to change the course of the future

Эта битва войдёт в легенды как сражение, что положило конец всем войнам, битва, решившая судьбу всего Средиземья. Возглавляющие ее короли сражались против огромной армии орков и других злобных существ.

И всё это - ради пропавшего друга, дорогого и любимого хоббита.

Это казалось почти нереальным - ехать верхом по тому самому полю битвы, где они воевали всего неделю назад. Земля всё ещё была испачкана следами сражения, хотя дождь смыл большую часть. И сегодня Средиземье должно было стать свидетелем ещё одной битвы. Арагорн заставил себя крепче сжать Андурил, так что кожа на ладони болезненно заныла. Это притупляло жжение, которое, казалось, поселилось у него под кожей. С тех пор как… Что ж. Он сделал то, что должен был. Сейчас он не мог позволить себе сомнений. И где-то - где именно, знал только Гэндальф - два палантира покоились рядом друг с другом, надёжно спрятанные от тех, кто мог бы снова ими воспользоваться. Но Кили то и дело бросал на него обеспокоенные взгляды, и его тревога была очевидна. Даже с зачесанными назад волосами, что говорило о его немаленьком возрасте, он всё равно выглядел пугающе юным и невинным. Фили тоже поглядывал на него с беспокойством. Как и Леголас. И Торин. И Двалин. По словам Гэндальфа, он дал им повод для беспокойства. Он в одиночку встретился с ужасным Оком Саурона, показал ему Андурил и произнес свою клятву. В тот миг он чувствовал себя высоким и крепким, словно дерево с глубокими корнями, и ощущал победу, которая будет за ними. Он держал палантир в руках и не боялся ни огня, ни Ока. А затем Саурон ответил. Быстро. Безмолвно. И чудовищно. Он не произнёс ни слова, показывая Арагорну то, чего тот боялся больше всего: Гондор, рушащийся и превращающийся в пустой город-призрак. Его спутников и друзей, павших на поле боя. Арвен, делающую последний вдох, когда её жизнь была у неё отнята. Лишь тогда Саурон заговорил. Я уничтожу всё, что тебе дорого, и ты никогда не увидишь трон. Кольцо будет моим, и я увижу, как падёт твоё сердце, прежде чем оборвётся твоя жизнь. Когда они нашли его, палантир, по словам Гэндальфа, лежал на полу - холодный и безмолвный. Они сказали, что он просто сидел и смотрел в пустоту. Его звали почти час, как ему рассказали, и лишь потом Ори придумал, что делать. Арагорн не помнил ничего из этого. Он помнил лишь, как мир медленно собирался перед ним заново, как горела рука там, где коснулся Саурон, и как перед ним было прекрасное, живое лицо Арвен, что шептала ему на синдарине. Она вернула его - своим прикосновением и своей любовью - и осталась с ним, пока он медленно возвращался из кошмара, в который вверг его Саурон. Теперь она была в Гондоре. Её отец ехал вместе с ними, когда они пересекали равнины и направлялись к Чёрным Вратам. Они были уже достаточно близко, чтобы он мог их видеть - вздымающиеся высоко в небо. Они напоминали оскаленные гнилые зубы, заражение, которое нужно вырвать из земли, прежде чем начнётся исцеление. Лошадь подъехала ближе, и Арагорн сдержал вздох. - Со мной всё в порядке, - твёрдо сказал он Элронду. - И с Кили. И с Фили. И с Дернвин. Хотя это действительно было предметом спора - и чуть ли не стало концом их брака, еще даже не начавшегося. В конце концов Фили прямо рассказал девушке о своем страхе потерять ее, едва найдя. А Дернвин рассказала о своём - о Тенгеле, что умер раньше неё, о том, что она уже прошла рядом с Фили две битвы. - Не пытайся меня защищать - я не останусь, - настаивала она. - Ты сможешь защитить меня лучше всего, если я буду рядом с тобой. Мне нужно быть с тобой. Я должна. Гном в конце концов согласился, поклявшись не покидать её. Теперь он ехал рядом, лоб его всё ещё был красный и заживал после последней раны. Но ни Фили, ни Кили не позволили уехать без них. И когда Торин заявил им без всяких