Часть 23. Опустошение, разрушение и смерть
22 января 2026 г., 11:30
Кили находится в Осгилиате, когда начинается разрушение. Бильбо взбирается на гору, ведущую в Мордор, безлюдную пустошь. А Торин бродит глубоко под Белыми горами по Тропе Мертвых.
Река была широкой и спокойной, даже когда корабли входили и выходили из нее. Кили еще немного понаблюдал за ней, пока кто-то не похлопал его по спине. Когда он повернулся, то увидел улыбающегося Гэндальфа. - Теперь река хорошо защищена, - сказал он. - Нас сразу же предупредят, если Саурон что-то предпримет. - Хорошо, - сказал Кили. Его взгляд невольно скользнул к темному шторму впереди. Это была не буря, так сказал ему Гэндальф, а сам Мордор. В небе вспыхивали молнии, а ветер, проносившийся над равнинами, пах холодом и смертью. Кили вздрогнул. - Но если они придут… куда тогда пойдут жители Осгилиата? - Они уйдут в Минас-Тирит, - заверил его Гэндальф. Кто-то из солдат окликнул мага, и он оставил Кили, который в этот момент не мог отвести взгляд от горизонта. Где-то там рядом с Мордором, шли маленький хоббит и его проводник. - Будь осторожен, Бильбо, - пробормотал он. - Мы ждём твоего возвращения. До того, как Дэнетор привёл их в город у реки, Мордор существовал для Кили лишь как страшное имя, почти сказка. Как будто он даже и не был реальным на самом-то деле. Но теперь отрицать было невозможно, особенно, когда Мордор теперь был настолько близко, что Кили мог различить очертания гор. Когда его снова тронули, он обернулся и нахмурился, не увидев Гэндальфа. - Я внизу, - сказал молодой голос, и Кили тут же опустил голову. Она была молода, куда моложе, чем он ожидал, почти ребёнок. Но глаза у неё были глубокие и понимающие, и когда она улыбнулась ему, Кили сразу улыбнулся ей в ответ. - Привет, - сказал он. - Ты потерялась? - Ты сказал «Бильбо», - сказала она, и Кили замер. Махал, ну и язык у него… - Ты тоже знаешь мистера Бильбо? Он едва успел мысленно одёрнуть себя - перед ним всё-таки ребёнок, - как до него дошли её слова. - Ты знаешь этого маленького хоббита? - спросил Кили. Он сказал правильно. Лицо девочки сразу засияло. - Да, знаю! - воскликнула она. - Он просто чудесный. Но он ушёл, не попрощавшись. - Улыбка девочки погасла. - Я подумала… вдруг ты его знаешь. Вдруг он ещё здесь. - Он ушел, - с сожалением сказал Кили. Он и сам удивился, что ему пришлось наклониться ниже, да настолько, что он в итоге просто присел перед девочкой. Кили уже был настолько высок, что ему пришлось приседать. Это оказалось неожиданно приятно. - Но он вернётся. Лучше бы ему вернуться. - Ты один из его друзей? - спросила другая девочка; к несчастью для Кили - уже выше первой. Ее темные волосы развевались на ветру, и она потянулась к другой девушке, прижимая ее к себе. - Он рассказывал о друзьях, которые больше не путешествуют с ним. - Да, - сказал Кили. - Кили, к вашим услугам. Он поднялся и отвесил поклон, вызвав их смех и веселый писк. Первая девочка сделала быстрый реверанс. - Финдуилас, к вашим услугам. А это моя сестра, Ивриниэль, - сказала она, даже не дав второй возможность сказать самой. Ивриниэль закатила глаза, но спорить не стала. Горячая тоска по Фили пронзила сердце Кили, сбив дыхание. Он очень скучал по брату. - Рад встрече, Финдуилас и Ивриниэль, - сказал он вместо этого. - Я просто смотрел на реку. - Мы сегодня по ней плывём, - сказала Финдуилас. - Обратно домой, к морю. - К морю? - моргнул Кили. Все, конечно, знали, что оно есть, но он никогда не думал, что оно так близко. - Эта река ведёт к морю? - Да, - сказала Ивриниэль. - Когда-нибудь тебе стоит проплыть по ней. Тебе и Бильбо. Вы могли бы навестить нас в Дол-Амроте. - Это и правда звучит заманчиво, - согласился Кили. - Я видел только пруды, реки, горы и пещеры. Мне бы хотелось увидеть море. Он усмехнулся собственным словам. - Горы? - переспросила Ивриниэль, широко распахнув глаза. - И пещеры? Ты… ты гном? - Именно так. - Но ты такой высокий! Кили рассмеялся. - Немного выше большинства других гномов. Наверное, мне повезло. А еще он встречал энта, но это уже особо не имело значения. - Ух ты, - выдохнула Финдуилас с восхищением. Ивриниэль выглядела не менее поражённой. - Настоящий гном. Прямо как недавно мы встретили настоящего хоббита. - Не каждая девочка может этим похвастаться, - сказал Кили и подмигнул, отчего обе