to change the course of the future

Леса Фангорн темны и глубоки, но они хороши для странствий... или чтобы порубить их на дрова, если вы готовы рискнуть и оставить на земле шрамы, как планирует сделать один волшебник...

- Не понимаю, зачем нужно было выезжать так рано, - проворчал Фили. Ночь он почти не спал и отправился в путь ещё до того, как проснулось большинство. По крайней мере, дядя уже не спал и проводил их, как и большая часть их компании. Тенгель тоже пожелал им удачи в этом безумном мероприятии Гэндальфа. Больше из домашних никто не поднялся, чтобы проводить их. Включая Дернвин. Фили был готов убить своего брата. Разумеется, Кили спал спокойно - он имел возможность высказать все, что было у него на душе, и трудно было винить брата за его опасения. Фили видел, через какую боль прошли его дядя и Бильбо. Он видел, как их любовь разламывала их изнутри, Кили не хотел, чтобы Фили упустил свое счастье. Счастье. Как будто в любви можно найти счастье. Кили был слишком мал, чтобы помнить день, когда умер их отец, но Фили помнил. Помнил горе, что выпало на долю их матери. И теперь он видел ту же боль в глазах Торина, те же сердечные муки - у Бильбо. Кили просто не хотел, чтобы брат прошёл через то же самое, он желал, чтобы тот успел ухватить счастье, пока оно рядом. Но Фили и так был доволен своей жизнью, спасибо большое. Потом он вспомнил то ощущение - будто под кожей пела живым током энергия, когда он танцевал в своем поединке с Дернвин. Она владела клинками не просто хорошо - мастерски, и было истинным удовольствием сражаться с кем-то, равным ему по силе. Ещё большее удовольствие - видеть, как она наслаждалась поединком, как смеялась, как сияла на ее лице улыбка, от которой у него бешено колотилось сердце и безумно хотелось улыбнуться в ответ. А потом она подошла ближе. Так близко, что он мог рассмотреть цвет её глаз, увидеть, как они темнеют, когда она смотрит на него. Как кончик её языка скользит по губам, как поблёскивает кожа, как непослушно вьются выбившиеся пряди... Махал, да он убьёт Кили и закопает где-нибудь в лесных землях. Всё было прекрасно, пока брат не заставил его думать об этом - и теперь он практически не сомкнул глаз за всю ночь. - Куда мы едем? - спросил Кили. Голос его звучал таким бодрым и жизнерадостным, что Фили захотел завязать ему волосы узлом где-нибудь на шее. Более того, братец улыбался Леголасу - и, о Махал, эльф улыбался в ответ. Даже эльф был доволен происходящим. - На север, в основном, - отозвался Гэндальф из-за спины Фили. Они двигались в хорошем темпе, но не настолько быстро, чтобы слова утонули в порывах ветра. - Надеюсь, будем там через несколько дней, а затем отправимся дальше, чтобы присоединиться к остальным. Фили нахмурился. - Ты говорил, что "на пятый день". На пятый день мы будем с Тенгелем, в Изенгарде. - Говорил, - согласился Гэндальф. Теперь нахмурился Кили. - Куда мы тогда едем, Гэндальф? - Туда, где я встречался с Всадниками, Кили, - ответил тот. За спиной Кили Леголас заметно напрягся. - Ты ведь не хочешь сказать..., - начал эльф. - Хочу, - спокойно подтвердил Гэндальф. - Именно это я и имею в виду. Кили выглядел так, будто готов закричать от отчаяния. Фили его прекрасно понимал. - Ну и что это за место? Где оно находится? - Прямо у подножия Изенгарда, Фили. В Лесу Фангорн. Лес Фангорн? - Только не говори, что на самом деле намереваешься туда войти! - воскликнул Леголас. - Это безумие, Гэндальф! Деревья там одичали и не знают страха, а энтов не видели целую эпоху! - Они там, - уверенно сказал волшебник. - Я знаю это точно. По крайней мере, один из них - точно. Найти его будет непросто. Как и пройти мимо Изенгарда, не попавшись на глаза врагу. Фили зажмурился. - Но ведь мы всё равно вернемся потом к Тенгелю? К дяде? - спросил Кили. - Мы обещали, что будем защищать Дернвин, - вырвалось у Фили прежде, чем он успел прикусить язык. Он едва не застонал. Кили сиял от восторга, а даже Леголас позволил себе улыбку. Ну конечно, его рот опять его же и подвёл. - Не волнуйтесь, - ответил Гэндальф, в голосе его звучало веселье. - Вы вернетесь обратно. И будете защищать Дернвин, как и она - вас и ваших родных. Фили тяжело выдохнул. Гэндальф пришпорил коня, Леголас последовал за ним, и четверо всадников быстро понеслись по равнинам Волда.

