to change the course of the future

Фили получает возможность попросить благословения у Холдвина. Но всего в нескольких шагах от Мордора Бильбо внезапно вынужден мчаться во тьму, спасая свою жизнь… и, возможно, он не сможет сделать эти последние шаги во владения Саурона.

Спустя две недели наконец появился Всадник и сообщил, что их союзники собраны в Хельмовой Пади и готовы выступать. Наконец-то пришло время. Тенгель даже не пытался удержать Дернвин, чтобы та осталась. Она уже собрала вещи и была готова к выходу, облаченная в доспехи, как будто была королевой битвы. Лишь когда рядом с ней встал Фили, плечи Тенгеля слегка опустились. Он доверял Фили её жизнь, и это одновременно смущало и пугало молодого гнома. Он не смог спасти Кили, не смог помочь своему дяде, а теперь ему доверяли жизнь той, к которой тянулось его сердце? Махал. Ему почти захотелось вернуться в тюрьму Трандуила: там было все намного проще, чем сейчас. Ветер гулял по Эдорасу, словно сам готовился к битве. Холод пробирал Фили до костей, когда он стоял у дома Алдора, ожидая Дернвин. Многие всадники уже отправились в Гондор, чтобы соединиться с войсками, прибывшими из Хельмовой Пади. Фили надеялся, что этого количества хватит. Надеялся, что Торин успешно справится с Армией Мёртвых в горах. Надеялся, Леголас успел добраться до Кили, и они находятся безопасности. Ки, будь в безопасности. Иначе, я тебя убью. Дверь открылась, и Дернвин вышла, вдыхая свежий воздух. - Как он? - спросил Фили. - Он хочет с тобой поговорить, - ответила она, и это было неожиданно. - Что? Дернвин обернулась к гному, глаза её были красными от слёз, но губы растянулись в мягкой улыбки. - Он хочет с тобой поговорить. Иди, я подожду здесь. Абсолютно ошарашенный, Фили вошёл в помещение. Алдор коротко кивнул ему и вышел, оставив его наедине с Холдвином. Всадник теперь выглядел лучше: цвет лица вернулся к нормальному, он опирался спиной о стену за кроватью. Улыбка оставалась слабой, и он едва поднял руку, чтобы подозвать Фили. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше. Но недостаточно хорошо. Но определенно уже лучше. Алдор думает, что к марту, к сезону урожая я смогу вести людей. - Лицо Холдвина помрачнело. - Я слышал о смерти Фулграма. Как там его сын? - Горюет в душе. Скорбит. Но гордится своим отцом. Холдвин улыбнулся. - Меня это нисколько не удивляет. - Он попытался сесть выше, и лицо его потемнело от боли. - Я вызвал тебя, потому что хочу кое о чем попросить. - Скажи, что я могу для тебя сделать, - сказал Фили, опускаясь на колени рядом с кроватью Холдвина и беря его за руку. - Всё, что угодно. Холдвин смотрел на него так, словно заглядывал в глубины его души, и наконец кивнул. - Вы будете прекрасной парой. Я рад. Фили моргнул. - Подожди, что? Всадник усмехнулся, хотя, было видно, сколько боли ему приносят даже подобные простые действия. - Она была права: до тебя, бывает, медленно доходит, но это даже мило. - Он слабо рассмеялся, глядя на лицо Фили. Медленно доходит, действительно. Эта женщина… Холдвин закашлялся, и Фили уже был готов помчаться за Алдором, но Всадник сжал его руку. - Нет, подожди. Я хочу дать тебе своё благословение. У неё почти нет семьи, и я знаю, что Тенгель одобрил ваш союз. Как её опекун, я хочу дать тебе своё благословение. Фили застыл, ошарашенный такими новостями. - Но… но я должен был спросить… - То, что ты дал ей, - больше, чем я когда-либо смог бы отблагодарить тебя, - сказал Холдвин. - Она счастлива, она снова полна радости и жизни. Я безмерно благодарен тебе за то, что ты вернул ей это. Ты подарил мне живую, сияющую племянницу - позволь же мне подарить тебе своё благословение. Фили едва смог кивнуть. - Береги её, - настойчиво попросил Холдвин. - Я был бы рядом с ней, защищал бы её, если бы мог. Но моё тело подвело Бильбо, и теперь оно подведёт и её. - Ты спас Бильбо, - возразил Фили. - Ты защитил его. Гэндальф видел, как он идёт дальше. Он всё ещё на своем пути в Мордор благодаря тебе. Ты сделал то, что не каждый бы смог. Это мы должны тебя отблагодарить. Холдвин долго смотрел на него, а затем медленно улыбнулся. - Ты справишься, юноша. Ты справишься. Она выбрала себе верного спутника. Фили склонил голову, щеки гнома пылали, но похвала Всадника значила для него больше, чем Холдвин мог предположить. Получить благословение