to change the course of the future

Палантир поразил свою цель, изменив грядущие события.

Тем временем, в Минас Тирите, Кольцо становится все тяжелее, а Бильбо вот-вот столкнется с одним очень неприятным событием.

Это было забавно, учитывая, о чем шел их разговор. Арагорн и Торин не могли уснуть, слишком поглощенные своими мыслями, чтобы спокойно уйти в мир снов. Они стояли вместе в темноте у тлеющего камина в зале. Через некоторое время к ним присоединился Леголас, но его глаза были полны беспокойства. - Что случилось? - спросил Арагорн. - Кили, - сказал Леголас. - В нем есть какая-то тень. Что-то не так. Я боюсь за него. Торин ещё не успел даже разомкнуть губы, чтобы ответить, когда до них донёсся пронзительный, полный ужаса крик Фили. - Дядя! Дядя! Каким-то образом Торин умудрился обогнать Леголаса и Арагорна, прорвавшись через коридоры обратно к комнате, где они устроили ночлег. Но, влетев внутрь, он внезапно остановился и теперь лишь с ужасом взирал на открывшуюся перед ним картину. Двалин и Бофур едва удерживали Фили, а его руки все еще тянулись к брату. Гэндальф кричал и приказывал всем остальным отойти, и Кили... В голове Торина на мгновение промелькнуло воспоминание о рождении Кили, о милом ребенке, которого ему тогда вложили в руки, с темными волосами и яркими глазами, смотрящими на него снизу вверх. Он вспомнил первые шаги Кили, как он и Фили сбегали в кузницу с обедом, который доходил до него почти целым - за исключением сладостей, которые исчезали в крошечных пальцах, пока дети бежали к своему дяде, которые Дис упаковывала внутрь. Кили, заплетающий косу на совершеннолетие, Кили, смеющийся и улыбающийся во время путешествия... Кили бился и содрогался на полу, будто умирая. В его глазах отражалось что-то ужасное и страшное, такой страх, какого Торин никогда прежде не видел. Рот его был раскрыт в беззвучном крике. А в руках он держал тёмный шар, который они привезли из Изенгарда. Тот выглядел, как пылающее огненное ядро, языки пламени лизали пальцы Кили, и тот вновь дернулся, отрываясь от земли. Как только Торин смог заставить себя пошевелиться, Арагорн уже вбежал в комнату и успел схватить сферу прежде, чем Гэндальф успел его остановить. - Нет! - воскликнул волшебник, но сфера уже была у мужчины в руках, пылающая и разъяренная. Арагорн тут же начал корчиться и упал на колени, на его лице отразились боль и агония. Леголас быстро схватил темную ткань и накинул ее на шар, и тот выпал из рук Арагорна, откатившись в темный угол. - Проклятый гном! - взревел Гэндальф, но затем замер. Кили лежал без движения. Его глаза были пусты и смотрели в никуда. Торин не мог вдохнуть. Нет. Нет, только бы не это, нет... Фили взвыл и вырвался из рук Двалина и Бофура, отшвырнув двоих других гномов к стене. - Ки, Ки, - причитал он, притягивая Кили к себе на колени. - Нет, Ки... Гэндальф опустился на колени перед Кили, покрыл его лицо ладонью, заслоняя страшные невидящие очи. Он закрыл собственные глаза и начал бормотать что-то, от чего по коже Торина пошёл мороз. Фили задрожал, но не отпустил брата. Голос Гэндальфа стал громче, настойчивее, словно он из последних сил пытался сделать хоть что-то. Кили резко вдохнул - ужасный, длинный, хриплый вдох того, кто совсем недавно был близок к смерти. Фили лишь сильнее обнял брата, прижимая к своей груди. Торин подбежал, почти готовый оттолкнуть Гэндальфа, если бы волшебник не отступил сам, уступая дорогу. Торин опустился рядом, его руки дрожали: хотелось исправить, исцелить, помочь - но он боялся только ухудшить состояние Кили. В конце концов он просто положил свою руку на плечо племянника. От его прикосновения Кили сломался. Уродливые, рвущиеся наружу всхлипы вырвались из него, отнимая тот малый воздух, что гном только что обрёл. Фили принялся вполголоса шептать бессвязные слова утешения - и на Вестроне, и на Кхуздуле - прижимая лоб к лбу Кили. Тот вцепился в чужую тунику, всё ещё рыдая. - Что это за дрянь? - прорычал Двалин. Его руки дёрнулись в поисках топора, и глаза наполнились тёмной яростью, уставившись на шар в углу. Торин почувствовал