сомнений, что они не годятся для боя, Кили натянул тетиву и пустил стрелу точно сквозь печенье, которое Двалин собирался съесть, - через всю комнату. Двалин злобно посмотрел на Кили, а потом сказал Торину: - Пусть дерётся. И принеси мне другое печенье. Если он выстрелит ещё раз - никто здесь не обрадуется тому, что я сделаю. Арагорн бросил взгляд на нужного гнома и увидел, что тот едет впереди Леголаса. Фили и Дернвин ехали на одной лошади. Казалось, никто из их отряда не счёл разумным остаться в стороне от этой последней битвы. И всё же Арагорн знал - никто из них не ехал ради славы или доблести. Они отправились в путь ради одного маленького существа, которое сумело стать для них дорогим, и которое было готово отдать жизнь, чтобы спасти их всех. - Ты прав в том, что они сражаются ради Бильбо. Но я знаю, что ты сражаешься и по другой причине. Арагорн удивлённо повернулся к Элронду. - Разве плохо сражаться более чем ради одной цели? - Нет, вовсе нет, - спокойно согласился Элронд. Но, взглянув на Арагорна, он обнаружил в его глазах ярость, подобной которой Арагорн никогда прежде не видел. - Я скажу тебе прямо: я не соглашался с выбором Арвен. Она должна была остаться со своим народом, чтобы однажды уплыть в Бессмертные Земли. Мне невыносима сама мысль о том, что она может остаться здесь и увянет. Арагорн лишь крепче сжал рукоять меча. Воспоминание о смерти Арвен в видении Саурона было всё ещё слишком близко в его воспоминаниях. Он чувствовал эту боль так, словно она и правда умерла, словно она не ждала его в Гондоре. Элронд вздохнул. - Но я - не она. И ради моей любви я бы тоже остался и встретил грядущие века, а не остался бы навсегда один. Это не мой выбор, а её. И она его сделала. Он посмотрел на Арагорна, который ошеломлённо уставился на эльфа. - Должен признаться, я рад, что она выбрала именно тебя. Ты - хороший человек. Ты стал большим, чем я когда-либо надеялся увидеть. И хотя ты молод, я знаю: этот путь, эта корона - в конце концов всегда должны были стать твоими. Судьба делает все, что ей заблагорассудится, но что-то всегда случается. Включая и решение Арвен. Он кивнул Арагорну, и тот молча ответил тем же. Элронд отъехал, чтобы вновь возглавить свои войска, оставив Арагорна в оцепенении смотреть вперед. Благословение. Элронд дал ему своё благословение. Это было больше, чем Арагорн когда-либо смел надеяться получить. И это лишь укрепило его решимость сражаться в будущей битве. Когда они достигли Чёрных Ворот, никто долгое время не двигался. Все в безмолвном страхе смотрели на массивные врата, на мерзость, которая, казалось, исходила от них. Это ощущалось как яд, и вонь была запахом смерти. На миг страх сжал сердце Арагорна, и он не мог сдвинуться с места. Первым заговорил Торин. - Веди нас, Король Белого Города, - негромко сказал он. Арагорн вспомнил, как сам говорил те же слова Торину, когда они гнались за орками после похищения Фили и Кили. Теперь настала очередь Арагорна принять решение и повести их вперед. Он глубоко вдохнул и сжал губы. - Давайте встретимся с ним, - сказал он негромко, так, чтобы услышали лишь те, кто был рядом, и все как один направились к воротам. Они остановились прямо перед ними, и Арагорн крикнул: - Это я, Арагорн, сын Араторна, наследник Исильдура! Пусть Саурон выйдет и защитит то, что называет своим! Ничего не произошло. - Око пошевелилось? - прошептал Гимли. Никто не произнес ни слова, и это было ответом на вопрос молодого гнома. Арагорн повысил голос: - Саурон не выйдет? Или он так легко откажется от своих земель? Раздался громкий скрежет - врата начали открываться. Все немедленно отступили, руки легли на оружие. Но ворота распахнулись лишь настолько, чтобы выпустить одну фигуру верхом на странном существе - оно было совершенно невзрачным по сравнению с тем, кого несло: странно сложенное, всё