Часть 19. Тень в глубине сознания
20 ноября 2025 г., 08:05
Бильбо решает избегать Минас-Тирита... но у него это получается не очень хорошо.
Леголас и Кили разделяют нежные чувства, но что-то завладело Кили, что-то затаилось и просто ждет подходящего момента, чтобы нанести удар.
Когда Бильбо подошёл ближе к Минас Тириту, то заметил впереди ещё один городок, поменьше, раскинувшийся у широкой реки. К нему и от него уходили высокие корабли, и и Бильбо позволил себе изумленно поглазеть на них. Он никогда раньше не видел таких судов, даже в Озёрном городе. Эти были куда больше любой бочки, это точно. Караван путников направлялся из малого города к Минас Тириту, и Бильбо начал замедлять шаг, чтобы не оказаться рядом с ним. Чем меньше людей он встретит на пути - тем лучше. Меньше искушения для них, меньше препятствий для него. Он двинулся следом, держа такую дистанцию, чтобы его считали своим, но не вступали в разговор. Идеально. К сожалению, он снова забыл учесть детей. - Вам не следует оставаться одному! - сказала маленькая девочка, не старше Теодвин, подбегая к Бильбо, шедшему в самом последнем ряду. - Вы что, не знаете, что здесь ходят пираты? - Фин! - одёрнула её девочка по страше. Её длинные тёмные волосы свободно развивались на ветру, когда она схватила младшую за руку. - Она ничего такого не имела в виду, - извинилась старшая девочка. - Правда. - Я не испугался, - заверил её Бильбо. - Благодарю вас за беспокойство. - Не ходите один, - взмолилась младшая. - Пожалуйста, идите с нами. Ивриниэль, ну можно же ему пойти с нами? - Это уж как он решит, - сказала Ивриниэль. - Может, он предпочитает идти один, чем терпеть девчонку, которая всё время витает в облаках, хм? Младшая захихикала, и Бильбо поймал себя на том, что тянется к бусинам на цепочке. Его накрыла резкая тоска по двум гномам, которым они принадлежали. Хоббит быстро подошел поближе к девушкам. - Я с радостью составлю компанию столь очаровательным юным леди, пока наши пути не разойдутся, - сказал он, и обе тут же захихикали громче. - Что? - Да вы не старше нас! - воскликнула младшая. - Вам и пятнадцати лет нет! Несмотря на боль в плече и упорную ноющую боль в лодыжке, Бильбо всё-таки улыбнулся. - Мне вообще-то пятьдесят, - прошептал он. - Я не человек. Я - хоббит. Обе девочки уставились на него с круглыми от изумления глазами. - Хоббит! - прошептала Ивриниэль благоговейно. - Никогда не думала, что увижу хоббита! - Настоящего хоббита, - добавила младшая. - Вы не выше меня! Может, я даже выше вас! - Ты обязательно вырастешь и точно станешь выше меня, - сказал ей Бильбо. - Но это ничего. Мне нравится быть маленьким. Младшая прикусила губу. - Но вас же раздавят! Маленьким быть трудно: часто тебя вообще никто не видит, и им все равно. Вам надо идти с нами: мы защитим вас. - Вы ранены? - потребовала объяснений Ивриниэль, оглядывая его критичным взглядом. - Мы посадим вас в повозку. - Нет-нет, всё в порядке, - попытался возразить Бильбо, но прежде чем он понял, его уже подталкивали вверх в движущуюся повозку, а обе девочки уселись рядом. Ивриниэль выглядела чрезвычайно довольной собой. - Вот так-то лучше, - заявила она. - Теперь вы сможете отдохнуть. Мы едем в Минас Тирит на некоторое время. Вам стоит остаться с нами! Может быть, поддержать разговор с этими двумя девочками было не самым мудрым решением. - Я не могу остаться, - сказал Бильбо. - Мне нужно идти дальше. Я не могу задерживаться здесь. - И нам нельзя, - сказала Ивриниэль. - Мы пробудем в городе только пока отец не встретится с Наместником Гондора, а потом поедем дальше - домой, к морю. Несмотря на боль и усталость, Бильбо стало любопытно. - К морю? - переспросил он, вспоминая в уме карту. Младшая