такую же вспышку гнева и, будь его воля, он сам бросился бы к этой вещи, разорвал её голыми руками, уничтожил за то, что она посмела забрать у него Кили, ранить его сына. Гэндальф удержал его. - Палантир вам не игрушка, - жёстко сказал он. - Не смейте касаться его. Не трогайте его. Я боролся с властью Саурона в сознании Кили и с трудом вытащил его обратно. На вас сил у меня сегодня уже не хватит. Арагорн? - Я в порядке, - выдохнул мужчина. Он говорил с трудом и опирался о стену. - Он не смог поймать меня. Лишь коснулся, как Леголас успел вырвать меня оттуда. Сам эльф тоже выглядел потрясённым, но не из-за касания к Палантиру. Его взгляд был прикован к Кили и его страданиям, и Торин ясно видел, как сильно эльфу хотелось подойти, утешить. Но он стоял, будто парализованный. Затем Кили выдавил из себя слова, которых Торин не понял, но которые, должно быть, услышал Гэндальф, потому что волшебник немедленно схватил Кили за плечи. - Что ты сказал? - резко спросил он. Кили сглотнул, и волшебник слегка встряхнул его. - Что ты сказал? - Оставь его, - прорычал Торин, но Кили успел, заикаясь, ответить: - Око. О… Око, оно жгло, оно… оно было у меня в голове, - шептал он, закрыв глаза, словно пытаясь спрятаться от воспоминаний. - Оно не оставляло меня. Оно крутилось в моей голове, и хотело, чтобы я... Гном содрогнулся. ...Потянулся к сфере.... - Что оно сказало? - настаивал Гэндальф. - Говори! - Ему… ему нужно было моё имя, - прошептал Кили жалобно. Торин взял его за руку, и Кили сжал её так сильно, что гном даже испугался за свои пальцы. Фили все также не разжимал объятий. - Я не сказал. А потом я увидел двор. И дерево.  Белое дерево в каменной крепости... погибшее. Всё в огне. Гэндальф, огонь… - Всё хорошо, Кили, - сказал Гэндальф, голос его смягчился. Он похлопал гнома по плечам и отпустил, и Кили тотчас повернулся к Фили. Руку Торина он, однако, не выпустил. - Минас Тирит, - произнёс Арагорн. Гэндальф кивнул. - Минас Тирит. Как бы печально это ни было, ты, возможно, спас огромное количество жизней, Кили. Торин почти ничего не понял, кроме названия Гондорского города. Все, что он знал, это то, что его юный храбрый племянник сейчас, как испуганный ребенок, прижимался к груди брата. Кили подвергся пыткам, ему было больно, и ничто, абсолютно ничто не могло удержать Торина от возмездия. Даже если придётся объявить войну самому Саурону. Фили, судя по лицу, думал о том же. В некотором смысле, они уже вели войну с... - Бильбо, - выдохнул Торин, и все замерли. - Кили, ты…? Если Кили выдал Бильбо и рассказал о Кольце, пока его пытали, всё было бы напрасно. Бильбо схватят и... Но Кили покачал головой, и все облегчённо выдохнули. - Нет, - твёрдо сказал Кили, и наконец-то в его глазах мелькнул тот самый свет, которого Торин не видел целую неделю. - Я не сказал ему ничего про Бильбо и Кольцо. Торин поверил ему. Поверил и Гэндальф - об этом говорила ослабшая линия его плеч. - Если остальная часть дома ещё не проснулась, надо бы поднять их, - сказал Гэндальф. Ори и Бофур поклонились и быстро умчались прочь. - Нам странным образом повезло. Кили увидел в палантине Планы врага. Это может стать той брешью в его броне, которую мы искали. Торин поднялся; Кили нехотя разжал его руку. Торин взглянул на эльфа и коротко кивнул ему в сторону Кили. Леголас нисколько не раздумывая, тут же опустился рядом, и Кили вцепился в его тунику. Дыхание младшего гнома постепенно выровнялось, лишь изредка срываясь на всхлипы. Убедившись, что Кили окружён теми, кто может дать ему покой и поддержку, Торин отступил назад, пока не упёрся во что-то твёрдое. - Полегче, парень, - пробормотал Двалин, удерживая друга на ногах. - Полегче. Он будет в порядке. - Я бы швырнул эту дрянь в бездонные пропасти Мории, если бы это помогло, - проворчал Торин. Его взгляд скользнул к неприметной ткани в углу. Похоже, это был лоскут старых серых одежд Гэндальфа — возможно, в них ещё оставалось немного доброй магии, которая могла удержать зловещую сферу под контролем. Но всё равно недостаточно: он призвал к себе Кили, втянул его в ужас и чуть не растерзал