to change the course of the future

Позже это будет известно как битва при Изенгарде.

Солнца практически не было видно, когда они приблизились к Изенгарду. Высоко в небе стояли тучи, готовые пролиться дождём. С тех пор, как они проснулись всего несколько часов назад, небо лишь становилось темнее. Впрочем, казалось, Древня это не заботило. Всё, что не касалось деревьев или стихов, не вызывало у него ни малейшего интереса, мрачно подумал Фили. И в это входила даже помощь тем, кто нуждался в ней больше всего. По крайней мере, Древень держал слово и "доставлял" Фили и Кили в целости и сохранности к дороге. - Я помню, как росло это дерево, - рассказывал он его брату, указывая на очень высокий ствол. - Оно было такое крохотное и хрупкое, баррррум, а теперь возвышается над большинством других. Кили издал вежливый звук, означавший, что он слушает. На деле же взгляд его был устремлён вдаль, на горизонт, пытаясь разглядеть Изенгард. Сидя на широкой ветви, отходящей от плеча Древня, Кили смог бы увидеть его раньше Фили. - Что-нибудь видно? - спросил Фили. Кили покачал головой. - Терпение, - гулко произнёс Древень. - Вам обоим нужно набраться терпения. Я пообещал Гэндальфу доставить вас живыми и невредимыми - и именно живыми и невредимыми я вас приведу в нужное место. Мы уже почти пришли. Гора позади, хрум, теперь путь идёт вниз. Это было куда быстрее, чем идти пешком - в этом не было сомнений. Хотя Древень и называл свой шаг «неторопливым», ноги у него были столь длинные, что даже простая прогулка превращалась в стремительное движение вперед. Дважды Фили приходилось цепляться за его левое плечо, чтобы не свалиться вниз. Зато они уже две ночи спокойно спали в лесу и прошли за короткое время немало миль. Вчера светило солнце, и Древень нашел для них рощицу, где они могли отдохнуть - там была самая сладкая вода, какую они когда-либо пробовали. Напившись досыта, они потом так отрыгнули, что не могли сдержать смех, словно были детьми. Древень угостил их ягодами – на самом деле охота в лесах Фангорн была запрещена, если только вы не хотели лишиться конечности или трех – а ещё нашёл им фрукты. И хотя это напоминало Фили о еде эльфов, он должен был признать, что еда пришлась ему по вкусу. Кили, кажется, тоже не возражал. Впрочем, Кили в последнее время вообще не возражал против эльфов. Особенно против одного молодого эльфа, что путешествовал с ними. Каким-то образом Кили умудрился подружиться с Леголасом. Фили бы и оставил это без внимания - ну, подружился и подружился, честь ему и хвала, - если бы не одно «но»: это явно было не просто дружба. А уж Фили хватило того, как Кили пытался свести его самого с Дернвин. О да. Возмездие будет быстрым и сладким. - Ещё несколько холмов, маленькие гномы, и я приведу вас к вашим родичам, - произнёс Древень, и братья переглянулись с улыбкой. - Надеюсь, вам понравилось в лесу, ибо мне было приятно побеседовать хоть с кем-то, кроме деревьев. - Это было куда лучше, чем во всех прочих лесах, через которые нам доводилось идти, - искренне сказал Фили. Раньше Фангорн казался ему страшным местом, не лучше Лихолесья, но два дня здесь изменили его мнение. Сидя на плечах Древня, они бродили по лесу, а сквозь ветви пробивалось солнце, и казалось, что деревья шепчут им приветствия, когда они проходят мимо. Махал его храни, он превращается в обожателя деревьев. Он поспешно поднял руку и проверил уши - идеально круглые. По крайней мере, никаких "эльфийских кончиков" там не чувствовалось. И гном с облегчением выдохнул. - Это моя любимая часть, - сообщил им Древень. - Эти деревья поют на ветру, хрум, и склоняются вниз к… что? Потемневшее небо скрывало вид открывшегося перед ними пустого поля. Нет, не поля, понял Фили, а пустоши. Вокруг лежали пни и обломанные ветви. Когда-то он назвал бы это лагерем лесорубов. Но теперь, после двух дней в обществе Древня и бесед с деревьями, он видел в этом - место битвы. Битвы, которую деревья проиграли. Кили выглядел таким же потрясённым, как и он. - Ох, - выдохнул Древень, застыв в ужасе. - Ох. Многие из этих деревьев были моими друзьями. Я знал их ещё