в чёрном. Половина его лица была закрыта черным шлемом, а другая половина состояла из зубов. Оно оскалилось, демонстрируя пожелтевшие кости и десны. Затем существо заговорило - низким, отвратительным голосом: - Мой господин Великий Саурон приветствует вас, - сказало оно, и его голова дёрнулась вбок так стремительно, что Арагорн практически не заметил движения. - Какое послание мне передать ему? Арагорн вывел коня вперёд, заметив, как Гэндальф и Торин сместились, прикрывая его. - Передай Саурону, - твёрдо сказал он, - что если он немедленно покинет эти земли, то не понесёт потерь, и мы позволим ему уйти с миром. Фигура сразу же захихикала. - С моим Господином не ведут переговоров, - сказало существо. - Но он не совсем неблагодарный хозяин: он предлагает вам дар за то, что вы пришли в его земли. И он вытащил нечто сияющее - настолько яркое, что Арагорн едва мог на него смотреть. Это была кольчуга, подобной которой он никогда не видел. Арагорн моргнул, не понимая. Сдавленный вопль за его спиной заставил его резко обернуться. Фили и Кили смотрели на кольчугу с ужасом, а Торин выглядел так, словно его ударили. - Бильбо… - прошептал Балин, широко распахнув глаза, даже когда Гэндальф призвал его к молчанию. Фигура же добилась своего и усмехнулась. - Знайте же, он очень мучился в руках хозяина, - сказала она, и Торин судорожно выдохнул от горя. - Кто бы мог подумать, что такой маленький выдержит столько мучений. Он продержался долго. Очень, очень, очень долго. Существо швырнуло кольчугу Кили, и тот неловко поймал её, прижав к себе. Гном свирепо уставился на существо сквозь навернувшиеся слёзы, а то цокнуло языком. - Какая враждебность, - сказало оно. - А ведь мы принесли вам дары. Фигура снова наклонила голову. - Какой ответ мне передать моему Господину? Арагорн направил коня вперед, и внезапно его рука, лежавшая на клинке, обрела цель. С криком и быстротой, присущими только ему, он выхватил меч из ножен и одним ударом перерубил фигуре шею. Голова покатилась по земле, существо снизу взвизгнуло и бросилось обратно за ворота. Арагорн оглянулся - весь отряд молча и ошеломленно смотрел на него. - Я не верю, - сказал Арагорн. - И не поверю! Бильбо жив, иначе мы все были бы уже мертвы! На их лицах вспыхнула надежда, у Торина она приняла облик ярости. Слишком долго гном был разлучён с Бильбо и слишком много слышал о болезненном путешествии своего возлюбленного. Бывает предел, за которым остаётся лишь ярость. И именно она поведёт Торина к его хоббиту. Арагорн даст ему этот путь. Он повернул коня к их войску, когда Чёрные Врата начали распахиваться шире. Шум марширующих орков эхом разносился повсюду, а их количество за воротами внушало ужас. Арагорн посмотрел на людей, эльфов и гномов - и увидел в них страх. Страх, который мог бы отнять их сердца. Страх, который мог бы отнять и его сердце. И он понял - взгляд Саурона пал на них. Пусть этого будет достаточно. Пожалуйста, пусть этого будет достаточно. Арагорн высоко поднял клинок. - Я вижу в ваших глазах тот же страх, который сжимал моё сердце, - сказал он, и это привлекло всеобщее внимание. - Но не дайте ему взять верх! Мы прошли долгий путь и сражались бок о бок. Мы сделали то, что считалось невозможным: мы стоим вместе! Эльфы Имладриса и Лихолесья, гномы Эребора, люди Рохана и Гондора - мы не будем сражаться поодиночке, мы станем едины, защищая наши земли, наш народ, нашу семью и род! Орки продолжали маршировать. Всё, что имел Саурон, было здесь, против них, и мир, каким они его знали, мог закончиться сегодня. Только если они это позволят этому случиться, поклялся он себе. Но это не произойдет никогда. - Сегодня мы решаем судьбу Средиземья! Сегодня мы освобождаем наши земли от тьмы, что слишком долго нас терзала! Возможно, наступит день, когда мужество оставит нас и мы предадим друзей