в клочья. Но Торин знал, почему эта сфера его позвала. Кили прикоснулся к шару, и это пробудило проклятие линии Дурина. Проклятие, о котором Торин никогда не хотел, чтобы его племянники узнали. Но оно коснулось их так же, как и его самого - из-за слабости Торина. И теперь Кили попался в сети врага, и Саурон воспользовался этим, чтобы заползти в разум его дорогого племянника. - Эй, - буркнул Двалин. - Лучше наточи свой топор на самом Оке. Посмотрим, сможет ли огонь кровоточить. У Торина дрогнули губы в усталой улыбке. - Благодарю за мудрые слова, друг мой. Пусть они и были пропитаны сарказмом и сухим юмором. - Я всегда рядом, чтобы сказать тебе их, - уверил гнома Двалин. Он толкнул Торина плечом и улыбнулся. Тот хмыкнул почти весело и покачал головой. Его взгляд вновь упал на племянников, и сердце болезненно, почти смертельно сжалось. Разве недостаточно того, что он потерял Бильбо? Неужели весь мир сговорился отнять у него еще и племянников? Двалин стоял рядом с Торином, сильный и непоколебимый, в то время как дом Тенгеля быстро просыпался, хотя до восхода солнца оставалось еще несколько часов. Торин не мог отвести взгляд от сыновей своей сестры, которые были живы и все еще дышали.

***

- Это прекрасно! Хотя Бильбо уже в восьмой раз слышал эти слова от одного и того же человека, он не смог удержаться от улыбки. - Да, это так, - согласился он. Его взгляд блуждал по сторонам, упиваясь видом такого высокого и роскошного города. Было множество уровней, ведущих всё выше и выше, к самому верху, где сидел Наместник Гондора. Каждый уровень девочки встречали с разной степенью восторга, и Бильбо, который поднимался вместе с ними, просто спокойно осматривался вокруг. Как бы прекрасно всё ни было, Бильбо постоянно напоминал себе, как далеко он удаляется от выхода. Он знал, что аудиенции ему не дадут - это было очевидно, - но ощущение надвигающейся беды всё равно не отпускало его. Тем не менее, Бильбо был в хорошей компании, и никто не обращал на него внимания, учитывая, что он был примерно такого же роста, как и две молодые девушки рядом с ним, которые отчего-то решили хорошенько позаботиться о хоббите. Их отец, Принц Адрахил, был искренне рад знакомству и предложил услуги своего стражника, узнав, что Бильбо ранен. Стражник очень напоминал хоббиту Двалина - такой же мрачный, но с добрым сердцем, - когда осматривал его лодыжку, что Бильбо едва сдержал слёзы. Он подружился с гномом, самым первым гномом, которого он когда-либо встречал, и даже сейчас надеялся, что с Двалином все в порядке. У него действительно было растяжение лодыжки; не слишком серьезное, но для хоббита это оказалась тяжелая травма. Её плотно перебинтовали и обработали странным порошком, смешанным с маслом, и уже через несколько минут Бильбо почувствовал значительное облегчение. Он поблагодарил, и стражник выглядел удивлённым, но довольным. Девочки были вне себя от восторга при виде его манер. Если им когда-нибудь доведётся встретиться с Фили и Кили - Бильбо будет бояться за судьбу всего мира. Финдуилас оставалась рядом с ним в повозке, как самая верная спутница. Ивриниэль тоже была возле него, но она то и дело убегала куда-то - то к лавкам, то к крепостной стене и обратно. Она почти достигла того возраста, когда детская беззаботность должна была уйти, и девочка наслаждалась ею, пока могла. Её младшая сестра была спокойнее, хотя и столь же жизнерадостной. Она напоминала Бильбо его кузину - маленькую старушку в юном теле. Она умела радоваться самым простым вещам: птицам, что кружили над головой, или весёлым приветствиям от тех, кто проходил мимо. Её глаза сияли, но при этом она держалась рядом с Бильбо, будто ей там было комфортнее всего. Но это вовсе не означало, что она молчала: она постоянно задавала вопросы - о городе, о его путешествиях, о том, как чувствует себя его лодыжка и не нужно ли остановиться и отдохнуть? Она внимала всему и берегла и сестру, и его, порой зовя сестру обратно, если опасалась, что та окажется под чьими-нибудь ногами. Адрахил выглядел позабавленным таким поведением дочери, так что Бильбо решил: