-то ужасной галлюцинации. Может быть, он подумал, что у него на голове паук? Может быть, бедный Добби выбрал не те грибы в лесу и начал видеть вещи? Или его охватила какая-то странная болезнь? Гарри бросился к маленькому эльфу и коснулся его искрой самой сильной, самой успокаивающей магии, какую он мог собрать. «Вот, вот, Добби», — мягко сказал Гарри и потянулся за поленом. Добби отпустил полено и на мгновение замер, озадаченно глядя на Гарри. «Что ты делал, Добби?» — спросил Гарри самым тихим голосом. «Наказываю себя, сэр», — слабо сказал Добби. «За то, что пролил шоколад, сэр». Гарри медленно покачал головой. Он отбросил кусок дерева в сторону и положил руки на крошечные плечи Добби. «Ты заболел, не так ли, Добби?» — сказал он самым успокаивающим голосом. «Твоя болезнь заставляет тебя сейчас говорить очень странные вещи. Зачем кому-то хотеть наказывать себя ?» «Болен?» Добби посмотрел на него, ошеломленный, огромными глазами цвета крыжовника. «Нет, Гарри Поттер, сэр... Добби не болен, просто беспечен, сэр. Домовые эльфы должны служить своим хозяевам, и они должны наказывать себя, если совершат какие-либо ошибки». Гарри не знал, смеяться ему или плакать от этого абсурдного заявления. «Нет, нет, Добби! Это просто глупо. Должно быть, твоя болезнь заставляет тебя думать такие странные мысли. Вот!» Он дал Добби еще одну маленькую искру своей магии. «Тебе теперь лучше? Ты можешь мыслить здраво?» Добби молча стоял некоторое время, на его маленьком морщинистом лице было озадаченное выражение. Затем он озарился улыбкой. «Да, Добби чувствует себя намного лучше, Гарри Поттер сэр». «Ты ведь больше не хочешь себя наказывать, правда?» Гарри с тревогой наблюдал за эльфом. Добби покачал головой. «Нет, мистер Поттер». Он звучал немного удивленно от собственных слов. «Добби больше не хочет себя наказывать, потому что... потому что...» Казалось, он подыскивал нужные слова. Затем он кивнул: «Потому что это больно ! И Добби на самом деле не любит, когда его бьют». «Конечно, нет», — сказал Гарри и похлопал Добби по руке. «В смысле, кто бы стал? А наказывать себя за то, что пролил немного шоколада, это просто...» «Глупо!» Глаза эльфа теперь засияли. «Вот что, мистер Поттер. Просто глупо!» Он слегка хихикнул. «С чего бы кому-то вообще пришло в голову сделать что-то настолько нелепое?» «Понятия не имею», — улыбнулся Гарри. «А почему бы нам не разделить шоколад?» Добби удобно устроился среди пухлых подушек на кровати Гарри, и они передавали друг другу кружку с шоколадом, по очереди отпивая горячую сладкую жидкость. «Добби действительно должен вернуться к уборке подвалов», — пробормотал маленький эльф через некоторое время. «Но Добби очень устал, мистер Поттер. Добби всю ночь работал, выпекая хлеб для мистера и миссис Малфой, и теперь Добби хотел бы вздремнуть». Он свернулся калачиком среди одеял Гарри. «Сделай это, Добби», — сказал Гарри и быстро обнял своего нового друга. «Ой», — сонно пробормотал Добби. «У вас в мантии что-то острое, мистер Поттер». «О, извините за это!» Гарри наклонился и нащупал дневник под мантией. «Просто мой дневник. Тот, что мне дал мистер Малфой». «Дневник?» Глаза Добби внезапно распахнулись. «Гарри Поттер не должен использовать этот дневник! Добби слышал, как мистер Малфой говорил о нем, и Хозяин говорил, что в нем что-то спрятано. Хозяин сказал, что было бы разумно отдать дневник мальчику Поттеру, так как он не поймет опасности, пока не станет слишком поздно... Гарри Поттер не должен прикасаться к дневнику!» "Опасность?" Гарри слегка вздохнул. "О, нет! Значит, голова все еще беспокоит тебя? Не волнуйся, Добби. Конечно, мистер Малфой не стал бы дарить мне опасный подарок. Ты просто чувствуешь себя немного нехорошо, вот и все. А теперь отдохни". «Хорошо, мистер Поттер», — выдохнул Добби и закрыл глаза. Гарри сидел и наблюдал за ним некоторое время, убеждаясь, что маленькому эльфу удобно. Когда Добби крепко спал, Гарри полез в мантию и снова вытащил дневник, открыв его на странице, на которой остановился. Привет, Том, написал он. Я вернулся. Он уставился на пустую страницу на мгновение, внезапно забеспокоившись, что Том не ответит. Но затем черные чернила расцвели на странице, и в дневнике появились красивые изогнутые буквы. Я скучала по тебе, Гарри. Здесь очень одиноко, не с кем поговорить. Гарри почувствовал укол жалости к бедному Тому. Конечно, ему должно быть одиноко там, глубоко внутри этой безмолвной книги! Я хотел бы, чтобы ты вышел сюда на минутку, чтобы я мог тебя увидеть, — написал Гарри. «Я