и разорвём все узы дружбы. Но только не сегодня! Народы свободного мира, встаньте и сражайтесь вместе! Сражайтесь со мной и друг за друга! Рёв, поднявшийся в ответ, заглушил звук приближающейся армии. Арагорн поднял меч высоко. Ему казалось, будто сам Саурон смотрит прямо на него, и Арагорн широко улыбнулся. Он не будет бояться - ни сейчас, ни когда-либо ещё. Не тогда, когда у них есть шанс освободиться от страха и тьмы. Громкий вой заставил их остановиться, и Арагорн увидел, как вперёд движется множество троллей. - Вот это вызов, - сказал Двалин, и Арагорн снова смог дышать. Он был не один. Рядом были друзья - те, кто будет сражаться за него и вместе с ним. - Никогда не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом, - сказал Гимли, и Двалин хмыкнул. Леголас лишь улыбнулся. - А как насчёт - бок о бок с другом? Гимли начал улыбаться, и ответил Двалин: - Да. На это мы согласны. И через врата хлынули новые потоки орков. - Ты возьмёшь три тысячи слева, я - три тысячи и одного справа, - сказал Кили, словно не удержавшись. Арагорн спешился. Лошади были бесполезны против троллей. И против бледного орка, вышедшего вперёд, в костяной броне, всё ещё залитой кровью. Болг. Он сразу понял - этот бой будет Торина. Гном уже вытаскивал клинок и соскальзывал с коня. Его золотые доспехи, принесённые Балином, двигались вместе с ним легко, словно были созданы именно для него и этой битвы. Собственные серебряные доспехи Арагорна ощущались лёгкими и текучими, и ему пришлось взглянуть на серебряное дерево, чтобы убедиться, что он действительно в них. Арагорн шагнул вперёд - первым разрывая строй перед надвигающейся армией орков. Он оглянулся на спутников, на друзей, прошедших с ним через всё Средиземье, чтобы сразиться рядом с ним против Саурона. Он вспомнил тех, кто пал, помогая им. Вспомнил войско, отдавшее всё, чтобы стоять здесь сегодня. Вспомнил доброго и мягкого короля, сражавшегося и погибшего рядом с ними, чтобы дать им этот шанс. Всё - ради маленького хоббита, который, увидев это, был бы ошеломлён и смущён таким вниманием. Арагорн почти видел выражение его лица, слышал, как Бильбо суетится и спорит, что они не могли все прийти ради него - не могли же? Арагорн улыбнулся сквозь слёзы. - За Бильбо, - сказал он, произнося это как клятву и обещание. А затем развернулся и побежал вперед. Через мгновение взревела и вся остальная армия, и они ринулись следом, навстречу орочьему строю. Болг зарычал и повёл свою орду в атаку. Арагорн видел вдалеке троллей, двигавшихся так быстро, как только это возможно. Тучи скрыли солнечный свет. Это будет решающая битва, без пощады, без поблажек. Насмерть. Он вдохнул и подумал о маленьком хоббите, говорившем с ним той ночью в Лотлориэне. Они едва знали друг друга, но тот поклялся, что Арагорн станет хорошим королём. Хоббит видел добро в каждом - и мысль о нём, идущим в одиночестве сквозь орочьи земли... Арагорн с криком поднял клинок и обрушил его на первого орка. Он развернулся и рванул меч вверх, прорезая броню другого и валя его наземь. Два орка пали, прежде чем третий встретил его клинок своим, но стрела в глаз мгновенно сразила и его. Арагорн коротко кивнул Кили, тот ответил тем же и продолжил стрелять. Фили был за спиной брата, оба его клинка пели в воздухе. Рядом с ним были Дернвин и Леголас. Они образовали небольшой круг боли для всех, кто приближался, и ни один орк, подошедший к ним, не остался в живых. Арагорн сразил ещё одного и обернулся вовремя, чтобы увидеть надвигающегося тролля. Что ж, все удачно сложилось. Он перехватил меч и ринулся вперёд, уклоняясь от лапы тролля и проводя клинком по его боку. Тот взревел и бросился за Арагорном, но промахнулся. Его тяжёлые шаги сотрясали землю, отдаваясь в костях молодого юноши. Он выровнял стойку и ждал подходящего момента. Этот тролль был его.