такая тревожность и болтливость для неё - обычное дело. Это напоминало ему маленького хоббитёнка, который изводил свою матушку вопросами об эльфах и приключениях. Когда они наконец добрались до вершины, Бильбо остановился, не в силах пройти мимо такого вида. Равнина перед ними была изумительно прекрасна, а город - Осгилиат, как он узнал - сиял у излучины реки. Дальше же виднелся Мордор - мрачный, зловещий, погружённый в безнадёжную тьму. Он отвернулся, ощущая холод, ползущий по его душе, от такого зрелища. МОЁ! Он пошатнулся и упал бы, если бы не быстрые руки Финдуилас и её отца. - Вы в порядке, мастер Бэггинс? - обеспокоено спросил Адрахил. - Слишком быстро обернулся, - солгал Бильбо. - Просто неаккуратно наступил на лодыжку, вот и всё. Под рубашкой Кольцо будто полыхало огнём, и ему нестерпимо хотелось взять его в руки, чтобы унять жжение. Стоило только прикоснуться, и ему стало бы легче. Стиснув зубы, он удержал руки на плечах Финдуилас и Адрахила, поддерживая равновесие. - Не волнуйся так, Фин, - успокоила сестру Ивриниэль. - Он в порядке. Но в её собственных глазах тоже читалось беспокойство. - Возможно, подниматься туда, где гуляет ветер, - плохая идея для раненого, - пошутил Бильбо, и тревога на их лицах улетучилась. - Вы такой маленький, вас ведь может унести, - улыбнулась Финдуилас. - Нас всех может! - Мы не такие уж и маленькие, - заверил её хоббит. - А ты ведь ещё вырастешь. Ты не всегда будешь ростом с хоббита. Финдуилас кивнула, но улыбка исчезла. Бильбо нахмурился. - В чем дело? Потребовалось некоторое время, но, наконец, она заговорила: - Я… маленькая для своего возраста. Должна быть выше, больше. Должна быть выше вас. Возможно, я никогда не буду высокой. Ребёнку её лет не стоило бы так беспокоиться о росте, но у Бильбо было смутное подозрение, что были и другие причины для беспокойства. Возможно, другие дети. Только не Ивриниэль - та наоборот делала всё, чтобы сестра не переживала из-за роста, мягко подшучивая, словно это - не недостаток, а ее особенность. И Адрахил точно не был из тех, кто заставляет дочерей чувствовать себя хуже. Она выглядела такой подавленной, что Бильбо не смог промолчать. - Быть такого роста - вовсе не недостаток, - сказал он. Когда она удивлённо на него посмотрела, он подмигнул. - Все всегда недооценивают тебя. Ты можешь пройти там, где никто другой не сможет, ты можешь красться тише, чем все остальные. В том, что ты не такой высокий, есть свои преимущества. И я уверен, что ты очень скоро вырастешь до идеального роста, Финдуилас. На ее лице расцвела яркая и широкая улыбка. - Спасибо, Мистер Бильбо, - прошептала она. - Девушка бросилась к нему, крепко обняв с той силой, на какую только способны дети. - Спасибо! Хоббит удивлённо заморгал, но потом тепло обнял её в ответ. - Ты могла бы быть хоббитом, - поддразнила Ивриниэль, когда они расцепили свои объятия. - Ходила бы босиком и отрастила бы волосы на пальцах ног! Разве не чудесно? - Я люблю ходить босиком, - призналась Финдуилас. - Так удобнее заходить в море! - Девочки, - позвал Адрахил. Впереди стража открывала тяжёлые двери. - Сейчас придется ускориться. Обе поспешили к отцу. - Мы должны дождаться Бильбо, - заявила Финдуилас, когда они дошли до дверей. - Ох, нет, я в порядке, - настаивал Бильбо. Он опустился на скамью напротив старого, мёртвого дерева. Оно было прекрасно, хоть и не имело цветов. Смотреть на него было почему-то грустно. - Я здесь посижу, идите, девочки. Финдуилас не выглядела довольной, но последовала за отцом и сестрой. Двери закрылись, и Бильбо наконец позволил плечам опуститься. Вся эта ходьба не пошла на пользу его лодыжке: последние улицы пришлось одолеть пешком, оставив повозку позади. Но не это было причиной его сильной боли и усталости. Все же, он не смог сдержаться. Его пальцы нашли цепочку на шее и скользнули по ней до самого Кольца, которое он сжал через ткань. Звон, которого он раньше даже не замечал, мгновенно исчез из ушей. Головная боль притихла. Бильбо облегчённо вздохнул и мысленно выругал самого себя за собственную глупость. Он знал, что не должен