to change the course of the future

Тенгель призывает на помощь - и получает отклик верных, но немногих. Гэндальф знает, где искать ответ. Дернвин и Фили сходятся в поединке, Кили и Леголас путаются в словах, а Бильбо спасается бегством.

Залы на несколько дней наполнились шумом и тревогой. Всадники приходили и уходили, доставляя Тенгелю послания и доклады. С каждым новым гонцом на лице короля проступало некое подобие спокойствия; по крайней мере, так могло показаться со стороны. Но Арагорн много странствовал в одиночестве и встречал разных людей. Он знал, как выглядит тот, кто старается скрыть внутреннее смятение под маской покоя. И именно сейчас Тенгель был глубоко обеспокоен. - Какие вести из Истэмнета? - спросил он у всадника, входящего в зал. Тот, переводя дыхание после долгой скачки, ответил: - Двести воинов, мой король. Они выступят нам на помощь. Арагорн без труда добавил это число к общему счёту. Тенгель кивнул и отпустил гонца, велев подать ему еду и эль после долгого пути. На другом конце зала Торин едва заметно поморщился: видно, он тоже считал - и пришёл к тому же выводу, что и Арагорн. Этого было мало. Ужасающе мало. - Мы можем рассчитывать на войско Хельмовой Пади, - сказал Тенгель, обращаясь ко всем присутствующим. - Я не стану опустошать гарнизон, но надеюсь, что около тысячи человек смогут пойти с нами. Лучше, но всё ещё недостаточно. Орки перережут их всех. И хотя у них был волшебник - настоящий, доблестный маг, - орки также имели своего. И даже Гэндальф признавал силу Сарумана. Сам по себе тот был бы невероятно могущественным, а с орочьим войском за спиной - почти непобедим. И никто не знал, зачем он сжигает землю и леса. Леголас покачал головой и поднялся, проходя взад-вперёд по залу. - Этого мало, - настаивал он. - Нам нужно больше союзников. - Придут ли нам на помощь эльфы из Лихолесья? - резко спросил Тенгель, но вопрос всё же прозвучал. - Можешь ли ты обратиться к своим сородичам? Леголас замер, задумавшись. - Возможно, - ответил он спустя мгновение. - Но, думаю, они нам не помогут. - А как насчёт Леди? - спросил его Гимли. - Она ведь поможет, не так ли? Улыбка расцвела на лице Леголаса. - Верно, - сказал он. - Она не откажет. - Эльф повернулся к Тенгелю, на чьём лице проступило недоумение. - Отправьте гонца в Лотлориэн, попросите о помощи. Леди Галадриэль не отвергнет вашу просьбу. - Много времени прошло с тех пор, как эльфы стояли бок о бок с людьми, - медленно произнёс Тенгель. - Не знаю, ответит ли на столь малую просьбу мудрая и бессмертная Владычица Леса. - Она ответит, - твёрдо сказал Леголас. - Это она созвала Совет. Судьба Средиземья всегда присутствует в ее мыслях. Она не оставит нас. Тенгель взглянул на Арагорна. Тот спустя миг кивнул. Леголас сразу же поверил в Леди Галадриэль, но Арагорн не был так уверен в том, что эльфы придут. И всё же, если кто и поможет, то именно она. Странник кивнул ещё раз, уже увереннее. - Лотлориэн встанет рядом с нами в будущей битве. Леголас прав. - Быть может, Леди уже почувствовала тьму, поднимающуюся в сердце Сарумана, - добавил Гэндальф. Он опёрся на посох, словно действительно был стариком, а не мудрым чародеем. Весть о Сарумане, казалось, сильно подкосила его. - Это может ускорить их решение. - Немедленно отправьте гонцов в Лотлориэн, - приказал Тенгель. Двое людей поклонились и поспешили к дверям. - Возможно, они присоединятся к нам уже в походе на Изенгард. Хотя… - Он тихо вздохнул, и наконец тревога и усталость проступили в его лице. - Боюсь, и этого будет мало, - сказал он негромко. - У нас недостаточно сил, чтобы выдержать удар Изенгарда, не говоря уж о том, чтобы самим пойти на него. Слова его, хоть и сказанные почти шёпотом, эхом разнеслись по залу. Никто не решился нарушить тишину. Торин сжимал и разжимал кулаки, и Арагорн гадал, о чём он думает - о Бильбо? Или о своих родичах, слишком далёких, чтобы прийти на помощь? Маленький Ори прокашлялся, краснея под общими взглядами, но все же смело выпрямился. - Мы перебрали все возможные варианты? - спросил он. - Совсем не осталось никого, к кому можно обратиться? Тенгель улыбнулся ему мягко и печально. - Если бы остался хоть кто-то, я бы позвал. Если бы я мог позвать даже зверей, бродящих по Волду, - я бы сделал это. Гэндальф вдруг распрямился, в глазах его мелькнул живой огонь. Арагорн заметил, как он что-то обдумывает, но тот не спешил говорить. - Возможно, у меня есть решение, - сказал он наконец. - Ты вдохновил меня, мой дорогой друг, и ты тоже, Ори, задав этот вопрос. Гном просиял. Двалин слегка улыбнулся и с гордостью хлопнул Ори по плечу. Торин заметил этот жест, но промолчал. - Что ты придумал? - удивленно спросил Тенгель, поднимаясь с трона. - Какое войско ты можешь привести нам? Гэндальф лишь улыбнулся. - Мне понадобится помощь, - сказал он, обведя взглядом зал. - Вы, трое. Леголас, Фили, Кили - вы справитесь с этим поручением. Никто не выглядел более удивлённым, чем названные магом личности. - Мы сделаем все, что нужно, - сказал Фили, первым очнувшись. Кили кивнул и широко улыбнулся Леголасу, тот ответил тем же. Арагорн не помнил, чтобы когда-либо видел подобную дружелюбность между эльфом и гномом. Торин, если