Часть 27. Продолжение
31 января 2026 г., 01:52
Союзники встретились, как и должно, пока Пеленнорские поля прочёсывали в поисках раненых. В Мордоре у Бильбо нет союзников, кроме тех, кого породил его собственный разум, и они не спасут его, когда помощь действительно понадобится.
Последствия битвы всегда были самыми тяжелыми. Люди и эльфы - из Рохана, Гондора и с запада - все они были разбросаны по полю вперемешку с лошадьми, орками и некоторыми Урук-хай. Арагорн бродил по полю, помогая поднимать раненых, чтобы их могли унести в Гондор. Арвен уже была в городе, и Элронд отправился ей на помощь. Но поиски раненых были лёгкой задачей по сравнению с тем, что им пришлось пережить раньше. Смотреть, как Всадники с благоговением поднимают тело Тенгеля с земли и кладут его на повозку, чтобы увезти в Гондор… Арагорн встряхнулся и помог подняться одному из Всадников, который с трудом держался на ногах. - В Гондоре есть лекарства и целители, - сказал Арагорн. Мужчина устало кивнул, и Арагорн осторожно взял его за плечи - чтобы поддержать и не дать упасть. Когда тот встретился с ним взглядом, Арагорн улыбнулся. - Эта битва спасла Средиземье. Ты спас невинные жизни - и в Рохане, и в Гондоре, и во многих других землях, которые ты, возможно, никогда не увидишь. Ты хорошо сражался. После этих слов мужчина чуть выпрямился и кивнул. - Спасибо, мой государь, - сказал он. И ушёл прежде, чем Арагорн успел его поправить. Был ли он готов взойти на трон? - Арагорн! - окликнул его Гимли, и бывший Странник направился к другу. Их компания собралась на поле, и перед ними стояла Армия Мёртвых. Арагорн с некоторым раздражением отметил, что ни Фили, ни Дернвин не уехали, чтобы получить необходимую помощь, а Кили и вовсе стоял не совсем прямо. Щека Торина уже давно перестала кровоточить, но вся его борода была в красных пятнах, а Ори, похоже, прихрамывал; и Двалин старался не суетиться вокруг него слишком явно. Также к ним присоединился Гэндальф - волшебник выглядел растрёпанным, но, в остальном, невредимым. Все они смотрели на Армию Мёртвых со смесью тревоги и благоговения. Арагорн шагнул вперёд и встал прямо перед их Королем. - Ты дал нам слово, - сказал тот. - Отпусти нас. - Мы могли бы их использовать в будущем, - заметил Гимли, и Король бросил на него суровый взгляд. Гимли, впрочем, оставался все таким же невозмутимым. - Очень полезные парни в бою. Несмотря на то, что мертвые. Очистили нам Гондор от нечисти без всяких хлопот. - Отпусти. Ты дал нам слово! - потребовал король. Арагорн глубоко вдохнул. - Я считаю вашу клятву исполненной. Вы помогли не только мне, но и народу Гондора в час нужды. Я освобождаю вас. Идите. Мир вам. Король долго смотрел на него, а затем улыбнулся - искренне, с чистой радостью, и на миг даже как будто показался живым. Он закрыл глаза, и с тихим, глубоким вздохом вся армия начала растворяться, пока не осталось лишь окровавленное поле. Гимли фыркнул у Арагорна за спиной. - Мы ещё пожалеем об этом. - Несомненно, - пробормотал он с лёгким смешком. С востока приближалась большая группа, и Арагорн вздохнул с огромным облегчением, когда увидел, что это были те самые армии, которые пришли к ним на помощь в битве. Не было слов, чтобы описать, как он был благодарен им за своевременное прибытие. Если бы они не пришли… об этом думать совершенно не хотелось. - Тауриэль! - радостно воскликнул Леголас, когда они подошли достаточно близко. Тауриэль быстро направилась к нему, коротко кивнув Арагорну в знак приветствия, но она не была так же счастлива, как Леголас. Арагорн заметил, как