to change the course of the future

Кили и Гэндальф достигают Минас Тирита, но находят Дэнетора и болезнь, что завладела его отцом, Эктелионом II. А в Рохане тем временем надежда стоит на грани краха, пока таинственные гости не приходят нашим героям на помощь.

Сквозь рев ветра Кили всё же услышал, как Гэндальф окликнул его: - Впереди Минас Тирит, сверкающая Цитадель Гондора! А может, это потому, что город было невозможно не заметить. Если Эребор был прекрасен - город, пронизывающий гору насквозь и показывающий глубины и высоты, которых никто никогда раньше не видел, - то Минас Тирит был его полной противоположностью и одновременно равным во всех отношениях. Город был словно вырезан из горы, и всё выше и выше он поднимался к зубчатой вершине, выступающей в небо. Это было потрясающе. Чем ближе они подходили, тем выше возвышался город, пока их не встретили у ворот. Гэндальф сразу же повернул, и они начали подниматься всё выше и выше по уровням, пока Кили не стало казаться, что у него скоро закружится голова от всех поворотов. Он крепче вцепился в гриву коня. Падение сейчас, после нескольких дней напряженной езды верхом, было бы совсем не кстати. Наконец они достигли вершины, где ворота отделяли их от высокой башни, которую Кили видел издалека. Но когда они пытались войти, охранник шагнул вперёд, подняв руку, чтобы остановить их. - Я не могу позволить вам пройти, - сказал страж. - По приказу Наместника Гондора, Эктелиона Второго. Гэндальф моргнул, явно удивлённый. - Я - друг, - заверил он. - Я Гэндальф Серый, и я пришёл поговорить с вашим господином. Когда-то я был его советником. Охранник заколебался, но всё же покачал головой. - Я всё равно не могу позволить вам пройти. Вход запрещен для всех. - Это же Гэндальф, - подал голос Кили. - Вы не пропустите величайшего волшебника Средиземья? - Кили, - пробормотал Гэндальф, предостерегающе. Но это дало результат. - Наместник очень болен, - сказал страж. - И не принимает посетителей. Этого объяснения достаточно? - Я, возможно, смогу помочь, - сказал Гэндальф, но не двинулся с места. - Мы спустимся на уровень ниже: спросите у Эктелиона, можем ли мы войти и помочь ему. Это привлекло внимание стражника, или, по крайней мере, так подумал Кили. Затем прозвучал очень знакомый голос, и гном резко повернул голову, почувствовав резь в шее. - Гэндальфу разрешено войти, - сказал Дэнетор, стоя на вершине ворот. - Пусть проходит. Охранник резко кивнул, и ворота распахнулись. Гэндальф подтолкнул лошадь, и они вошли в самый красивый каменный двор, который Кили когда-либо видел. Белый камень сиял на солнце, а журчащий фонтан в центре пытался напоить засохшее дерево.

Пламя, облизывающее ствол, разбитый камень, крики в воздухе - "ТЫ МОЙ"

Кили вздрогнул и схватился за голову, но это видение быстро рассеялось. - Снова? - тихо пробормотал Гэндальф. Кили кивнул. - Это лишь воспоминание. Теперь оно не может причинить тебе вреда. Если бы это был кто-то другой, Кили не поверил бы, но Гэндальф спас его. Каким-то образом рука мага протянулась сквозь кошмар и огонь, вырвала Кили из-под оков Ока и вернула в собственное, не сожжённое тело. Если Гэндальф говорил, что это память, значит, так оно и было. Он всё равно встряхнулся и повернулся к приближавшемуся Дэнетору. - Дэнетор! - весело окликнул он. - Ты жив! - И вы тоже, - поприветствовал их обоих Дэнетор. Он двигался медленно, как тяжело раненный человек, но всё же двигался. Улыбка на лице молодого гнома погасла. - Прости, что не смог помешать им захватить тебя. Я делал всё, что мог, Кили, поверь. - Ты сделал больше, чем мог, - заверил его Кили. - Я думал, что ты погиб, спасая нас. Рад видеть, что это не так. Благодаря твоему бою мы с Фили были в лучшем состоянии, чтобы сбежать - и мы смогли это сделать. Мы обязаны тебе всем. Дэнетор почти смущённо опустил взгляд. - Ну, я рад, что ты жив, - сказал он наконец, и Гэндальф перевёл разговор в другое русло. - Твой отец болен? Лицо Дэнетора сразу стало мрачнее тучи. - Да. Он болен и уже давно. Но это не физическая болезнь. Она омрачила его разум. Некоторое время Саруман помогал ему справляться с этим недугом, но волшебник больше не помогает, и теперь шар постоянно шепчет ему. Кили оцепенел. - Шар? - прошептал он. Гэндальф положил руку ему на плечо, как будто хотел удержать, но Кили чувствовал лишь пламя, лижущее его ноги. - Чёрный шар, - подтвердил Дэнетор, и сердце Кили ушло в пятки. - Он шепчет ему… почти так же, как Кольцо шептало мне. Если при упоминании шара сердце Кили будто остановилось, то теперь лёгкие вовсе отказались дышать. - Кольцо. Ты видел Кольцо? Где? - настойчиво спросил Гэндальф. - Как оно попало к тебе? - Теперь его нет рядом со мной, - сказал Дэнетор и тихо усмехнулся, без радости в глазах. - Оно у Бильбо. Пусть он уничтожит его. - Ты видел Бильбо? - прошептал Кили. - Несколько дней