и заметил, ничего не сказал, хотя Двалин выглядел так, будто вот-вот вмешается. И по выражению его лица Арагорн догадался, что слова, которые могли вырваться изо рта гнома, были бы отнюдь не добрыми. - Поспешите, - только и сказал Тенгель. Гэндальф кивнул. - Ждите нас на пятый день после нашего ухода. Мы не будем медлить, но и спешить не сможем. Нужно действовать осторожно… это будет очень рискованно. Но верьте, потому что я верю, что мы сможем увидеть то, чего не случалось уже давным-давно. - В его глазах вновь загорелся свет, которого не было с тех пор, как подтвердились вести о предательстве Сарумане. Увидев это, Арагорн почувствовал, как в его сердце возвращается сила и надежда. - Дернвин, подожди! Голос Фулграма заставил всех обернуться к фигуре в доспехах, что шагала вперёд, к самому трону. Подмышкой она несла шлем, а волосы свободно спадали на плечи. Лишь лицо оставалось открытым, суровым, словно высеченным из камня. - Вы просите помощи своих вассалов, зовёте тех, кто будет готов сражаться за вас, - произнесла она громко и ясно. - Я хочу сражаться. Разрешите мне, мой повелитель. Никогда прежде Тенгель не выглядел столь растерянным. Дернвин ждала его ответа, и с каждой секундой взгляд её становился всё твёрже. Наконец король сказал: - Я приму твою помощь, ведь нам нужны защитники Эдораса… - Для этого есть стража, - перебила она. - Позвольте мне биться! Я могу. Я хочу быть настоящей защитницей Рохана! - Я не стану рисковать тобой, - тяжело произнёс Тенгель. - Я видел, как погиб твой отец; не заставляй меня смотреть, как погибнешь и ты. Пальцы Дернвин сжали край шлема так, что костяшки побелели. - Он погиб, защищая вас, - сказала она негромко. - Позвольте и мне сделать то же самое. Тенгель сглотнул, словно каждое слово отдавалось болью в его душе. Арагорн видел: что бы он ни решил, всё будет для него мукой. Откажет - убьёт её дух и сильно обидит; разрешит - обречёт на смерть. - Мы защитим её. Голос Кили разнёсся по залу, звеня, будто удар меча. В нём звучала уверенность, не допускавшая возражений. Он кивнул и Дернвин, и Тенгелю, который сидел, пораженный словами гнома. - Пусть идёт с нами. Она сможет помочь - и мы убережём её. Нам будет честь сражаться рядом с такой воительницей. Арагорн невольно отметил проницательность молодого гнома: тот не унизил Дернвин, не поставил её под опеку, но всё же пообещал охрану - ровно настолько, чтобы смягчить тревогу Тенгеля. Может, этот юнец не так уж и безрассуден. Кили толкнул локтем Фили, который молча стоял рядом с ним. - Кроме того, ты можешь присмотреть за ним и убедиться, что он правильно пригибается, - сказал он, улыбаясь от уха до уха. …Хотя, пожалуй, не настолько мудр. Фили толкнул брата в ответ - сильно, так что Кили закашлялся. Дернвин вскинула бровь. - Кому-то и правда стоит приглядеть за ранеными, - заметила она. - Не ранеными, а раненым, - процедил Фили. - И я прекрасно умею уворачиваться. Могу показать разницу между тем, как уклониться, чтобы сохранить голову, и как сделать это так- чтобы быстро её потерять. Дернвин фыркнула, но в уголках губ мелькнула улыбка. - Если ты правильно уклоняешься от своего противника, в этом нет необходимости. - Тогда устроим поединок, - ответил Фили. - Покажу тебе, как правильно избегать ударов врага. - А я покажу тебе, как избегать их, не получая ран. - Хорошо. - Договорились. Кили сиял от удовольствия. Арагорн едва удержался от улыбки, кашлянув, чтобы скрыть её. Торин, сидящий рядом с племянниками, выглядел так, будто мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Леголас покачал головой, но в его глазах Арагорн прочёл ту же тихую усмешку. Тенгель прочистил горло, возвращая внимание всех к себе. Он не улыбался, но напряжение в его лице немного ослабло. - Ты поедешь с нами, - сказал он наконец. Лицо Дернвин озарилось радостью. - Но позже я хотел бы поговорить с тобой наедине. У меня есть нечто, что я должен тебе отдать… вещь, которую надеялся никогда не вручать. - Он заметил, как в её глазах мелькнуло беспокойство, и поспешил добавить, - не бойся. Это подарок, который принесёт тебе радость. Дернвин нахмурилась, но поклонилась и удалилась из зала. - А вот мне он радости не принесёт, - пробормотал Тенгель, потирая лицо ладонью. За несколько минут он словно постарел на годы. Было ясно: он не хотел, чтобы Дернвин шла в бой. Бофур подошёл ближе и положил руку на плечо короля. - Мы присмотрим за ней, Ваше Величество, - пообещал он с мягкой улыбкой. - Мы не позволим, чтобы с ней что-то случилось. Не раньше, чем я отправлюсь в чертоги Махала. - Мы будем оберегать ее, - подтвердил Торин. - Я и моя родня будем оберегать ее, как если бы она была одной из нас. - А может, и вправду станет ею, - прошептал Кили с озорной улыбкой. Фили дёрнул его за косу - и очень сильно, так что тот зашипел от боли, но не перестал смеяться. Торин закрыл глаза и глубоко вдохнул, а затем посмотрел на Тенгеля. Король кивнул ему, затем обратился к Бофуру: - Ты добр и благороден, мастер Бофур. Я в долгу перед тобой и признателен тебе за твоё сердце и дружбу. Бофур неловко кивнул, слегка покраснев от неожиданной похвалы. Но слова короля были искренни, и тяжесть, давившая на