улыбка друга померкла. - Что случилось? - спросил он. Тауриэль протянула руку и положила ее на локоть Леголаса в знак утешения. Леголас выпрямился, словно ожидая удара. - Они ушли, Леголас, - сказала она наконец. - В Валинор, в Аман, на одном из кораблей. Лихолесье опустело. Леголас замер, поражённый, не находя слов. Вокруг него собралась вся компания, словно мотыльки, прилетевшие на огонь. - Мой отец… - Он пришёл в себя настолько, чтобы понять, что не может более оставаться, - тихо сказала Тауриэль. - Он и твои братья покинули леса и уплыли на Запад. Они покинули Средиземье - тьма стала слишком сильной. - Но мы же с ней боремся, - сказал Бофур. - Мы освобождаем наши земли! Разве они не могут вернуться? Леголас тяжело сглотнул. - Оттуда не возвращаются, - сказал он тихо, так тихо и с такой болью, что даже на лице Двалина отразилось желание протянуть руку и утешить его. - Они ушли. - Ты всё ещё можешь пойти с ними, - настаивала Тауриэль. - Время ещё есть, Леголас. Кили замер так резко, что Арагорн не был уверен, дышит ли он. Торин смотрел то на племянника, то на Леголаса, ожидая ответа. И тот не заставил себя ждать. - Я не могу, - сказал Леголас, качая головой. - Зеленый лес - мой дом. - Его больше нет, - резко ответила Тауриэль, но глаза её были полны скорби. - Лихолесье тёмно и опасно, и эльфов там больше не осталось. Все ушли, а те, кто пришёл со мной, либо отправятся в Лотлориэн, либо уплывут на кораблях. У тебя больше нет дома, Леголас. - Тогда Арда - мой дом, - оборвал подругу Леголас, и в его голосе была такая ярость, какой Арагорн прежде никогда не слышал. Даже гномы выглядели удивлёнными. - Я не покину этот мир. Я останусь здесь. Я буду сражаться. Я найду дом в другом месте - у эльфов Имладриса или Лотлориэна. Но я не уйду. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, и его гнев улетучился, оставив после себя только боль и горе - Я… рад, что он ушёл, - сказал Леголас наконец. - Возможно, в Валиноре он найдёт покой, избавившись от тьмы, которая так долго окутывала леса и его разум. Но я не найду покоя на Западных берегах. Я не могу уйти, Тауриэль. Я не уйду. Эльфийка долго смотрела на него, а затем резко кивнула. - Да будет так, - сказала она. - Мы найдём другой дом. - Я бы не смел тебя просить… - Я не оставлю тебя, - рыкнула Тауриэль. - Я твой охранник, твой товарищ, твой друг. И если ты пожелаешь поселиться в норе с гномами - я последую за тобой. - У нас отличные норы, большое вам спасибо, - сказал Кили. За его спиной Двалин кашлянул, стараясь не рассмеяться, и Кили густо покраснел, когда понял, как могут быть восприняты его слова. - Каменные норы, норы в горах, очевидно. Пещеры! Пещеры, горные пещеры... - Ки, заткнись! - Спасибо Махалу, - пробормотал Кили, смущенно закрывая лицо руками. Фили лишь покачал головой. Наконец Леголас улыбнулся, и даже каменная сдержанность Тауриэль дала трещину; на ее губах мелькнул легкий намёк на улыбку. Торин выглядел измученным, но его губы дрогнули, будто он тоже хотел рассмеяться. Гэндальф лишь закатил глаза, пробормотав: - Гномы. Ухмылка Двалина сменилась хмурым выражением, когда ему, очевидно, что-то пришло в голову. - Погоди… твой отец? - спросил он. - Он ведёт эльфов? А где король? Леголас сглотнул, и Арагорн остро почувствовал боль друга. Долгие годы они с Леголасом долго боялись того момента, когда прозвучат эти слова. Арагорн не притворялся, будто знает все обиды, стоящие между Эребором и Лихолесьем, но понимал, что это не просто детские шалости, все было слишком серьезно. Он взглянул на Кили, стоящего