кивнула. - Дол Амрот почти у самого южного края моря, - сказала она. - Он такой прекрасный… Вы ничего прекраснее в жизни не увидите. Бриз, гребни волн, прекрасные закаты… Он чудесен, Мастер хоббит. Для такой юной девушки ее голос звучал так, словно она знала истинное значение красоты. - Бильбо, - представился он, так, как мог, сидя в трясущейся повозке. - Бильбо Бэггинс. - Очень приятно познакомиться, - сказала она чрезвычайно официально, а потом расплылась в улыбке. - Я Финдуилас из Дол Амрота. А это моя сестра, Ивриниэль. - Вы бывали в Минас Тирите, Бильбо? - спросила его старшая девушка. - Нет, нет, никогда не был. - Да и не собирался он оставаться надолго. - И мы тоже. Но отцу нужно встретиться с Наместником, чтобы обсудить пиратов и торговлю, и он, наконец-то, позволил нам поехать с ним. Город сияет почти как море. - Ивриниэль улыбнулась городу, возвышавшемуся впереди. - Почти, - тихо сказала Финдуилас, и когда Бильбо посмотрел на неё, в её взгляде была такая тоска, что она казалась слишком взрослой для ребенка. Ему хотелось утешить ее, но у него не нашлось подходящих слов. Бильбо знал: дом - это не просто место. Это чувство, которое объединяло твоих близких, которых ты держал в собственном сердце. Приключения - вещь дивная, но в конце концов они никогда не заменят настоящий дом. Конечно, дом мог измениться. Теперь, когда он думал о доме, это был не только Бэг-Энд и воспоминания о матери. Теперь там жили два озорных гномьих принца, смеющихся и строящих свои хитрые планы, и их дядя - с яркими голубыми глазами и тёплой улыбкой. Эта мысль больно сжала его сердце так сильно, что хоббит почти прижал руку к груди, лишь бы унять эти неприятные ощущения. И так Бильбо Бэггинс попал в Минас Тирит.***
В зале воцарилась тишина. Все стояли. Никто не двигался и, казалось, даже не дышал. Многие тонули в тяжёлых раздумьях, слишком многие - в горе. Наконец Тенгель поднял кубок. - Сегодня мы поминаем тех, кто пролил кровь, защищая нашу страну, - сказал он, и его голос эхом разнесся по залу. - Слава павшим воинам! - Слава! - откликнулись все. Когда все принялись осушать свои кружки, Леголас заметил, что Арагорн и Торин замешкались. Мгновение спустя они всё-таки осушили их, как и остальные, но эльф видел эту заминку. Хотя ни один из них не потерял в битве близкого товарища, страшно было наблюдать гибель союзника. Это заставляло вспоминать тех, кто давно канул в прошлое. Леголас знал: Арагорн думал, вероятно, о своём отце и матери. Может, о Следопытах, с которыми странствовал. Торин же наверняка вспоминал многих своих близких, в том числе и своего отца. Но Леголас почему-то сомневался, что именно этот гном занимал первое место в мыслях Торина. Где-то там далеко маленький хоббит путешествовал в одиночестве. Леголас чувствовал, что его сердце разрывается от боли за Бильбо и Торина. Золото развело их по разные стороны, и золото же держало их порознь и теперь. Это не делало расставание менее горьким. Празднование жизни и победы вскоре развернулось вовсю, и Гимли быстро разыскал Леголаса и потянул его к их общему столу. - Я научу тебя пить, - заявил он. - Ты хоть пробовал алкоголь-то? Больше чем Гимли успел выпить за всю свою жизнь, в этом Леголас был уверен, но он старательно придал своему лицу более нейтральное выражение. - И как играть? - спросил он. Другие гномы уже сидели за столом, выставив кружки перед собой. - Пей, пока не свалишься, - весело объяснил Бофур. - Последний, что останется на ногах - победил. С этими словами он схватил кружку и опорожнил её почти одним глотком, а затем с удовлетворённым вздохом опустил посуду обратно на стол. - Сейчас гномы пойдут купаться с маленькими волосатыми женщинами, - сказал