Тенгеля, будто немного отступила. - Фили, Кили, Леголас, - резко произнёс Гэндальф. - Соберите вещи. Отправляемся на рассвете. Наш путь будет длинным. - Конечно, будет, - пробормотал Фили. Гэндальф метнул на него суровый взгляд, и тот поспешил принять вид покаянного, хоть ни у кого не возникло сомнений - раскаяния там не было и следа. В глазах гнома всё ещё блестел тот самый огонёк озорства, что поднимал настроение всем вокруг. Может, именно поэтому Торин и не одёрнул племянников: в их юности была живая сила, вселявшая надежду. - У нас есть немного времени, - сказал Кили. Он потер ладони, пытаясь выглядеть серьезным, но плохо скрываемое веселье выдавало его. - Так что готовься. У тебя ведь свидание. Фили шумно выдохнул и молча ушёл. - Что я такого сказал? - спросил Кили самым невинным тоном. Мгновение спустя он вздрогнул, когда Гэндальф безжалостно стукнул его посохом по голове. - Оставь брата в покое, - сказал он строго. - Когда сам познаешь любовь, его месть будет быстрой и для тебя - крайне неприятной. Будь к нему добр. Кили уже открыл рот для ответа, но Торин положил руку ему на плечо. - Оставь Фили. - Голос его был мягок, но в нём звучало предупреждение. - Любовь и без того тяжело принять, а насмешки только ранят. - Прости, - пробормотал Кили. - Я просто рад за него, вот и все. Он никогда не берет ничего хорошего для себя, и я не хочу, чтобы он упустил такой шанс именно сейчас. Торин смягчился. - Не упустит. Но я предупреждаю ради твоего же блага: излишние шутки над Фили всегда плохо заканчиваются - и ты это знаешь. Кили, несмотря на упрёк, улыбнулся без тени раскаяния. Двалин, стоящий у стены, покачал головой. - Дети, - проворчал гном. Ори тихо рассмеялся, и это заставило Двалина, сам того не желая, улыбнуться в ответ. Их связь была очевидна, хотя почти не нуждалась в словах. Что начиналось как тайна, стало теперь спокойной рекой - тихой, глубокой, не требующей громких признаний. Арагорн подумал об Арвен. Она тоже часто говорила с ним без слов - одним лишь взглядом. И он слышал её сердце. Он был молод, слишком молод по сравнению с ней, но когда она смотрела на него с той нежностью, что жгла сильнее огня, он едва мог дышать. А когда она улыбалась… сердце его взлетало ввысь, как свободная птица. Он знал её недолго - годы, проведённые в Ривенделле и среди Следопытов, казались целой жизнью, но иногда ему казалось, что она всегда была в его сердце. Её слова были мягки, но несгибаемы; её забота — не от жалости, а от веры. Как она могла так яро заботиться о нем, о нем, в жилах которого текла проклятая кровь, о нем, которому нечего было предложить ей, кроме смерти? И всё же — она любила. И он любил её. - Ты думаешь о ней, - прозвучал рядом знакомый голос. Арагорн поднял взгляд: перед ним стоял Леголас. Его глаза, ярко-синие, светились сочувствием. - Ты всё ещё хранишь её в сердце, - продолжил он. - И я боюсь за тебя: в этом чувстве есть боль, которую не исцелить. - У каждого своя боль, - ответил Арагорн. - Это - моя. Невозможно достичь чистого счастья, не испытывая при этом тьмы: без боли вы не сможете оценить то, что приносит вам радость. Леголас кивнул, принимая его слова, и больше ничего не сказал. Арагорн был благодарен ему за это молчание - за отсутствие пустых утешений. Эльф не стал говорить, что время исцелит, что он найдёт другую, что забудет Арвен. Он ничего из этого не сказал, а просто встал рядом с Арагорном, демонстрируя поддержку и солидарность. Весёлый смех донёсся от стола гномов. Бофур что-то рассказывал, и даже Гэндальф улыбался, а Кили буквально светился от радости. Казалось, этот юноша словно стремился получить от жизни всю возможную радость и веселье, которые только в ней существовали. Его улыбки всегда были самыми яркими, а слезы - самыми печальными. Арагорн завидовал гному и его особому пониманию этой жизни и ее красоты. Леголас тоже наблюдал за Кили. - Он полон жизни, не так ли? - тихо сказал Арагорн. - Он - свет среди тьмы, - ответил эльф. Арагорн насторожился: в чужом голосе звучала тёплая, почти нежная нотка. Когда он посмотрел на друга, тот улыбался - мягко, с лёгкой грустью. - Да, - сказал Арагорн. - Он верный и преданный друг. - Он добр, - тихо произнёс Леголас. - Не похож на тех гномов, что я знал прежде. И всё же… в нём есть нечто иное. Арагорн кивнул, но мысли его метались в беспокойстве. Казалось, что Леголас очень привязан к молодому гному, и то, как он говорил, было, мягко говоря, удивительно. По всем правилам, они должны были стать смертельными врагами. Торин, должно быть, уже знал о происхождении Леголаса, но не сделал ни малейшего движения, чтобы убрать эльфа из их отряда. Возможно, Кили не знал. По какой-то причине он сомневался, что это имело бы значение для молодого гнома. Арагорн часто замечал, как глаза Кили ищут Леголаса, чтобы позвать его в компанию, улыбнуться ему. Между ними определенно начали зарождаться теплые дружеские отношения. А, возможно, и что-то большее. О чем нельзя было даже думать, учитывая, как это восприняли бы представители их рас. Арагорн откинулся на спинку скамейки, не сказав больше ни слова. Сейчас не время. Пусть будет тишина. Пусть будет мир - их последняя передышка перед бурей.