семенами и желудями. Теперь их голоса навсегда умолкли. - Мне жаль, - тихо сказал Фили. - Древень, мне очень жаль. Он знал, что значит терять близких. Он слышал, как падали друзья, видел гибель даже тех, кто и не был ему другом, ради него. Но никогда ещё не терял друзей вот так. Сверху Кили приподнялся повыше. - Смотрите, - сказал он, и все повернулись к западу. Недалеко впереди, на фоне потемневшего неба, стояла башня Изенгарда. Внизу, у её подножия, пылали многочисленные огни. Даже с такого расстояния Фили различал глубокие провалы в земле, освещённые пламенем. Что они там творят? - Саруман? - изумлённо произнёс Древень. - Кому как не волшебнику знать это! Особенно волшебник, который поклялся защищать их! За такое предательство не сыщется проклятья ни на эльфийском, ни на энтском, ни на людском языке! В его голосе звучал гнев, такой ярости Фили не слышал никогда. Древень расставил ноги и отвёл руки назад. - Держись, Ки! - крикнул Фили - как раз вовремя. Древень откинулся назад, почти согнувшись пополам, и издал глубокий рёв. Эхо его покатилось по склонам гор - полное скорби и ярости. Он длился так долго, что Фили уже не знал, сможет ли выдержать. Наконец гул стих, и Древень выпрямился. - Что это было? - спросил Кили. - Это зов к наступлению, - мрачно ответил он. - И это будет последний поход энтов. Мы не будем долго ждать, маленькие гномы, - мои сородичи соберутся быстро. Гэндальф получит помощь, о которой просил. Энты вступают в войну Фили смотрел на пустошь перед собой с широко раскрытыми глазами. В груди вспыхнула надежда. - Да, - горячо прошептал он. - Да! Из-за деревьев позади них донёсся треск. Фили резко обернулся и увидел, как на поляну входит другой энт - выше и стройнее Древня. Его глаза обежали всё вокруг, и он издал низкий, скорбный звук. Издалека, вдоль линии деревьев, донеслись новые грохочущие шаги - появился ещё один энт. - Мы подождём, но недолго, - пообещал Древень. - У меня есть дело к Саруману в Изенгарде, и я хочу, чтобы мои братья были со мной, баррум. Волшебник должен был знать, прежде чем творить такое. - О, он точно все поймет, когда ты с ним покончишь, - сказал Кили, и Фили рассмеялся с радостью. Энты собирались присоединиться к другим. Ни одно воинство орков не устоит против энтов. С каждой минутой все больше и больше деревьев выходило из леса. - Держись, дядя, - прошептал Фили. - Мы идём.

***

Пока они шли, дождь лил не переставая. Впереди, уже недалеко, из земли вырастала высокая башня Изенгарда, пронзая небо. Она казалась тёмной и зловещей, особенно теперь, когда вокруг неё поднимались дым и языки пламени. Что бы Саруман ни творил - это были темные и мерзкие деяния. Торин украдкой взглянул назад. Несмотря на внешнее спокойствие, Леголас был напряжён, как тетива его лука, зорко вглядываясь вперед. - Что ты видишь? - тихо спросил Торин, так, чтобы его слова затерялись в ржании коней, но эльф всё же услышал их. - Множество орков, - прошептал Леголас в ответ. - И других тварей, которых я никогда раньше не видел. Они ростом с человека, тёмны и полны такой муки, что ей нет выхода. Никогда прежде не встречал подобных существ. - Урук-хай, - сказал Халдир, подъезжая ближе. Его губы были сжаты от гнева. - Саруман совершил гнусный поступок, если рядом с ним находятся Урук-хай. Они произошли от орков и людей и они обожают вкус крови. Его взгляд устремился вперед. - У него не было бы времени, чтобы сотворить их естественным путём. Значит, он вырвал их из самой земли, осквернив почву, чтобы создать эти мерзкие создания. - Его губы искривились в яростной гримасе. - Это непростительный грех - насиловать землю подобным образом. Не будет ему прощения. Леголас выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Даже Торин содрогнулся от этой мысли. Это напомнило ему о том, какой ущерб нанес Смауг, чтобы завладеть золотом в Эреборе. Жизни, что унёс дракон, проклятье, которым он пропитал залы - всё это было сродни подобному злу. Смауг разрушил сами камни горы, осквернил их и извратил. Но они вернули себе гору и теперь помогут ей восстановиться. Торин вернёт себе и эту землю, и