захихикали. Он почти пожалел, что им нужно уходить: они сумели рассеять часть тоски в его сердце. Как это удалось сделать Леголасу. Ну вот, всё - прощай плохое настроение. Финдуилас подняла голову и нахмурилась. - Солнце больше не светит, - сказала она, и когда Кили посмотрел вверх, он увидел тёмные тучи, надвигающиеся с востока. - Я не думала, что сегодня будет буря, ведь было так ясно. - Я тоже, - пробормотал Кили. Когда он снова посмотрел в сторону Мордора, высокий корабль загородил ему обзор. Он раздражённо уставился на него, пока тот не прошёл. Однако, когда это произошло, его взгляд тут же остановился на нескольких кораблях, приближающихся с восточного берега... Кораблях, полных… - Орки! - закричал Кили. - Гэндальф, орки! Этого оркам было достаточно. Стрелы засвистели в воздухе, одна из них задела Кили по щеке. Было больно, но не настолько, чтобы остановить его, когда он рванулся к девочкам. Ивриниэль вскрикнула и вцепилась в Финдуилас - им нужно было убираться отсюда немедленно. - Бегом! - крикнул Кили, увлекая их прочь. Финдуилас вдруг вырвалась, пытаясь вернуться к пристани. - Фин, нет! - воскликнула Ивриниэль. - Папа! - закричала Финдуилас, и Кили захотел зажмуриться, захотел не быть здесь, не слышать страх в её голосе. - Папа! Но орки уже почти достигли пристаней. Нельзя было вернуться назад. Люди бежали и кричали, мчась в сторону Минас-Тирита, и именно туда Кили повёл девочек. Его лук остался у коня Гэндальфа, Тенегрива, и он не мог поверить, что оставил его там. При нём были лишь кинжалы и короткий меч, который Фили настоял, чтобы он взял, прежде чем Кили оставил брата в Рохане. Фили… Махал, он не мог сражаться без брата, ему нужен был Фили... Сзади раздался громкий рёв, когда орки высадились на берег. - Бегите! - крикнул Кили, подталкивая девочек вперёд. Как бы быстро они ни бежали, Финдуилас всё-таки была ребёнком, и вскоре Кили просто подхватил её на руки. Она была лёгкой, но не настолько, чтобы было легко передвигаться, однако им нужно было бежать. Он схватил Ивриниэль за руку и, удерживая Финдуилас на бедре - та крепко обхватила его руками, - повёл их через город. Вокруг него люди начали падать под натиском орков. Появились солдаты и вступили в бой, но орки уже захватили слишком много территории прибережного города, чтобы их можно было легко отбросить. Кили подумал о другой стороне Осгилиата и с ужасом задался вопросом, не были ли там просто перебиты все, раз никто не успел поднять тревогу. - Гэндальф, где Гэндальф? - пробормотал он. Он не помнил дороги из города: слишком много проходов, дверей и ворот; он не знал, куда бежать. Кили лишь держался того направления, куда мчалась толпа, подгоняя девочек. - Давайте, мы успеем, - говорил он им. - Просто продолжайте идти, мы почти на месте. Они уже почти выбрались, когда поле перед Минас-Тиритом оказалось в поле зрения, как вдруг что-то пронеслось по воздуху. Каменная глыба, выпущенная из катапульты, ударила с сокрушительной силой, разметав камень и дерево, и арка начала рушиться. Кили обхватил Ивриниэль за талию, прижал к себе и бросился из-под арки, разворачиваясь так, чтобы упасть на спину. Он с силой ударился о землю, воздух вышибло из его лёгких. Камни посыпались вниз, и он попытался накрыть девочек собой, насколько мог. Арка быстро обвалилась, превратившись в груду обломков, а соседнее здание, лишённое опоры, начало заваливаться следом. Хуже всего было то, что оставалось достаточно пространства, чтобы кто-то мог пробраться внутрь. Например - орки. - Бегите…, - выдохнул Кили. Девочки, казалось, не пострадали: они вскочили и помчались прочь из города. Кили же медленно, через боль, поднялся и попытался дотянуться до меча. Он всё ещё не мог нормально дышать, легкие словно сжались, отказываясь впускать в себя воздух, а через пролом уже лезли два орка. Он споткнулся, выдернул клинок, но было поздно. С диким рёвом орк занёс меч, рассекая воздух у его шеи. И вдруг тот замер. Клинок выпал из его рук, и Кили мог лишь смотреть на стрелу, глубоко засевшую в черепе орка. Другого орка постигла та же участь. И даже прежде, чем они рухнули на землю, прежде чем Кили услышал приближение коня за спиной, он уже знал, кто это. - Леголас. Эльф уже соскальзывал с коня, когда Кили выбежал из города. Он бросился к Леголасу, а тот сжал его так крепко, что что Кили чуть