касаться Кольца. Это не принесет ему должного утешения. Но с каждым днём оно становилось всё тяжелее. С каждым днём всё сильнее жгло кожу. Он уже видел ярко-красный след, который оно оставляло на его шее. Его шея была изранена и саднила от тяжести цепи. Кольцо еще сильнее давило на его душу, вызывая зуд, который ничем нельзя было заглушить. Теперь он не мог спокойно спать всю ночь напролет - жужжание и гул Кольца напоминали ему времена, когда он носил его, сидя в темницах Трандуила. Мысль о том, что он держал его на пальце так долго, теперь вызывала дрожь. Неудивительно, что он чувствовал себя таким больным, таким опустошенным. Кольцо забирало его жизненные силы, как забрало их у Голлума. - Вам следует отдохнуть... мой лорд! Бильбо обернулся на голос и застыл. Взрослый мужчина сурово смотрел в его сторону, чужие глаза были полны тревоги. Но смотрел он вовсе не на хоббита. То было знакомое лицо, которое Бильбо давно считал погибшим. Лицо, которое быстро приближалось к нему с другого конца площадки. Внутри у Бильбо что-то сильно сжалось. - Дэнетор?

***

- Мы получили дар, хоть и трагическим путём, - сказал Гэндальф. Его взгляд скользнул к Кили, и Фили крепче обнял брата. В глазах Гэндальфа читалось мягкое сожаление. - Кили увидел планы Саурона: он намерен нанести удар по городу Минас Тирит, столице Гондора. - Мы уверены, - сказал Тенгель. Но прозвучало это скорее как вопрос. Арагорн кивнул. - Белая цитадель с мёртвым деревом наверху - это Минас Тирит. Гондор стоит прямо под носом у Саурона. Кили, стоявший рядом с ним, пошевелился и с трудом сглотнул. - Тебе нужно…? - тихо спросил Фили. Кили уже дважды за утро мучила тошнота, его тело всё ещё приходило в себя после пережитого. Алдор помогал ему, но даже самый искусный лекарь мало что мог сделать против чёрной магии. Кили покачал головой, хотя выглядел бледным и измученным. - Я… в порядке. Однако он еще сильнее прижался к Фили, и тот лишь ободряюще сжал чужое плечо. Он бы сам прикончил Саурона, если бы дядя не опередил его. Никто не имеет права причинять боль его младшему младшему брату. Никто. Послышались легкие шаги, а вместе с ними появилось и теплое меховое одеяло - Чтобы прогнать озноб, - предложил Леголас. Фили ослабил хватку, чтобы помочь эльфу накинуть одеяло на плечи Кили. Напряжение немного ушло из тела его брата, хотя это, вероятно, было связано не только с пришедшим теплом из-за плаща, но и с самим эльфом. Но Кили улыбнулся, и Фили был готов расцеловать самого Трандуила, если бы это помогло поднять брату настроение. - Спасибо, - сказал Кили. Леголас улыбнулся - почти смущённо, - и улыбка Кили стала шире, отражая его явную привязанность. Фили едва удержался, чтобы не закатить глаза, просто вернув руку на плечо брата. Если это была их "скрытность", то он и представить не хотел, как выглядели бы их отношения в "открытом" виде. Они оба резко вспомнили о происходящем, когда заговорил Торин: - Их нужно предупредить. Кто-то должен сообщить им о надвигающемся нападении. - Их предупредят, - заверил Гэндальф. - Но вы должны быть готовы, когда они позовут на помощь. - Позовут на помощь? - Тенгель недоверчиво фыркнул. - Гэндальф, звать больше некого. Все мои всадники без сил, а эльфы Лориэна уже совершили великое дело, помогая нам в битве против Изенгарда. Я не могу просить их снова идти в бой. - У вас будет время между битвами, чтобы люди восстановились, - сказал Гэндальф. - И есть другие, которых ты можешь позвать, те, кто охотно будет сражаться за своих сородичей. Он резко посмотрел на Торина. Даже Кили выпрямился, поняв намёк. - Призвать народ Эребора, - пробормотал Фили, а потом расплылся в улыбке. - Это прекрасная мысль. - Но там ведь никого нет, - нахмурился Леголас. - Есть ли кто-нибудь, кого вы могли бы позвать на помощь? - Возможно, они уже прибыли, - сказал Торин. - Возможно. Я отправлю послание - призову к оружию тех, кто сможет прийти. Леголас кивнул, но ничего не сказал.. Из Лихолесья никто не придёт - им и самим хватало бед. Это знание словно жгло его изнутри. Кили толкнул его плечом в ногу, и эльф откинулся чуть