***

Торин почти не обращал внимания на орков вокруг себя. Несколько из них попытались сразить его, но Оркрист быстро дал им понять, насколько это было плохой идеей. У него не было на них времени. Для него существовал лишь один орк, стоявший между ним и его хоббитом. Болг. Он очень мучился... Торин позволил страху и горю обратиться в ярость, и губы его изогнулись в оскале, когда он двинулся навстречу бледному орку. Болг уже ждал его, занеся в воздух свой огромный костяной молот и задержав удар на миг. Торин поднял руки и с криком обрушился на орка. Молот встретился с клинком и удержал его. Торин стиснул зубы и сильнее надавил Оркристом, врезаясь ногами в землю, чтобы устоять. Болг был силён, возможно, даже сильнее Азога. Его безумные глаза ярко и жутко блестели под длинными, спутанными волосами, создавая резкий контраст с лысым, пустым черепом Азога. Болг начал хрипло хохотать. - В чём дело, Дубощит? - насмешливо прохрипел он голосом, словно горло у него было разодрано до мяса. Он провёл языком по зубам и ещё сильнее надавил молотом. - Ты так сильно убиваешься по этому Полурослику? Торин толкнул Болга, и тот потерял равновесие - он пошатнулся назад, но всё же успел поднять молот и заблокировать прямой удар гнома. - Он не полурослик, - прорычал Торин. Болг отскочил в сторону, позволяя клинку Торина с тяжёлым звуком вонзиться в землю. Не успел Торин опомниться, как Болг уже вскинул костяной молот и размахнулся им высоко над головой. Торин нырнул вниз и тут же выпрямился, сразу же занося клинок для удара. Тот встретился с молотом; Болг перехватил его ближе к лицу, выкручивая руки. Это не помешало орку продолжать издеваться. - Тогда кто он? Торин подцепил ногу Болга своей и одним резким движением опрокинул орка на спину. - Мой, - прорычал Торин и взмахнул Оркристом сверху вниз... И попал в землю. Болг откатился прочь, пока не оказался на безопасном расстоянии. Он поднялся, пошатываясь, но молот все же не выпустил, и с громким криком Торин бросился в погоню.

***

Только что Ори был рядом с ним, а в следующее мгновение он уже куда-то пропал. - Ори! - проревел Двалин, перекрывая шум битвы. К нему подбежал орк, и Двалин уложил его легким ударом молота. Он отдал свой второй молот, свой лучший, Ори. Никто не мог махать им так быстро, как молодой гном. - Ори! В ответ - лишь рычание и вой орков, крики людей и эльфов, лязг металла, свист стрел. Ни единого звука, похожего на беззаботный смех гнома, с которым он познакомился - и, да поможет ему Махал, в которого он влюбился - во время похода к Эребору. Ни единого взгляда тех ярких глаз, что смотрели на него с молодого, но мудрого, мягкого, доброго лица… В отчаянии Двалин начал размахивать молотом во все стороны, расчищая пространство вокруг себя. Орки разлетались в разные стороны, визжа и беспорядочно размахивая конечностями. Двалину было всё равно, куда они падали и как - лишь бы убрались с его дороги. Два орка рухнули перед ним, и там оказался Бофур - он стоял с окровавленной киркой в руке и, каким-то чудом, всё ещё в своей излюбленной шляпе. - Что случилось? - сразу спросил Бофур. - Ори, - просто сказал Двалин, и этого было достаточно. Бофур нахмурился и стиснул зубы. Орк шагнул вперёд и напоролся на остриё кирки, даже не удостоившись взгляда от гнома. Вместе они начали прорубаться сквозь полчище врагов. Казалось, им не было конца и края, и внезапно Двалин понял, что именно так всё это время чувствовал себя Торин: зная, что между ним и Бильбо - сотни, тысячи орков, и не имея ни малейшего понятия, где сейчас хоббит. Его охватило новое уважение к другу и своему лидеру, и глубокое сочувствие, потому что он не