***

- Какие приказы пришли из Мордора, мой лорд? Саруман плотнее закутался в мантию. Без деревьев воздух стал душным, и, несмотря на жар костров, выжигавших землю, холод, казалось, проникал до самых костей. Использование палантира придавало ему сил, но это был временный эффект, да и выматывало данное занятие знатно. Орки все еще ждали. Саруман набрал в грудь воздуха, чтобы ответить. - Срубите оставшиеся деревья вокруг моей башни. Продолжайте рыть землю глубже - в её недрах сокрыто больше богатств, чем мы могли бы вообразить. - У деревьев глубокие корни, мой господин, - прошипел один из орков, но тотчас склонил голову, когда Саруман резко поднялся. - Это займёт время и оставит ужасные шрамы на земле. - Даже орки, похоже, знали и страшились того, что может последовать за этими преступлениями. Саруман хорошо знал, что такое шрамы на земле, лучше, чем орки. И ему совершенно не было страшно. - Меня не волнуют шрамы на земле. Уничтожьте их всех! - Для таких костров, как эти, деревьев не хватит, - осмелился возразить орк. Саруман взглянул в окно. - Всё, что нужно - есть у нас под носом, - прошептал он. - Возьмите деревья из леса Фангорн. Не торопитесь со своим железом - деревья там опасны. Однако в последние годы они стали слабее. Если вы будете действовать быстро, с вами ничего не случится. Орк коротко кивнул и удалился вместе с остальным отрядом. Саруман откинулся на спинку трона и погрузился в размышления. В голове всё ещё звучал голос Саурона:

Создай мне армию, достойную Мордора. Вырви её из самой земли - там ты найдёшь неисчерпаемый источник силы. У тебя нет времени выращивать моих Урук-хайев - ты должен высечь их из самих недр. Оскверни землю и пожни плоды. Отправьте их, сожги Рохан, найди Моё Кольцо.

- Словно черви, выползающие из-под земли, - прошептал Саруман. Он слышал, как за стенами рушатся деревья, одно за другим, и на губах его появилась дикая улыбка. Всё это окупится сторицей. В конце концов, он восстанет - мудрее, сильнее всех, и вместе с Сауроном очистит Средиземье от слабых существ, недостойных жить в этом мире. Когда-то он бы пожалел их. Но то было давно. Теперь же он видел мир куда яснее. Маг вновь устроился на своём троне, укутался в одежды, дрожа от усталости и холода. Позже он спустится к огням - согреться теплом мёртвых деревьев. А сейчас… сейчас он позволил себе заслуженный отдых.