не задохнулся. - Ты здесь, - пробормотал он. - Что ты здесь делаешь? Хотя, мне всё равно, ты здесь и это главное, Леголас... - Нам нужно уходить, - сказал эльф, хотя явно не хотел отпускать Кили. - Орки взяли Осгилиат. Он замолчал, и глаза его потемнели от гнева, когда он потянулся к лицу Кили. Гном нахмурился, не понимая, пока пальцы Леголаса не оказались в крови. Та самая стрела, первая, до того как он схватил девочек... - Финдуилас! Ивриниэль! - закричал он, лихорадочно оглядывая поле. - Две девочки, они выбежали вместе, ты их видел? - Кили! Это были они - бежали обратно к нему. Кили крепко обнял их. - Ты сможешь увезти нас всех отсюда? - спросил он у Леголаса. - Ради тебя - что угодно, - ответил тот. Кили почувствовал, как тепло разгорается в его груди, разливаясь по нему, несмотря на холодные ветра Мордора, что всё ещё кружили вокруг них. Леголас был здесь, рядом с ним, и пусть это не унимало боль тоски по Фили, но всё же теперь он был не один. Они быстро усадили девочек на коня: Леголас сел сзади, а Финдуилас устроили перед Кили. Убедившись, что все держатся крепко, они помчались к Минас-Тириту, следуя за бегущими жителями Осгилиата.***
- Мастер Бэггинс, - сказал Мабланг. - Мы должны двигаться дальше. Бильбо рассеянно кивнул, всё ещё глядя на запад, в сторону Гондора. Буря начала смещаться дальше за пределы Мордора, и он мог различить Осгилиат, окутанный дымом и полыхающий от пожаров. Его мысли вернулись всего на несколько дней назад, когда они едва начали подниматься на гору, разделявшую их и Мордор. Они прятались, когда мимо них проходили орки, все они направлялись на запад. Тогда Бильбо чувствовал тревогу и молился, чтобы они свернули куда-нибудь ещё, чтобы оставили невинных жителей Осгилиата в покое. Но это были орки, а орки стремились причинять страдания невинным. - Мастер Бэггинс? - Он горит, - сказал Бильбо; его слова почти унесло ветром. Они были уже близко к вершине; так близко, и Бильбо никогда ещё не был так благодарен за то, что находится так высоко. Не то чтобы он с нетерпением ждал спуска, но это должно было быть легче, чем карабкаться по беспощадным скалам. Он вырвал полосу ткани из штанов и обмотал ею руки, когда острые скалы начали резать его кожу, и даже перчатки Мабланга недолго продержались на камнях, по которым они раньше карабкались. Про свои ступни Бильбо даже не хотел говорить - они были изранены и так болезненно чувствительны, что каждый шаг отдавался болью в ногах. Он ощущал каждый мелкий камешек под кожей, и это вызывало желание подпрыгнуть и оказаться в безопасном месте. И уж точно он не собирался упоминать свою израненную щиколотку, что пульсировала болью в такт сердцу, напоминая о себе каждое мгновение бодрствования. Если Бильбо вообще сможет ходить после всего этого, он будет благодарен судьбе за такой щедрый подарок. Он даже не представлял, как теперь сможет ступать по траве. Может быть, по холодному камню. По холодным каменным коридорам - возможно, по ним он ещё сумел бы ходить. Как те, что были в Эреборе, по которым он когда-то недолго ходил… Мабланг подошёл к нему и тоже взглянул на Осгилиат. На мгновение в его глазах промелькнула печаль, но потом она тут же исчезла. - Орки захватят этот город и будут делать с ним все, что захотят, - наконец сказал он. Голос его был тихим, таким же, как с тех пор, как они начали подъём. Говорить громче здесь, в горах под чёрными тучами, казалось чем-то чуждым и неправильным. - Осгилиат никогда не был по-настоящему защищён. Но если он пал, значит, исполнил своё предназначение: Минас-Тирит будет предупреждён. Он должен был быть лишь портом, не более, но люди начали селиться там, особенно те, кто занимался торговлей. - Дети? - не смог удержаться Бильбо. Он возненавидел себя за этот вопрос, но слова сорвались прежде, чем он успел их остановить. - Семьи - да. Это уж ты уже должен был понять, мастер Бэггинс. Что-то тёмное скользнуло по лицу Мабланга, и когда он повернулся к Бильбо, хоббит едва сдержал дрожь. - Война не отступает в сторону при виде невинного. Если кто-то дышит - орки его убьют. Даже если это другой орк. Их насыщает вид пролитой крови. Тебе стоит это запомнить. Они убивают друг друга так же легко, как и новорождённое дитя. Мабланг снова повернулся к их «тропе» - или к тому, что можно было ею назвать, - и продолжил подъём. - Не