Английский поцелуй

Было утро среды — самой мерзкой середины недели, когда сил уже нет, а до выходных ещё как до луны. И хуже всего, что этот день обещал быть особенно сложным: сначала двойная математика, на которой мозг отказывался работать, потом скучнейшая история, а вишенкой на торте — тест по английскому, к которому он, конечно же, не готовился. Будильник зазвонил с таким энтузиазмом, будто его работа заключалась не просто в том, чтобы разбудить Нам Гю, а в том, чтобы сделать это максимально болезненно. Громкий, назойливый трельник истошно верещал, а парень в ответ только недовольно застонал, уткнувшись лицом в подушку. Несколько секунд он просто лежал, уставившись в стену и осознавая, что жизнь — это страдание, а утро — его главная форма. Наконец, протянув руку, он попытался нащупать телефон, чтобы заткнуть этот адский прибор, но вместо этого смахнул его с тумбочки. Аппарат с глухим стуком приземлился на пол, но будильник не унимался. — Да заткнись ты уже, — простонал Нам Гю, переворачиваясь на спину. Его комната встретила его всё тем же беспорядком, который был здесь и вчера, и позавчера, да и вообщем всегда. Одеяло скрутилось в подобие суши-ролла, только вместо риса и рыбы внутри оказался он сам. Одна подушка упала на пол, вторая каким-то образом оказалась под ногами. Где-то в углу стояла его тумбочка, покрытая слоем хаоса из пустых кружек, зарядок, каких-то бумажек и одного одинокого носка. Где второй? Это хороший вопрос. Возможно, он отправился в путешествие в параллельное измерение. Шкаф тоже представлял собой своего рода аномалию. Теоретически, он был местом для хранения одежды, но на практике — бомбой замедленного действия. Стоило его открыть, и из него с лавиной вываливались футболки, джинсы и толстовки, которые Нам Гю так и не удосужился сложить. Парень устало прикрыл глаза, осознавая, что вставать всё равно придётся. Чудес не бывает. — Ладно, поехали, — пробормотал он, наконец поднимаясь с кровати. Будильник, который так и продолжал надрываться на полу, был торжественно схвачен и выключен. Всё, теперь можно официально ненавидеть этот день. Он поплёлся на кухню, сонно потирая глаза. На ходу закинул волосы назад, но одна упрямая прядь всё равно упала на лоб, и у него не было сил с ней бороться. На кухне царил тот же «организованный беспорядок», что и в его комнате. Пара грязных тарелок в раковине, пустая упаковка из-под печенья на столе, кружка с остатками вчерашнего кофе. Не сказать, что здесь был идеальный уют, но жить можно. Завтрак он соорудил на автопилоте: пара яиц на сковороде, кусок хлеба, немного овощей — быстро, просто, без особых изысков. Пока яйца жарились, он поставил воду для кофе. Без кофе день вообще не начинался. Когда всё было готово, он сел за стол и, чуть сонно прищурившись, уставился в тарелку. Есть не хотелось, но он заставил себя. Завтрак с кофе хоть как-то помогал взбодриться перед школой, особенно когда впереди был тяжёлый день. Закончив, Нам Гю отставил кружку в сторону, взял пачку сигарет со стола и вышел на балкон. Свежий утренний воздух был прохладным, но приятным. Он привалился плечом к перилам, вытащил сигарету, поднёс зажигалку. Щелчок, огонёк, тонкая струйка дыма поднялась в небо. Плохая привычка, и он это прекрасно понимал. Но с недавних пор это стало для него своеобразным ритуалом. Не сказать, что он получал от этого удовольствие, скорее, просто ощущал, как напряжение чуть-чуть отступает. Нам Гю глубоко затянулся, а потом медленно выдохнул дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе. Над городом уже вставало солнце, обещая новый день, полный забот и стресса. И он снова будет с этим разбираться — как всегда. По пути в школу Нам Гю шагал быстро, чуть сгорбившись, ссутулив плечи. В одной руке он сжимал конспект по английскому, во второй держал остатки бумажного стаканчика с кофе, который допил ещё на первом перекрёстке. Глаза бегали по строчкам, пытаясь за оставшиеся десять минут впихнуть в голову всё то, что он благополучно игнорировал весь семестр. Он со вздохом потер переносицу. Слова путались, правила смешивались в кашу, а в голове отчаянно звенело одно-единственное: «Ты облажаешься.» И ладно бы просто провалить тест, не в первый раз. Но этот тест по английскому был у Су Бона. А это уже совсем другая история. Теперь же предстояло написать тест, и единственная мысль, которая раз за разом всплывала в его голове: «Что он обо мне подумает?» — Блять, — пробормотал он, сжав листки сильнее. Как вообще получилось, что ему стало так важно, что он про него подумает? Раньше ему было наплевать на мнение учителей. Он и сейчас мог бы просто пожать плечами и забить, но нет. Не в этот раз. Он ускорил шаг, уставившись в конспект с такой яростью, будто мог прожечь в нём дыру силой мысли. Подходя к школьным воротам, он привычно огляделся в поисках Мин Су. Обычно тот сидел на скамейки у главного входа, расслабленно прислонившись к стене или выискивая в телефоне что-то интересное. Но сегодня, как ни странно, Мин Су не было. Нам Гю пару секунд стоял с недоумённым выражением лица, сканируя толпу. Никаких следов друга. Это было странно. Он написал с претензией, не особо заморачиваясь с формулировками:

Где ты?