от него - значит быть достойным, принятым в их доме, быть признанным сильным, чтобы защищать Дернвин. Никогда прежде Фили не чувствовал себя одновременно таким большим и таким маленьким. Он вышел из дома после прощания и сразу увидел Дернвин. - Ну? - спросила она, приподняв бровь. - Что он сказал? Она стояла с руками, скрещёнными на груди, уверенная, но в её глазах Фили заметил тревогу. Она знала, что именно Холдвин у него спросит. - Ты отдала меня на съедение волкам, - пробурчал Фили. - Ты знала, что он скажет, и даже не предупредила меня! - Как я могла предупредить тебя? - воскликнула она. - Я не знала, что он скажет, кроме того, что оценит тебя и сочтёт достойным быть со мной! Они нахмурились друг на друга, но сдерживаемый смешок прорвался, и им едва удалось не упасть от разгоревшегося смеха. - В следующий раз предупреждай, - смог выдавить из себя Фили, хрипло выдыхая. Она снова чуть не рассмеялась. - В следующий раз? У меня больше нет никого, кто мог бы оценить тебя, Фили. Холдвин - вся моя семья! - Но у тебя теперь есть я, - честно сказал Фили, прежде чем успел себя остановить. Дернвин моргнула, и прежде чем Фили успел забрать свои слова обратно, она улыбнулась; яркой и широкой улыбкой, от которой ее глаза загорелись еще ярче. - У меня есть ты, - мягко сказала она. - И у тебя есть я. Фили широко улыбнулся. Вместе они спустились к конюшне, чтобы присоединиться к маршу. Фили был совершенно уверен, что только что пообещал нечто большее, чем просто ухаживание; что пообещал годы вместе под одной крышей, возможно, дело даже касалось возможности в будущем услышать детские шаги, разносящиеся эхом в коридорах Эребора. Но когда Дернвин снова улыбнулась ему с вершины лошади, он не мог себе позволить думать об этом. У него было чувство, что они всегда шли именно к этому. Ему оставалось только спросить своего дядю. А учитывая, что дядя влюблён в упрямого, решительного, доброго и все еще потерянного хоббита, у Торина действительно не было никаких шансов отказать его племяннику. И он ведь не Кили, который гоняется за эльфом. Им оставалось лишь пережить оборону Гондора. А потом Фили сможет поговорить с дядей, и затем - попросить Дернвин быть с ним. Эта тёплая мысль и несла его вперёд через холодный и ветреный Волд.

***

Кили был на вершине мира. Ну, если говорить образно. Но ощущалось это именно так - без всяких сомнений. Леголас стоял рядом с ним в зале, всё ещё сжимая его руку. Поговорить им пока не удалось, но он стоял здесь, улыбаясь Кили так, словно тот был величайшим сокровищем, какое Леголас когда-либо видел. Кили не знал, смотрели ли на него так раньше, и сердце его было готово разорваться. Это было счастье, за которое ему почти было стыдно, особенно, посреди всего этого горя. Но даже девушки улыбались, перешёптывались и хихикали между собой, поглядывая на них. В глазах Ивриниэль словно мерцали звёзды, и не раз он слышал, как она шептала сестре о свадьбах. Пока они нашли, чем себя занять, Кили был доволен. Это было лучше, чем слушать, как Финдуилас всхлипывает по своему отцу. В зал быстрым шагом вошёл человек, и Дэнетор перевел на него свой взгляд. - Какие вести? - Милорд, Осгилиат пал, - сказал он, и в зале воцарилась тишина. - Он захвачен орками. Нам удалось не дать им продвинуться дальше, к Минас Тириту, но их силы были слишком велики. Мне жаль. - Вы сделали всё, что могли, в столь ужасных обстоятельствах, - сказал Гэндальф, кивнув мужчине. Но когда тот продолжил стоять на месте, Гэндальф заговорил снова, - есть ли ещё какие-нибудь вести? - К сожалению, да, - извиняющимся тоном ответил человек. Затем, обращаясь к Дэнетору, добавил, - Милорд, Хирлуин мёртв. Казалось странным, что среди города, где погибло столько людей, речь зашла об одном конкретном человеке, но краска так стремительно сошла с лица Дэнетора, что Кили бросился вперед, чтобы поддержать его. - Ты уверен? - спросил Дэнетор, широко раскрыв глаза. Мужчина кивнул. - Его нашли, когда отступали из Осгилиата. Он был мёртв уже довольно давно, и погиб он не в бою. - Кто такой Хирлуин? - спросил Леголас. - Ваш друг? - Самый верный друг, - прошептал Дэнетор и застонал, поднеся дрожащую руку к лицу. - Один из моих стражников. Я послал его… Он поднял взгляд на Кили, и от его слов сердце Кили пронзило ледяным ужасом. - Я послал его с Бильбо.