***

- Разве они не прекрасны? Дернвин даже не подняла головы от клинка, который в этот момент полировала. Завтра ей понадобилось бы это оружие как никогда - если ей вообще позволят сражаться рядом с остальными. - Очень, - ответила она, не прерывая движений. Пятно у самого острия раздражало её всё больше, и она сверкнула на него глазами, прежде чем начать тереть сильнее. Орку, конечно, было бы всё равно, чист ли меч, который она вонзит в него, но клинки Всадников всегда сияли без единого изъяна. А для неё это был единственный шанс доказать свою доблесть в честь павшего отца. Она могла бы стоять ровно и не позволять другим думать, что она слаба или не может за себя постоять из-за роста, из-за силы, из-за того, что не рождена мужчиной. Да, она не была столь крепка, но имела иные преимущества - ловкость, быстроту. Это тоже сила. Она могла бы сражаться за Тенгеля, как он много лет сражался за неё. - Ты хотя бы слушаешь меня? Иногда Дернвин казалось, что принцесса Теодвин взрослеет куда быстрее, чем подобает её возрасту. - Разумеется, принцесса, - ответила она с лёгкой усмешкой, заранее зная, чем это кончится. - Я всегда прислушиваюсь к твоим мудрым словам. В ответ Теодвин показала ей язык - столь «мудро», что Дернвин не смогла сдержать тихого смешка. У неё никогда не было сестёр, но судьба щедро подарила ей детей Тенгеля - доверчивых, прелестных, любящих её как родную. И ради них она тоже готова была сражаться. - Ты опять не слушаешь, - пробурчала Теодвин. - Это действительно грубо. Неужели этот меч тебе дороже, чем я? О, сколько высокомерия было в этой девочке! Дернвин, взглянув на ее юное личико, поняла, что Теодвин делает это нарочно, чтобы привлечь ее внимание. - Слушаю я, слушаю, - уступила Дернвин. - Так что тебя так впечатлило? - Не что, а кто, - поправила её Теодвин, мечтательно вздохнув; щёки девочки порозовели. - Братья-гномы. Дернвин моргнула. - Что? - выдохнула она. - Фили и Кили, - уточнила Теодвин. - Разве они не красавцы? - И чересчур взрослые для тебя, - вырвалось у Дернвин с оттенком раздражения. - Смотри лучше на тех, кто тебе ровня, Теодвин. Принцесса удивлённо подняла брови - и не без причины. Откуда вдруг эта вспышка раздражения? Это ведь была не злость - Дернвин не сердилась на неё - но внутри что-то странно кольнуло, и ей внезапно расхотелось слышать это имя. Чтобы сменить тему, она спросила: - А как насчёт Эомунда? Он ведь куда ближе тебе по возрасту. Я видела, как ты смотришь на него, когда он рядом. Щёки Теодвин мгновенно запылали. - Эомунд - друг, - ответила она, но улыбка всё же тронула её губы. - Очень хороший друг. - Твоя мать тоже когда-то была хорошим другом твоему отцу, - заметила Дернвин. - А ты ещё слишком юна, чтобы думать о женихах и красавцах. На лице Теодвин внезапно появилось хищное выражение, и Дернвин откинулась на спинку стула, когда девочка наклонилась к ней. - Значит, ты сама находишь гномов красивыми? - спросила она с притворной невинностью. Что на неё нашло? - Они… они приятные в общении, - выговорила Дернвин, нахмурившись. - Ну… кроме Фили. Этот гном… он был ужасно раздражающим. Заставлял сердце колотиться в груди, умел вывести её из себя одним словом, и каждый раз, когда она ловила его взгляд, ей хотелось - нет, приходилось - зло сверкать глазами в ответ. - Фили? - переспросила Теодвин самым безмятежным тоном. - А мне он больше всех по душе. У него такая мягкая улыбка, а волосы - золотые, как солнце. Дернвин медленно вдохнула и стала мысленно считать до десяти, чтобы не показать раздражения. - А ты всё равно слишком мала, - сказала она наконец. - Не отдавай свое сердце этому гному. Он не для тебя, милое дитя. Он предназначен другой. Губы её сами собой чуть опустились, и странное чувство кольнуло сердце. Почему это её вообще волновало? - Для тебя. Дернвин побледнела, осознав, что Теодвин ловко заманила её в ловушку. Проклятый ребёнок. - Он предназначен тебе, - повторила Теодвин, сияя. - Я видела, как ты на него смотришь. - Он не для меня, - резко возразила Дернвин. - Он из знатного рода, к тому же не умеет толком держать меч. Она вспомнила, как кровь из раны на его голове вплелась в пряди волос - красные пятна среди нежного золота - и как мелкие бусины в бороде оттеняли форму его губ. Теодвин захихикала, и Дернвин поняла, что уже несколько мгновений думала исключительно о Фили. О Фили! Нелепость какая. - Ты влюблена, - пропела Теодвин, и на этом следовало закончить все эти игры. - Послушай... - Ты готова показать мне своё мастерство? Или не хватило времени подготовиться? Дернвин резко подняла голову. Перед ней стоял Фили, чуть наклонившись, заглядывая девушке в глаза. Его взгляд был глубок, а волосы - аккуратно заплетены, обрамляя лицо. Теодвин оказалась права: выглядел гном действительно прекрасно. Но стоило заметить насмешливую улыбку на его губах - и всё очарование испарилось. - Следовало бы спросить: готов ли ты? - парировала она и, поднимаясь, сразу же взмахнула мечом. Фили увернулся и выхватил свой клинок, отступая, чтобы дать ей простор. Она быстро прошла в основную часть зала, где у них было больше всего места для спарринга. Ее взгляд скользнул по лезвию меча – пятно все еще