отставай, полурослик, - резко бросил он. Спустя мгновение Бильбо последовал за ним. В прошлом Мабланга было что-то - тёмное и мерзкое, что-то, что как будто бы вырвало из него всю человечность, сострадание и радость. Что-то, что ожесточило его. И всё же Бильбо по-прежнему было страшно идти рядом с ним. Он очень осторожно прятал Кольцо и держался на расстоянии, чтобы оно не шептало этому человеку. Но он знал: чем ближе они подходят к Мордору, тем громче станет его голос. И он не знал, хватит ли этого, чтобы спасти его, когда придёт время. А пока он продолжал подниматься. Ткань на руках Бильбо начала расползаться на отдельные куски, долго это подобие перчаток точно не продержится. "Пожалуйста, пусть вершина будет близко", - подумал он. - "Пожалуйста. Я никогда не пройду через Мордор, если не смогу подняться на эту гору". Мабланг ему не поможет, и, если честно, Бильбо не был уверен, что вообще хотел бы помощи от этого человека. Он чувствовал, как Кольцо жжёт грудь, и эта боль почти отвлекала его от разорванных рук и ног. Почти. - Мы недалеко от вершины, - тихо окликнул его Мабланг через плечо. - Затем мы пойдём выше в горы, к ступеням. - Ступеням? - переспросил Бильбо. - Вы хотите сказать, здесь есть лестница? Почему мне не сказали об этом раньше? - Мы не смогли бы добраться до них другим путем. Я не хотел вести тебя в Минас-Моргул, мастер Бэггинс. Это город назгулов. Чёрных призраков, которых ты уже видел - в небе. Чёрные всадники, что напали на них и ранили Холдвина. - Но там есть ступени, - взмолился Бильбо. - Настоящая тропа. - Настоящая тропа, - хмыкнул Мабланг. - Можно и так сказать. Я доведу тебя до ступеней, но дальше я не пойду. Оттуда тебе придется идти дальше в одиночку. Несмотря на страх, который Мабланг вселял в его сердце, страх одиночества был сильнее. - Ты не пойдёшь со мной? - спросил Бильбо. Мабланг прекратил подъём и оглянулся. Его глаза сверкнули из-под темного капюшона. - Я не пересёк бы равнины Мордора ни за какое золото, которое ты мог бы мне дать, Мастер хоббит. Какое бы дело тебе ни предстояло, оно недостаточно важно, чтобы я рисковал ради него жизнью. Бильбо сглотнул, подавляя желание потянуться к Кольцу. Значит, он будет один. Как-то пересекать равнины Мордора, полные орков, под чёрными тучами и огнём, который он видел издалека. И под ярким взором Ока, что насмехалось над ним в те редкие мгновения сна, которые ему удавалось урвать. Честно говоря, Бильбо был удивлён и благодарен, что до сих пор не сорвался с горы - при всём том недосыпе, который у него накопился за время путешествия. Когда Мабланг снова начал подъём, Бильбо последовал за ним. Его мысли сосредоточились на долгом пути от границ Мордора до Роковой Горы. В одиночестве. Он сделает это сам. Там не будет никого рядом. Ни Гэндальфа, ни Арагорна, ни Торина... Бильбо крепко зажмурился, позволяя себе короткий миг паники, страха и горя. Затем он передёрнул плечами, пытаясь хоть немного избавиться от сильной боли в спине, что началась из-за его тяжелого рюкзака, отказываясь думать о настоящей тяжести, которая давила ему на шею. Ступени. Он сможет подняться по ступеням сам. "Шагай медленно, дорогой", - шептала ему мать. - "Ты никуда не доберешься быстрее, если попытаешься шагать сразу двумя ногами". Сердце заныло от боли утраты, словно она ушла лишь вчера, но Бильбо продолжал подниматься выше.***
- Где папа? - снова прошептала младшая девочка, и сердце Леголаса как будто разорвалось на куски. Эта ребёнок, хоть и человек, не должна была сталкиваться с таким ужасным днём. Возможно, она навсегда потеряла отца в Осгилиате. Она слишком молода, чтобы потерять свои мечты, свою семью. - Фин, успокойся, - сказала её старшая сестра, но было ясно, что она сама так же охвачена паникой и страхом, как и младшая. Кили, которому только что осматривали лицо, вырвался из рук лекаря и подошёл к ним. Рана на щеке выглядела страшнее, чем была на самом деле, но Леголасу всё равно хотелось уничтожить каждого орка на свете. Мысль о том, что Кили пострадал, была неправдоподобно жестокой, и от этого у него скрутило живот. Ему хотелось быть быстрее. Действовать жестче. - Всё будет хорошо, - сказал Кили девочкам, низко наклонившись к ним, словно заботливый родитель, отбрасывая с лица их волосы, развевавшиеся на ветру. - Много людей разлучились. Я тоже