бы тоже этого хотел», — написал Том в ответ. «Выходи, — прошептал Шард в глубине сознания Гарри. — Выходи, Том, выходи...» ... Было приятно снова вернуться в Хогвартс. Гарри, конечно, оценил любезное приглашение Малфоев, но было чудесно вернуться в школу и увидеть всех остальных друзей. Старшие братья Рона, Фред и Джордж, отвели его в сторону и внимательно осмотрели на предмет признаков заражения Слизерином после его пребывания у Малфоев, но в конце концов решили, что он невредим. "Меня нервирует, когда ты проводишь время с этим мальчишкой Малфоем," - пробормотал Фред. "Из того, что мы слышали, ты даже не устроил нормальных розыгрышей над семьей Малфоев, когда гостил у них. Как ты мог упустить такую ​​великолепную возможность? А вот юный Гарри, похоже, приложил немного больше усилий, судя по нытью Драко о домашнем эльфе его семьи, который внезапно решил провести неделю в отпуске на Майорке. Отличное использование магии фей, Гарри! А как насчет тебя, Рон? Ты положил хоть маленькую бомбочку с навозом в ящик для носков Драко? Нет, не положил. Вел себя с мальчиком как сапожник, судя по тому, что мы слышали. Ты знал, что Драко ходит по школе и говорит всякое о нашей семье с тех пор, как ты вернулся с рождественских каникул?" Рон встревоженно уставился на него. «Малфой что-то о нас говорил? Что именно?» Джордж наклонился немного ближе. «Он говорил, что Уизли — «неплохая семья», и что мы — из «древней чистокровной семьи»...» Его обычно бледное лицо было теперь вспыхнувшим от негодования. «Э-э... ладно?..» Рон непонимающе посмотрел на брата. " Ладно ?" Фред уставился на него. "Ты что, спятил, Рон? Мы не можем позволить, чтобы слизеринцы говорили такое о нашей семье. Как, во имя самого заплесневелого нижнего белья Мерлина, я собираюсь завоевать сердце потрясающей девушки по имени Джонсон, если люди продолжают распространять слухи, что мы какие-то скучные чистокровные волшебники, родственники Блэков и Малфоев? Ты не облегчаешь нам жизнь, Рон. Ты совсем не заботишься о репутации своей семьи, которая любит маглов?" «Этот мальчишка Малфой может плохо на тебя повлиять. Мы пока не заметили в тебе никаких признаков развращения, но мы очень внимательно за тобой следим», — серьезно сказал Джордж. «Предупреждаю тебя, Рон: как только мы поймаем тебя на попытке добавить хоть немного мрамора и серебра в свою комнату дома или на жалобах на зарплату папы или джемперы мамы, мы расскажем Перси, кто украл у него пуговицы». Рон слегка порозовел. «Ты бы не... Эй, а откуда ты знаешь про кнопки?» «О, — небрежно сказал Фред, — у нас есть свои способы узнать о том, кто приходит и уходит из замка, маленький брат». «Какими способами?» — с любопытством спросил Гарри. Джордж ухмыльнулся. «Это нам и вам двоим предстоит узнать. Или не узнать. Мы будем следить за вами обоими, ради вашей же безопасности». Фред что-то прошептал на ухо своему близнецу, что Гарри не смог уловить. Что-то вроде: «И в следующий раз мы не будем считать, что какие-то фрагментарные буквы, втиснутые в заднюю часть чьей-то точки, — это просто опечатка или часть его тюрбана...» Джордж что-то прошептал в ответ, и Фред нахмурился. «Точка Гарри? О, не беспокойся об этом. Я почти уверен, что это просто его волшебная магия делает точку немного смешной...» ... Той ночью, когда все остальные уснули, Гарри писал страницу за страницей в дневнике. Он хотел помочь бедному Тому почувствовать себя лучше, оказавшись в ловушке дневника, поэтому он пытался придумать хорошие истории, чтобы рассказать ему. Тому нравилось слушать о лесе и о древней магии фей, но больше всего он любил слушать о школе. Расскажи мне больше о Хогвартсе, — написал Том. — Расскажи мне о мерцающем свете факелов вдоль коридоров и сырости, поднимающейся из подземелий. Расскажи мне о запахе кожи и пыли в библиотеке и о синем свете, падающем через арочные окна в Большом зале... Я скучаю по всему этому. Я чувствовал себя там как дома. Это было единственное место, где я когда-либо чувствовал себя как дома. А Гарри писал и писал, а Том отвечал, пока не наступило утро. Расскажи мне еще раз о том прекрасном красном камне, — написал Том. — Расскажи мне, что с ним случилось. Где он сейчас? Гарри улыбнулся. Как любопытно, что Том, похоже, сразу же влюбился в идею этого прекрасного камня, как и Квиррелл! Гарри с трудом удержал глаза открытыми, но быстро добавил в дневник: О, я думаю, Дамблдор, должно быть, уничтожил его. Жаль, не правда ли? Да, жаль , согласился Том. Было бы так приятно увидеть этот камень, хоть раз...