***

- Мой повелитель? Тенгель повернулся к дверям. Перед ним стояла Дернвин, без доспехов и с волосами, уложенными в прическу, как подобает леди. Однако блузка и брюки, которые были на ней, свидетельствовали о ее намерениях. Она будет скакать и сражаться вместе с ними, возможно, даже умрет вместе с ними. И он благословил ее на это. - Входи, - тепло сказал Тенгель. Она шагнула внутрь, больше не колеблясь. Когда мужчина раскрыл свои объятия, Дернвин бросилась в них, вцепившись в чужую одежду. Некоторое время они оставались вместе, обнявшись. Какое-то время она была единственным ребенком в его жизни. Потом пал Холдрэд - тот, кого он называл братом - и оставил свою дочку на его попечении. Не было слов, чтобы выразить страх, сжавший его грудь. Холдвин никогда не простил бы ему это - позволить племяннице участвовать в битве, в которой ей не место. Наконец Тенгель отпустил девушку, мягко прижав ладони к её лицу. - Ты так выросла, - пробормотал он. - Твой отец был бы горд, увидев тебя. Глаза Дернвин заблестели, но она лишь кивнула. Тенгель поцеловал её в лоб и повернулся к сундуку. После долгой паузы он вынул предмет, который долгое время был спрятан от чужих глаз. Ткань вокруг него была покрыта пылью, но когда он снял её, предмет под ней был чист и нов, словно сделан совершенно недавно. - Я слышал от дочери, что твой клинок трудно очистить, - сказал он, пытаясь смягчить голос шуткой. - Может, этот тебе подойдёт лучше. Её глаза словно светились от света меча перед ней. Дернвин взяла его с почтением, проверяя равновесие. - Он совершенен, - выдохнула она, улыбаясь с радостью, от которой перехватывало дыхание. - Тенгель... - Это был меч твоего отца, - перебил король. - Он оставил его мне на хранение, пока ты не станешь взрослой. Я, признаюсь, был эгоистом, не решаясь отдать его раньше. Но теперь - время пришло. - Спасибо, - прошептала Дернвин. Она взмахнула мечом, наслаждаясь звуком, когда он рассекал воздух. - О, спасибо. - Дева-воительница должна иметь достойный меч, - сказал он. - И ножны у меня есть - под стать дочери капитана. Что-то в его голосе насторожило девушку. Она нахмурилась. - Тенгель? Он не мог. Он не мог отправить её в бой. Он открыл рот, чтобы произнести слова короля, но, встретившись с её глазами, замешкался. - Береги себя, - выдохнул он. - О, Дернвин, прошу тебя, береги себя. Ты для меня как родная дочь, я не хочу потерять тебя. Прежде чем Тенгель успел что-то сказать ещё, девушка отложила меч на стол и снова обняла его. Мужчина прижал её к себе крепко-крепко, чувствуя, как в глазах жгут слёзы. Если бы ему сказали, что Теодвин и Теоден сейчас сражаются против орков без числа, он испытал бы тот же страх, ту же дрожь в собственных коленях. - Пообещай мне, - прошептал он с отчаянием. - Пообещай, что сперва защитишь себя, а уж потом - меня. Прошу тебя. Она напряглась, потом выдохнула неровно. - Пообещай, - повторил он снова. - Обещаю, - сказала она, и в голосе её звучала печаль. - Клянусь, мой король. Мой дядя. Тенгель крепко зажмурил глаза. Внезапно послышались мягкие шаги, и тёплые руки обвили их обоих. - И ради меня тоже, прошу тебя, - прошептала Морвен. - Уже давно давно я считаю тебя своим ребенком. Меня не волнует кровь, что течет в тебе: ты моя, Дернвин, и я хочу, чтобы ты вернулась домой. Эти слова Морвен наконец пробили лёд тревоги в сердце девушки. - Клянусь, я буду беречь себя, - ответила Дернвин. - Я иду в доброй и смелой компании, сомневаюсь, что мне грозит опасность. - Сомневаюсь, что Фили