Не дождавшись ответа, нам Гю сунул телефон обратно в карман и продолжил стоять, не скрывая своего недовольства. Ожидание этого ответа казалось ему какой-то мелкой, но раздражающей тягомотиной. Через пару минут пришёл ответ. Я проспал и решил не идти, удачи на тесте, Гюшка. — Дурак, — буркнул Нам Гю, читая сообщение.  И, сделав ещё несколько шагов по школьному двору, он не мог не почувствовать лёгкое раздражение от того, что его утренний ритуал был нарушен. Когда Нам Гю зашёл в класс, первым делом его взгляд упал на свою парту. И, как назло, она выглядела так, будто кто-то решил провести на ней археологические раскопки. Вся поверхность была покрыта мусором: бумажки, старые тетрадки, обёртки от сникерсов и какие-то липкие пятна, которых он не мог даже идентифицировать. А рядом с партой стояли Юн Дже и его компания, посмеиваясь и что-то переговариваясь. Нам Гю остановился на пороге, немного ошарашенный. Юн Дже, заметив его, скинул взгляд в его сторону и ухмыльнулся. Парни в его компании начали тихо хихикать, будто это было что-то особенное. — Это, блять, не смешно, — резко бросил он, подходя к парте. Юн Дже поддел пальцем обёртку от сникерса и усмехнулся, видя, как Нам Гю с трудом сдерживает раздражение. — У нашего Гю голос наконец прорезался? Как только Нам Гю уселся, пытаясь привести себя в порядок после утреннего стресса, Юн Дже, видимо, не мог удержаться от очередной мелкой провокации. Он подошёл к парте и без предупреждения толкнул Нам Гю в плечо. Парень, не ожидая этого, потерял равновесие и, не успев даже ухватиться за стол, упал прямо на пол с глухим стуком. В классе сразу стало тихо, кроме нескольких сдержанных смешков из компании. Юн Дже же, по-прежнему с ухмылкой, посмотрел на него с высоты своего роста и пробормотал: — Вставай, тряпка.  В этот момент дверь класса открылась, и в коридоре послышались шаги. На пороге появился Су Бон, и всё сразу стало как-то тише. Его взгляд пробежал по классу, задержавшись на сцене, разыгравшейся прямо перед его глазами. Он остановился, удивлённо приподняв брови, глядя на Нам Гю, который, похоже, ещё не совсем осознал, что произошло. Су Бон, не торопясь, вошёл в класс и чуть медленно подошёл к нему, оценивал ситуацию. — Что тут у нас? Юн Дже и его компания сразу замолчали, понимая, что теперь они попали в немилость. Но Су Бон даже не обратил внимания на них, его взгляд был заострён исключительно на Нам Гю. — Ты в порядке? — спросил Су Бон, наклоняясь к нему. Нам Гю немного откашлялся, поднимал взгляд на учителя, чувствуя, как его собственное лицо горит от стыда и злости. Он всё ещё не был готов признать, что проиграл в этом мелком столкновении. Но Су Бон был здесь, и это было как холодный душ, который заставил его осознать, что вообще происходит. — Да, всё нормально, — буркнул он, поднимаясь с пола, пытаясь скрыть свою раздражённость. Он не хотел, чтобы тот увидел его слабым. — Просто мелкие разборки. Мужчина не был тем, кто допускал недопустимое поведение в классе, даже если оно происходило между учениками. Он посмотрел на Юн Дже и его компанию, а затем перевёл взгляд на Нам Гю. Он не был рад тому, что его класс стал ареной для подобного инцидента, и лицо его стало более серьёзным. — Юн Дже, Нам Гю, — его голос был спокойным, но в нём сквозила твёрдость. — Я вас обоих предупреждаю: подобное поведение в классе — это недопустимо. Не важно, кто виноват, такие вещи решаются за пределами школы, а не перед глазами остальных учеников. Юн Дже хотел было что-то возразить, но Су Бон, казалось, не оставлял места для дискуссий. Его взгляд был твёрдым, и даже Юн Дже почувствовал, что в этот раз не получится выкрутиться. — А теперь, — продолжил учитель, — оба отправляйтесь в мой кабинет. Будем учить вас нормальному разговору. Юн Дже, сдерживая раздражение, лишь фыркнул, но не стал спорить. Его друзья с беспокойными взглядами проводили его взглядом, но никто не решился вмешиваться. Нам Гю же почувствовал, как что-то сжимается в груди. Ему не нравилось, что он снова оказался в центре внимания. Он промолчал, только сжав кулаки и злясь на самого себя за то, что позволил этому случиться. Когда они оказались в кабинете, тот не стал тянуть с разбором. Он усадил их на два стула напротив себя, и немного постоял, собираясь с мыслями. Атмосфера в