рядом с Леголасом в молчаливой поддержке, и прикусил губу. К его удивлению, на вопрос ответил не Леголас, а Торин. - Леголас - сын Трандуила, - тихо сказал гном. Двалин поперхнулся. Даже Ори уставился на них, широко раскрыв глаза. - Он пошёл с нами, потому что хотел помочь в нашем походе. Он помогал нам и готов был даже отдать свою жизнь за нас, - продолжил Торин. Он будто боролся с собой несколько мгновений, а затем встретился взглядом с эльфом. - Я рад, что ты был с нами, Леголас, сын Трандуила, - сказал он наконец. - Ты проявил себя честно и достойно. Тауриэль шокированно открыла рот. Даже Леголас выглядел потрясённым, но быстро взял себя в руки. - Я был рад помочь. Я не мог оставить вас одних перед такой опасностью. Это было бы неправильно. Торин улыбнулся, словно Леголас подтвердил его мысли. Двалин же молчать не стал. - И когда Торин узнал? - потребовал он ответа. - Я сказал ему вскоре после начала нашего похода, - ответил Леголас. - Я не скрывал правду намеренно. Просто были вещи поважнее. Но я хотел, чтобы Торин знал: если бы он счёл это необходимым и важным для дела, он принял бы верное решение и рассказал бы вам сам. Двалин прищурился, но затем всё же кивнул. - Голова у тебя варит получше, чем у твоего отца, это уж точно. Леголас медленно улыбнулся. - Значит, я всё ещё "ничего"… для эльфа? - подразнил он добродушно. Двалин хохотнул. - Знал, что ты мне понравишься. - Нам еще многое предстоит сделать, - сказал Гэндальф. Он посмотрел на Минас Тирит, и в его глазах отразилась печаль, когда он увидел дым, поднимающийся над цитаделью. - Дэнетор ждёт нас в городе. - Дэнетор?! - воскликнул Фили. Арагорн удивленно моргнул. Дэнетор был жив? Гэндальф улыбнулся. - Да, жив. И прекрасно себя чувствует. - В отличие от Эктелиона, - пробормотал Кили себе под нос, но достаточно громко, чтобы Арагорн его услышал. Гэндальф бросил на него резкий взгляд, но Кили лишь вызывающе посмотрел на него в ответ. Арагорна удивила эта внезапная дерзость Кили, впрочем, как и всех остальных, кроме Леголаса, но волшебник как будто бы даже ожидал чего-то подобного от этого гнома. Не одобрял, но ожидал, и это поразило Арагорна ещё больше. Последний раз, когда он слышал об Эктелионе Втором, речь шла о мудром и добром Наместнике, оберегающем Гондор. Встреча с его сыном сбила Арагорна с толку; и теперь, возможно, он получит объяснение недавно сказанным словам. Возможно, Эктелион был не тем оплотом власти, каким его считали. Гэндальф, словно услышав его мысли, ответил: - Эктелион до недавнего времени находился под влиянием палантира, что затмило его рассудок. - Это не оправдывает того, как он обращается с собственным сыном, - резко сказал Кили. - И, если мне не изменяет память, ты сам нехило так врезал Эктелиону в самый разгар битвы. Леголас кашлянул, чтобы скрыть внезапную улыбку. Все взгляды обратились к Гэндальфу. Тот прочистил горло. - Ну… даже хорошим старым друзьям порой нужно дать неплохой дружеский пинок. - Если это был "дружеский пинок", то я не хочу становиться твоим врагом, - заметил Кили. Леголас едва не подавился смехом, успев вовремя отвернуться. Арагорн прекрасно догадывался, каким именно "дружеским пинком" был награждён Эктелион, и задался вопросом, пришел ли Наместник в себя с того момента или до сих пор витает в облаках. Гэндальф мог действовать быстро и яростно, когда хотел. Волшебник был грозным воином, и Арагорн никому не пожелал бы оказаться на его пути. - Идёмте, - сказал Гэндальф, указывая посохом на город. - Нам нужно многое обсудить, и мы должны отдохнуть, прежде чем