***

- Бильбо? Бильбо медленно открыл глаза. Перед ним стоял Торин; его ярко-синие глаза сияли тревогой и заботой. - Бильбо? - прошептал он снова. - Ты ненастоящий, - пробормотал Бильбо. Жар стал слабее, а боль в ступнях, лодыжках и кистях превратилась в глухой отголосок. Верные признаки того, что он спит. Торин опустился рядом с ним на камни, и вид у него был такой же царственный, как и в тот день в тронном зале - Ты должен идти дальше, - сказал Торин, не обращая внимания на слова хоббита. Это было так похоже на гнома. - Ты уже так много сделал и почти достиг цели. - Ты не можешь так говорить, - внезапно с яростью сказал Бильбо. - Ты не можешь так говорить! Тебя здесь нет, ты не… ты не знаешь, каково это было! Идти в одиночку по горам, никому не доверяя, и даже когда я с кем-то, всё равно чувствовать себя таким одиноким. Ты оставил меня одного, Торин, - закончил он с болью в голосе. - Я совсем один. Торин выглядел опечаленным, но ничего не сказал в ответ. Да и что он мог сказать? Разум Бильбо не знал ответа, и потому этот Торин был лишён голоса. Бильбо судорожно сглотнул. - Полежи со мной, - прошептал он; нет, взмолился. - Хотя бы ненадолго. Пожалуйста. - Всегда, - поклялся ему Торин, именно так, как Бильбо хотел бы услышать, и действительно улёгся рядом с ним на этих беспощадных камнях. В таком виде он казался умиротворённым; тёмные волосы даже не шевелились на ветру. Бильбо потянулся к нему, не в силах удержаться, желая прикоснуться, нуждаясь в этом. Он замешкался, прежде чем его пальцы коснулись Торина, зная, что если сделает это, то сразу же проснётся. - Поклянись, что ты всегда будешь рядом, - умолял Бильбо со слезами в глазах. - Торин, поклянись. - Клянусь. - Поклянись, что никогда не оставишь меня, никогда не бросишь меня. - Никогда, я никогда так с тобой не поступлю. Искренность в его голосе и взгляде почти сломила Бильбо, но он всё же нашёл в себе силы попросить ещё об одном: - Поклянись, что любишь меня, - выдавил он. - Бильбо. Бильбо моргнул, и Торин исчез. Жар вновь накрыл его, ветер ничуть не помогал, а раны сразу же болезненно заныли. Он сглотнул и попытался найти достаточно слюны, чтобы облизать губы. Видит Эру, все, что ему нужно было бы сделать, - это вытереть слезы, но соль только еще больше высушила бы его губы. Его фляга медленно пустела - капля за каплей. И он знал, что в Мордоре воды не будет. Бильбо сел. Мабланг сидел недалеко на камне и смотрел на хоббита. - Тебе часто снятся такие яркие сны? - спросил он. - Я видел разные сны, но никогда прежде не видел, чтобы кто-то плакал во сне. Щёки Бильбо вспыхнули, но он продолжал держать голову высоко поднятой. - Сердечная боль бывает разной, - сказал он. - Но сомневаюсь, что мне нужно объяснять это тебе. Потеря приходит ко всем, так или иначе. Мабланг через мгновение кивнул. - Так и есть, маленький Мастер, так и есть. Мудрее слов не скажешь. Он убрал в карман нож, который вертел в руках все это время - ещё один клинок, незнакомый Бильбо, и сколько же их у этого человека, в самом деле? - затем встал, потягиваясь. Он поморщился, сгибая пальцы, и Бильбо почувствовал его боль. Он не знал, сможет ли вынести дальнейшее восхождение, цепляясь руками. Но он должен был. Пути назад не было. Кольцо должно быть уничтожено. Мабланг... Бильбо вскинул голову, а Мабланг застыл. - Ты что-то услышал? - спросил мужчина. Бильбо сумел покачать головой. - Нет, - солгал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. - Ничего не слышал. А ты? Мабланг медленно повернулся обратно к своему мешку. - Ничего, - глухо сказал он. - Я ничего не слышал. Но его пальцы сжимались