был разлучён со своим другом. Гэндальф… Леголас заозирался по сторонам, но не увидел белого волшебника. Он сжал губы и снова повернулся к тихой сцене перед собой. Кили продолжал разговаривать с девочками, и вскоре они заулыбались, хотя и с печалью в глазах. Они были достаточно взрослы, чтобы понимать: держаться за надежду слишком рискованно. Но в то же время они были достаточно молоды, чтобы ещё верить в счастливый конец. Леголас им завидовал. Доказательство того, что счастливый конец может быть отнят у тебя в мгновение ока, было видно на щеке Кили. Чуть правее и стрела попала бы в глаз, а оттуда - сразу в мозг. Он потерял бы Кили навсегда. И это произошло бы еще до того, как Леголас бы успел сказать гному о том, как сильно тот ему дорог. Да, они разговаривали. Да, они прикасались друг к другу и целовались. Но Кили был под чарами Палантира, и Леголас все еще не сказал ему тех слов, которые имели значение. Но он обязательно скажет. Когда появится возможность, когда они останутся наедине, он найдёт момент, чтобы сказать их. - Кили! Леголас повернулся, и Кили тоже. К ним, пробираясь сквозь суматоху, мчался Гэндальф. - Рад тебя видеть, - сказал волшебник с облегчённым вздохом, когда подошел ближе. Он даже не удивился, увидев Леголаса. - И я рад, что ты нашел нас, Леголас. Эльф бы не удивился, если бы Гэндальф ожидал его. - Я приехал так скоро, как мог, - ответил Леголас. - Мне нужно с тобой поговорить. - Тогда будем говорить вместе, - сказал за спиной Гэндальфа голос, и Леголас вздрогнул, увидев Дэнетора из Гондора, живого и невредимого. Он хромал и держался за бок, но это было куда лучше, чем смерть, которой Леголас так боялся. Дэнетор заметил удивление на его лице и улыбнулся. - Рад тебя снова встретить, Мастер Эльф, - сказал он и протянул руку, Леголас пожал её, следуя человеческому обычаю. - Рад видеть тебя в добром здравии. - Эльфы Лотлориэна - искусные целители, - ответил Дэнетор. - Без их помощи я бы здесь не стоял. - Его взгляд пробежался по хаосу вокруг, и лицо потемнело от печали. - И, возможно, шансы уйти на тот свет у меня все еще есть, - пробормотал он. - Где твой отец? - спросил Леголас. Лицо Дэнетора помрачнело еще сильнее, но на вопрос внезапно ответил Гэндальф: - Эктелион исцеляется от влияния Палантира. Будущее Гондора мы теперь будем обсуждать с Дэнетором. Леголас кивнул, и Гэндальф повел их прочь, но внезапно Кили остановился. - Я не оставлю их, - сказал он. И когда Гэндальф нахмурился, гном обнял двух девочек, которые стояли рядом с ним. - Они ищут своего отца. Я не оставлю их здесь. Никогда Леголас не испытывал такой гордости за того, кого выбрало его сердце. Кили был настоящим светом среди самых тёмных времён. Его открытое и доброе сердце проявлялось в том, как бережно он общался с потерянными девочками. Леголас предположил, что Кили был похож на Торина, особенно при условии, что Фили и Кили росли и воспитывались вместе. Ему в голову начали закрадываться мысли о его собственном отце, но Леголас тут же прогнал их. Младшая девочка взглянула на Дэнетора, видимо, узнав его. - Вы видели моего отца, милорд? - спросила она. - Не видел, - ответил тот с сожалением, а затем обратился к Гэндальфу, - Адрахиль, принц Дол Амрота, их отец. Позвольте мне передать капитанам, что, если он появится, ему сообщили, что его дочери находятся с нами. Гэндальф одобрительно кивнул. - И это мудрое решение, Дэнетор. Кили, мы забираем их. Девочки с благоговением взглянули на Гэндальфа, а тот мягко улыбнулся им. - И кто это у нас здесь? - спросил он. Леголас видел раньше, как Гэндальф дарил радость детям, показывая фокусы и магические трюки. Он обожал детей больше всех на свете, наслаждаясь их криками смеха и сияющими улыбками. И это сработало снова. - Ивриниэль, - сказала старшая, сжимая руку младшей. - Это Финдуилас, моя сестра. - Какие красивые имена, - похвалил Гэндальф, и девочки улыбнулись. - Ты действительно нашел двух маленьких принцесс, Кили. Я буду рад такой прекрасной компании. - Идем, - сказал Дэнетор, и они пошли сквозь толпу выживших. Целители сновали повсюду, но вчетвером им удавалось оградить девочек от окружавших их ужасов и горя. Многие были ранены, многие уже покинули этот мир, а Леголас боролся с желанием коснуться Кили. Гном был рядом, он был жив. И это было самое главное. Что-то коснулось его руки, и Леголас увидел протянутую открытую ладонь Кили. Он улыбнулся и взял её. Финдуилас, идущая перед ними, оглянулась на их соединённые руки. - Вы влюбленные? - спросила она Кили. Тот тяжело проглотил, но ответил вслух, несмотря на страх: - Да, - сказал он, и его голос звучал почти ровно. Среди хаоса и разрушений, среди боли и страха, Леголас смог улыбнуться так ярко, что все сомнения исчезли из души Кили. Финдуилас тоже улыбнулась, с легкостью прибавив шагу. И всё это время, пока они поднимались вверх по уровням города, рука Кили ни на секунду не покидала ладонь Леголаса.***