позволит тебе попасть в неприятности, - поддразнила Морвен, и Тенгель облегчённо рассмеялся. - Неужели вы с Теодвин и остальные думаете... - Дорогая, я не думаю - я знаю, - мягко перебила её Морвен, отстранившись и положив свои руки девушке на плечи. - Ты чувствуешь странное тепло в груди, когда смотришь на него. Сердишься, потому что иначе лицо твоё отразило бы восхищение. Хочешь показать себя с лучшей стороны, хочешь быть рядом, чтобы он смотрел на тебя. Она подняла взгляд на Тенгеля, и его сердце наполнилось нежностью к этой женщине - его единственной, его прекрасной Морвен. Дернвин смущенно теребила край рубахи. - Это значит… - Что ты ревнуешь к двенадцатилетнему ребёнку, - сказала Морвен с едва скрытым весельем. Щёки Дернвин вспыхнули, как пожар. - Я не ревную! - В этот раз я, пожалуй, поверю Теодвин, а не тебе, - мягко возразила Морвен. - Твоё сердце тянется к нему, уж я-то вижу. Дернвин тяжело сглотнула. - А он? - спросила она тихо, почти боясь услышать ответ. Тенгель ответил первым: - Он продолжает говорить с тобой, даже когда разговор превращается в перепалку? Ищет ли он тебя, когда мог бы уйти стороной? Следят ли его глаза за твоим лицом? Дернвин задумалась, и на её лице проступило осознание. Тенгель улыбнулся. - Он ушёл сегодня утром с Гэндальфом, братом и эльфом, но, проходя к воротам, обернулся - проверяя, не стоишь ли ты в зале. - Он мог искать родню, - возразила она. - Не мог, - уверенно сказала Морвен. - Он смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься. Так же, как ты на него. Она поправила ворот её рубахи, хоть в том не было нужды. - Да, они - гномы. Но это добрые, благородные мужчины. А Фили - добр, храбр и, несомненно, заботится о тебе. Как и ты - о нём. - Я его оскорбила, - пробормотала Дернвин. Тенгель рассмеялся, в смехе его звенела грусть. - А он оскорбил тебя в ответ. Не самый уж странный способ ухаживания. Дернвин выглядела неуверенно, но уже не стала спорить. Тенгель вспомнил рассказы Фулграма о гномах - о том, как они спасали деревенских, как ринулись в бой, защищая чужой народ. Да, он мог доверить Торину и его спутникам жизнь Дернвин. Она будет в безопасности рядом с ними - насколько это вообще возможно на войне. Большего он и не мог желать. - Пойдём, - сказал он, передавая ножны Дернвин и целуя Морвен в щёку. - Нам предстоит отправиться к Хельмовой Пади, собрать воинов и выдвинуться в сторону Изенгарда.

***

Они шли быстро - всего на двух лошадях. Но теперь, когда их небольшой отряд добрался до места, Кили понял, что идти пешком оказалось куда труднее. - Держись рядом, - прошептал Фили. Кили кивнул, но взгляд его блуждал по сторонам. Деревья здесь были высокие, тёмные, заслонявшие солнце, и слишком уж напоминали ему Лихолесье вместе с их пауками, диким страхом и разлукой с братом. Пальцы сами собой потянулись к Фили, вцепились в край его плаща. Да, возможно, он и вел себя, как ребенок, но на данный момент Кили не мог иначе. Фили ничего не сказал, но потянулся назад и крепко сжал чужой локоть. За ним по пятам следовал Леголас, и Кили был рад, что тот прикрывает его спину. Он почти доставал эльфу до плеч – по крайней мере, чуть больше, чем Фили, – и Леголас был надежным товарищем. Впереди неумолимо шагал Гэндальф, будто не замечая мрака леса. Однако его рука крепко сжимала посох. - Не обнажайте мечи, - негромко произнёс он. - Многие из этих деревьев спят, но немало и тех, что бодрствуют. Будьте осторожны - и покажите им, что не желаете зла. - Я бы предпочёл, чтоб вокруг был