назад. Он пришёл в Минас Тирит, но когда Кольцо стало взывать ко мне, я велел ему уйти. Ему нельзя возвращаться, пока Кольцо не будет уничтожено. Снова изгнание. Кили был рад руке Гэндальфа на своём плече, иначе он бы не выдержал. О, Бильбо. - Где он теперь? - спросил Гэндальф. - На пути в Мордoр. Я отправил с ним надёжного друга, разведчика из войска Гондора. Он хорошо знает тропы, и я не хотел бы, чтобы кто-то другой вёл Бильбо подальше от Чёрных Врат. Гэндальф вздрогнул. - Да, он уходит от Врат, - пробормотал он, и когда Кили взглянул на него, глаза мага были словно не здесь. - Ты поступил верно, Дэнетор, там, где другие люди не смогли бы выдержать. Дэнетор отмахнулся от похвалы. - Ты можешь помочь моему отцу? Сможешь спасти его? Гэндальф сжал губы. - Я попробую. Это был не тот ответ, который хотел услышать Дэнетор, но он сдержанно кивнул. - Идём. Я отведу вас к нему. Он кивнул человеку позади себя, державшему в одной руке костыль. Слуга последовал за ними, негромко цокая и браня Дэнетора, когда тот шёл быстрее, чем следовало бы. Но Дэнетор был человеком с целью, и Кили вспомнил, каково это — когда золотая жажда отпускает, и ты остаёшься стоять в Эреборе, молясь, чтобы дядя вернул себе здравый рассудок. Если бы Торин всё ещё был под властью золотой болезни, Кили не знал, что бы он чувствовал и что смог бы сделать. Вероятно, то же самое, что и Дэнетор. Двери тронного зала открылись, и Кили в изумлении поднял взгляд к высоким сводам. Свет стремительно врывался сквозь окна, делая зал ослепительно белым. В дальнем конце возвышался трон Короля, а ниже, в простом чёрном кресле, сидел человек. Чем дальше они шли по залу, тем темнее становилось вокруг. Несмотря на солнечный свет, всё было наполнено мраком и скверной. По спине Кили пробежал холод, и он вздрогнул, несмотря на теплоту помещения. Если смотреть в углы, казалось, будто там таится тьма, готовая его поглотить. Он шагнул ближе к Гэндальфу, не сводя взгляда с сидящего человека. Дэнетор подошёл к нему и коротко поклонился. - Отец, к тебе пришли, - сказал он. - Гэндальф и его спутник, с которым я недавно отправлялся в путь. Примешь ли ты их? Он подошёл ближе, и Кили смог разглядеть человека, которого Дэнетор назвал своим отцом. Его кожа была бледной и морщинистой, он выглядел глубоко старым человеком, несмотря на то, что был отцом Дэнетора. Пятна покрывали его огрубевшие руки и лицо, глаза были мутными и невидящими. В грязных руках, с ногтями такой длины, что Кили невольно поморщился, он держал сферу.

Огонь, жгущий кожу, память и душу, всё ради ВЕЛИКОГО ОКА

Кили снова вздрогнул и отвернулся, стараясь не смотреть на старца перед собой. Голос Дэнетора теперь звучал как мольба ребёнка, такая, какая больше подошла бы испуганному ребёнку, зовущему мать. - Отец? Ты не ответишь мне? Когда заговорил Эктелион, это был не тот голос, которого Кили ожидал. Его голос был низкий и рваный, словно старик всю ночь кричал. В нём таилась тёмная сила, слишком хорошо знакомая Кили. - Зачем мне отвечать предателю? - произнёс Эктелион. Его взгляд не отрывался от шара. - Предателю? - ахнул Дэнетор. - Как я предал тебя? - Я приказал не выделять средств Адрахилу, а ты за моей спиной украл все у меня, - зашипел Эктелион. - Ты и вправду предатель. Лишь потому, что ты мой сын, тебе позволено жить. Дэнетор пошатнулся, и боль на его лице была столь мучительной, что Кили потянулся поддержать его. Дэнетор не смотрел на него - его глаза были прикованы к отцу, - но он вцепился в руку Кили. И гном вдруг понял: боль, которую он видел, была не новой. Это было смирение. Это чувство было ему знакомо. Возможно, слова были новыми, но такого приёма Дэнетор ожидал. От этого Кили стало лишь тяжелее на душе за своего друга. Гэндальф уже двигался вперёд, высоко подняв посох. - Отпусти его, Саурон, - потребовал он. - Тьме твоей более не будет позволено здесь оставаться! Эктелион расхохотался, и от этого смеха у Кили волосы встали дыбом. - Этот палантир мой, - сказал он. - Если ты думаешь, что Саурон властвует здесь, ты ошибаешься. Эта сила - моя! - И с каждым днём Саурон всё сильнее разрушает тебя, мой старый друг, - ответил Гэндальф. Он толкнул посох вперёд, и Эктелион отшатнулся в кресло с криком, сжав шар в своих руках. Дэнетор рванулся к нему, но Кили сумел удержать его. - Ты ищешь того… кто жаждет власти!  - задыхаясь, выкрикнул Эктелион. - Ты ищешь не меня! Он там, рядом с тобой! Он лжёт, чтобы узурпировать моё место! - Эктелион смерил пронзительным взглядом Дэнетора, и Кили почувствовал непреодолимое желание встать перед молодым человеком, защищая его. - Не верь ему! - Молчать! - прогремел Гэндальф, и в зале стало ещё темнее. Кили оглянулся и увидел, что стражи сдерживаются могущественной силой. Великой силой Гэндальфа. Даже Дэнетор не осмелился пошевелиться, когда маг словно вырос прямо у них на глазах. По залу завыл ветер, дёргая их одежду и волосы. Гэндальф двинул посох вперёд, и Эктелион снова закричал. Шар начал гореть в его руках, и Дэнетор наконец сделал шаг вперёд. - Нет! - закричал Кили. - Нельзя! - Он сожжёт его! - ответил Дэнетор. - Ты не понимаешь! - Нет, это ты не понимаешь! Меня уже обожгло это, эта сфера! - Кили снова взглянул на шар и почувствовал оковы Ока. Это ужасное и страшное Око, которое практически сожгло его дотла, когда Гэндальф сумел его спасти. - Гэндальф спас меня! - выкрикнул Кили. - Он сможет спасти и твоего отца! Дэнетор заколебался, но когда Кили оттолкнул юношу назад, он остался на месте, хотя рука его сжала руку Кили до боли. Теперь борьба Гэндальфа с палантиром была больше похожа на контролируемый шторм. - Освободи его! - рычал волшебник. - Освободи его! Шар вспыхнул невыносимо ярким светом, да так, что Кили на некоторое время показалось, что он ослеп. Гном крепко зажмурился и отвернулся к Дэнетору, который тоже съёжился под этой мощью. Голос Гэндальфа снова прозвучал, перекрикивая весь грохот: - Отпусти его! Эктелион завыл - жутко, так, что Кили задрожал от ужаса, - и вдруг всё стихло. Что-то глухо ударилось о каменный пол, и когда Кили наконец осмелился открыть глаза, к его ногам катился темный шар. Он испуганно вскрикнул и оттолкнул Дэнетора с его пути. Сфера остановило свое движение посреди зала - темная и безмолвная, как прежде. Дэнетор пришёл в себя и, миновав Кили, бросился к креслу. Эктелион безвольно свисал с него, глаза закрыты, щёки впалые и неподвижные. Он выглядел мёртвым. - Отец! - воскликнул Дэнетор, протягивая к нему руки. Лишь быстрота Гэндальфа и его посоха удержали его. - Ещё нет, - предупредил Серый маг. - Пусть темная сила полностью исчезнет, иначе, если ты коснешься его, то попадешь в ее сети. На глазах у Кили бледность лица Эктелиона начала сменяться розоватым оттенком. Кожа разгладилась, волосы больше не были жёсткими и спутанными, а когда веки дрогнули и открылись, глаза под ними были живыми и осмысленными. Он несколько раз моргнул, но не попытался подняться. - Где…? - Ты дома, Эктелион, - тепло сказал Гэндальф. - Добро пожаловать обратно, мой друг. Он убрал посох с пути Дэнетора, и тот бросился к отцу. Он сжал руку Эктелиона, улыбаясь сквозь слёзы. - Отец, ты снова здоров. Проклятие снято! Эктелион медленно кивнул, ясно показывая, что, хотя шар больше не властвует над его жизнью, он всё ещё слаб. Кили лишь дважды, и совсем ненадолго, касался шара, а быть связанным с ним так долго, день за днём… он заставил себя не задрожать от ужаса, но это было непросто. Махал, он даже представить себе не мог, каково это. Взгляд Наместника поднялся к Гэндальфу, и он наконец улыбнулся. - Гэндальф, мой старый советник, - сказал он. - Мы долго ждали твоего возвращения. - И, похоже, я пришёл тогда, когда был нужнее всего, - ответил Гэндальф. - Жаль лишь, что тебе пришлось так долго страдать. Эктелион покачал головой. - Такие вещи не в нашей власти, друг мой. Но мой разум вновь ясен, и я благодарен тебе за это. Тебе и твоему спутнику, - добавил он, повернувшись к Кили. - Кто он? - Он был со мной в походе, - сказал Дэнетор. - Я спас ему жизнь - ему и его брату. Так я и был ранен. Эктелион коротко кивнул, но взгляд его по-прежнему был устремлён на Кили. Чувствуя неловкость, молодой гном наконец заговорил: - Я Кили из рода Дурина, и я обязан жизнью вашему сыну, милорд. Он действительно спас меня и моего родича своей отвагой. Ну, это было не так уж плохо, правда? Кили бросил взгляд на Гэндальфа в поисках одобрения, но маг лишь улыбался с явным весельем. Конечно, пусть волшебник смеётся и ничем не помогает в неловкие минуты контакта Кили с очередным представителем трона. - Рад, что он был вам полезен, - сказал Эктелион. Пожилой мужчина наконец поднялся, неуверенно, и когда Дэнетор предложил ему руку, Эктелион демонстративно её проигнорировал. - Хотя я не позволял ему уходить. - Ты был болен, - тихо сказал Дэнетор, и смирение на его лице говорило о том, что этот разговор звучал не впервые. - Владычица Лотлориэна уже очень давно является нашей союзницей и никогда прежде не просила нашей помощи. Я был рад откликнуться на ее зов. - Прощу прощения, - сказал Эктелион, кивнув Гэндальфу и Кили с улыбкой. - Мне нужно удалиться. Вы спасли меня, и я не могу себе позволить очернить плоды вашей помощи и рухнуть прямо здесь. Тут подошли стражи и несколько слуг, и вместе они увели Наместника из тронного зала. Дэнетор выглядел так, словно ему только что разбили сердце. - Дэнетор, - начал Кили, но тот покачал головой. - Он должен восстановиться. Как он сможет править Гондором, если нездоров? Я не стану донимать его новыми вопросами. Он резко развернулся и направился к выходу, с горечью на лице. - Дэнетор, - окликнул его Гэндальф, останавливая. Волшебник выглядел огорченным, но всё