Сначала всё шло хорошо, пока лошади не начали упрямиться. Будучи практически достаточно высокими, чтобы ездить на настоящих лошадях, а не на пони, они выбрали быстрых скакунов, чтобы продвинуться глубоко в гору. Проход был трудным местами, но в целом верховая езда была лёгкой. Последний участок пришлось вести лошадей шагом: проход становился всё уже и уже. Дверь, которую они нашли, была тёмной и глубокой, и когда из неё повеяло зловонным ветром, лошади рванули прочь. - Нет! - закричал Торин, потянув уздечку, но было слишком поздно. Лошади помчались обратно тем же путём, оставив их одних перед дверью. - Что здесь написано? - спросил Гимли, указывая на древние символы на арке. - Обитель мёртвых… вытирайте ноги, - пробормотал Двалин, вертя в руках древко боевого молота. Это был не лучший его молот - тот он оставил Ори в Рохане. Он должен был защитить любимого гнома, когда у него самого не было такой возможности. Торин решительно взглянул в темноту, стараясь не думать о том, кого желало его сердце. Шипящий голос раздался из дверного проёма, и волосы на шее Торина зашевелились. - Покажитесь! - закричал Арагорн. Тишина. Торин вытащил Оркрист из ножен и выпрямил его перед собой. - Повинуйтесь своему королю! - прогремел он. - Покажитесь! - Здесь нет КОРОЛЯ! Голос раздался у них за спиной, и все резко обернулись, держа оружие наготове. Там никого не было. Смотреть было не на что. Гимли казался менее уверенным, чем несколько мгновений назад. Торин не мог не признать, что и он был слегка встревожен, и даже Двалин выглядел нерешительным. Они никогда не сталкивались с чем-то подобным. Мёртвые оставались мёртвыми. Им нельзя было причинить вред. Арагорн тоже выглядел неуверенно, но его взгляд опустился на меч. Великолепно выкованное оружие, и Торин чувствовал его древнюю силу так же, как ощущал её, вынимая Оркрист. В этом мече было что-то особенное, он ощущался невероятно опасным и без крепкой руки своего хозяина. Арагорн поднял взгляд на дверь. - Я не боюсь смерти, - сказал он тихо и, прежде чем кто-либо успел возразить, шагнул в темноту. Мрак сразу поглотил его. Торин шагнул следом, решив идти за молодым человеком куда бы тот ни пошёл. Двалин шёл сразу за ним, и все вместе они вошли в темноту. Свет сюда не проникал, и Торин осторожно продвигался вперёд, следуя за Арагорном. Сзади эхом раздался голос. - Гном боящийся идти под землю? - сказал Гимли, стараясь говорить уверенно. - Если бы мой отец увидел меня сейчас, он бы бросил меня в бочку с элем и оставил тонуть! Двалин закатил глаза; даже без света Торин мог увидеть это. - Подойди сюда! - рявкнул Двалин, и через мгновение Гимли оказался рядом с ними. Вскоре стало светлеть. Арагорн продвигался сквозь туман, который теперь можно было разглядеть. Залы были каменными, стены усеяны черепами. Целые скелеты были разложены, пустые глазницы как будто смотрели Торину в самую душу. Он сжал Оркрист крепче и упорно не замечал растущего ужаса в основании шеи. Что-то рванулось к нему, и он рефлекторно замахнулся; туман рассеялся, но оно продолжало двигаться к нему… - Что это такое?! - воскликнул Двалин, и тогда Торин увидел, как из тумана формируются пальцы. Двалин отбросил их, и они исчезли. Торин посмотрел на Арагорна, тот был не менее ошеломлён. Появлялись новые руки, тянущиеся к ним, но вреда они не причиняли. Торин посмотрел вниз, когда под ногой треснула кость, и его грудь сжалась. Он видел множество смертей, но никогда ему не приходилось ходить по останкам усопших, разрушая их черепа своими ботинками. Их было очень много. Сколько существ погибло здесь, в горе? Тысячи из них, проклятых, жили своей жизнью в горах, пока их не оставили гнить здесь. Когда они обсуждали это "Тропы Мертвых", Торина даже не подумал