камень, - буркнул Кили. Камень он хотя бы понимал и мог чувствовать. Он вырос в Синих горах, где шахтеры нашли убежище среди пещер. В Эреборе он сразу почувствовал себя как дома, хоть и радовался простору под открытым небом. Он долго бродил под звёздами, которые были ему все же ближе, чем этот глухой лес. Лес был таким густым и темным, что даже было трудно дышать. И Кили уже готов был признать, что Лихолесье - не самое ужасное место в мире. - Не думаю, что даже твои леса так опасны, - пробормотал он Леголасу. Леголас медленно покачал головой, его глаза внимательно осматривали пространство. - Нет, не столь опасны, - согласился он. - Давным-давно эльфы говорили с деревьями этих мест, пробуждали их, а также поставили хранителей, чтобы следили за ними, чтобы те не бродили по Средиземью. У деревьев были голоса, чувства, слова, - и мы слушали их. Кили посмотрел на лес другими глазами. Даже Фили, казалось, заинтересовался. - И что случилось? - спросил он. Взгляд Леголаса потемнел. - Энты исчезли. Деревья одичали, начали скитаться, пока не осели здесь, у подножья горы. Не знаю, чего ты ищешь, Гэндальф, но деревья тебе не помогут. - Нет, - ответил тот, - но их хранители, возможно, помогут. Я на это надеюсь. - Ты веришь, что энты все еще здесь? О них ничего не было слышно целую вечность. - С той тьмой, что воцарилась на земле, разве их можно винить? Энты - существа, рожденные древней магией, той самой, которая была искажена и омрачена. Чем больше я размышлял, тем сильнее убеждался - они не исчезли. И я верю, что мы найдём одного из них. Кили закатил глаза. - Да конечно, просто споткнёмся об энта! - усмехнулся он. И, словно подтверждая собственные слова, Кили зацепился ботинком за корень и рухнул, увлекая за собой Фили. Леголас же, с присущей эльфам грацией, успел остановиться - прямо над Кили. Они долго смотрели друг на друга, волосы Леголаса закрывали лицо Кили, словно занавес. Он моргнул и тут же попытался перевести взгляд куда-нибудь еще, куда угодно, только бы больше не смотреть на красивое лицо эльфа. И его взгляд зацепился за что-то за плечом Леголаса. И это что-то двигалось. Это было дерево, и оно двигалось. Кили не закричал только потому, что воздух вырвался из лёгких, когда ветвь обвилась вокруг его груди и потянула вверх. Она сдавила его ребра, заставляя хватать ртом воздух. Он поднимался все выше и выше, пока не оказался так высоко от земли, что даже Леголас не смог дотянуться до него. - Помогите! - выдохнул он. - Фили! Леголас! Гэндальф! - Отпустите его, сейчас же! - прорычал Фили, обнажая мечи. Леголас уже натянул лук, наконечник его стрелы даже не дрогнул. Ветви деревьев вокруг них начали предупреждающе шелестеть. Кили бился, тщетно пытаясь вырваться. - МИР! Все замерли. Гэндальф быстро вышел вперёд, встав между воинами и деревьями. - Мир тебе, старый друг, - произнёс он уже тише. - Успокой своих: мы пришли без злого умысла. Именно тебя мы и искали. Из глубины дерева, державшего Кили, раздался глубокий, сильный и могучий голос: - Рад слышать твой голос, друг мой. Но зачем ты приводишь орков в мой лес? - Орков?! - возмутился Кили. Ветвь подтянула его ближе, и он увидел глаза. Настоящие глаза, что моргнули в ответ. Хорошо ещё, что ветка держала его крепко, - иначе бы он точно упал от потрясения. Дерево разговаривало с Гэндальфом, и у него были глаза, которые, прищурившись, пристально смотрели на него. У него было лицо, поросшее мхом, словно волосами, ветви-руки, а борода - густая, зелёная, длиннее, чем у любого