же он произнес: - Твой отец любит тебя. - Он любит Гондор, как и должен, - ответил Дэнетор, и боль снова ясно проступила на его лице. Он грустно улыбнулся. - Когда цветок распускается, за ним не нужно ухаживать так, как за ростком. Он самодостаточен. Так было и со мной: когда я вырос, мне больше не были нужны такие мелочи, как любовь или утешение. - Но цветок погибнет, если не сможет получить того, что ему нужно, - вмешался Кили. - И ты не цветок, Дэнетор. Ты человек. Ты его сын. Боль Дэнетора скрылась под каменной маской. - Тогда, возможно, мне стоит начать вести себя так, как подобает сыну Наместника Гондора. Он стремительно вышел из тронного зала, и Кили мог бы поклясться, что в его тени мелькнул образ маленького ребёнка - потерянного и напуганного. Затем он исчез, и даже солнечное тепло, теперь озарявшее каждый угол зала, не смогло облегчить боль в сердце Кили. И дело было не в том, что Дэнетор ошибался. Было ясно: Эктелион не испытывал к сыну ни сострадания, ни любви. И от этой мысли сердце Кили сжалось. Как можно быть нелюбимым - особенно своей собственной семьёй? Ведь именно к ним ты должен был обращаться за помощью, именно на них рассчитывать. У него были Мать, Дядя и Фили, и хотя этого было немного, у него всё же было хоть что-то. - Возможно, это не то, что я могу исправить, - с тяжелым вздохом сказал Гэндальф. Он подошёл к сфере, и Кили осторожно отвёл взгляд. Когда он посмотрел снова, шар был уже завёрнут в ткань и бережно убран Гэндальфом как можно дальше в складки его одежды. - Я могу отогнать силы тьмы, предсказать далекие события и увидеть поступки разных существ. Но я не могу исцелять сердца или убрать давние болезненные шрамы. - Всё можно исцелить, - твёрдо ответил Кили. - Два сердца, разделенные друг от друга из-за чувства предательства, всегда можно соединить вновь. Это потребует много времени и тяжелого труда, но это возможно. Гэндальф удивленно поднял брови. - Мне кажется, ты отдалился от Дэнетора и его отца и обратил свой взор на тех, которых сейчас нет рядом с нами. Кили покраснел и отвел взгляд. - И что с того? - пробормотал он. - Кили, они могут так никогда и не примириться, - мягко ответил Гэндальф. - То, что Торин сделал с Бильбо, было чудовищной несправедливостью. И ещё хуже - он сломал не только сердце Бильбо, но и часть самой его души. - Ты не видел Бильбо, - возразил Кили. - В Рохане. Он скучает по дяде. Он всё ещё любит его. - И всё же этого может оказаться недостаточно, чтобы восстановить их отношения, - добавил Гэндальф. Кили уставился на белые плиты под ногами и с унижением почувствовал, как глаза жгут горячие слёзы. Он чувствовал себя двадцатипятилетним мальчишкой, плачущим из-за потерянной любимой игрушки. Но он никогда не допускал мысли, что его дядя и Бильбо могут не суметь всё исправить. Это ведь всегда было просто вопросом времени - собрать их вместе и заставить поговорить, а Махал знал, что дядя был ужасен в разговорах, - и тогда всё сразу станет лучше. Он никогда не задумывался о том, что в конце концов они не будут вместе, даже после конца их пути. - Возможно, они примирятся, - сказал Гэндальф. - Но ты должен быть готов к тому, что всё пойдёт не по твоему плану, Кили. Маг направился к дверям тронного зала. - Нет. Гэндальф остановился и обернулся. - Нет, - повторил Кили, поднимая голову и глядя на Гэндальфа с вызовом. - Я отказываюсь это принимать. Потому что я видел, как сильно Бильбо любит дядю, и я знаю, как сильно Торин любит Бильбо. Я видел это в пути, и я видел Бильбо в Рохане, я видел его любовь - письме, которое он написал дяде, и я видел то же самое в Торине - в том, как он отказывается терять надежду, как отчаянно он ищет Бильбо. Я не откажусь от этого, потому что они всё ещё могут это исправить. Нельзя отказываться от них сейчас. Если мы не можем надеяться на счастье в их будущем, как мы можем надеяться на счастье посреди всей этой тьмы? Не так уж часто Гэндальф лишался дара речи, но слова Кили, казалось, пригвоздили его к месту. Кили постарался выровнять дыхание, медленно разжимая сжатые кулаки. Наконец Гэндальф прочистил горло и произнес: - Думаю, ты прав, Кили. Я горжусь тобой, потому что ты увидел истину и самую её суть. Мы должны надеяться, особенно на тех, кого любим. Если они смогут обрести счастье, тогда радость и любовь никогда не будут потеряны, пока мы не сдаемся и боремся за них. Кили впервые с тех пор, как они вошли в Минас Тирит, по-настоящему улыбнулся. - И они за это борются. - Как никто другой, - согласился Гэндальф. - Пойдём. Нам нужно найти капитана стражи и собрать войска Гондора. Пока Эктелион не может править из-за своего недуга, власть переходит к Дэнетору. А Дэнетор скорее умрёт, чем допустит падение Белого города. И мне хотелось бы узнать больше о Бильбо. Кили кивнул и поспешил за Гэндальфом - обратно, под настоящий солнечный свет.