назад, его ладонь легла Кили на спину, скрытая от чужих глаз. Фили снова едва сдержал вздох. Это было почти невыносимо - наблюдать, насколько отчаянно они были влюблены друг в друга. Действительно. Его взгляд встретился с Дернвин, стоявшей у стены, и он почувствовал, как вспыхнули его щёки. Ну ладно: не они одни были влюблены. Дернвин посмотрела на дверь, что вела в оружейную, затем на него. Им действительно нужно было поговорить. Фили коротко кивнул. Они поговорят. Мысль об этом тронула его изнутри - словно звон клинков при ударе. - Даже с подкреплением этого будет недостаточно, - настаивал Тенгель. - У Мордора слишком много резервов. Куда еще мы можем обратиться за помощью? - Это предстоит решить вам, - сказал Гэндальф. - Я отправлюсь в Минас Тирит и отправлюсь не один. Он перевел взгляд на них, и Фили резко вздохнул. Не на них - на Кили. Кили замер, но ничего не сказал. О нет. Только не это. - Мы поедем, - сказал Фили как можно более бодро. - Это не проблема. - Только я и Кили, - ответил Гэндальф. - Я не могу взять вас обоих. - Не бывать этому, - твёрдо возразил Фили. - Либо мы едем вдвоём, либо никто. Гэндальф, наконец, начал выглядеть раздраженным. - Я понимаю, что ты хочешь помочь своему брату, но я должен взять его с собой. - А почему не меня? - выкрикнул Фили. - Почему ты хочешь забрать именно Кили? - Потому что он считает, что Кольцо - у меня. Все взгляды обратились к Кили. Это были самые длинные слова, сказанные им за весь день. Кили сглотнул, вновь позеленев, а краем глаза Фили заметил, как Ори потянулся к ведру для рвоты. - Саурон думает, что Кольцо у меня, так? - спросил Кили. Гэндальф промолчал, подтвердив этим его слова. - Поэтому ты и хочешь увезти меня. До того как он нападёт на Рохан. Ему лучше гоняться за мной, чем сеять разрушения на невинной земле из-за моей… моей глупости, - выдохнул он с горечью, и этого было достаточно. Фили опустился на колени и схватил брата за плечи. Кили выглядел таким несчастным, таким полным самоненависти, что на него было больно смотреть. - Поддаться чародейству самого могущественного тёмного мага Средиземья - не глупость, - сказал Фили. Кили отвёл взгляд, но Фили встряхнул брата. - Слышишь? Это НЕ глупость! - Дело не только в этом, Фи… Ты знаешь. Это проклятие. Жажда золота. Я должен был взять себя в руки. И мне не следовало к нему прикасаться, - сказал Кили с горечью. - Клянусь Махалом, я безумно сожалею, что это сделал. - Я бы тоже хотел, чтобы ты этого не делал, но потому, что это причинило тебе боль, а не из-за какой-то глупости, о которой ты думаешь. Фили откинул с лица выбившуюся прядь, жалея, что это не он был тем, кто прикоснулся к этой проклятой вещи, желая избавить Кили от боли, желая сделать хоть что-то, кроме как пытаться от чувства вины своего брата. - Наблюдая за тобой, я не мог... - Он захлебнулся словами, лишь вспомнив об этом - как Кили шёл к шару, словно зачарованный; как говорил голосом, который совершенно ему не принадлежал; как всё его тело дрожало, стремясь коснуться Палантира; и как он потом кричал, словно умирал... Холодная ладонь легла Фили на щёку. Он поднял взгляд и увидел своего брата, абсолютно живого и вменяемого. Кили в раскаянии прикусил губу. - Мне так жаль, - прошептал он. - Мне тоже, - ответил Фили. Он прижался лбом к лбу Кили и вздохнул. - Я тоже, Ки. - Я должен поехать с Гэндальфом, - тихо сказал Кили, и Фили напрягся… но нерешительно кивнул. - Я понимаю. И он не мог поехать с ними. Фили впервые разлучался со своим братом - существом, с которым всегда был неразрывно связан. Уже сама мысль о том, что он потеряет его из виду, заставляла сердце сбиться с ритма. На лице Кили отразился его собственный страх, но свет в глазах брата вселял надежду. Значит, это был Кили. Не Саурон. Это означало, что именно Кили, а не Саурон, командовал каждым шагом его дорого брата. Значит, Палантир утратил над ним власть. - Пойдём, - тихо сказал Гэндальф, каким-то образом оказавшись прямо за спиной Фили. Рядом с ним стоял Торин, а совсем недалеко - Леголас. - Нам предстоит многое сделать, а времени и так слишком мало.