гнома. Даже лучше, чем у него самого. Если бы не страх, Кили, пожалуй, оскорбился бы. - Хууммм... орки, - пробасило дерево. - Но говоришь ты не как орк. - Он не орк, Дре́вень, - успокоил его Гэндальф. Волшебник даже не шелохнулся, чтобы помочь Кили, но все же каким-то образом сумел удержать Леголаса и Фили на расстоянии. - Я не орк, - повторил Кили. Хватка на нем ослабла настолько, что он мог дышать, но не настолько, чтобы вырваться. - Я Кили, и во мне течет кровь гнома! Разве ты не видишь? Моя кожа не такая, как у орков! - Не по коже я сужу, - пророкотал Дре́вень, снова притягивая Кили поближе, чтобы получше разглядеть его. - Ведь и то, что выглядит прекрасным, может быть гнилым внутри... - Тогда поверь мне на слово! Я не орк! Я гном, в жилах которого течет кровь рода Дурина. - Кровь… слишком много слов о крови. Лучше поведай о деревьях, дитя, о земле, откуда ты вышел. Кили нахмурился - Э… ну… с Востока. Восточнее Лихолесья. То есть, Зелёного леса! Из Одинокой горы. Хотя родился я в Синих горах… Почему, в самом деле, никто даже не собирался его останавливать? - Слишком спешишь со словами, - покачал головой Дре́вень, и ветви зашелестели. - Не торопись, и время замедлит свой бег. Не будь столь поспешен, юный гном. Ты молод, моложе, чем тебе кажется. Он наконец опустил Кили на землю. Ах, земля! Твёрдая, родная - какая радость снова стоять на ней! Ноги у Кили подогнулись, и он едва не упал, если бы Фили и Леголас не подхватили его. Фили крепко обнял брата, а Леголас положил руку на его плечо. Кили скривился, чувствуя неловкость от такого внимания. - Со мной все в порядке, - выдохнул он. - Я верю твоим словам о том, что ты не орк, - вздохнул Древень. - Хоть ты и безбородый, ты, безусловно, сын Ауле. - Он издал низкий, глубокий звук, от которого у Кили задрожала грудь. - Зачем тревожишь наш покой, волшебник? Много времени прошло с тех пор, как деревья в последний раз пробуждались. - Я пришёл по очень важной причине, - сказал Гэндальф. - Изенгард пал во мрак. Древень в изумлении отступил назад. - Саруман был моим другом, - прошептал он, и листья дрогнули. - Мы вместе гуляли в этих рощах. Как ты можешь говорить такие глупости? - У нас есть основания полагать, что Саруман обратился к тьме, - ответил Леголас, впервые встретившись с деревом взглядом. Кили поборол иррациональное желание встать между ними. Эльфы, возможно, и будили деревья, но чаще всего это были топоры гномов, которые валили деревья с ног. - Он сровнял с землей Изенгард и все вокруг него. - Бррраррумм! Что за слова ты говоришь! - пророкотал Древень. - Откуда ты это знаешь? - Мы видели дым и огонь, - сказал Фили. - Над Изенгардом стоит высокий чёрный столб дыма. Древень долго молчал, нахмурившись - насколько дерево может нахмуриться. - Возможно, это не дело рук Сарумана, - сказал Кили, хотя был совершенно уверен, что так оно и было. - Но орки грабят Рохан, и, похоже, осели в Изенгарде. Древень издал недовольный звук. - Я не собираюсь ссориться с Саруманом, - сказал он, и сердце Кили упало. - Мне тоже нет дела до орков. Моя доля — беречь леса, и лесам я верен. Кили уставился на него, разинув рот. - Значит, ты ничего не сделаешь? - воскликнул Фили. - Но ведь люди гибнут! - Мне надлежит хранить лес, - ответил Древень мягко. - Эти деревья спят, и я не стану тревожить их. Мой долг - защищать эту землю, хрум. Мы должны хранить мир, баррум. Таков мой путь. Долгое время никто не произносил ни слова. Кили смотрел на корни - на ноги дерева. Без помощи, на которую надеялся