кабинете сразу стала напряжённой, и даже в воздухе было что-то тяжёлое, что заставляло Нам Гю чувствовать себя как в ловушке. — Мы все здесь, чтобы учиться, — его голос был спокоен, но не без твердости. — Я понимаю, что подростки часто не могут держать свои эмоции под контролем, что иногда накипающие чувства требуют выхода. Но это не оправдывает поведения, которое вы продемонстрировали в классе. Он сделал паузу, давая своим словам отстояться в тишине. — Юн Дже, ты прекрасно знаешь, что физическое насилие — не выход из ситуации. Твои провокации никому не помогут. Нам Гю сидел, сжав челюсти, пытаясь не дергаться и не показывать, как ему не нравится эта ситуация. Однако он понимал, что говорить о том, кто прав, а кто виноват, уже не имело смысла. Теперь они оба были в одинаковой позиции — виноватые. — Нам Гю, — продолжил Су Бонг, глядя прямо в его глаза, —  Мы в классе — не враги друг другу. Мы — одна команда, и наши действия должны направляться в сторону уважения. Юн Дже, казалось, был готов возразить, но взгляд Су Бонга заставил его замолчать. — Я не буду терпеть, чтобы мои ученики становились причиной беспорядка в классе, — сказал Су Бон, его голос становился твёрже. — Поведение, которое вы показали сегодня, не отражает того, кто вы на самом деле. Так что давайте сделаем выводы и больше не будем повторять это. Он сделал паузу, чтобы дать обоим время осознать, что случилось, и продолжил: — Это не просто предупреждение. Если вы ещё раз нарушите дисциплину таким образом, я буду вынужден принять меры, которые вам точно не понравятся. Поняли? Юн Дже и Нам Гю молчали, но кивнули, понимая, что это не просто разговор. Мужчина был серьёзным. — Хорошо, — сказал Су Бон, немного расслабившись. — Я надеюсь, что больше не увижу такого поведения. Юн Дже, можешь идти. Нам Гю, останься. Нам Гю застыл на месте, и его глаза на мгновение расширились. Он не мог поверить своим ушам. Его сердце пропустило пару ударов, а в голове мгновенно возникло несколько мыслей одновременно. Юн Дже, заметив момент, не упустил шанс. Он гадко ухмыльнулся, оглядываясь на Нам Гю, и с мелким злорадством прошептал: — Удачи, парниша. С этими словами он, не скрывая своей улыбки, вышел из кабинета, оставив Нам Гю в полном ступоре. Тот долго не мог двинуться с места, наблюдая, как дверь закрывается за парнем. Когда тишина заполнила комнату, он наконец поднял взгляд на Су Бона. — Почему ты не даёшь отпор, Нам Гю? — его голос был твёрдым, как камень. — Ты даже не попытался защищаться. Почему? Нам Гю застыл, пытаясь найти слова, но не смог сразу ответить. В голове всё путалось, а мысль о том, что его поведение сейчас подлежит осуждению, не давала покоя. Он не был трусом, просто никогда не хотел лишнего внимания. — Но вы же сами сказали, что нельзя… — выдавил он с сомнением, надеясь, что хотя бы это оправдает его нерешительность. Су Бон на мгновение смотрел на него, потом откинулся в кресле, скрестив руки. — Да плевать, что я сказал. Это не оправдание, — ответил он с раздражением. — Неужели ты не можешь понять, что бывают моменты, когда нужно нарушать правила ради себя? Ты должен уметь постоять за себя, а не сидеть и ждать, когда кто-то другой всё за тебя решит. Это не школа, Нам Гю, это жизнь. Нам Гю немного смутился, когда понял, что слова мужчины не были просто упрёком. В них чувствовалась забота, но скрытая, под тяжёлым слоем недовольства. — Вы правы, я буду пытаться, — произнёс он, немного смущённо отводя взгляд в сторону. Его слова звучали искренне, но в них чувствовалась какая-то неуверенность, как будто он сам не был уверен, получится ли у него действительно поменяться. Су Бон молча смотрел на него, оценивая каждое его движение, каждое слово. Он заметил, как Нам Гю немного склонил голову, избегал взгляда, этим же вызывая улыбку. — Я не жду от тебя мгновенных изменений, Нам Гю, — сказал Су Бон, его голос стал чуть мягче, но всё равно твёрдым. — Всё начинается с маленьких шагов. Главное, чтобы ты пытался. Можешь идти. Прозвенел звонок на третий урок, и атмосфера сразу изменилась. Уроки всегда были напряжёнными, но теперь, когда на горизонте маячил тест, чувство тревоги и напряжения стало ещё более явным. Нам Гю почувствовал, как его живот сжался. Вроде бы он готовился, но вся эта нервозность перед проверкой знаний