о том, что эти "пути" буквально были сделаны из мёртвых. - Не смотрите вниз, - предупредил Арагорн, когда под их ногами раздавались все новые и новые трески. Двалин сжал челюсть, стараясь не опускать своих глаз. Гимли вздрагивал с каждым шагом. Коридоры заполняли туманные руки мёртвых, хватавшие их. Эхо давно умерших голосов кричало от страха и боли, умоляя о спасении. Торин чувствовал холод их рук, пронизывающий до костей, и задавался вопросом: если его душа окажется здесь после смерти, будет ли она бродить в холоде, замерзшая и беспомощная, умоляя о спасении? Если он никогда не помирится с Бильбо, если не найдёт прощения, дух его будет проклят так же, как эти. Он будет потерян навсегда, и что хуже - он определенно заслуживает этого. Торин не мог представить, что войдёт в залы предков после всего того, что он натворил. Только если его простят, ему, возможно, будет позволено упокоиться с миром, но не раньше. Затем его предательский разум заставил его думать о Бильбо, мертвом и покинувшем этот мир, о его холодном и опустошенном теле, о его душе, блуждающей по Средиземью. Он вздрогнул так сильно, что Двалин схватил его за руку. - Всё в порядке? - обеспокоено пробормотал Двалин. Торин кивнул. Двалин не выглядел убеждённым, но позволил ему идти дальше самому. Проход расширился, и они оказались в широкой пещере, такой же высокой и просторной, как Великая Глубинная пещера в Эреборе. Крутой уступ заканчивался недалеко, а вдоль дальней стены в нишах были спрятаны тела. Но главная часть пещеры находилась прямо перед ними и тянулась до самой вершины. Фасад здания был огромен, а вершины шпилей терялись в потолке пещеры. Это не всегда была пещера, понял Торин. Она была скрыта, заключая мёртвых в их клетке. Зал напоминал королевский, когда-то высеченный прямо в скале. Он внушал ужасающий трепет, и Торин невольно восхитился им, несмотря на леденящий кровь холод. - Кто вторгся в мои владения? Голос из входа в Пути Мёртвых был злой, близкий и звучал как будто прямо перед лицом Торина. Пока он пытался понять, откуда доносится голос, перед ним возникла фигура, светящаяся зелёным оттенком гниющей плоти. Это был труп с глазами, давно утратившими зрение, но Торин ощущал, что он смотрел прямо на него. Под обтрепанной кожей и сквозь редкие волосы можно было разглядеть всё тело. Единственное, что оставалось ярким на этом призраке, - это корона на голове. Она не спасла даже короля людей, что погиб здесь, в горах. Корона была из чистого золота с драгоценными камнями, но светилась тем же призрачным оттенком, что и труп, превращая её в изъеденную временем, лишённую ценности вещь. В конце концов, сокровище, которое ты унес с собой в смерть, ничего не значило. Ты всё равно мёртв. Торин вспомнил проклятый Аркенстон и Бильбо, который лучше всех видел истину этого камня. Да, именно камня. Который уж точно не стоил чужой жизни. Я всё исправлю, любимый. Клянусь. Арагорн сделал шаг вперёд к этому прозрачному существу и прочистил горло: - Я призываю тебя исполнить клятву перед Гондором, - сказал он. - Я наследник Исильдура, и я призываю вас исполнить клятву. Призрак захохотал ужасающим, леденящим душу смехом, и Торин сжал Оркрист ещё крепче. Внезапно повсюду появились призраки, словно выливаясь из стен, тут же окружив их маленький отряд. Двалин сразу прижался спиной к Торину, рыча на тени. Один призрак подошёл слишком близко, и Двалин замахнулся боевым молотом. Он прошёл сквозь призрака, как будто его и не было, но когда тот коснулся руки Двалина, гном вздрогнул и отшатнулся, побледнев. - Двалин! - крикнул Торин, хватая друга за плечо. - Я… в порядке, - пробормотал Двалин, постепенно приходя в себя. - Мертвые недружелюбны. И они тоже не любят, когда их бьют. - Не теряй равновесие, - подбодрил его Торин. Другие призраки не смели приближаться. - Ты же не хочешь, чтобы я вернулся к Ори без тебя? - Нет, ты мне нравишься больше, чем вот эти, - сказал Двалин, и Торин невольно усмехнулся. - Никто, кроме короля Гондора не может повелевать мной, - прошипел король призраков. Арагорн шагнул вперёд, вынимая меч. Король заколебался, его бледные глаза расширились. - Ты будешь служить мне, - тихо, но опасно сказал Арагорн. - Я наследник Исильдура. Я могу освободить вас от мук. Идите со мной в бой и я сочту ваши клятвы исполненными. Король промолчал. Вокруг