Гимли с странным звуком, который Леголас расценил бы как хихиканье, и осушил свою кружку. Он довольно ухмыльнулся и тут же потянулся за второй. Двалин уже был на третьей, и Фили старался не отставать. Леголас взял кружку, но на миг замер, глядя на Кили. В отличие от брата, тот лишь помаленьку делал глотки, его взгляд был устремлен в никуда. Он был таким почти на всём пути обратно в Эдорас. Мог разговаривать, и отвечал вполне внятно, если к нему обращались, но словно находился в тумане, как будто под чарами. Леголас сжал ручку своей кружки так, что та хрустнула у него в пальцах. Он быстро осушил её и взял другую, чтобы ненароком не расколоть первую. Он понял, что Кили изменился. В тот момент, когда он положил руки на Палантир, его взгляд ушёл вдаль. С тех пор достучаться до него было практически невозможно. Почти все пытались и не один раз, но если Кили и отвечал, то рассеянно, и попытки со временем сошли на нет. Лишь Фили и Торин разделяли тревогу Леголаса и следили за Кили особенно пристально. Фили вообще не отходил от брата ни на шаг. Наблюдая за Кили сейчас, Леголас разозлился, очень сильно разозлился. Не на Кили, нет, а за Кили. Палантир одним касанием превратил обычно светлого и весёлого гнома в бледную, почти молчаливую тень. И Леголас не мог ничего с этим сделать. Эльф очнулся лишь тогда, когда заметил, что все гномы таращатся на него. Леголас перевёл взгляд на кружки, затем обратно. - Я что-то чувствую. Какое-то покалывание в кончиках пальцев, - сказал он. - Думаю, алкоголь начинает на меня влиять. Двалин фыркнул так, что эль выплеснулся у него через нос. Фили очень постарался не сделать то же самое. Гимли уже заметно качало, его глаза начинали косить. Зато на другом конце стола Кили смотрел прямо на Леголаса и искренне улыбался. Сердце эльфа забилось быстрее. То был их Кили - настоящий, а не тень, какой он был со времен Изенгарда. Может быть, наваждение Палантирира действительно можно развеять, со временем. - Начинает? - хрипло выдавил Двалин и потёр нос. Ори рядом похлопал его по спине. - Ты хоть знаешь, сколько выпил? Леголас глянул на кружки перед собой. - Совсем чуть-чуть, - наконец ответил он. Фили захохотал и выдул ещё одну порцию. Двалин покачал головой с выражением, похожим на завистливое уважение. Гимли рассмеялся, икнул и завалился назад на пол. - Он выбыл! - объявил Бофур, совершенно излишне, словно ему хотелось доказать самому себе, что он сам еще готов продержаться еще некоторое время. Кили поднялся и вышел в коридор. Леголас мгновенно допил свой напиток и последовал за ним. Остальные гномы хотели было сделать то же, но но обнаружили, что им немного трудно передвигаться. Леголас нашёл Кили, прислонившегося к стене. Голова гнома была так низко опущена, что волосы полностью закрывали лицо. - Кили? Гном не шелохнулся. Леголас медленно обошёл его, заглядывая в лицо. - Кили, прошу тебя, поговори со мной. Пожалуйста. Через мгновение Кили поднял голову и несколько раз моргнул. - Ты в порядке? - спросил Леголас, хотя и так прекрасно знал ответ. Ответ, который Кили давал с тех пор, как они покинули Изенгард. - Я в порядке, - упрямо сказал Кили. Леголас сдержал вздох и вместо этого потянулся к гному. С битвы в Изенграде у него не было ни минуты, чтобы просто быть рядом с Кили. На равнинах у них не было возможности нормально поговорить. Встать слишком близко - вызвало бы подозрения. И даже сейчас, следуя за Кили, поступок эльфа наверняка вызвал бы пересуды, если бы гномы не были так пьяны. А если бы и были… что ж, Леголас был готов честно признать это. Он заботился о Кили. И, возможно, это было чем-то большим, чем простым душевным порывом. Он взял лицо Кили в ладони, и тот вздрогнул. - Скажи