***

Дни после этого пролетали стремительно. Всадники прибывали и уезжали, каждый приносил вести о деревнях и о том, сколько воинов те могли выделить. Люди были благодарны и готовы прийти на помощь своему правителю, но их было слишком мало и они находились слишком далеко, чтобы по-настоящему противостоять мощи Мордора. - Триста человек выступят с лордом Вульфом. Тенгель кивнул, и Всадник удалился. - Есть ли ещё? - спросил он. Человек у дверей покачал головой. - Пока нет, государь. Но, возможно, завтра кто-нибудь появится; солнце уже зашло. - Возможно, - пробормотал Тенгель. Арагорн видел, как усталость начинала отражаться на его лице, делая лицо мужчины на десяток лет старше. - На этом всё, Халет. Позаботься о всадниках; теперь ты капитан». - Ими должен был управлять Холдвин, государь, - неуверенно сказал Халет. - Я не могу принять этот пост. - Холдвин может быть не готов, - ответил Тенгель. - А если и готов, то на восстановление ему всё равно потребуется время. До тех пор ты будешь капитаном. Халет резко кивнул и вышел. Лишь когда двери закрылись, Тенгель тяжело вздохнул и глубже опустился на трон. - Слишком мало, - пробормотал он. - Слишком мало. - Мы должны надеяться, - сказал Арагорн. Тенгель кивнул и выпрямился, хотя и ненамного. - Неужели больше никто не придёт? - тихо спросил Торин. - Никто не поможет нам? - Остались ли у тебя ещё соратники, Торин? - спросил Тенгель без упрёка. - У меня не осталось ни одного, кому я не послал бы Всадников. Я призвал всех, кого мог, ради Изенгарда. Я не ожидал, что Саурон предпримет новую атаку так скоро. Двери распахнулись, прерывая ответ Торина. Арагорн обратил внимание на двух фигур в чёрных плащах, вошедших в зал. В них было что-то… знакомое. Он подался вперёд, все еще сидя на своём месте. Фигура слева откинула капюшон. - Приветствую тебя, король Рохана, король Тенгель, - произнёс лорд Элронд, вызвав изумлённые возгласы у присутствующих. Тенгель удивлённо выпрямился на своем троне. - Пусть ветра принесут тебе добрые вести. - Лорд Элронд, - прошептал Арагорн. Это было всё, что он смог сказать, все еще находясь в каком-то потрясенном состоянии. Что делает правитель Ривенделла так далеко от Имладриса? - Рад встрече, владыка Ривенделла, - ответил Тенгель. - Вы желанный гость в моих чертогах. Что привело вас ко мне, в столь далекие от вашего дома края? - Я пришёл, чтобы помочь вам, - сказал Элронд. - С собой я привел не так много воинов, но мы встанем с вами в рядах против скверны и тьмы, надвигающейся с Востока. Давным-давно я стоял рядом с людьми, желая уничтожить Кольца, но потерпел неудачу. Сейчас я не повторю свои ошибки. Я хочу увидеть, как это зло будет уничтожено. В зале воцарилась абсолютно тишина, казалось, что упади травинка - и её было бы прекрасно слышно. На лицах присутствующих потихоньку стала расцветать надежда, и Арагорн глубоко вдохнул. Надежда была желанным гостем в их доме. Затем Элронд заговорил вновь: - Признаюсь, это не единственная причина, по которой я проделал столь долгий путь. Он выглядел колеблющимся; зрелище, которое Арагорн видел нечасто. Элронд отступил в сторону, и вторая закутанная фигура шагнула вперёд, пока между ней и Арагорном не осталось лишь несколько шагов, и сняла с себя капюшон. Арагорн застыл, поражённый увиденным. Его губы изогнулись в улыбке. - Так ты приветствуешь меня? - Арвен, - прошептал он, имя сорвалось с его губ почти с болью. Она стояла перед ним - прекрасная и светлая, и вместе с ней пришёл свежий воздух Ривенделла. Каким-то образом она была здесь, представ прямо перед ним. Шёпот гномов за спиной Арагорна вывел его из оцепенения, и он понял, что это был шёпот восхищения. Они видели красоту Владычицы Галадриэль, но никогда прежде не встречали Арвен. Она была подобна мягкой росе раннего утра, нежному свету вечернего солнца. Она была светла и добра. Она была его Вечерней Звездой, единственной звездой, к которой он когда-либо обращался за путеводным светом. И Арагорн никогда не смел думать, что она может принадлежать ему, ибо он был смертен, а она - нет. Арвен была всем его желанием, которое он никогда не мог исполнить, всей его надеждой на более счастливую жизнь. И всё же теперь она стояла перед ним. Эльфийка протянула руку, легко коснувшись его лица. Арагорн закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. - Я здесь ради тебя, - сказала Арвен. - Я здесь, чтобы дать тебе то, в чём ты нуждаешься больше всего. Я здесь, чтобы вернуть тебе твою надежду, Арагорн, сын Араторна. Когда он открыл глаза, её улыбка была сдержанной, но в её взгляде было столько тепла, что он едва ли смог взглянуть на нее снова. - Пришло время. Она вынула из-под плаща длинные ножны с клинком и протянула их ему. - Возродится клинок, что был сломлен, - произнёс