***

Пол в оружейной был грязным. При том, что всё вокруг содержали в такой чистоте, пыль, казалось, говорила о мире, которым Рохан наслаждался слишком долго. Теперь же на пыли появились следы, и казалось, что сама она исчезает, пока люди приходили и уходили за оружием и доспехами. Дверь приоткрылась, но Фили не поднял взгляда от пола. Послышались тихие шаги, и он увидел перед собой миниатюрные ботинки. - У тебя маленькие ноги, - сказал он. За что получил лёгкий щелчок по голове, и лишь тогда улыбнулся. - Но ведь это правда. - Это у тебя манера такая - всегда оскорблять женщину, к которой питаешь особые чувства? - спросила Дернвин. Однако в её голосе не было и следа раздражения - лишь искренне сочувствие. Она понимала, почему он спрятался здесь, едва Кили и Гэндальф скрылись из виду. Фили не нашёлся, что ответить. Её рука осталась на его голове, мягко лежа на его волосах, и гном позволил себе чуть ближе наклониться к подобной ласке. - Я ли та, к которой стремится твоё сердце? - почти шёпотом спросила Дернвин. Фили наконец поднял глаза, встречая чужой взгляд. В нем виднелась тень сомнения, хоть теперь она была с ним одного роста. Ее глаза, когда она поняла, что они теперь одного роста, становились все шире и шире, и это выглядело более чем забавно. Фили никогда раньше не приходилось так сильно сдерживать смех. Наконец гном встал, его ноги болели от долгого сидения. - Да, - признался он. - Я не знаю, как это случилось, но... ты та, о ком я думаю. - Он запнулся. - Если только… я тоже тот, кого твоё сердце выбрало. Сомнения рассеялись, как грозовые тучи, исчезающие, когда выходит солнце. - Да, - ответила Дернвин. - Не знаю почему, учитывая твою склонность попадать в переделки, но да. Эти слова заставили его рассмеяться, и впервые с тех пор, как Кили уехал, на сердце Фили стало… более спокойно. Всё ещё была огромная часть его души, которая рвалась за братом. Он едва не вогнал занозы в ладони, так крепко держался за внешнюю стену Эдораса, устремив взгляд вдаль, где постепенно исчезала фигура Кили и старого волшебника в белых одеяниях. Но присутствие Дернвин рядом было словно бальзам на душу. Это не исцеляло боль, но приносило утешение. - Могу я?... - спросил Фили, отбрасывая мысли о брате и протягивая девушке руку. Думать о Кили было больнее, чем тогда, когда он видел, как тот исчезает у подножья каменных великанов. Фили вдруг понял, что, наверное, так Торин чувствует себя всегда, находясь в пути без Бильбо. Он представил, что было бы, если бы и Дернвин, и Кили исчезли… и от одной мысли ему стало дурно. Дернвин нахмурилась, и Фили протянул руку выше. Она наконец вложила свою ладонь в его, и он склонился, коснувшись губами тыльной стороны её руки. Щёки девушки порозовели, но улыбка стала только шире. Это было обещание, и, учитывая предстоящую очередную битву, это было все, что он мог ей дать. Она удивила его: другой рукой Дернвин потянулась к небольшому мешочку, достала оттуда платочек и протянула гному. - Я сама его сделала, много лет назад, - сказала она. - Его дарят тому, кого считают своим избранным. Я никогда по-настоящему не понимала, зачем это нужно, кроме того, что теперь у тебя есть что-то, что сделано моими руками, да ещё и не особо удачно… Фили взял её вторую руку, ткань оказалась сжата между их пальцами, тем самым оборвав ее бессвязный лепет. - Я буду хранить его, - поклялся он. - Пусть это будет моё обещание. Я сберегу его для тебя, и когда тебе он понадобится - в горе или болезни - я буду рядом. Дернвин моргнула. - Если бы я знала, что воспользуюсь им, - наконец сказала она, - я бы выбрала ткань получше. Фили не смог сдержать улыбку. - Он слегка колючий, - согласился гном. - Но красивый. - Льстец, - фыркнула Дернвин, но взгляд девушки говорил сам за себя, а на лице теперь красовалась ее собственная улыбка. Глаза Дернвин сияли, словно драгоценные камни в свете свечей, и Фили наклонился