Гэндальф, их будет слишком мало. Они не смогут спасти народ Тенгеля, помочь Торину… а орки доберутся и до Бильбо… - Благодарю тебя, друг, - сказал Гэндальф, и Кили резко поднял голову. Волшебник кланялся дереву, опираясь на посох. - Рад был увидеть тебя невредимым. - И я был рад тебя увидеть, - ласково сказал Древень. - Хотя прошло не так уж много времени с нашей последней встречи. - Твоё время течёт иначе, - улыбнулся Гэндальф. - Для меня же минула целая эпоха. - Хрум, ты всё ещё молод, друг мой, - покачал головой Древень. - Прошло совсем немного. Гэндальф тихо цокнул языком и взглянул на Фили с Кили. Последний нахмурился - он увидел в глазах волшебника хитрый огонек, который ему очень не понравился. - Возможно. Но достаточно, чтобы попросить об услуге. Мне и эльфу нужно в Рохан, а добраться быстро вместе с гномами на лошадях мы не сможем. К тому же, они должны быть у стен Изенгарда через два дня. Можешь ли ты доставить их туда? Я никому бы не доверил их жизни больше, чем тебе. Леголас удивлённо посмотрел на Гэндальфа, но промолчал. Кили хотел возразить, но Фили наступил ему на ногу. - Ой, - прошипел он, свирепо глядя на брата. - Что? - Я смогу уберечь двух гномов, - наконец ответил Древень. - Доставлю их к дороге, ведущей к Изенгарду, через два дня. Это короткий срок. - И я не просил бы об этом никого другого, - торжественно сказал Гэндальф. Он поклонился и обернулся к остальным. - Думаю, здесь нам стоит попрощаться. Им не нужно было повторять. Как только Древень отступил, они сблизились с Гэндальфом, засыпая мага вопросами. - Что ты творишь? - Мы не настолько тяжелые, чтобы ты не мог взять нас с собой! - Почему ты хочешь оставить их здесь? - Потому что энты верны своим убеждениям, - ответил Гэндальф, - но справедливость для них важнее дружбы. Фили, Кили, идите с Древнем. Поверьте мне. Через два дня мы встретимся вновь. Кили неохотно кивнул. Фили взял его за руку и крепко сжал. - Мы будем в безопасности? - спросил он. Гэндальф кивнул. - В большей, чем где бы то ни было, - уверил их волшебник. - Древень знает, кто вы. Он не причинит вреда Кили, я клянусь. Моргая, Кили повернулся к брату, который и в самом деле выглядел так, словно готов был разорвать на части любого, кто попытается подобраться к его семье. - Все хорошо, Фи, - тихо сказал он. Фили что-то проворчал, что прозвучало очень похоже на ворчание Торина, но быстро сжал руку Кили. Гэндальф кивнул, хлопнул их по плечу и зашагал прочь. Леголас последовал за ним, но на корне дерева остановился и оглянулся. Синие глаза его были полны чувств, от которых у Кили перехватило дыхание. - Будь осторожен, - наконец сказал Леголас, словно не в силах подобрать других слов. Затем, не сказав больше ни слова, он повернулся и ушел. - И ты тоже, - тихо ответил Кили, зная, что эльф услышит его. Он смотрел, пока светлые волосы не скрылись в тьме леса, потом обернулся и почувствовал, что Фили всё ещё держит его за руку, смотря на брата с нескрываемым интересом. Кили нервно сглотнул. - Что? - И что это было? - спросил Фили. - Что - это? - Ты знаешь, о чем я. Ты и Леголас. - Он мой друг. Я знаю, он эльф, но если узнать его поближе - он довольно милый. Фили прищурился. - Это не просто "друг", - начал он, но договорить не успел - Древень окликнул их своим рокочущим голосом. - Идемте, маленькие дети Ауле. Давайте прогуляемся, позаботимся о деревьях. поухаживаем за деревьями. Давненько я не ходил на запад, хрум… А ведь я всегда любил гулять на запад - будто шагаешь навстречу солнцу.