и разжимались, словно не чувствуя боли, и у Бильбо внутри всё заледенело. - Мы почти добрались до ступеней, - сказал Мабланг и жестом указал Бильбо идти вперёд. - Отсюда совсем недалеко. - Я не знаю дороги, - запротестовал Бильбо, как только понял, что Мабланг хочет, чтобы он шёл первым, подставив ему спину. - Тебе следует идти впереди. - Если я пойду первым и сорвусь со ступеней, я утащу тебя за собой, - ответил Мабланг. - Тропа к лестнице узкая, и мы не будем подниматься по ней с самого начала. Мы обошли длинным путём, чтобы избежать Города Назгулов. Я не стану сейчас перечёркивать всё, что мы с таким трудом прошли. Бильбо закинул мешок на плечо и наконец двинулся вперёд. Каждый нерв в его теле был настроен на человека, идущего позади. Он не мог держать руку на Жале, но и идти без защиты тоже не мог. Не здесь, не так близко. Не теперь, когда Кольцо начало звать Мабланга. Для Кольца расстояние не значило ничего. Не тогда, когда оно было так близко к Саурону. Они поднимались ещё некоторое время и вскоре вышли на выровненную каменную террасу. Она огибала гору, и когда они осторожно пошли по ней, выбирая, куда поставить ногу, Бильбо увидел далеко внизу сияющий город. Смотреть на него было страшно, и он почувствовал, как та же тьма, что и при виде чёрных всадников, заползает в его тело. Назгулы. - Иди дальше, - прошипел Мабланг, и Бильбо понял, что остановился, уставившись вниз. Он пробормотал извинение и продолжил двигаться вдоль склона. Его лодыжка дрожала все сильнее, становилась всё хуже; его ступни отчаянно желали не касаться ничего. Бильбо прижимал руку к скале, щадя ладони, пока продвигался вперёд, огибая поворот за поворотом. Наконец он обогнул еще один крутой угол и наконец увидел их - настоящие ступени. Бильбо разрыдался бы от облегчения, если бы не увидел, насколько они крутые. И узкие. Это были не ступени, а пародия на них, и надежда в сердце Бильбо начала таять. Снова подъём. По крайней мере, ступени были ровные и плоские; это хоть немного даст его ногам передышку. И до вершины оставалось уже совсем немного. Бильбо ступил на лестницу, и все волоски на его затылке встали дыбом. Прежде чем он успел обернуться, к его горлу прижался острый кинжал. - Поднимайся дальше, полурослик, - прошептал Мабланг. - Вперёд. - У меня нет золота, чтобы заплатить тебе, - сказал Бильбо, хотя в глубине души он знал, почему Мабланг направил на него оружие. - Дэнетор щедро заплатил бы тебе за то, чтобы доставить меня сюда, я знаю... - Ты думаешь, я таскался за тобой ради золота? - рассмеялся Мабланг, и от этого смеха у Бильбо по спине пробежал холодок. - И с какой стати сын Наместника стал бы платить мне, если это не он меня посылал? От резкого удара страха в душе Бильбо чуть не стало дурно. - Ты не... - Понятия не имею, кто был тот человек, - сказал Мабланг, пока Бильбо всё выше и выше поднимался по ступеням. - Умер он быстро, если тебе от этого станет легче. Нет, легче не стало, и Бильбо захотел закрыть глаза. Невинный человек, доверенный страж Дэнетора, погиб из-за Кольца, из-за Бильбо. - Почему бы тебе просто не убить меня? - спросил Бильбо; его смелость подняла голову в самый неподходящий момент. А может, как раз-таки в подходящий. Впереди, почти у вершины лестницы, виднелась пещера. Там было темно, совершенно ничего не разглядеть, но если бы он только смог спрятаться внутри… - Один мёртвый человек не вызовет никакого шума. Один пропавший хоббит, да ещё и несущий такую особенную безделушку… вот это уже другой разговор. К тому же я должен передать её самому Владыке, а что может быть лучше, чем сделать это лично? Бильбо добрался