ближе, чтобы рассмотреть их. Её губы были похожи на цветы, которые он видел у стен Эребора - розовые, нежные, будто покрытые росой. Теперь они были приоткрыты, и он мог чувствовать ее дыхание на своем лице. Фили облизнул губы, и Дернвин чуть наклонилась вперёд. Её пальцы сжали его руки, и Фили почти испугался за платочек… прежде чем сам преодолел расстояние между ними. Дверь задребезжала, и они отскочили друг от друга. - Дверь опять заело! - громко крикнул Теоден снаружи. - Не могу открыть! - Тсс! - прошипела Теодвин, и Дернвин зажала рот ладонью, сдерживая смех. Фили сам едва сдерживал улыбку. - Не входи сейчас! Там Дернвин с Фили! - А почему тогда мне нельзя? - возмутился Теоден, звуча как самый обиженный на свете ребенок, каким он сейчас и был. - Только потому, что они старше… - А иногда тем, кто постарше, нужно немного побыть наедине, - спокойно добавила королева Морвен, и их голоса начали удаляться. - Пойдём, твой отец искал тебя… Только когда голоса стихли, пара, наконец, смогла вдоволь посмеяться над ситуацией. - Махал, если бы это были Двалин или Бофур…, - выдохнул Фили, и Дернвин снова залилась смехом. Ее лицо засияло, а у Фили еще больше утихла боль в груди. Кили будет в порядке. Они все будут в порядке. Правда. Неужели он и впрямь начал ухаживать за Дернвин, Защитницей Рохана? Это не было гарантией брака, напомнил он себе. Но это было обещание делить с ней свое время, свое сердце - пока они оба не будут точно уверены. Тогда он сможет просить её руки. Впрочем, у Фили почти не было сомнений на этот счет. О, что скажет Кили, когда узнает... Фили сжал кулаки и постарался больше не думать о своем брате. Ки, пожалуйста, береги себя. Прошу. Меня там нет, чтобы присматривать за тобой. Дернвин положила свою ладонь Фили на плечо, а тот перевел на девушку свой взгляд. - С Кили всё будет хорошо, - уверенно сказала она. - Я это знаю. И когда мы прибудем в Гондор, он уже будет там. И да, мы, - добавила она, видя, что он собирается возразить. - Даже не пытайся отговорить меня. Тенгель нуждается в каждом хорошем воине. Нас и так мало. - Я бы не стал запрещать тебе следовать за твоей душой, - заверил он. - Я лишь желаю, чтобы ты была в безопасности. Видеть, как ты падаешь перед тем существом… Я не могу описать, как это было ужасно. - Или что это сделало с его сердцем. Взгляд Дернвин смягчился. - Тогда держись рядом со мной в бою. Ты уже спас меня однажды - я верю, что сможешь сделать это снова. И я буду рядом, чтобы защищать тебя, вместе с Кили. Он поможет нам. Как и Леголас. - Ты тоже заметила? Дернвин закатила глаза. - Не знаю ни одного, кто бы не заметил. Что они пытаются этим добиться - я понятия не имею. Фили улыбнулся и накрыл её руку своей. Ее тепло касалось его бороды, и он вдруг почувствовал огромную благодарность за то, что нашел то, к чему стремился, здесь, в Рохане, и теперь он не останется один. Он был так эгоистично благодарен за то, что ему не придётся бороться со всем этим в одиночку. - Нам пора выходить, пока кто-нибудь покрепче Теодена не попробовал открыть дверь, - сказал Фили. - Ему пока не хватит сил, но кто-то другой сможет это сделать с легкостью. - Это ты сейчас высказала свои сомнения в моих навыках, как обучающего наставника? - Ни в чем я не сомневаюсь. Он всё ещё ребёнок, и руки у него пока слабенькие. - А я тебе говорю, что обучаю его уже несколько лет. Если бы он хотел открыть дверь, он бы сделал это с легкостью. Сила ничего не значит против упорства маленького мальчика, преисполненного любопытства. Он просто был недостаточно любопытен. Справедливо. Фили сделал мысленную пометку чуть позже поблагодарить Теодвин и королеву за их сообразительность. А сейчас он вывел Дернвин из оружейной, и они вместе направились обратно в главный зал. Платочек, который она ему дала, совершенно незаметно оказался у Фили в кармане, и стал тем самым осязаемым подарком, который он будет беречь ещё долго.