оставалось, с раздражением отметила она, – затем вернулся к Фили. Его клинок отличался от её, но она уже понимала, как гном будет распределять вес, как он будет рубить и как защищаться. Он, впрочем, изучал её так же пристально, прикидывая, как ему будет с ней сражаться. О, как же он ошибался. Она атаковала первой - как поступил бы новичок, - а затем сразу откатилась назад, когда он поднял меч, чтобы парировать удар, которого так и не последовало. Оказавшись низко у земли, она взмахнула клинком изо всех сил, заставив его отступить, чтобы не попасть под удар. Дернвин вскочила и, воспользовавшись моментом, нанесла новый удар - мощный и стремительный. Он отбил выпад быстрее, чем она ожидала, и сбил ее клинок в сторону. Следующие два удара исходили уже от него - резкие, молниеносные. Но она была быстрее: блокировала, пригибалась, уходила от ударов - и сразу же отвечала контратакой. С криком Дернвин выбила чужой меч и ловко проскользнула в сторону. Сила и скорость чужих движений заставили гнома обернуться, и их мечи встретились с громким звоном, отразившимся в стенах зала. Пот струился по её лбу, по рукам, по спине; напротив, кожа Фили блестела так же, влажная от усилия. Они обменивались ударами, не уступая и не продвигаясь вперёд - равные по мастерству. Наконец Дернвин сделала резкий взмах, заставивший гнома пригнуться. Он отступил на несколько шагов и усмехнулся. - Достаточно ли хорошо я уклоняюсь на твой взгляд? - спросил он, и искренняя веселость на его лице была так заразительна, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Дернвин засмеялась и эффектно прокрутила меч в руке. - Орк не был бы к вам столь снисходителен, Ваше Величество, - поддразнила она добродушно. Фили откинул голову и рассмеялся, никогда прежде спарринг не был таким забавным. Затем он выхватил второй клинок из-за спины. - Посмотрим, как ты увернёшься, когда у меня два меча, - бросил он и двинулся вперёд. Дернвин мгновенно перекатилась назад и сорвалась с места, Фили бросился вдогонку. Добежав до стойки с оружием, Дернвин схватила первый попавшийся меч, обернулась и перехватила его удар, поймав оба клинка. - Лучше, чем ты увернёшься от моих. Глаза Фили вспыхнули откровенным одобрением, и они снова пошли в атаку. Это уже было не столько сражение, сколько танец: их шаги совпадали, словно они двигались в одном ритме. Она следила за блеском его клинков, он - за её, каждый раз улавливая вспышку металла перед очередным ударом. Удар, парирование, ответ, выпад. Её руки скользили по рукоятям, горячие от напряжения, пот струился, мышцы горели, но силы не кончались, и мечи всё так же взлетали в воздух. Внезапно он ударил ногой - будто собирался выбить мечи из её рук или ударить в грудь. Инстинкт заставил девушку отпрянуть - и этого мгновения ему хватило. Он перехватил клинок в её левой руке и надавил вниз - ровно настолько, чтобы провести свой меч вверх, к самому горлу. Дернвин застыла, глядя на него с яростью. - Ты жульничаешь, - выдохнула она, переводя дыхание. Фили тоже тяжело дышал. Но даже в таком взмыленном состоянии он улыбнулся - широко и искренне. Вблизи она видела капли пота на его лбу, выбившиеся из кос пряди. Его запах должен был бы раздражать, но по какой-то причине он не отталкивал. - Мир не играет "по правилам", моя леди, - произнёс он, жадно втягивая воздух. - Ты ожидала, что я буду честен, в то время, как твои враги - нет? Не будь слишком благородной. Он внезапно замер. Дернвин хищно улыбнулась: её меч, который он прижал вниз, теперь покоился там, где не стоило бы. Между его бёдер. - И не собиралась, - прошептала она. Его взгляд метнулся к ней. Неосознанно она провела языком по губам. Он словно стал ближе, и Дернвин внезапно ощутила, как бешено колотится ее сердце. Стоило бы ему только наклониться… - Отличная работа! - О, ты его здорово прижала! Они отпрянули друг от друга, когда Дернвин поняла, что зрителей стало куда больше, чем одна Теодвин. Девочка стояла рядом с Кили, и оба радостно аплодировали. Два маленьких заговорщика. Дернвин хотела бы сказать что-нибудь острое - отчитать Фили за небрежность, за плохую подготовку, - но слова не находились. Похоже, и ему тоже было нечего сказать: спустя мгновение он лишь убрал мечи в ножны. - Отличная работа, - сказал он, повторяя слова брата. - И ты тоже был неплох, - ответила она после паузы. Они обменялись короткими, неловкими поклонами, и Дернвин поспешно вернула второй меч на место. Лицо горело - сильнее, чем обычно после спарринга. Она почти добралась до двери, когда смех Теодвин заставил её обернуться. Принцесса сидела между братьями: Кили - справа, Фили - слева. Щёки её сияли от удовольствия под внимательными взглядами обоих гномов. Фили, вытирая пот со лба, улыбался девочке в ответ. Теодвин кивнула Дернвин с широкой, подбадривающей улыбкой и лёгким движением головы, приглашая подойти. Фили заметил, проследил направление и встретился с глазами с Дернвин. Он прищурился; она нахмурилась. Потом резко развернулась и вышла, насколько быстро позволяли уставшие ноги. И всё время, шагая по коридорам, Дернвин упорно делала вид, что не замечает, как сердце всё ещё бешено колотится - будто Фили стоял прямо перед ней.