предпримем следующий шаг. Победа дала нам преимущество; я не позволю его упустить. Тауриэль шла рядом с Леголасом, подозрительно поглядывая на гномов, но сумела удержать язык за зубами. Фили по-прежнему поддерживали Дернвин и Кили, но вскоре Арагорн пришел ей на помощь, - хотя бы для того, чтобы Дернвин могла позаботиться о своих собственных ранах. Бофур тоже подобрался поближе, чтобы помочь Фили добраться до коня Гэндальфа, куда посадили и Дернвин, и Фили. Кили держался рядом с Леголасом. Вскоре подошли и остальные войска - эльфы, знакомые Леголасу, и некоторые, которых узнал и сам Арагорн. Балин, возглавлявший гномье войско, вышел вперёд и по-семейному стукнулся лбом с Двалином, который явно был рад его видеть. Каждый гном, мимо которого проходил Торин, низко кланялся ему с широкой улыбкой, и Торин, казалось, был почти шокирован таким вниманием. Арагорн подумал, что если он когда-нибудь станет королем, он будет чувствовать то же самое. Одно дело - знать, что ты король, и держаться по-королевски, и совсем другое - когда окружающие по-настоящему видят в тебе короля. У ворот его ждала Арвен. Она бросилась к нему и обняла, словно не замечая крови и грязи. - Ты вернулся ко мне, - прошептала она. Затем отстранилась и улыбнулась. - Я знала, что ты вернёшься. - Я сделал всё, что мог, чтобы сдержать обещание, - ответил Арагорн. Её волосы были собраны за спиной, одежда была простой, рукава аккуратно закатаны, чтобы не мешать работе. И всё же она выглядела величественно и царственно - хотя что-то в ней изменилось, и Арагорн не мог понять, что именно. - Ты в порядке? - спросил он. Арвен кивнула. - Устала и только. Многим нужна помощь, и я должна вернуться к ним. Но я хотела… нет, мне нужно было увидеть тебя. Почувствовать тебя своими руками, увидеть своими глазами. Она положила ладонь ему на грудь, там, где находилось сердце, и так они простояли несколько мгновений. Арагорн глубоко вдохнул, ощущая в сердце нестерпимое желание прижать её к себе и прошептать нежные слова в чужое ухо. Арвен вздрогнула, словно угадав его мысли. Через несколько вдохов она неохотно отступила. - Я заберу вас обоих с собой, - сказала она Фили и Дернвин. - Леголас, поможешь мне? Тот кивнул и что-то тихо сказал Серогриву на своём родном языке. Тот сразу же пошёл за Арвен. Она повела коня вперёд, а следом за ней шли Леголас, Тауриэль и Кили. - Тебе тоже стоит пойти, - сказал Двалин Ори. - У тебя точно что-то не так с ногой. - Только если ты пойдёшь со мной, - твёрдо ответил Ори. - Один я не пойду. Двалин посмотрел на него с такой мягкой улыбкой, что Арагорн невольно остановился, чтобы понаблюдать за ними. - Я не говорил, что ты пойдешь один, - тихо сказал старший гном. - Только не сейчас, когда я рядом. Ори улыбнулся. С Двалином рядом они медленно направились вниз, вслед за Арвен. Балин проводил их взглядом, приподняв брови. - Ты не знал? - спросил Арагорн, когда стало ясно, почему гном так долго смотрит им вслед. - О, у меня были подозрения, - охотно ответил Балин. - Но своими глазами я не видел их… до сих пор. Признаю, теперь я чувствую себя немного глупо - как я мог не заметить этого раньше. - Он криво усмехнулся, и Арагорн тихо рассмеялся. - Хотя, признаться, среди вас есть и другая, куда более… очевидная любовь, - добавил Балин, выразительно глядя вслед быстро удаляющейся группе. Арагорн улыбнулся. - Арвен была моим светом уже очень долгое время. И лишь совсем недавно я понял, что каким-то образом сумел завоевать её сердце. Он прижал окровавленную ладонь к груди, чувствуя, как Вечерняя Звезда согревается