до верхней ступени и почувствовал, как лезвие надавило сильнее, пустив по его шее несколько капель крови. - Он убьёт тебя, - поклялся Бильбо. - Он сожжёт тебя заживо. Ты не знаешь, насколько тяжело нести это, ты не представляешь, что оно с тобой сделает... - Я рискну, - мрачно ответил Мабланг. - Шанс править орками, которые столько лет отнимали у меня всё? Шанс уничтожать их по своей прихоти? Шанс заставить их заплатить и обрушить гибель на людей Гондора, позволивших невинным погибнуть? О да. Он пообещал мне это, обещал с тех пор, как я случайно встретил тебя в Осгилиате. После этого тебя было легко найти. Хоббит в Гондоре - ты стал предметом немалых пересудов. А дальше меня направляло Кольцо. Если он ничего не сделает, он умрёт - здесь и сейчас. Хуже того, Кольцо окажется у Мабланга, а затем - у самого Саурона. Всё будет кончено. Падёт Гондор. Леса потонут во тьме. Шир будет сожжен. Эребор - опустошён. Все, кого он любит, исчезнут. Повсюду будут лежать тела - как в его сне. И Торин. Мёртвый. Бильбо резко подался назад, прижимаясь к Маблангу, и они оба пошатнулись на самом краю. Как хоббит и надеялся, Мабланг отдёрнул клинок, пытаясь удержать равновесие и спасти себя, и этого мгновения Бильбо хватило, чтобы броситься вперёд - прямо в тёмную пещеру. - Нет! - взревел Мабланг в ярости, но Бильбо уже нёсся сквозь тьму. Света не было. Вообще никакого. Бильбо мог рассчитывать только на себя и свои ощущения. Он натыкался на что-то липкое, что цеплялось за руки, за лицо, за волосы, но он отмахивался и бежал дальше. Под ногами была влажная земля, и он заставил себя не думать об этом, а также о тихом шипении, отдававшимся в темной пещере, слишком знакомом ему. Бильбо уже слышал это шипение, уже держал такие липкие нити в руках раньше. В Лихолесье, до прихода эльфов. Пауки. - Ты, жалкий полурослик! Он был ближе, чем Бильбо ожидал, ближе, чем хотелось бы, и шаги Мабланга звучали всё ближе и ближе. Не раздумывая, Бильбо рванулся в сторону и запахнул вокруг себя плащ. Он прижался к стене, и рядом что-то хрустнуло. Что-то, слишком похожее на твёрдые очертания костей. Бильбо зажмурился, стараясь не дрожать. Куда он забрёл? Шаги Мабланга пронеслись мимо него, глубже во тьму, и Бильбо ждал, пока его гневный голос не отдалится. Эхо всё ещё блуждало по пещере, но сам он был уже не здесь. Бильбо поднялся и старался не наступать на кости вокруг. Он шёл по мёртвым или рядом с ними, и нить паутины коснулась его уха. Ему удалось не закричать, лишь судорожно вдохнуть от ужаса. Бильбо замахал руками в темноте, пытаясь стряхнуть её. И только остановившись, он понял, что в панике развернулся и больше не имеет ни малейшего представления, где теперь находится. Бильбо замер. Потерянный во тьме, без света. Даже голос Мабланга больше не служил ему ориентиром. Только он - один, в темноте, среди мёртвых, совсем один, и даже никакого легкого ветерка, чтобы указать ему путь. "Я хочу домой", — подумал Бильбо, и стоило этой мысли появиться, как страх захлестнул его целиком. - "Я хочу домой, я не хочу здесь быть, я больше не могу, кто-нибудь, спасите меня, найдите меня, пожалуйста, Торин!" - Торин, помоги мне, - всхлипнул Бильбо, вцепившись в свой плащ. - Пожалуйста, помоги мне. Я не справлюсь один. - Ты не можешь сдаться, Бильбо. Бильбо вздрогнул. - Торин? - прошептал он в темноту. - Ты сможешь с этим справиться. Ты сражался с пауками, ты сбежал из эльфийской темницы, ты встал лицом к лицу с Азогом. Ты сможешь это сделать. - Я смогу, - пробормотал Бильбо, пытаясь вселить в себя ту отвагу, о которой просил его голос Торина. - Мне нужен свет, Торин. Торин не