***

- Кили. Кили поморщился. Голос звучал недобро. - Я сейчас вернусь, - пообещал он Теодвин, которая с удивлением переводила взгляд с него на Торина. Это было счастливое стечение обстоятельств - найти кого-то, кто был таким же единомышленником, как и он, и если это ставило его на один уровень с человеческим ребенком, что ж, это не имело значения. Теодвин была умна не по годам, и у них была общая цель: свести Дернвин и Фили, чтобы те наконец стали счастливы. Даже если оба яростно этому сопротивлялись, Кили не собирался сдаваться, а Теодвин была не хуже его в роли свахи. Она действовала тонко, сплетая свои слова ловко и осторожно, подбираясь к Дернвин. Если бы Кили не был на её стороне, он, пожалуй, начал бы побаиваться эту девочку. Он поднялся и последовал за дядей за одну из колонн. - Кили, - произнёс Торин. И как его дяде удалось произнести это слово так, чтобы оно прозвучало как выговор, полный явного неодобрения и в то же время как предупреждение никогда больше так не делать - Кили не понимал. Видимо, это был отдельный талант вечного сурового брата его матушки. - Нет, я знаю, не стоило подначивать Фили, - поспешно сказал Кили. - Но ведь это не я устроил им спарринг, я и не заставлял его участвовать, и вообще - всё выглядело бы неловко, если бы мы с Теодвин не начали подбадривать их… - Я хотел сказать тебе, что тебя ищет Гэндальф, - перебил его Торин. Теперь на лице гнома мелькнула усмешка, и Кили понял, что только что во всём признался и самолично сдал себя с потрохами, хотя Торин не сказал ничего, кроме его имени. - Он велел тебе собирать вещи - завтра вы уезжаете. Он не видел тебя с самого утра. Кили, однако, знал - это была не единственная причина, по которой Торин его подозвал. Он слишком хорошо знал своего дядю. Но Торин, похоже, был в хорошем расположении духа - и Кили, как всегда, решил воспользоваться моментом. - Ты ведь тоже их видел, да? - начал он, ведь, конечно, Торин видел - всё братство было там. - Она великолепно владеет мечом. Думаю, она подошла бы Фили… - Кили. - Теперь в голосе Торина прозвучала суровость, почти каменная, которую Кили не считал заслуженной. - Почему ты так на этом настаиваешь? Кили замер. Улыбка сползла с лица. На этот раз он сумел удержать первое, что пришло на язык, не сказав лишнего. Увы, это только подстегнуло Торина. - Скажи, - повторил тот, уже мягче. В его голосе не было строгости - лишь искреннее недоумение и любопытство. Это был тот тон, которому Кили не мог противиться, как бы ни хотел - хотя бы ради дяди. - Я видел твою боль, - тихо произнёс он. Торин застыл. - С Бильбо, - продолжил Кили. - Я видел, как вы держались друг за друга, как тянулись, и теперь вы так далеки… и тебе больно, и Бильбо больно. И если бы Фили смог просто - просто ухватиться за этот момент, если бы он только потянулся к счастью, которое мог бы найти, то не стал бы… не стал бы страдать, - голос гнома был едва слышен. - Как вы с Бильбо. Мне больно смотреть на все это. Вы оба заслуживаете счастья, но вас разлучили, а если бы то же случилось с Фили… я бы не смог. Не смог бы вынести всего этого. Он сказал больше, чем собирался. Опустил глаза, не в силах поднять взгляд. Над ним дядя стоял недвижимо, как изваяние, поражённый до немоты. Чья-то рука мягко подняла его подбородок - так же, как когда-то много лет назад, когда Кили был ещё ребёнком. В глазах Торина стояли слёзы. - Не тревожься обо мне, - мягко произнёс он. - Это мне предстоит уладить наши дела с Бильбо; моё счастье не должно зависеть от тебя или от Фили. Но я знаю, как ты любишь брата - вы были неразлучны с самого детства. Если бы я не присутствовал при вашем рождении, я бы поклялся, что вы близнецы - настолько сильно вы едины в мыслях и душе. Он глубоко вздохнул, дрогнув всем телом. — Мне нужно всё исправить с Бильбо. В нашей боли виноват я, и мне надлежит это исправить. Но ты прав - мы потеряли время, время, которое могли провести в радости. Быть может… всё могло бы быть иначе, - тихо добавил Торин в конце. Кили наблюдал, как его дядя пытается взять себя в руки, прилагая для этого огромные усилия. - Если ты и вправду чувствуешь это, скажи брату, - продолжил Торин. - Твои слова значат для него больше, чем ты можешь себе представить. Фили слушает тебя, как самого себя. - Торин усмехнулся. - Из тебя вышел бы хороший советник. Ты видишь и слышишь то, что ускользает от других. Любой король счёл бы за честь иметь тебя рядом с троном. Это было больше, чем похвала - почти обещание. Кили выпрямился, словно стал выше ростом. - Спасибо, - прошептал он. Торин кивнул, отпуская племянника. - Твой брат скоро пойдет собирать вещи. Если Кили хотел с ним поговорить, сейчас был самый подходящий момент. Он коротко кивнул и повернулся, собираясь уходить. - Кили. Он обернулся, услышав нежность в