она тоже исцелится. Им лишь нужно было сражаться за неё. - Стоять! - крикнул с передовой Тенгель, и Леголас тут же пришпорил коня, чтобы подъехать к нему. Остальные уже собрались впереди, и когда Торин подъехал ближе, он понял, почему они остановились. Перед ними стояли тысячи закованных в броню существ. Это были не просто орки, хотя и тех было немало. Нет, это, видимо, были те самые Урук-хай. Они стояли, как люди, и несли тяжёлое оружие, будто гномы. Урук-хай молча стояли перед Изенгардом, просто ожидая. Торин, вздрогнув, понял, что они ждут приказов. Они были спокойны и собраны, достаточно разумны, чтобы мыслить тактически. - Это будет нелёгкая битва, - сказал он. - Гэндальф, мой друг, зачем ты причиняешь мне страдания? Все взгляды обратились к башне. На балконе стоял человек в белых одеждах, с длинными белыми волосами. Сквозь пелену дождя Торин разглядел в его руке чёрный посох. - Саруман, прекрати это! - выкрикнул Гэндальф. - Ты - маг Белого Совета, ты поклялся защищать эту землю! Зачем ты её оскверняешь? - Оскверняю? - с низким смехом ответил Саруман. - Я сделал её лучше, чем она была! Раньше это было ничто, лишь грязь и трава, а теперь здесь зародилась жизнь. Жизнь, лучшая, чем всё остальное на этой жалкой земле! Гэндальф выглядел так, словно его ударили. - Что с тобой случилось? - прошептал он с печалью. - Как ты пал из света во тьму? Саруман сверкнул глазами - он прекрасно слышал каждое слово. - Я не пал, - резко ответил он. - Это ты, мой старый друг, ослеплён и обманут. Ты не ведаешь, чего можно достичь. Вместе мы могли бы очистить этот мир и создать его заново. Присоединись ко мне! Помоги мне, мой старый друг, совершить то, что истинно правильно! Печаль Гэндальфа иссякла, уступив место тихой боли, что через мгновение переросла в гневный огонь. - Скажи мне, - громко произнёс он, чтобы все услышали, - когда Саруман Мудрый променял разум на безумие? И в тот миг Торин понял: битва началась. Он крепче сжал рукоять Оркриста и заметил острие стрелы чуть справа. - Держать строй, - скомандовал Тенгель. Фулграм передал приказ жестом, подняв кулак. Халдир выкрикнул что-то на синдарине, и его эльфы замерли в полной готовности, натянув тетивы луков. Саруман покачал головой. - Вы не оставили мне выбора, - произнёс он, а затем опустил взгляд на свою армию. - Они в вашем распоряжении! Торин понял смысл этих слов лишь тогда, когда из рядов вышел белый варг. Кровь застыла в его жилах. - Азог, - прошептал он. Орк разглядел его среди прочих и расхохотался. - Хорошо, - сказал Азог, коряво выговаривая слова на общем языке. - И нет полурослика, чтобы спасти тебя. Торин оскалился и крепче сжал меч. Повязка на запястье будто обожгла кожу, напоминая о хоббите, которого больше не было рядом. Рядом Двалин выругался на Кхуздуле, а Бофур поднял свой киркообразный молот. Это зрелище заставило Торина улыбнуться. Если Азог рассчитывал ослабить их, упомянув Бильбо, он просчитался. Мысль о хоббите лишь придаст им сил. Если Урук-хай вырвутся отсюда, Рохан падёт, Одинокая гора будет потеряна, и где бы ни был Бильбо - его найдут и убьют. Нет, Урук-хай не выйдут за пределы Изенгарда. Орки не доживут до того, чтобы рассказать другим, на что способны человек, эльф и гном, сражаясь плечом к плечу. Саруман не переживет эту битву, чтобы увидеть исцеление земли, которую он разрушил. - Пристрели хоть одного, - попросил Гимли Леголаса. - Любого из них, мне все равно. Начинай, парень! Леголас даже не поднял лук, но на губах его мелькнула усмешка. - Терпение, - пробормотал он. - Немного терпения, друг мой. - Будет у меня терпение, когда я сдохну, - отрезал Гимли. - Стреляй уже. Арагорн вытащил меч, и за ним последовали Фулграм и Тенгель. - Не щадите их, ибо вас они не пощадят! - крикнул Тенгель своим всадникам. Торин быстро оглядел строй, пока не нашёл Дернвин, стоящую в первых рядах, с обнажённым мечом в руке. Он кивнул Бофуру, и тот спрыгнул с коня, чтобы присоединиться к ней. Когда они сошлись, Торин вновь обратил взор вперёд. Тенгель поймал его взгляд и благодарно кивнул. Азог зарычал и поднял над головой свой рваный