них призраки тоже перестали издавать звуки. Торин переводил взгляд с них на короля, и по какой-то причине это напоминало ему день, когда Трандуил молчал, стоя перед ними. Несмотря на крики невинных, умирающих и бегущих в страхе, Торин слышал лишь эхо своего собственного крика о помощи. И молчание Трандуила, когда тот повернулся и ушёл, не оказав им никакой помощи. - Ты не ответишь? - закричал Торин, ярость разлилась по его венам, и он едва видел что-либо, кроме красного цвета в своих глазах. - Вы оставите его теперь, когда он дает вам второй шанс? Вы можете быть свободны! Окажете честь его народу, вашему народу! Снова будете свободными, сможете дышать свежим воздухом, наконец обретете покой! - Клянусь вам, если поможете, я освобожу вас, - сказал Арагорн. - Клянусь своей кровью! И Король внезапно захохотал. Призраки начали исчезать один за другим. - Я даю вам слово! - прокричал Арагорн. Торин молча наблюдал, как призраки исчезали один за другим, пока в конце концов не исчез и сам король Мертвых. Его смех всё ещё эхом отдавался в пещере. Двалин покачал головой. - Честь… что они знают о чести? У них не было чести при жизни, нету и после смерти. Гимли выглядел так же растерянно, как и Арагорн, но он подошёл к молодому человеку, положив руку тому на плечо. - Мы пойдём с тобой, - сказал он. - Не оставим тебя. Уж точно не тогда, когда Гондору нужна помощь. Арагорн слегка улыбнулся от искренних слова молодого гнома. - Спасибо, - сказал он и взглянул на Торина. Тот лишь кивнул в ответ. - Спасибо. Мы... И вдруг пещера начала дрожать. Шепот постепенно усиливался, становясь всё громче, как шум падающего песка между пальцами или звон золотых монет в большой сокровищнице. Внезапно фасад королевского зала разорвался, и сотни черепов высыпались наружу. - Бежим! - крикнул Двалин. Возвращаться тем же путем, которым они пришли, было уже невозможно. Торин мог лишь молиться, чтобы впереди оказался выход. Он рванул вперёд, убедившись, что Гимли и Арагорн не отстают. Стена продолжала рушиться, и тысячи черепов заполнили зал. Они скапливались вокруг него и толкали к обрыву, но ноги Торина оставались твёрдыми, а рука превратилась в непреклонную стену. Он был Торином Дубощитом, сильным, как многолетний ствол дерева с глубокими корнями. Он поможет своему другу спасти Гондор, найдёт своих племянников и Бильбо. Он загладит свою вину. И Торин двинулся вперед. Небольшая расщелина впереди была как раз такой ширины, чтобы они могли пролезть, и они поспешили вперед, пока не увидели свет. Свежий воздух, редкий дар среди гниющего ужаса, манил их. Они ускорились и внезапно оказались на улице. Трава, небо, ветер - всё было здесь, доступное им. Двалин опустился на колени, прижимая руку к траве, и Торин не мог его винить. Он встал, стараясь перевести дыхание. - Торин. Услышав голос Гимли, он повернулся и увидел высокий корабль, плывущий по реке неподалёку. Дым поднимался над деревней, что тянулась вдоль берега, и даже с такого расстояния Торин слышал крики испуганных жителей, стоны умирающих. На корабле возвышались острые шипы, похожие на кости, и сердце Торина сжалось. Он почувствовал себя опустошенным, разрушенным. Безнадёжным. Так будет выглядеть всё Средиземье, если Гондор падет, и Саурон установит своё господство. Эребор рухнет, леса Леголаса канут во тьму, а прекрасный Шир Бильбо сгорит дотла. Перед ним Арагорн, спотыкаясь, осел на землю, и Торин увидел слёзы в глазах молодого человека, когда тот смотрел на деревню. Двалин положил руку ему на плечо, и Торин увидел, как юноша начал тихо плакать. Гимли молча смотрел в землю. У них не хватит сил, чтобы противостоять силам, которые Саурон обрушит на Гондор. Они подвели всё Средиземье. Они подвели Бильбо. Торин с трудом сдержал внезапно подступившие к глазам слезы. В воздухе позади них вдруг что-то зашептало, и они обернулись, чтобы увидеть, как из стены появляется призрачный король. Арагорн быстро поднялся, опустив одну из своих рук на рукоять меча. Призрачный король посмотрел на клинок, затем на Арагорна. Его изуродованный голос больше не разносился эхом, почти сливаясь с солнечным светом, но все еще скрипел видимыми костями челюсти, и звучал задушенной и хрипло. Однако, когда он заговорил, это был всё равно самый торжественный и радостный звук, который когда-либо слышал Торин. - Мы с тобой.