голосе Торина. Дядя долго смотрел на него, затем медленно улыбнулся. - Спасибо, - сказал он тихо, с теплотой. - Твое сочувствие много для меня значит. Никогда прежде Кили не чувствовал себя таким высоким и в то же время - таким маленьким. Последний раз Торин проявлял к нему столько гордости и нежности, когда Кили поклялся идти с ним к Эребору. Может, даже тогда - не столь сильно. Осознание, что его слова, слова сердца, были услышаны и значили так много, наполнило его душу теплом, а сердце - тихой радостью. Он кивнул и поспешил прочь, с каждым шагом улыбаясь всё шире. Кили настолько был погружён в мысли, что не заметил человека перед собой, пока не врезался в него. - Ой, простите! - воскликнул он, все еще улабясь. - Я не смотрел, куда иду. - Потом поняв, в кого врезался, его улыбка стала ещё шире. - Ты идешь собрать вещи? Леголас смотрел на него сверху вниз с мягкой улыбкой. - Да, - ответил он. - Хотя я не столь рад этому, как ты. - О, нет, не в этом дело, - быстро ответил Кили. В свете факелов глаза эльфа сияли ярко-голубым, как утреннее небо. Это было прекрасно, и Кили никак не мог стереть улыбку с лица, даже если бы захотел. - Просто я рад. Вот и всё. - Я часто тебя вижу в хорошем настроении, - заметил Леголас. - Ты улыбаешься чаще, чем твои сородичи. - Это потому, что у дяди нет чувства юмора. Он уже слишком стар для него, - хихикнул Кили. (Хотя Торин, разумеется, берег свои улыбки для семьи - и, в частности, для одного конкретного маленького хоббита.) Леголас вдруг улыбнулся, и Кили не смог отвести взгляд. Он никогда бы не подумал, что применит это слово к эльфу, но Леголас был красив. Его глаза сверкали, как самоцветы, а улыбка была мягкой и тёплой. - Мне нравится твоё чувство юмора, - сказал эльф. - Ты приносишь в сердца тех, кто рядом, свет. Я никогда не встречал такого гнома, как ты. - Это хорошо? - спросил Кили легко, хотя почему-то ответ имел для него значение. Паузы не было. - Очень хорошо, - ответил Леголас. - Я рад… что познакомился с тобой. Кили мог бы поклясться, что невозмутимый эльф запнулся. Эльф, не уверенный ни в себе, ни в своих словах? Кили не думал, что он когда-либо слышал о таком. Он кивнул, стараясь разрядить неловкость, повисшую между ними. — Я тоже рад с тобой познакомиться. Приятно иметь товарища, который тоже умеет обращаться с луком. - Признаюсь, твоя меткость меня удивила, - сказал Леголас. - Ты очень ловок. Вот почему ты не отращиваешь короткую бороду? Ах, если бы. Кили прикусил губу, но не переставал улыбаться. - Нет, просто… у меня нет бороды. Я ещё молод, так что, наверное, она вырастет в будущем. Он знал детей, у которых бороды были гуще, чем у него. И хоть бороды не было - зато тетиву лука ничто не цепляло, что было весьма удобно. Но для гнома в его возрасте - почти стыдно. Леголас кивнул и - словно невольно - протянул руку, коснувшись чужой щеки. Кили застыл, а Леголас будто бы сам внезапно пожалел о своём движении, но не отдёрнул руку сразу - лишь через мгновение. Кожа на щеке всё ещё хранила тепло этого прикосновения, пульсирующее мягким жаром. Эльф прокашлялся. - Я рад, - сказал он неуверенно, - что она всё же вырастет. Но… тебе и без бороды идёт. У тебя красивое, выразительное лицо... Казалось, он с трудом подбирает слова. - Без бороды, - подсказал Кили. Леголас поспешно кивнул. - Без бороды, да. Кили сглотнул. - Считается, что гном красивее, если у него борода. - Ты и без неё достаточно красив, - уверил его Леголас. Это, пожалуй, был один из самых странных разговоров, какие Кили когда-либо имел в своей жизни. Но отнюдь не неприятный. Напротив, ему нравилось быть рядом с Леголасом. - Что ж, я рад, что я не единственный, кто считает, что борода не является определяющим признаком привлекательности, - сказал он весело. - Я имею в виду, что у тебя нет бороды, и ты очень красив. Для эльфа, - добавил Кили поспешно. О, Махал, он вовсе не собирался это говорить. Ни это, ни всё остальное. Однако от этого лицо Леголаса просветлело, и он стал еще красивее. - Спасибо, - тихо сказал он. - Это… много для меня значит. Они долго стояли молча, глядя друг на друга. Затем Кили прочистил горло. - Нам, наверное, стоит… пойти паковать вещи. - Стоит, - отозвался Леголас. Но никто не двинулся с места. Кили бы с радостью простоял так всю ночь, просто глядя на Леголаса. Он чувствовал - между ними что-то изменилось. Что-то огромное, чего он пока не мог осознать. Наконец Леголас двинулся по коридору, и Кили шагнул рядом. - Ты не против компании? - спросил он. Эльф одарил его ослепительной улыбкой. - Совсем не против. Особенно такой хорошей компании. Кили широко улыбнулся и остался рядом с ним. И если его рука то и дело касалась руки Леголаса, и по ней пробегали приятные мурашки - ну что ж, это было его дело. И никто об этом знать не должен.