мне правду, - тихо попросил Леголас. - Ты слишком много значишь для меня, чтобы я мог смириться с чем-то меньшим. В глазах Кили вспыхнула искра. - Я… Он сглотнул и, наконец, опустил голову на ладони Леголаса. - Я так устал, - признался он. - Совсем не могу уснуть. Голова раскалывается. Признание зажгло в Леголасе надежду. Может быть, действие Палантирира действительно слабеет. Он не понимал его магии, но знал, что такие вещи опасны и сильны. - Тебе нужен отдых, - сказал Леголас. - Где-нибудь в тихом месте. Отдохни ото всех в одиночестве, дай себе время. Кили кивнул, но не сдвинулся с места. Леголас, казалось, не мог его отпустить. Он осторожно провел пальцами от лица Кили к его затылку, мягко запутываясь в густых тёмных прядях. Кили закрыл глаза и тихо выдохнул. - Прелестно…, - прошептал он. Больше чем "прелестно", подумал Леголас. Волосы Кили были мягкими, такими необыкновенно мягкими, что Леголасу вспомнился один из родников в тогда еще его родном Зеленом лесу. Нежный ласковый поток, шепчущий, текущий по камням, перетекая вниз с тихим журчанием. Он был так прекрасен, так чист, так полон любви, что Леголас не раз едва не плакал от счастья. Теперь родник умолк. Ветер почти исчез из Лихолесья. Но здесь, в этом далёком от родных лесов зале, Леголас каким-то образом обрел ту же привязанность, нежность и... и любовь. Когда он опустил взгляд, Кили смотрел на него так, как будто он тоже думал о том же. - Ты шевелишь мои волосы, как ветерок в горах, - прошептал Кили, и Леголас преодолел одну половину расстояния между ними, а Кили - другую. Их губы соприкоснулись раз, другой, и Леголас никогда раньше не думал, что губы могут быть такими мягкими, даже в обрамлении мелкой щетины будущей бороды. Маленькие тонкие усы Кили дразняще касались щек Леголаса, и тот едва сдержал дрожь. Новый поцелуй заставил его крепче запутать пальцы в прядях, притягивая гнома ближе. На этот раз вздрогнул Кили, вцепившись в тунику Леголаса. - Кии! Они отстранились друг от друга, их лица горели, а губы жгло словно огнем. Кили моргнул, словно выходя из забытья, и Леголас понял: заклятие Палантира ещё не рассеялось. Оно всё ещё действовало. Эльф не смог удержаться и коснулся губами лба Кили. - Я здесь, - поклялся он. - И я не уйду. Глаза гнома вспыхнули, всего лишь раз, той яркой жизнью, которая была присуща только Кили, и затем все исчезло, снова поглощенное чарами - Спасибо, - тихо сказал он. - Я пойду прилягy. - Его кулаки то сжимались, то разжимались сами собой. Леголас мог лишь смотреть ему вслед, стоя в коридоре один, пока из-за угла не вышел Фили. - Где Кили? - спросил он. Голос гнома звучал более трезво, чем ожидал Леголас. - Отдыхает, - ответил эльф. Фили прикусил губу, но кивнул. - Ты тоже это чувствуешь? - не удержался он от вопроса. Фили медленно кивнул ещё раз. - С ним что-то не так. Я никогда не видел его таким. Он будто… будто в трансе. - Мы будем наблюдать за ним вместе, - сказал Леголас. - Я думаю, он вернется к нам, но я боюсь, как это на него повлияет. - Мы присмотрим за ним, - согласился Фили. - Я присматриваю за ним с тех пор, как он был совсем крохой. И не перестану. Леголас вспомнил о своих братьях в Лихолесье, которые были намного старше его самого, и почувствовал острую боль. - Ему повезло, что у него есть ты, - сказал он. - И что у него есть ты, - лукаво добавил Фили. Прежде чем Леголас успел вдохнуть, гном пожал плечами. - Я сам влюблён в воинственную деву. Но остальные пока не должны разузнать о вас. Ты понимаешь? Даже больше, чем Фили. Оба брата по-прежнему понятия не имели, кто был его отцом. Придет время, когда правда выплывет наружу. Сейчас это не имело значения. Были другие, более важные