клинок. Урук-хай взревели, и этот крик перенёс Торина мысленно назад - к вратам Мории. Он встряхнулся и вытащил Оркрист из ножен. Гимли раздражённо фыркнул и легонько ткнул концом топора в лук Леголаса. Тот, не ожидая толчка, случайно отпустил тетиву. Стрела со свистом пронзила воздух и вонзилась между пластинами брони одного из Урук-хай в переднем ряду. Рёв стих - все уставились на павшего. Леголас бросил на Гимли убийственный взгляд. Тот лишь пожал плечами, не выглядя особенно раскаявшимся. - Молодчина, - похвалил Двалин. Леголас перевёл взгляд на него. И в тот миг рёв возобновился - громче прежнего. Урук-хай ринулись вперёд. - Не дайте им пройти! - рявкнул Торин. Оркрист засветился ярким синим пламенем, словно фонарь в бурю. - Разберитесь с ними, - велел Гэндальф. - А мне предстоит разговор с одним чародеем. Он пришпорил коня и понёсся к линии противника. Тенгель тут же возглавил атаку, подняв боевой клич. Торин тоже пришпорил коня, а рядом Леголас уже брал новую стрелу. Взор Торина был устремлён лишь на Азога. Отруби голову змеи - и тело падёт, - звучал в его памяти голос отца. Азог, несомненно, сделал это в Мории много лет назад. Голова его деда привела к поспешному отступлению, которое остановила только безумная атака самого Торина. Он надеялся, что голова Азога «вдохновит» армию Сарумана таким же образом. Рёв Урук-хай слился с боевыми кличами людей и эльфов позади. Они подъезжали все ближе и ближе, лошади чавкали по грязи, и Торин чувствовал, как сердце бешено колотится у него в груди. Он уже видел, как по тяжёлым доспехам противников скользят струи дождя. Он опустил меч к стороне и ухватился за гриву, пригибаясь к шее коня. Что-то крепко схватило его ногу и Торин, даже не глядя, понял, что Леголас поставил свою ногу за ногой Торина, чтобы гном не упал. Эльф уже выпускал стрелу за стрелой, поражая тех, кто стоял за передовой, полностью полагаясь на Торина, чтобы тот пробил строй. И Торин сделал именно то, что от него ждали. Он врезался в ряды врага с гулким звоном, сила удара едва не сбила его с коня. Это не помешало ему одним ударом перерубить шеи нескольким Урук-хай. Конь продолжал двигаться вперед и прорвался сквозь ряды противника, но теперь они были в самой гуще сражения. Совсем скоро они застрянут и не смогут двигаться дальше. - Леголас! - крикнул Торин и снова взмахнул мечом, уже испачканным кровью. Леголас освободил его ногу, и Торин перевернулся, приземлившись обеими ногами в грязь. Не глядя, он уже рубил, пробиваясь вперёд. Урук-хай возвышались над ним, но он использовал свой низкий рост себе на пользу, ударяя низко и валя врагов с ног. А поверженные становились легкой добычей для Оркриста. Один Урук-хай обрушил на него булаву и в тот же миг получил две стрелы в горло. Торин бросил взгляд назад - Леголас уже двигался дальше, посылая стрелу за стрелой.  Две стрелы? Уже чересчур, пожалуй.  Он едва заметно усмехнулся и продолжил бой. Ему нужно было найти бледнолицего орка. - Их шеи! Цельтесь в шеи! - закричал Арагорн всадникам. Рык Двалина разнесся слева от Торина, и он увидел, как его друг размахивает топором. Бофур и Ори образовали с ним треугольник, при этом Ори размахивал тяжёлым топором, похожим на топор Двалина. Казалось, он использовал его как меч: колол и сносил врагов с ног с удивительной точностью, а затем быстро атаковывал слабые места. Для того, кто начинал с рогатки, Ори демонстрировал большой потенциал с более тяжёлым оружием. С ними была Дернвин, которая сражалась не менее яростно, чем с Фили. На этот раз, однако, она не щадила себя, ведь это была не тренировка. Это была битва на смерть, и было ясно, что она воспринимает это всерьёз. Враг за врагом сталкивался с её ярким, сверкающим клинком, и враг за врагом падал перед ней. С Бофуром и Двалином за спиной и Ори рядом она была явно хорошо защищена. Не глядя, Торин вонзил Оркрист направо, сбив с ног орка, который бежал к нему. Он вытащил клинок и склонился, размахивая им по кругу, заставляя несколько орков опуститься на колени. Мягкий свист стрел пронёсся в воздухе, и все орки упали в грязь. Сквозь дождь Торин видел