всё равно давала о себе знать. Он взглянул на часы, затем на дверь кабинета, и сердце у него забилось быстрее. Су Бон вот-вот войдёт, и с ним начнется не просто очередной урок, а настоящий ад. И несмотря на то, что парень пытался успокоиться, мысли о том, как он будет выглядеть перед учителем, не давали ему покоя. В класс вошёл англичанин, без лишних слов просто закрыл за собой дверь, повернулся к классу и посмотрел на них. Тишина перед бурей. — Сегодня тест, — его голос прозвучал резко и ясно, как всегда. — Всё, что вы проходили за последнее время, проверим именно сегодня. Так что приготовьтесь. На этих словах в классе как будто все одновременно ощутили прилив напряжения. Нам Гю почувствовал, как его живот снова сжался, а руки вдруг стали холодными. Он быстро перевёл взгляд на лист бумаги перед собой, стараясь собраться, но тревога никак не хотела отступать. Су Бон бросил на класс быстрый взгляд, затем подошёл к своему столу и начал раскладывать тесты. Его спокойствие только поднимало градус нервозности. — У вас будет ровно сорок пять минут, — добавил он, пока раздавал задания. — Никаких подсказок и помощи друг другу. Начинаем. Когда тесты оказались на партах, весь класс сразу погрузился в тишину, только звуки ручек и карандашей начали нарушать спокойствие. Нам Гю снова вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Парень с трясущимися руками взял тест и раскрыл его. Он пытался сосредоточиться, но что-то в воздухе, напряжённом и холодном, всё отвлекало. Когда его взгляд скользнул по верхнему краю листа, он замер. На самом деле, это была совсем не та надпись, на которую он рассчитывал увидеть. Если провалишь тест, тебя будет ждать наказание. Нам Гю почувствовал, как смущение захлестнуло его. В животе заурчало, и ощущение неловкости буквально затопило его. Кажется, он был так занят мыслями о наказании, что не мог сосредоточиться на самом тесте. В голове проносились всякие мысли, и его взгляд снова невольно возвращался к той зловещей надписи в верхнем углу. Он резко взглянул на Су Бона, надеясь, что это всё просто игра воображения, но учитель стоял, как и прежде, без какого-либо выражения на лице. Он словно не заметил его растерянности и напряжения. Нам Гю с усилием оторвался от этих мыслей и снова взглянул на тест. Но теперь смущение было таким сильным, что он не мог понять, на какой вопрос отвечает. Неловкость, эта странная смесь стыда и тревоги, буквально застила ей глаза. Он сжал зубы и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе хоть какую-то ясность. Нам Гю пытался сосредоточиться на тесте, но где-то в глубине души… он надеялся, что провалит его. Это было странно и совершенно нелогично, но, чем больше он думал о том наказании, которое было обещано за неудачу, тем сильнее его желание как-то избежать этой напряжённой ситуации, пусть и через провал. Нам Гю, ощутив этот странный и противоречивый импульс, начал сознательно делать ошибки. Сначала это было почти незаметно — он не замечал, как меняет свои ответы на неверные. Но с каждой строчкой всё было яснее: он не хотел бороться с этим тестом. Когда его взгляд снова оказался на Су Боне, он заметил, что тот не смотрит на него, но его фигура казалась такой уверенной и строгой, что парень почувствовал новый прилив смущения. Су Бон будто ощущал, что что-то не так, но ничего не говорил. Нам Гю поставил последнюю неверную галочку и откинулся назад, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, хотя теперь вместо него его душу терзал какой-то странный тупой страх. Урок подошёл к концу, и Су Бон начал обходить класс, собирая тесты с парт. Когда он дошёл до парты Нам Гю, его взгляд задержался на парне на долю секунды, и в этот момент учитель остановился прямо рядом с ним. Нам Гю почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов. Су Бон не сказал ничего вслух, но вдруг, наклонившись к нему, прошептал тихо, почти еле слышно: — Жду тебя после уроков в своем кабинете. Нам Гю не знал, что ответить. Он просто молча смотрел на него, ощущая, как его лицо начинает краснеть. Все его внутренние оправдания, все мысли о том, что он мог бы просто провалиться и всё завершилось бы, вдруг исчезли. Учитель, не дождавшись ответа, медленно продолжил свой путь по классу, но его слова всё ещё звучали в голове Нам Гю.