***

Он не знал, где находится — и как сюда попал. Вокруг лежали тела мёртвых, проклятых. Под ногами хлюпала грязь, густая от крови, и он чувствовал, как она липнет к коже, делая шаги скользкими и неуверенными. Он бежал. Снова прозвучало его имя, произнесенное ужасным голосом, повисшее в воздухе, как зловонное дыхание. Что-то искало его, что-то горячее и ужасное, наполненное светом, обещавшим огонь и смерть. Он чуть не споткнулся о чье-то тело, но не осмелился посмотреть вниз. Он просто продолжал бежать дальше. Затем откуда-то сверху хлынул свет, ужасный огненный свет, как будто солнце спустилось, чтобы сжечь землю. Его имя прозвучало громко, намного громче, чем его стучало собственное сердце, которое бешено колотилось в груди. Бильбо. Он оступился и рухнул на землю; жар света всё ещё палил его кожу. Он взглянул вниз - всего на миг - и тут же пополз прочь, с криком, застрявшим в горле. Куда бы он ни повернулся, безжизненные глаза Торина словно следили за ним. Рядом лежали Фили и Кили, кровь веером растекалась вокруг их голов, будто корона. Мертвы. Они все мертвы. Он попытался закричать, попытался выплеснуть свой страх, который душил его, но не смог. Что-то горячее обожгло его грудь - прямо сквозь кожу 0 и, глянув вниз, он увидел, как Кольцо сияет у него на груди, плавя бусины и полуконя, висевшие на цепочке. Кольцо, Бильбо. Отдай мне Кольцо. Он отчаянно мотнул головой, когда слова застряли в горле. Но ужасный огонь всё приближался, и он не мог поднять глаз, ослеплённый светом. Он не хотел этого видеть, не мог этого вынести... Бильбо. Бильбо. Нет… нет… Бильбо! Он не станет... - Бильбо! Бильбо резко проснулся, хватая ртом воздух. Стоявший над ним Холдвин откинулся назад, на его лице был написан страх. - Ты не дышал, - сказал он, качая головой. - Ты ворочался слишком близко к огню, а потом перестал дышать. Прохладный ветер, дувший с равнины, был каким-то подобием утешения, вместо дикого холода теперь он приносил приятное успокоение. Бильбо выбрался из мехов. Холдвин поддержал его за плечо, помогая сесть, - и это прикосновение было приятным подарком. - Спасибо, - выдохнул он, прокашлявшись. Горло саднило, словно он и вправду кричал. Холдвин кивнул, но ничего не ответил. Вместо этого потянулся к седлу и достал флягу. Бильбо принял её с благодарностью. Холодная вода, скользнув по горлу, показалась настоящей божественной влагой. Он сделал три долгих глотка и вернул флягу. - Спасибо, - повторил он уже более четко. Всадник с облегчением взял флягу обратно. - Вот и хорошо, - сказал он. - Я не видел таких кошмаров с тех пор, как умерли родители Дернвин - тогда её мучили страх и горе. Ты в порядке? Нет, Бильбо не в порядке, но он ничего не мог с этим поделать. - Ранний выезд не повредит, - отозвался он. Его руки дрожали от волнения, и он чувствовал себя так, словно был одним из фейерверков Гэндальфа, дрожащим перед тем, как взорваться. Бильбо сжал пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь, но стало только хуже. Тогда он встал и вышел из-под навеса скалы, где они ночевали, позволяя холодному ветру хлестать себя по лицу. Так хоть можно было сослаться на ветер, объясняя, почему он весь дрожит. Этот сон. Этот ужасный, кошмарный сон, который еще долго будет преследовать его. Он обхватил себя руками, глядя в пустоту, - сердце постепенно сбавляло бешеный ритм. Так страшно ему не было… пожалуй, никогда. Даже висящий у крепостных стен Эребора, даже перед лицом пауков, Смауга, Азога - и тогда ему было не так страшно. Больно, да - сердце ломалось, дух трещал по швам после всего пережитого, но даже тогда он поднимался и шёл вперёд. И сейчас он сделает то же самое, хотя бы ради того, чтобы уничтожить Кольцо. Кольцо. Рука сама метнулась к груди - туда, где оно висело под рубашкой. Две бусины и конский знак Тенгеля были на месте. Бильбо выдохнул с облегчением. Не расплавились. Это был всего лишь сон. Торин, Фили, Кили — живы. Где-то там, далеко, но живы. Это был просто сон. Разве что жар был настоящий - он и вправду подполз слишком близко к костру, и Холдвин окликнул его, вытянув из того кошмара. Бильбо сжал Кольцо в ладони и не стал оборачиваться. За спиной он слышал, как Холдвин возится с вещами, давая ему время побыть одному, собирая всё к отъезду. Ничто не указывало на то, что этот день будет хоть чем-то отличаться от других. И всё же… Отдай мне Кольцо. Он вздрогнул. Не пытался ли Холдвин забрать его во сне? Не его ли голос он слышал, прежде чем проснулся? Бильбо резко тряхнул головой. - Глупости, - пробормотал. - Холдвин - друг. Верный друг. Ему не нужно Кольцо. Он так испугался, когда Бильбо проснулся, и был так рад, что с ним всё в порядке… Но сомнение не уходило. Бильбо повернулся и присоединился к Холдвину, быстро надев свою меховую накидку. С глаз долой - из сердца вон. Так будет лучше. Как для него, так и для Холдвина. Тебя не может искушать то, чего ты не видишь, не так ли? Даже когда они отправились в путь, обдуваемые суровыми пронизывающими северными ветрами равнин, Бильбо всё ещё чувствовал жжение Кольца у себя на груди.