эльфов, которые заняли возвышенности и стреляли точно в цель. Как бы ему ни было неприятно в этом признаться, он был рад, что они позвали их на помощь. Вокруг всё ещё было так много орков и Урук-хай, что без эльфов люди и гномы точно бы не справились. Все новые и новые враги продолжали появляться. Он слышал, как лошади фыркают от страха при встрече с этими чудовищами, слышал их крики, когда они падали. Люди кричали, когда их сбивали с ног, и их тела устилали землю рядом с Урук-хай. Всё больше врагов выскакивали из нор в земле. Даже эльфы падали, потому что Урук-хай были также искусны в стрельбе из лука, как и в рукопашном бою. Знакомый голос воскликнул от неожиданности, и Торин обернулся. - Леголас! - закричал он, удивлённый своим собственным беспокойством за эльфа. Он двинулся к нему, но внезапно оказался в воздухе, снося с ног нескольких урук-хай. Он быстро пробился сквозь тех, кто все еще был оглушен, с сильно бьющимся в груди сердцем, а затем поспешно вскочил на ноги. Сквозь дождь белый варг выделялся на фоне тёмной грязи и серого неба. Торин застыл. На своём скакуне Азог выглядел таким же самодовольным, как той ночью среди горящих деревьев. На этот раз Торин не сделал ни малейшего движения для атаки белого орка. Урук-хай держались в стороне, словно чувствуя, что это дело Азога. Торин сжал Оркрист ещё крепче и стал ждать. Азог издал горловой смешок. - Ни полурослика, - насмехался он, - ни мужества. - Его улыбка делала шрамы на лице ещё глубже. Торин ощущал, как пальцы сводит судорогой от того, как крепко он держит Оркрист. Медленно варг двинулся вперёд. Звуки столкновений мечей и щитов, крики умирающих и рев атакующих постепенно затихали, пока Торин не стал слышать лишь стук собственного сердца и тяжёлое дыхание варга. Его тело напряглось, ожидая идеального момента для удара. Кто сделает первый ход - он или Азог? Кто атакует первым? Стрела пронеслась в воздухе и глубоко вонзилась в череп варга. Тот рухнул, как камень, а Азог свалился со своего седла. Ошеломлённый, Торин обернулся, чтобы найти стрелка. И застыл. - Извини, что опоздали! - крикнул Кили, всё ещё держа в руках лук, сидя на верхушке движущегося дерева. Рядом с ним, с другой стороны ствола, улыбался Фили. - Древень, опусти нас! Дерево действительно протянуло руки - у него были руки, подумал Торин, дерево двигалось и у него были руки - чтобы аккуратно поднять его племянников и поставить их на землю. - Где Саруман? - спросило дерево своим глубоким, полным праведного гнева голосом. - Где волшебник, баррум? - В башне, - сумел ответить он. - Гэндальф отправился разобраться с ним. Дерево издало то, что Торин назвал бы рычанием. - Мне нужно поговорить с ним, с тем, кто осквернил мои леса. - Его взгляд скользнул за спину Торина, и гном повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Азог поднимается на ноги. Дерево издало могучий рёв, эхом разнесшийся по воздуху, и мощной рукой ударило по Азогу. Орк полетел через воздух и врезался в свою армию где-то на другой стороне Изенгарда. - На орков у меня нет времени, - пробормотал Древень. - Мы пришли, чтобы смыть их грязь с нашей земли. - Он продолжил движение, аккуратно обходя Торина и его племянников. - Это энты, - услужливо подсказал Кили, когда Торин попытался выйти из оцепенения. - Они были прекрасными хозяевами. Не зли их - это страшное зрелище. Теперь с пустых полей у подножия горы спускалось все больше энтов, подбирая тяжёлые камни и метя ими в Урук-хай. Десятки членов вражеской армии были повержены одним ударом, ещё больше - сброшены и убиты в ямах. - Энты пришли! - закричал Фили, и бросился в бой, размахивая мечами. Вскоре эльфы подхватили крик, и Торин увидел, как всадники сплотились. Энты пронеслись через Изенгард, словно буря, а Рохирримы вновь ринулись в бой с неимоверным пылом. Торин бросился вперед, выставив перед собой свой клинок, как вестник скорби. Орки встречались с его мечом и падали, тёмная кровь смешивалась с грязью. Он воспользовался моментом, чтобы поднять на ноги всадника, нуждавшегося в помощи, а затем продолжил сражение. Победа теперь будет на их стороне.