ответил. Бильбо застыл, внезапно почувствовав себя снова отчаянно одиноким. - Торин? - позвал он и тут же прикрыл рот рукой. Звук эхом разнёсся по пещере, слишком громко, он был слишком громким. Ему ответил голос, но не тот, который он хотел услышать. - Я не твой Торин, но я найду тебя, - сказал Мабланг, и теперь его голос становился всё громче. Бильбо отвернулся от этого голоса и побежал. Он слышал стрекот пауков - они были близко, слишком близко. Впереди в темноте что-то тяжёлое зашевелилось, и он свернул, найдя новый ход. Подальше от Мабланга, подальше от того, что скрывалось во тьме, подальше от пауков... Бильбо зацепился ногой за что-то и рухнул на землю. Он, задыхаясь, попытался подняться и снова продолжить бежать. Лодыжка раз за разом посылала в ногу острые вспышки боли, ступни горели огнём. Он был грязный, перепачканный, весь в паутине, от которой кожа покрывалась мурашками; он истекал кровью - Бильбо чувствовал это, - и он был один. Он зажмурился, стараясь не заплакать. Здесь не было утешения, совсем никакого, даже света, ему просто нужен был свет... Пусть он светит тебе во мраке, когда весь прочий свет угаснет. Фиал. Звезда Галадриэли. Бильбо лихорадочно полез в мешок, дрожащими пальцами нащупывая фиал. Всё вокруг словно стало громче, даже стук его сердца, и наконец его дрожащие, окровавленные пальцы сомкнулись вокруг гладкого стекла. Он вытащил фиал из мешка, и слова сами полились с его языка, словно вода: - Aiya Eärendil elenion ancalima! Фиал начал мерцать, и вскоре из него хлынул пронзительный свет. Свет. Здесь был свет, в этой тьме. Слёзы облегчения потекли по лицу Бильбо. - Спасибо, - прошептал он, надеясь, что Леди сможет его услышать. Единственное несчастье заключалось в том, что со светом Бильбо теперь мог видеть. И, ох, это было поистине ужасное зрелище. Повсюду тянулась паутина. Тоннель был огромен, и одно лишь представление о размерах того, что могло по нему передвигаться, послало по его спине дрожь ужаса. Тела были повсюду: некоторые всё ещё замотанные в коконы, как те, в которых он нашёл свою Компанию когда-то. Из одного торчала костлявая рука, словно существо пыталось вырваться, но не смогло, и Бильбо в ужасе отшатнулся. - Полурослик! Он дал свет и Маблангу тоже. Бильбо закинул мешок на спину и, с фиалом в одной руке и Жалом в другой, побежал дальше. Он сворачивал наугад, не пытаясь куда-то попасть - лишь бы уйти от Мабланга. Каждый проход был похож на предыдущий - все заполнены огромной паутиной и смертью. Вонь была невыносимой, Бильбо жгло глаза и нос, вызывая рвотные позывы. Если бы ему только удалось уйти от Мабланга, просто убежать от него, тогда он смог бы найти дорогу обратно к ступеням, спуститься с горы в Мордор... Внезапная и острая боль пронзила спину Бильбо, когда что-то сильно ударило его, и он пошатнулся под тяжестью этого "нечто". Бильбо заставил себя подняться на четвереньки. Ему нужно было двигаться дальше, он должен был... И тут это что-то выдернули из него, и боль стала ещё сильнее. Бильбо вскрикнул и снова упал на землю. В поле его зрения появились сапоги, и Бильбо сквозь слёзы посмотрел вверх на Мабланга. Тот вертел в руке клинок. Его ударили ножом. Бильбо был ранен. Почему же он все ещё жив? - Отдай мне Кольцо, и я убью тебя быстро, - сказал Мабланг. - Я не оставлю тебя Шелоб. Шелоб? - Кому…? - Она охотилась за тобой с тех пор, как ты вошел в ее владения, - сказал Мабланг. - Она пожирает всех, кто забредает сюда. Отдай мне Кольцо, и я клянусь, ты не будешь страдать. Во тьме снова что-то зашевелилось. Паук - должно быть, это был паук. Но звук был слишком тяжёлым и глухим, и