Элронд, и Арагорн дрожащими пальцами скользнул по ножнам. - И наследник, власти лишенный, корону вновь обретет. Нарсил. Осколки Нарсила были перед ним, но теперь они были перекованы в один цельный и могучий меч. - Это Андурил, Клинок Короля, - объявил Элронд. Он посмотрел на Арагорна так, словно пронзил его взглядом. - Он предназначен для того, кто станет Королём. Арагорн не взял меч. Он не мог. - Я не король, - сломленно прошептал он. - Арвен… - Ты им являешься, даже если ты всегда считал иначе, - ответила Арвен. - Ты - Король. И всегда им был. Возможно, однажды ты станешь королём Гондора, но ты всегда был королём собственной судьбы. Она наклонилась ближе, так чтобы слышал лишь он один. - И ты - Король моего сердца. Арагорну показалось, что комната перед ним закружилась. Но когда эльфийка вновь предложила ему клинок, он больше не колебался. Арагорн сжал рукоять и вытянул меч, длинное, сияющее лезвие вспыхнуло в ярком свете настенных факелов. Оно словно было создано для его руки; равновесие было лучше любого другого оружия, которое он когда-либо держал. Оно казалось его частью, продолжением руки; и это ощущалось невероятно правильно. Наконец он вновь посмотрел на свою возлюбленную, на её сияющее лицо. Арагорн мог принять один из этих даров, но не оба. - Я не могу быть твоим Королём, - тихо сказал он. - Я не хочу, чтобы ты была оторвана от своего народа, от своей вечной жизни. Клинок в одной руке, любовь, о которой он мечтал, - прямо перед ним. Он сжал кулаки, желая удержать и то и другое всем своим существом. Арвен лишь улыбнулась, её глаза светились. - Скольких ты привёл нам на помощь? - спросил Торин. В его вопросе не было наезда - он был задан искренне, и в этом слышалось, насколько Торин уважает владыку эльфов. А может, в этом проявлялось и то, как сам Торин постепенно обретал свою собственную корону, подобно тому, как Арагорн обретал свою. Арагорн подумал о том, насколько тяжелой ношей может стать корона, пока она еще не легла на его плечи. Когда же он посмотрел на Арвен, это чувство исчезло полностью. Возможно… возможно, эта ноша была не так уж жестока, если рядом был тот, кто помогал нести её. - Четыре сотни, - сказал Элронд, и в его голосе звучало сожаление. - Это все, кого я смог привести. Но есть ещё одно войско. Те, к кому вы могли бы обратиться за помощью. Все взгляды обратились к нему. Элронд, в свою очередь, посмотрел на Арагорна. - Есть те, кто живёт в горах, - медленно произнёс он. - Ты мог бы призвать их. Тенгель отшатнулся так же, как и Арагорн. - Предатели, - прошипел Арагорн. - Убийцы. Все до единого. Как можно звать их на войну? - Кто они? - спросил Гимли, но ответил Ори. - Мёртвые. Ты говоришь о Проклятой армии. Элронд кивнул, и Ори продолжил: - Много лет назад Горный Народ принёс клятву последнему королю Гондора… прийти на помощь в битве. Но когда пришло время... когда Гондор был в беде, они бежали… и скрылись в сумраке гор. И тогда Исильдур проклял их… не знать покоя, пока они не исполнят клятву. - Его глаза расширились, когда он понял, что именно предлагает Элронд. - Ты думаешь, мастер Арагорн…? - Я не король, - возразил Арагорн. - Элронд, я не могу повелевать ими. - Ты - Король, - настаивал Элронд. Он кивнул на клинок в правой руке Арагорна. - Забудь Странника. Будь тем, кем ты рождён. Призови их на свою сторону; и ты сможешь освободить их и получить ту помощь, что ищешь. Говорили, что войско Мёртвых было поистине велико, и это было войско воинов, которые не могли умереть. Это была армия, способная противостоять силам Саурона на поле боя и оказать помощь существам Средиземья. Приняв окончательное решение, Арагорн повернулся к Тенгелю. - Я прошу позволения оставить вас, раз уж здесь лорд Элронд. Он сможет помочь вам лучше, чем я. - Ты недооцениваешь себя, - сказал Тенгель, но все же кивнул. - Если ты веришь, что можешь найти нам помощь среди Мёртвых, то я желаю тебе удачи. Пусть это поможет всем нам. Арагорн не знал, поможет ли это на самом деле, но должен был попытаться. Он кивнул в ответ и, приняв от Арвен ножны, отправился собирать свои вещи. Времени терять было нельзя. Если Элронд предвидел, что Мёртвые могут помочь, он не стал бы от этого отступать. Возможно, и он сам сможет стать тем Королём, который изменит ход исторических событий. Лишь собрав всё необходимое, Арагорн ощутил чьё-то присутствие за спиной. Он обернулся и увидел в дверях Торина. - Ходить Тропами Мёртвых опасно - Ори довольно живописно описал, что там находится, после твоего ухода, - сказал он. - Не уходи утром без нас. Мы присоединимся к тебе в дороге. Арагорн моргнул. - Мы? Из-за спины Торина вышел Гимли. - Ага, мы. Ты же не думал, что уйдёшь без нас, правда? - Это не ваша битва, - сказал Арагорн. - Я не хочу, чтобы вы пострадали. - А