вещи. - Понимаю, - ответил Леголас. - Я благодарен тебе за молчание... и за благословение. - Ты делаешь его счастливым, - тихо сказал Фили. - Это все, чего я когда-либо хотел для него. То же самое я чувствую к Дернвин. Я все пытался выкинуть глупую идею Кили из головы, но когда я увидел, как она пала в бою... - Он расстроенно потер затылок. - Я словно проснулся. Даже не стал думать - сразу бросился ей на помощь. Я просто сделал это. Так же, как ты поступил с Кили, когда мы его искали, Леголас знал этот страх. Увидев, что Кили барахтается в грязи, грязный и раненый, но живой, он ускорил шаги, пока не смог прижать гнома к груди. Никогда прежде он не чувствовал себя так потерянно, потом - так цельно - за одно мгновение. Да, он понимал Фили. Внезапно гном бросил на него свирепый взгляд, и Леголас вспомнил, с какой стремительностью гномы прорубали путь сквозь орков и Урук-хай у Изенгарда. - Если ты причинишь ему боль, я отрежу тебе кончики ушей. Для начала. Леголас кивнул. - Понимаю. Я никогда намеренно не причиню ему боль. Иногда жизнь бывает жестока. Обещать полное отсутствие боли было выше его сил. Фили, казалось, смирился с этим и прислонился спиной к стене. - Для эльфа ты не так уж плох, - сказал он с наглой ухмылкой. И получил такую же в ответ. - Для гнома ты тоже достоин восхищения. Несмотря на твою тягу к длинным мечам, а не к лукам. Гном фыркнул, но его улыбка сменилась тревогой, когда он посмотрел туда, куда ушёл Кили. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, покачал головой и пошёл за братом. Леголас ждал, пока гном не скроется из виду, и только тогда вернулся в главный зал. Фили был прав: им обоим придётся скрывать свои чувства, чтобы остальные ничего не заподозрили. Особенно если выяснится его происхождение. Мысли об отце только еще больше отягощали его сердце. На ум пришли последние слова Халдира, сказанные ему перед тем, как его унесли обратно в Лотлориэн: "Разум твоего отца меркнет, а лес погружается во тьму. Если у тебя есть хоть какая-то надежда спасти его, ты должен пройти этот путь до самого конца". Казалось, тьма сгущалась повсюду. Его мысли вернулись к туманной пелене, окутавшей Кили, и Леголас вознёс безмолвную молитву Валар: "Он мне бесконечно дорог. Я люблю его. Если я могу спасти только одного, то я выбираю Кили из Рода Дурина. Защитите его от тьмы, прошу вас". Жить в мире без его отца для Леголаса было бы достаточно тяжело, но эльф давно смирился, что его отец упадет во тьму. Но потерять свет, что Кили принес в этот мир, было бы невыносимо. Если вся благодать, дарованная Леголасу, могла спасти его - он отдал бы всё, чтобы вернуть Кили назад.***
Сон казался бессмысленным. По крайней мере, так он пытался себя убедить - учитывая, что уснуть у него все равно не получалось. Со вздохом Кили сел. Все остальные крепко спали; только Арагорн, Леголас и его дядя отсутствовали. Остальные отсыпались после вчерашнего празднества. На этот раз Кили не смог присоединиться к ним. Обычно он был бы в самой гуще событий, веселясь вместе с Фили, опустошая кружку за кружкой. Но вчера… он просто не смог. Казалось, оно того не стоило. Он застонал и потер виски. Махал ее дери, как же это было больно. И ничто не помогало. Может, он и правда получил удар по голове в битве? Но это было не похоже на рану. У Кили и раньше были травмы головы - детство, проведенное с Фили, научило его дружить с травмами головы уже до достижения своего пятидесятилетия, - но это было нечто иное. Будто… что-то застряло в его разуме, затуманивая мысли, мешая ясно видеть. Только прикосновение Леголаса как будто хоть немного развеяло эту тьму впервые с момента возвращения из Изенгарда. Память о поцелуе всё ещё теплом горела на губах, и