***

Гэндальф поднимался все выше и выше, преследуя Сарумана. Волшебник, бывший когда-то его другом, был слишком труслив, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и вместо этого сбежал на верхние этажи своей башни. Гэндальф гнался за ним, чувствуя каждый прожитый год в своих костях. Теперь он не мог отступить. Он не имел права дрогнуть. На кону была судьба Средиземья, и несмотря на предательство, которое изнуряло его сердце, он должен был продолжать борьбу. Он должен был. Ради Рохана, Гондора. Ради Бильбо. Он должен был сражаться за своего друга. Наконец он бросился через последнюю дверь и оказался на самой вершине башни. Сарумана нигде не было видно. Гэндальф шел вперед, ведя своим посохом и осматривая каждый угол, отчаянно пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь пелену дождя. Вдруг он ощутил яростную волну гнева и успел повернуться как раз вовремя, чтобы отразить атаку Сарумана. Саруман выглядел измотанным, промокший от дождя, но внутри Гэндальф видел ярость, ненависть в чужой душе, и это причиняло ему боль. - Что хорошего в этом? - закричал Гэндальф сквозь ветер и дождь. - Ничего хорошего не выйдет из того, что ты сделал! Ты слишком мудр, чтобы не понимать, что сделает Саурон! - Я видел его планы, - крикнул Саруман. - Я знаю, что он сделает для Средиземья, для меня. Я достигну вершины силы и познаю все. Все эти знания, всё будет под моей рукой - как ты можешь этого не хотеть? Ещё не поздно присоединиться к нам! Гэндальф взмахнул своим посохом и отбросил Сарумана назад. - Саурон ни с кем не делится властью, - холодно сказал он. - Ты был обманут самым Великим Обманщиком. Ты стал глупцом. Саруман яростно закричал и вложил всю свою злость в посох. Гэндальф едва успел шагнуть в сторону, чтобы избежать удара, упав, когда вспышка энергии задела его локоть. Жар и гнев проникли в самую душу, заставляя его содрогнуться. Но Саруман уже замахнулся снова, готовый выплеснуть еще больше ярости, и Гэндальф выпрямился и двинулся быстрее, вложив в свой посох всю силу, какая у него была. Ему удалось отбросить Сарумана назад, но едва-едва. Это заставило белого волшебника вытаращить глаза, а затем рассмеяться диким и ужасным смехом, от которого у Гэндальфа перехватило дыхание. - Ты сражаешься со мной через страх, - усмехнулся Саруман. - Страх никогда не придаст тебе сил, мой друг. Внезапно с неба донесся пронзительный крик, и Гэндальф застыл на месте. Нет. Нет, этого не может быть. - Возможно, я могу помочь твоему страху стать сильнее, - сказал Саруман, и Гэндальф обернулся, чувствуя, как внутри у него все сжимается от ужаса. Темная фигура с неба полетела к Изенгарду, снова издав пронзительный крик. Даже на таком расстоянии Гэндальф почувствовал смерть, исходящую от всадника ужасного зверя. В нем расцвел страх перед этой проклятой тварью, которая должна была оставаться мертвой. Только мощь Саурона могла вытащить их из могил. - Он сильнее, чем ты думаешь, - сказал Саруман, наслаждаясь шокированным взглядом Гэндальфа. - И его время пришло.

***

С земли Торин наблюдал, как приближается тёмное крылатое чудовище. - Что это? - закричал Кили рядом, и в его глазах был страх. Длинная шея твари лишь подчёркивала её голову и зубы, и Торин ощущал, как она смотрит прямо на него, выслеживает, как добычу. Её хвост хлестал из стороны в сторону, но затем всадник на её спине перенял на себя все их внимание. Он был весь закутан в черное, и, казалось, что всадник смотрит прямо ему в душу, обхватывая ее холодными пальцами и выдавливая из него жизнь. Впервые в своей жизни Торин едва не выронил клинок. Ему хотелось спрятаться. Ему хотелось прижать к себе Кили и Фили, убежать и никогда больше не видеть этого ужаса. Страх душил его, лишая дара речи. Крик за спиной наконец заставил его оторвать взгляд - туда, где знакомый блондин-эльф, окровавленный и в грязи, но живой, выпрыгнул над сражением на валун. - Леголас! - радостно закричал Кили. Но Леголас лишь смотрел на приближающееся существо - и чистый ужас на его лице лишь усилил страх Торина. Затем Леголас закричал, и одно-единственное имя обрушило на сердце Торина ледяной ужас. Это была легенда, детская страшилка, миф из тёмных времён... - Назгул! Назгул! И Назгул спустился.