я не оставлю тебя одного, если могу помочь, - ответил Торин. Он быстро улыбнулся; впервые за многие дни Арагорн видел его таким. - Разве ты ещё не понял, насколько упрямы гномы? - Кажется, я слышал об этом, - сухо ответил он, и Гимли усмехнулся. - Тогда лучше не спорь, парень. Мы идём с тобой. Двалин тоже, но он сейчас пытается не дать Ори увязаться за нами. - Ори, Бофур и Фили останутся здесь, чтобы помочь Тенгелю. Мы пойдём с тобой, чтобы помочь уговорить Мёртвых, - сказал Торин. Его улыбка померкла, сменившись мрачным выражением. - У них нет ни морали, ни чести, и они станут мешкать, если пожелают нас убить. Для того, чтобы понять это, мне даже не нужны объяснения от Ори. Я изучал их историю ещё в юности, как и он. Я не оставлю тебя одного в этом логове. Несмотря на скорбь, что, казалось, осела в чертогах, несмотря на отчаяние, проникавшее внутрь этого дома с каждым Всадником, Арагорн не смог сдержать улыбку. Это и была та надежда, которая им так нужна: направляющая рука, указывающая путь; свет во тьме, говорящий о единственной любви, которой Арагорн когда-либо желал; и верные друзья, готовые быть с ним на этому пути до самого конца. - Спасибо, - выговорил он. - Спасибо. Торин кивнул. Он замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем улыбнулся. - Тебе стоит попрощаться со своей королевой, - тихо сказал он. - Не поступай так, как я, иначе будешь жалеть потом об этом вечно. - Ты ещё сможешь увидеть его, - сказал Арагорн. Торин лишь вздохнул. - Даже если и увижу, сожаление навсегда останется в моём сердце. Я должен был рассказать ему обо всем тогда, когда у меня был шанс. У тебя он есть - не упусти его. И Торин ушёл, увлекая за собой Гимли. Почти сразу же, словно она ждала этого момента, в комнату к Арагорну вошла Арвен. На ней больше не было ее черного плаща, а волосы свободно ниспадали на плечи и руки. Арагорн, не колеблясь, притянул ее к себе. - Долго я ждала встречи с тобой, - сказала Арвен, и эльфийская речь легко слетала с её губ. - И вот ты стоишь здесь, на пороге великой битвы, готовой поглотить тебя целиком. - Печаль скользнула по её лицу. - Обещаешь ли ты мне вернуться? - Я не могу, - тихо ответил он на её языке. - Я не могу дать такого обещания. Я могу лишь попытаться и сделать всё, что в моих силах. Она кивнула и опустила взгляд. - Если ты вернёшься… я буду твоей. У Арагорна перехватило дыхание. Не могла же она говорить о... - Все звёзды на небе не сияют так ярко, как твоё сердце, - прошептала она. - Я видела тебя, твоё отважное сердце, твою сияющую душу. Я полюбила тебя в тот миг, когда впервые встретила. - Улыбка эльфийки была тёплой, а сияющие глаза подтверждали истинность её слов. Она нежно отвела прядь волос с лица мужчины, и тоска в её взгляде, любовь, сиявшая в нём, почти лишили Арагорна возможности дышать. - Для меня никогда не будет никого другого. Ты - тот, кого желает моё сердце. Ты - всё для меня. Я долго жила до встречи с тобой, но теперь не могу представить себе существование без тебя рядом со мной. - Я отнимаю у тебя саму жизнь, - сказал он, не зная, просит ли её остаться или уйти. - Если ты выберешь остаться со мной, то у тебя больше не будет вечной жизни. - Я лучше разделю одну смертную жизнь с тобой, чем проживу все эпохи мира в одиночестве, - ответила Арвен. Она снова опустила взгляд, и, почувствовав её руку в своей, Арагорн тоже посмотрел вниз. В его ладони лежало её ожерелье с кулоном. Сама Вечерняя Звезда. Арагорн резко поднял глаза, и от переполнившего его удивления даже перешёл на Вестрон. - Я не могу принять это... - Это дар, - сказала она и сомкнула его пальцы вокруг кулона. - И обещание. Твоя жизнь и моя теперь переплетены, как корни и ветви дерева. Арвен наклонилась ближе, и ее дыхание сладко коснулось его лица. Арагорн закрыл глаза и потянулся к своей возлюбленной, скользнув рукой по ее плечам. Его Арвен, его прекрасная эльфийская дева. Она прошептала, и эти слова прозвучали в его разуме, как крик: - Я выбираю удел смертной. Арагорн прижал её к себе и накрыл чужие губы своими. Арвен обвила его руками, прижимаясь ещё ближе. Её губы были мягкими и теплыми, и, несмотря на эту нежность, в каждом поцелуе, в каждом прикосновении её губ к его, была решимость; словно она говорила ему, что принадлежит только Арагорну, и никогда его не покинет. Он держался за неё, желая, чтобы это было правдой. Они долго стояли так, обмениваясь поцелуями, деля одно дыхание на двоих, оставаясь в своем собственном интимном мире. В это короткое мгновение, столь краткое, как и всё, что им было отведено, существовали лишь они вдвоем. "Я вернусь", - хотел сказать Арагорн. Арвен улыбнулась ему, её глаза ярко сияли. "Я знаю", - словно говорили они. Но вместо слова они слились в еще одном теплом поцелуе.