Кили улыбнулся этому воспоминанию. Однако даже это не казалось ему таким ярким, каким, по его мнению, должно было быть. Он просто не мог избавиться от боли, от чего-то резкого в голове. Все было тусклым. Кроме одного. Его взгляд медленно повернулся к Гэндальфу, лежавшему в самом дальнем углу. В его руках, в тряпке, лежала та самая притязательная сфера. Она звенела в воздухе, как зуд под кожей, звала его, пробивалась сквозь туман в голове. Он уже почти все повидал, абсолютно все, и его разум жаждал большего. И прежде чем Кили осознал, что творит, он уже поднялся и шагал к дальнему краю комнаты. Если бы только ему дали взглянуть еще хотя бы один раз. Всего один раз. Это избавило бы его от боли, Кили знал это. Ему просто нужно было взглянуть еще один раз. - Кили? Сонный голос Фили заставил гнома на миг замереть. - Спи, - прошептал Кили, но это лишь разбудило его брата окончательно. - Что ты делаешь? Кили не ответил, лишь молча направившись к тому месту, где находился Гэндальф. Открытые глаза волшебника заставили сердце Кили резко подпрыгнуть в груди, но, поняв, что тот спит, гном наклонился к своей цели. Раньше открытые глаза вызвали бы у него смешок - волшебник, умеющий спать с открытыми глазами, был пугающе забавным, - но сейчас ему было всё равно. Что с ним не так? Ему просто нужна была эта сфера. Он почувствует себя лучше, когда еще разочек взглянет на нее. - Кии? Что ты делаешь? - голос Фили стал громче и тревожней, но Кили не обратил на брата никакого внимания. Он лишь пытался понять, как вытащить сферу из-под рук Гэндальфа — маг был параноиком до невозможности. И пока Кили возился, Фили поднялся со своей постели. - Кили, вернись сюда, сейчас же, - приказал он. Тот равнодушно взглянул на брата. - Я только хочу взглянуть, - выдохнул Кили умоляющим голосом. - Всего один раз. - Ему это было нужно, разве Фили этого не видел? - Если ты не вернёшься, я позову Дядю, - пригрозил Фили. - Кили! Кувшин с водой, стоявший неподалеку, послужил отличной подменой, и, когда шар, накрытый тканью, оказался у Кили в руках, он испустил прерывистый вздох облегчения. Даже глухой зов сферы под тканью как будто дал ему возможность свободно дышать. Боль в голове начала слабеть, едва заметно, но всё же. Зато туман начал сгущаться. Боль вернётся - Кили это знал. Поэтому он должен был добраться до сферы. Должен. - Кили! - отчаянно крикнул Фили. Кили поднял глаза. На лице его брата застыл ужас. - Кили, нет! Фили попытался к нему приблизиться, но уже было поздно. Кили быстро сдернул ткань и открыл сферу. Она была такой же прекрасной, какой он ее помнил, и даже Фили замер от этой красоты. Кили медленно улыбнулся, его пальцы сжались вокруг сферы. Ему на секунду показалось, что Фили зовет его по имени, но это могло подождать. Всё расплывалось и обретало четкость - сияние вечности, мерцающие вокруг него звезды, абсолютная бесконечность, и Кили показалось, что он парит, свободно летит по небосводу. Это было прекрасно. Самое прекрасное, что он когда-либо видел. Но боль не уходила. Она только усиливалась. Будто железные пальцы впились в его разум, сжимая до тех пор, пока тот не вытечет через глаза и уши. Кили попытался сосредоточиться на том, что видел в шаре, попытался не обращать на это внимания. Ему нужно было посмотреть, что-то продолжало заставлять его смотреть... Затем пальцы превратились в пламя в его сознании. Его руки будто приросли к сфере. Он не мог ее отпустить. Кили горел. Он был в огне. Он не мог отпустить. Фили, Леголас, Дядя... И помочь перед ним предстало Око. Оно смотрело именно на него. Огромное, всепожирающее Око смотрело на него сверху вниз, захватывая его разум, пытаясь сжечь в нем все до тла. И Кили закричал.