под тканью его одежды. - Эльф и человек - это ведь не так уж странно, правда? - Нет, вовсе нет, - сказал Балин. - Только вообще-то я говорил не о вас. Ах, вот в чем дело. - Фили и Дернвин, насколько нам известно, ухаживают друг за другом, - сказал Арагорн. - А что до Кили… - Тсс, - прошептал Бофур, ткнув Балинa локтем. Он широко ухмыльнулся. - Мы об этом не говорим. Это тайна. Балин закатил глаза. - Тайна, о которой, будем надеяться, его дядя всё-таки знает. Арагорн был почти уверен, что сейчас знают уже все - просто не каждый осмеливается об этом говорить вслух. Для него всё было очевидно, хотя никто и не обсуждал ту тихую, почти интимную нежность, что связывала Леголаса и Кили. Она читалась в каждом осторожном прикосновении, в каждой мягкой улыбке. Слова были не нужны: они нашли друг в друге то, чего искало их сердце. Как можно было этого не заметить, Арагорн искренне не понимал. Тем забавнее было осознавать, что эти двое всерьёз считают, будто им удаётся скрывать свои чувства от остальных. - Дэнетор ждёт нас, - сказал Гэндальф. Балин моргнул. - Дэнетор? Он жив? - Мы все сказали то же самое, - заметил Торин, подходя ближе. До этого он беседовал с молодым человеком с длинными волосами; Арагорн был уверен, что тот участвовал в их последней атаке. - Бард и его люди останутся в Гондоре на некоторое время. Они целы, невредимы и не изнурены ни дорогой, ни боем. Он сказал, что орки обратились в бегство, увидев их численность, и ни один из его людей не был ранен. - Хорошо, - сказал Арагорн. - Именно это и захочет услышать Наместник. Больше воинов. Больше сил для предстоящих сражений. Больше сил для грядущих сражений. Если солдаты Гондора ещё живы, если эльфы Элронда по-прежнему способны держать строй, - возможно, с этими армиями им удастся встретить то, что ждёт их впереди. Он последовал за Гэндальфом и остальными, когда они вместе направились к самой вершине Гондора.***
"Бильбо, тебе нужно отдохнуть". - Не могу, - пробормотал Бильбо пересохшими, потрескавшимися губами. - Я почти дошел. Он был ближе, чем когда-либо прежде. И небо больше не было тёмным, оно становилось всё ярче и ярче, красным и ужасным, по мере того как он приближался к Роковой Горе. Теперь он мог различить ее очертания и готов был поклясться, что видит тропу, ведущую туда, куда ему нужно было попасть. "Ты должен отдохнуть, Бильбо". Бильбо отмахнулся от заботы Торина. - Правда, я в порядке, - сказал он. - Не волнуйся за меня. "Ты разговариваешь сам с собой, милый. Ты же знаешь, что нас здесь нет. Ты должен беспокоиться о себе". Голос его матери - такой же добрый, каким он был всегда, - говорил чистую правду, и Бильбо вздрогнул. Камешки под ногами скользили туда-сюда при каждом его шаркающем шаге и выглядели пугающе острыми. Не то чтобы он точно знал - его ступни давно онемели. А может, это онемел его разум, потому что время от времени он всё же чувствовал резкую боль, затем глубокую, тупую ломоту в ногах, а потом это все снова исчезало. Разум - странная и могущественная вещь. А учитывая, что рядом с ним шли его мать и Торин… что ж. Поистине пугающий и невероятный. "Бильбо, присядь здесь хотя бы ненадолго". Камень, на который указал Торин, выглядел достаточно гладким, и Бильбо легко мог представить себя сидящим на нём; возможно, даже спящим. Спящим, видящим сон, настоящий сон. Он мог вообразить, что это его кровать в Шире, в Бэг-Энде, та большая, прекрасная кровать, которую оставили ему родители. Слишком большая для одного хоббита, но… но, возможно, достаточно большая для хоббита и