***

- Ори... Ори напряжённо проигнорировал его, запихивая вещи в сумку. - Ты не можешь пойти с нами, - снова тихо сказал Двалин, и на этом подобие спокойствия резко закончилось. Ори резко обернулся к гному, в его глазах вспыхнула ярость. - Ты говорил, что ненавидишь, как Дори носится со мной, будто я ребёнок. Ты говорил, что терпеть не можешь, когда Нори дразнит меня, словно младенца. А теперь посмотри на себя - приказываешь мне, делаешь ровно то же самое! Он снова повернулся к сумке, игнорируя дрожь в руках. Двалин не ушел. Он положил ладони Ори на плечи, заставив того напрячься ещё сильнее. Когда Двалин ничего не сказал, Ори уже собирался заговорить, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к затылку. - Я сказал, что не хочу, чтобы ты уходил, - произнёс Двалин. - Я прошу тебя остаться. - И ты ожидаешь, что я спокойно отнесусь к тому, что ты, рванёшь вместе с Торином и остальными к Тропам Мёртвых? - Ори фыркнул. - Ты идёшь в Двиморберг, Двалин. Ты будешь идти среди Мёртвых. И ты решил, что я просто приму это? - Ори... Ори напрягся так сильно, что ему показалось, что он вот-вот рассыплется на миллион осколков. А затем его тело внезапно потеряло всю силу и желание воевать, и Двалин сжал его крепче, не давая упасть на пол. - Я не оставлю тебя, - пробормотал он. - Не оставлю. - Ори, - тихо сказал Двалин, и когда младший гном обернулся, суровый воин выглядел совершенно разбитым. - Я не рад уходить без тебя, но я должен обеспечить безопасность Торина. И рядом с тобой должен быть кто-то другой - такой, как Бофур. Злость снова начала подниматься из глубины души Ори, вместе с болью, глубоко зарытой там, куда он не хотел заглядывать. - Мне не нужен надзор... - Нет, но мне нужно знать, что ты в безопасности, - ответил Двалин, и Ори замер. - Дело не в тебе. Проблема во мне. Я не могу защищать Торина, зная, что ты не защищен. И я не могу уберечь вас обоих одновременно. - Можешь, - упрямо сказал Ори. - Ты можешь биться с сотнями орков и всё равно защитить нас обоих. Двалин тихо усмехнулся. - Как бы сильно ты в меня ни верил, это дает мне неземные способности и возможности, как бы мне ни хотелось обратного. Двалин вздохнул и прислонился лбом ко лбу Ори, и тот закрыл глаза. Он знал, что сейчас будет. Знал, о чём Двалин его попросит. И знал, что ему придется ответить. - Пожалуйста, останься, - сказал Двалин, и Ори распахнул глаза от слова, которое никогда, никогда не звучало из уст этого сильного воина. - Пожалуйста. Если мне придётся встать на колени и умолять тебя - я сделаю это. - Двалин, - выдохнул Ори, но тот не закончил. - Я знаю о Мёртвых. И мысль о том, что ты будешь там, с ними… я этого не вынесу. Я не клялся Дори или Нори охранять тебя, но я поклялся себе. И я не могу… не могу позволить тебе быть там. Даже если ты выйдешь в бой вместе с Роханом, с тобой будут Бофур и Фили, Тенгель и даже сам Владыка Эльфов. Ты не будешь заперт среди войска Мёртвых. - А ты думаешь, я хочу, чтобы ты был там с ними? - Мёртвые меня не пугают, Ори. Я повидал достаточно мертвецов за всю свою жизнь. А вот ты среди Мёртвых…. Это пугает меня больше всего на свете. Я скорее выйду против Саурона с одним лишь ножом для резки сыра, чем соглашусь пустить тебя с нами. Ори прикусил губу. - Пожалуйста, - взмолился Двалин, и наконец-то Ори кивнул. - Я останусь. Но ты должен вернуться. Двалин улыбнулся. - Даю слово настолько, что сделаю все возможное. К тому же мне надо будет проследить, чтобы Торин вышел оттуда живым. Иначе мне придётся отвечать перед Бильбо, а разъярённый хоббит - это совсем не тот, с кем я хотел бы связываться. Они оба усмехнулись при этой мысли, хотя смех быстро стал печальным. Ори подумал о своём собрате-книголюбе, о друге, который говорил с ним, когда никто другой не горел желанием, о том, кто подтолкнул его поговорить с Двалином. Он был так многим обязан Бильбо. И сейчас внезапно показалось важным, чтобы Двалин знал об этом. - Это Бильбо сказал мне поговорить с тобой, - признался Ори. - В ту ночь. Когда все остальные уже уснули. - Правда? - Да. Он видел, как я смотрел на тебя. Сказал, чтобы я хотя бы поговорил с тобой и стал тебе другом. Двалин улыбнулся, и его улыбка была яркой и открытой. - Что? - нахмурился Ори. - Ничего. Просто… он сказал мне поговорить с тобой в ту же ночь. Сказал, что устал смотреть, как я топчусь вокруг да около, когда ты был совсем рядом. Ори сразу же улыбнулся. Конечно, Бильбо поговорил и с Двалином. - Надо было догадаться: ты в ту ночь говорил откровеннее, чем когда-либо раньше. - Его заслуга, - признал Двалин. - Сам бы я не осмелился. Он один из самых храбрых существ, которых я когда-либо знал. Ори подумал о Бильбо, который был где-то там, совсем один, и крепко зажмурился. Он подумал о Торине, так долго оторванном от своего возлюбленного, и задумался, останется ли всё прежним. Увидит ли он Двалина снова. Не окажется ли этот их разговор последним. - Двалин... Воин не дал Ори договорить, накрыв его губы поцелуем, легко раздвинув их языком. Ори застонал и наклонил голову, отвечая, его язык коснулся языка Двалина. Он чувствовал вкус эля и чего-то сладкого - возможно, ягод со стола - и чего-то неуловимого, которое было только у Двалина. Это было всё, о чём Ори когда-либо мечтал, и он вцепился в рубаху взрослого гнома, притягивая того ещё ближе. Пройдет некоторое время, прежде чем они выйдут, подавленные, но не печальные. Они расставались не навсегда, а лишь на короткое время - если Ори мог на это хоть как-то повлиять. Двалин вернётся. Ори взял с него слово.

***

В зале молодой наследник трона Эребора сидел вместе со своей Воинственной девой на скамейке, рядом с огнем, пылающим в камне, размышляя о тех, кого они любили и кто больше не был рядом с ними. Их руки были сплетены, и лоб Дернвин мягко касался лба Фили. Он притянул её ближе и разделил с ней одно дыхание на двоих. Снаружи чертогов Рохана король гномов смотрел на ночное небо над головой, гадая, смотрит ли его возлюбленный на те же самые звёзды, что и он. Торин закрыл глаза и представил, что они глядят на одну и ту же яркую звезду в небе - яркую и пылающую, далеко на юге. Он сжал ладони и пожелал, чтобы в них была рука Бильбо. Далеко-далеко, прислонившись головой к камню, с Маблангом, спящим рядом на земле, сидел хоббит и смотрел на самую яркую звезду перед собой и думал о Торине. Бильбо поежился от пронизывающего горного ветра и прижал руку к тому месту, где должна была быть брошь.