***

Дернвин заметила это на минуту позже, чем следовало. Удачно брошенный щит не снес ей голову, но сбил с ног и повалил в грязь. Ошеломлённая, она встряхнулась и попыталась подняться. Орк любезно попытался помочь, и под «помочь» подразумевалось поднять её, чтобы потом выпотрошить. Она подогнула колени достаточно, чтобы выпрямиться, и неловко ткнула клинком вперёд. Лезвие вошло орку в живот, и он рухнул в грязь, утащив её меч с собой. Отовсюду приближались другие, и она почувствовала, как Бофур взял ее за локоть, помогая подняться. - Давай, девочка, у нас еще много дел, - сказал он. Она устало улыбнулась и потянулась за своим мечом. Тут оно приземлилось всего в нескольких шагах от неё. Мир содрогнулся, и Бофур вскрикнул, падая вместе с ней в грязь. Дернвин обернулась и застыла в ужасе. Его длинная шея извивалась, как у змеи, оно издало пронзительный визг, от которого Дернвин инстинктивно потянулась к ушам. Но всадник… За плотно прилегающей маской не было видно лица, но она чувствовала, что он смотрит на нее. Длинные пальцы обхватывали рукоять меча, и когда он вынул клинок, девушка увидела в его отражении свою смерть. И именно тогда она совершила первую ошибку - попыталась подняться. Тварь одним взмахом огромного крыла отбросила её и Бофура в сторону. Двалин взревел и бросился на помощь, Ори кинулся вслед за ним, но второе крыло смело их и швырнуло в груду Урук-хай. Оставшись одна, Дернвин наблюдала, как существо приближается к ней. Она сжала кулак, затем замерла, слишком поздно осознав, что у нее нет меча. Ее клинок все еще торчал из орка, но теперь был слишком далеко от нее. Она могла бы успеть. Возможно. Она поднялась, скользя руками и коленями по грязи, и рванулась за мечом, но длинная шея твари преградила ей путь. Это была её вторая ошибка. Она едва не поскользнулась, пятясь прочь. Упавший Урук-хай все еще сжимал в руке клинок, и она вытащила его. Вес был совершенно неподходящий, железо было холодным. Дернвин задрожала, пытаясь удержать чужое оружие в руках. Тварь приближалась, становясь все ближе и ближе, и она яростно взмахнула клинком, рассекая ему крыло. Тварь взвизгнула и рефлекторно ударила девушку, когтя ее лицо, а удар отбросил Дернвин дальше в грязь. Ей удалось удержать железное лезвие, но только на мгновение. Ее лицо горело, а руки не могли найти опоры в грязи. Она отчаянно боролась, чтобы освободиться, в то время как существо приближалось. Всадник смотрел прямо сквозь неё, холодной хваткой стискивая её душу. Челюсти твари щёлкнули, готовясь к рывку, и Дернвин закричала от отчаяния — грязь была слишком скользкой, чтобы сбежать. Она была загнана, она погибнет.... Внезапно кто-то встал перед ней, полоснув лезвиями по длинной шее. Тварь вскрикнула и отпрянула от внезапной угрозы. Взгляд всадника потух, и Дернвин глубоко вдохнула свежий воздух. Она подняла глаза, чтобы увидеть своего спасителя, и ее сердце остановилось. Его светлые волосы были спутаны и перепачканы грязью, туника заляпана кровью и землёй. Но косы свисали свободно, мокрые и тяжелые от дождя, и ярость на его лице была видна каждому. - Ты не тронешь её, - прорычал Фили. Он взмахнул обоими клинками, подчёркивая свои слова. - Ты не можешь причинить мне вреда, - прошипел всадник, и что-то в его голосе пробрало Дернвин до костей. Фили вздрогнул, но лишь шире расставил ноги, удерживая позицию. - Меня не убьет ни один смертный муж. - Буду стараться изо всех сил, - ответил Фили. Тварь метнулась вперёд, и Дернвин, наконец высвободившись, вскинула найденный клинок, ударив между колен Фили одновременно с тем, как он разил своими. Её клинок выбил зубы чудовищу, а мечи Фили вошли ему в глаз и шею. Тварь взревела, встала на дыбы, захлёбываясь в визге, крылья забились в панике. Всадник едва не рухнул со спины, и существо взмыло в небо, всё ещё вопя от боли. Оно спустилось лишь на мгновение - чтобы подобрать что-то с земли - и вновь поднялось выше. Дернвин уронила клинок в грязь, тяжело дыша. Гном обернулся и опустился рядом с ней. - Ты ранена? - спросил он. Взгляд Фили скользнул по ее щеке, и на его лице отразился гнев. - Всего лишь царапина, - сказала она. - Я потеряла свой меч - он остался в груди орка. Фили долго смотрел на нее, и Дернвин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Слова Морвен вспылил в ее памяти, и из всех моментов, чтобы почувствовать всплеск привязанности, любви и тепла - этот был самым неподходящим. Фили встряхнулся и протянул девушке руку. Её пальцы коснулись его, и они оказалась почти лицом к лицу. Так близко, что Дернвин почувствовала чужое теплое дыхание на своей замерзшей коже. - Мне нужно сказать тебе кое-что, - вырвалось у неё. Фили кивнул. - И мне тебе. Но сначала - найдём твой клинок. - А также разберемся с орками, - возразила она, и он улыбнулся. - А также разберемся с орками. Ты настоящий боец, Дернвин. Её имя на его губах творило странные вещи с её сердцем. - Я хорошо уворачиваюсь, - сказала она. Фили рассмеялся, и Дернвин широко улыбнулась, до боли в щеках, замерзших от дождя и грязи. - Придётся показать тебе моё собственное мастерство уклонения, - похвастался он. - Мне бы очень хотелось на это посмотреть. - И сможет это увидеть. Сражаться рядом с Фили… сама мысль казалось абсолютно правильной. Двалин поспешил к ним, хмурясь на обоих. - Пофлиртуете потом - сейчас у нас тут битва в самом разгаре! - рявкнул он, взмахнув топором, и Фили с Дернвин одновременно пригнулись, когда он снес с ног Урук-хай, подобравшегося к ним сзади. - Вперёд! Все еще держа Фили за руку, Дернвин ухмыльнулась и побежала за своим мечом. Никогда прежде она не чувствовала себя такой живой, такой сильной... И вдруг её сковал крик ужаса. Рука сомкнулась на рукояти меча, и девушка метнула свой взгляд вверх. Лёд хлынул в её вены, когда она увидела, что происходит на вершине башни. Ей не нужно было слышать это имя, выкрикиваемое со страхом, чтобы понять, что происходит, но с каждым криком Арагорна становилось только хуже. - Гэндальф! Гэндальф!