гнома. Упрямого, раздражающего, разбивающего сердце, чудесного, доброго, королевского гнома, который мог бы спать рядом с ним, как они спали во время своего путешествия. У них не было общей кровати, но их спальные мешки лежали так близко, что Бильбо мог посчитать каждую ресницу Торина, когда те веером ложились на его щеки во сне. Торин однажды сказал, что ему больше всего нравятся веснушки Бильбо, но у него их не было, между про... "Бильбо!" Камешки внезапно ушли из-под ног - он подошёл слишком близко к краю. Нога соскользнула, и он полетел вниз, ударяясь обо что-то острое и твёрдое, перекатываясь снова и снова, пока не рухнул на беспощадную землю. Бильбо захрипел, пытаясь вдохнуть, и его пальцы первым делом нащупали Кольцо, чтобы убедиться, что оно все еще при нем. Он закрыл глаза, выравнивая дыхание, чувствуя прикосновение прохладного металла к пальцам. Его прекрасное Кольцо… МОЁ Он резко отдёрнул руку, судорожно вдохнув, и с трудом заставил себя сесть. Сердце Бильбо колотилось как обезумевшее, и он изо всех сил боролся с желанием вновь потянуться к Кольцу. Оно всегда ощущалось так, словно горело огнем, а шею жгло от цепочки, которая когда-то мягко скользила по коже; теперь же она врезалась в неё, оставляя глубокую кровавую борозду, и каждый раз, когда Бильбо поправлял её, его пальцы становились красными от крови. Боль была почти невыносимой - но, если быть честным, что у него сейчас не болело? Раны на руках затягивались медленно и неохотно, и Бильбо подозревал, что без шрамов не обойдётся. Вчера он упал и сильно рассёк ухо; пришлось оторвать кусок ткани от штанов, чтобы перевязать рану и остановить кровь. Лодыжка… о ней он предпочитал даже не думать - достаточно было одного взгляда на распухшую ногу, чтобы по телу хоббита пробегала дрожь. Он был благодарен хотя бы за то, что его ступни онемели. Постепенно немело всё его тело, и, хоть это и приносило временное облегчение, - вместе с тем это служило ещё одним тревожным знаком того, что всё пошло ужасно, непоправимо и неправильно. - Мне не следовало идти этим путём, - прошептал он. Гэндальф не хотел, чтобы он шел этим путем, и уж тем более не хотел, чтобы он шел этим путем в одиночку. Бильбо крепко зажмурился. Никто больше не придёт за ним. Если даже одному маленькому хоббиту было так трудно попасть в Мордор - как же туда должен был проникнуть кто-то ещё? Воздух был отвратительным; Бильбо закашлялся, ощущая, как грудь сжимается от боли. Как вообще можно дышать этим смрадом и не заболеть, он не понимал. Возможно, именно так и появлялись орки - из обычных существ, год за годом вдыхающих воздух Мордора. Это произошло так быстро, что он даже не успел ничего увидеть. В одно мгновение он сидел на земле, а в следующее - его грубо схватили сильные, жестокие руки и подняли над землёй. - А это ещё что? - сказала тварь, и Бильбо в ужасе уставился на группу орков вокруг нее. Существо, схватившее его, было выше орков и выглядело куда страшнее. - По-моему, отличный обед! Нет. Нет-нет-нет, о нет..только не сейчас, когда Роковая Гора так близко. Бильбо дёрнулся и ударил чудовище ногой в грудь. Оно рыкнуло и выпустило хоббита из рук. Бильбо сорвался с места и бросился бежать, пытаясь уйти как можно дальше, но внезапная вспышка боли разорвала его голову, и мир поплыл... всё вокруг помутнело. Он рухнул на землю, не в силах подняться. Руки и ноги отказывались слушаться, голова кружилась и зрение расплывалось. Боль... такая сильная боль... в голове... его ударили? Он должен встать, должен... Последним, что он увидел, были орки, смыкающиеся вокруг него.