был уверен, что выдержал бы ещё пять минут, если бы не нашёл Ори, а Торин жил с этим чувством так долго… Случайно следующий орк упал как-то странно, и Двалин понял, что тот ударился обо что-то, а точнее - кого-то. Он тут же уронил молот и рухнул на колени, прижимая к себе фигуру. - Ори… - прошептал он, прижимая гнома к груди. Бофур скользнул за их спины и с убийственной точностью заработал киркой, прикрывая их. - Ори, очнись. Открой глаза. Сейчас же. Ори не шевелился. Двалин торопливо осматривал его, ища рану - настоящую, смертельную. Он был покрыт грязью и орочьей кровью, но своих у него оказалось лишь несколько ссадин и синяков. - Ори… - взмолился Двалин, и в его голосе слышался страх. - Ты не можешь оставить меня здесь, после того, как ты сказал, что я не могу уйти без тебя. Так нечестно, такой хороший парень, как ты, не мог так со мной поступить. - Ты… тоже можешь быть хорошим, - невнятно пробормотал Ори, но его глаза уже открылись, и, к счастью, они были сосредоточены на Двалине. - Когда хочешь. Двалин хрипло рассмеялся. - Встать сможешь? В ответ Ори начал приподниматься. - Осторожно, полегче, - предупредил его Двалин. Но движения Ори становились всё увереннее, и когда он заговорил снова, заплетающейся речи уже не было слышно. - Думаю… просто по голове приложили, вот и все. Меня сбили с ног и немного потоптали. Я отполз в сторону. Со мной все в порядке, - пообещал он. Что именно в этом было «в порядке», Двалин так и не понял и понимать не хотел. Ори был в сознании, смотрел на него и был жив. А больше ему и не нужно было. Какой-то орк проскочил мимо Бофура, пока тот пытался расправиться сразу с двумя, и Ори с поразительной скоростью схватил молот, лежавший рядом с ним, и замахнулся им на орка одной рукой. Орк рухнул на землю, его грудная клетка сломалась, и Ори бросил взгляд на Двалина. - Готов, - сказал он. Двалин ничего не мог с собой поделать: он обхватил лицо Ори ладонями и поцеловал его, проводя языком по его сладким губам. Он отстранился, оставив молодого гнома ошеломленно моргать. - Ты остаёшься со мной, - сказал Двалин. - Рядом со мной и нигде больше. - А я нигде больше и не хочу быть, - ответил Ори. Махал, как же он любил своего гнома. Двалин помог Ори подняться и заметил, как Бофур облегченно махнул им обоим рукой. Втроём они снова шагнули в самую гущу битвы.

***

Они стояли плечом к плечу, словно единое целое, нанося удары и прикрывая друг друга. Когда меч обрушивался на Кили, Дернвин была рядом, чтобы отбить его. Когда копьё летело в Леголаса, Фили ломал его надвое прежде, чем эльф успевал осознать, что случилось. Мечи и стрелы вонзались в плоть и кровь, и в какой-то момент орков вокруг стало так много, что им пришлось сместиться туда, где было чуть свободнее. Каждый из них сражался не за себя, а за других. За тех, кто был дорог. За тех, кого они любили. За тех, рядом с кем теперь стояли. Кили сражался за брата и за рану, всё ещё пылавшую болью на его лбу; за женщину, которую однажды назовёт сестрой; и за эльфа, что забрал его сердце и нёс его с собой даже сейчас. Именно эта любовь быстро наложила его следующую стрелу на тетиву, и он выпустил ее, чтобы уничтожить двух орков, надвигавшихся на них. Дернвин сражалась за гнома, чьё кольцо теперь носила; за его брата, который принял её с распростёртыми объятиями и назвал семьёй; и за эльфийского принца, что и сейчас посылал стрелу за стрелой во врагов, приближавшихся к ней. Она с силой рассекла клинком шею орка, осмелившегося подойти слишком близко, и продолжила бой. Леголас сражался за Фили - потому что тот был другом, которого он не хотел потерять. Он сражался за Дернвин - потому