ни один паук не мог быть таким огромным. По крайней мере, Бильбо надеялся, что таких не существовало. - Нет, - сказал он и уставился на Мабланга. - Ты никогда не получишь Кольцо. - Я срежу его с тебя, - предупредил Мабланг. - Последний шанс, полурослик. Бильбо посмотрел на него самым грозным взглядом, каким только умел, тем самым, которому он научился у Двалина и Торина. - Ты об этом пожалеешь, - сказал он, чувствуя себя таким же глупым, как Кили. Интересно, чувствовал ли Кили такую же безрассудную уверенность, когда говорил подобные вещи? Потому что сам Бильбо ощущал лишь ещё больший страх. Неудивительно, что Кили и Фили постоянно влипали в самые ужасные переделки. Мабланг пожал плечами, и в его глазах вспыхнул жуткий огонь. - Как знаешь, - сказал он. Он провернул клинок, затем сжал его в руке и взмахнул, направляя удар в голову Бильбо. Внезапно Мабланга дёрнуло вверх, и его крик боли оборвался булькающим хрипом. Толстый шип прошёл его насквозь, и Бильбо, вскинув свет повыше, вскочил на ноги. Это была паучиха: её жало пронзило Мабланга, и тот теперь безвольно висел в её хватке. Ее жало было размером практически с хороший древесный ствол, а глаза были больше, чем у самого Бильбо. Хоббит попятился, его сердце колотилось так сильно, что ему казалось, он вот-вот потеряет сознание. Она была громадной. Он не думал, что когда-либо видел существо таких размеров; если не считать дракона. Бежать. Ему нужно было бежать. Сейчас же. Её лапы уже оплетали Мабланга паутиной, и на миг Бильбо задумался, не может ли он что-нибудь сделать, хоть что-нибудь, чтобы спасти его. Бильбо, дорогой мой, беги! Голос матери прозвучал в его голове ясно и громко, и Бильбо поступил так, как поступил бы любой хороший сын: он послушался. Он помчался по проходам, избегая паутины, яростно разрубая ту, что преграждала ему путь. Он сворачивал снова и снова, рассекая тьму, когда та шипела на него, держа свет высоко над головой. Ещё один неверный шаг, и он закричал, сорвавшись вниз по склону. Он ударился о дно и покатился, его желудок скрутило. Бильбо сумел проползти ещё несколько шагов и поставить под себя руки и ноги, прежде чем его вырвало. Слишком. Всё это было слишком. Паук, Шелоб, ужас, колотящееся сердце, Мабланг, тьма, эта ужасная тьма, ощущение паутины на всём теле... Бильбо удалось сдержать рвоту второй раз, но он был на грани. Он вытер рот, жалея, что не может позволить себе хотя бы немного воды, чтобы прополоскать его. Воды оставалось мало. Еды - тоже. У него были сушёные фрукты из Осгилиата и неизменный Лембас, который, по крайней мере, поддерживал его в дороге. На дне своего мешка он отчаянно берег один маленький кусочек копчёного мяса из Рохана... Его мешок. Бильбо огляделся, лихорадочно бегая взглядом, и увидел свой мешок неподалёку; рядом с ним лежали Жало и фиал. Чудо, что Бильбо не поранил себя при падении. Поранил. Его ударили ножом. Он с трудом поднялся, все его тело дрожало от выброса адреналина после бега и рвоты. Он осторожно потянулся рукой назад к ране, готовясь вздрогнуть, но наткнулся на что-то гладкое. Нахмурившись, он схватился за это и с удивлением понял, что предмет легко поддаётся. Когда Бильбо осознал, что это такое, он чуть не расплакался. Мифриловая кольчуга. О, как же он был рад, что не отдал её. Она спасла ему жизнь. Когда Бильбо, наконец, пришел в себя настолько, что смог встать и собрать свои вещи, он огляделся вокруг. В скале были вырублены ступени, и, к счастью, это были настоящие ступени. Они вели вверх, к башне, и с тяжёлым чувством в животе Бильбо понял, где именно он оказался. Он сделал это. Он был в Мордоре.