***

В конце концов, Саруман оказался прав: страх - ничто - против ярости. С яростным криком Саруман швырнул его на землю, и в ребрах Гэндальфа что-то хрустнуло. Он захлебнулся кровью и попытался доползти до посоха. Сломанная рука всё ещё тянулась к Гламдрингу, в попытках сражаться даже без магии. Другая рука ухватила посох как раз в тот миг, когда Саруман настиг его. Сильный удар обрушился на его пальцы, и Гэндальф едва сдержал крик. Саруман лишь покачал головой. - Мы могли бы властвовать над всем, - сказал он. Лёгким движением он отшвырнул посох Гэндальфа подальше от него. - Но ты выбрал смерть вместо жизни. - И он поднял свой посох, чтобы нанести смертельный удар. Гэндальф вытянулся из последних сил и притянул посох к себе, взмахнув навстречу удару. На их посохах вспыхнули огни, когда их души вступили в борьбу друг с другом. Ненависть и ярость Сарумана давили на страх Гэндальфа, и Саруман хохотал, ощущая своё преимущество. Гэндальф закрыл глаза. Ты не можешь бояться, попытался он убедить себя, но никогда прежде он не испытывал такого ужаса. Сердце разламывалось от предательства - от мысли, что тот, кого он уважал, на кого равнялся, кого любил как своего члена семьи, обернулся против него. Не теряй надежды. Собственные слова, сказанные Бильбо, всплыли в его памяти. Перед глазами снова встал маленький хоббит, полный отчаяния после изгнания Торином; затем - его глаза, полные слёз, когда они встретились в Лотлориэне, когда Гэндальф обнял его и произнёс эти слова, чтобы поддержать. Он придаёт мне смелости. Слова, сказанные им Галадриэль, подпитывали поднимающееся внутри пламя. Он вспомнил стойкость Бильбо перед безумием Торина, его решимость отнести Кольцо в Мордор, его сердце, что всё ещё умело любить несмотря на боль. Свет его посоха стал сильнее. Всё ярче и ярче он нарастал, противостоя ненависти Сарумана. Тот оскалился и навалился сильнее, почти сокрушая Гэндальфа. Он победит, понял Гэндальф. Саруман был слишком силён, и Гэндальф не сможет его одолеть. Но он сможет помочь тем, кто сражается внизу. Он сможет помочь им победить. Он сможет сражаться за тех, кого любит. Он сможет помочь защитить Бильбо, своего маленького друга, который раз за разом поражал его своей силой. Гэндальф вложил в посох всё, что чувствовала его душа. Свет взорвался, отбросив их обоих назад, и обрушил всё у основания башни на колени. Когда свет рассеялся, на вершине башни лежало безжизненное тело Гэндальфа Серого, свесившись через край. Волосы мага трепал ветер, но души в нём уже не было. Тишина воцарилась над Изенградом, когда бешеная сила прокатилась по всей земле и исчезла, не оставив после себя ни следа. Затем раздался новый боевой клич - от людей Рохана, эльфов Лотлориэна, гномов Эребора. Их скорбь ударила по башне, приводя орков в ужас; многие из них обратились в бегство. Энты взревели от горя и продолжили наступление, уничтожая то, что осталось от армии Сарумана.. Урук-хай и орки, пытавшиеся скрыться, побежали в оставшиеся вокруг Изенгарда леса. Те, кто хотел преследовать их, были удержаны эльфами, знавшими, что произойдёт дальше. Лес вскоре наполнился криками, когда деревья расправлялись с мерзостью, что истребила их родичей. Дождь начал стихать, но небо оставалось серым в знак траура. Битва была окончена.