что она была подругой и знала, что значит потерять отца. И он сражался за Кили - того, кто из слабого огонька во тьме стал для Леголаса сияющим лучом надежды, который он не позволит у себя отнять. Никогда. Фили сражался за Кили, за Дернвин, за Леголаса - за всех. За младшего брата, который едва не погиб рядом с ним, чьих глаз, полных такого ужаса, он поклялся больше никогда не видеть. За эльфа, спасшего Кили, отбивавшегося от орков ради них всех, но затем с мягкой рукой и тёплой улыбкой помогавшего нести его в лечебные комнаты. И за женщину, что дразнила его, мотивировала становиться лучше, почти погибла, защищая его, и любила всем своим существом. Она сделала его лучше, чем он когда-либо смел надеяться стать, и он не подведёт её. Ни сейчас. И никогда. Когда к ним вышел первый тролль, никто из них даже не дрогнул. Дернвин высоко подняла клинок, а Кили выстрелил, удерживая внимание чудовища на себе. Фили опустил свои мечи достаточно низко, чтобы Леголас мог наступить на них, затем резко вздёрнул вверх - и эльф взмыл в воздух, оказавшись на спине тролля. Прежде чем тот успел стряхнуть Леголаса, Дернвин уже была там, рубя ему ноги; Кили обошёл тролля с одной стороны, Фили - с другой, не давая тому опомниться. Леголас всадил две стрелы глубоко в череп тролля, и тот рухнул. Земля содрогнулась под его тяжестью, и орки, и люди в равной степени пошатнулись. Четверо не заметили этого: они уже двигались дальше, в воздухе летали клинки и стрелы, и они сражались как одно единое целое.

***

С криком Торин отбросил Болга прочь, на землю. Орк некоторое время катился, а когда наконец остановился, встряхнулся, приходя в себя. Торин чувствовал, как под доспехами его лёгкие судорожно пытаются получить порцию воздуха, но он не мог упасть сейчас. Не имел права. Не тогда, когда Бильбо был впереди, не тогда, когда он наконец был так близко. Он чувствовал, как кровь стекает по его шее: один из костяных шипов чужого молота прошёл слишком близко. Но и Болг нёс на себе след удара Торина - Оркрист рассёк ему бедро, пустив кровь. И всё же орк поднялся, его улыбка была мрачной и отвратительной. Торин крепче сжал рукоять клинка, стиснув зубы. К следующему удару он был готов. И к тому, что за ним, тоже - оба были отражены, и Торин ответил выпадом. Следующая атака была слишком медленной: Торин без труда прорвался сквозь защиту Болга и рассёк его доспехи. Орк заорал и отлетел назад, кровь уже стекала по его броне. Достаточно ли этого, чтобы убить? Достаточно ли... Внезапно Болг взмахнул молотом с такой силой, что Торин успел лишь вскинуть руку, пытаясь защититься. Удар пришёлся по доспеху, но заставил его отшатнуться от боли, и гном был уверен, что его рука должна быть раздроблена. Торин пошатнулся, прижимая её к себе, и тяжело рухнул на землю. Он мог шевелить своей рукой, чувствовал её; на ней будет синяк, но все будет в порядке... Оркрист. Он уронил Оркрист. Торин рванулся вперёд и увидел, что Болг уже движется к нему, костяной молот почти небрежно свисает рядом с его боком. Но он направлялся не к Оркристу. Он шёл к чему-то другому, лежащему на земле, такому маленькому, что оно казалось почти незначительным. Но когда Болг поднял это, Торин замер, чувствуя, как сердце бешено колотится в его груди. Вышитый лоскут ткани. Единственное, что у него осталось от Бильбо. Ткань была порвана по краям, из нее торчали нитки; должно быть, удар Болга сорвал ее с руки гнома. - Нет, - вырвалось у Торина прежде, чем он успел себя остановить. Болг расхохотался. - Тебе так важна эта тряпка, гном? - насмешливо протянул он и, прежде чем Торин успел что-либо сделать, швырнул ткань за спину. Она исчезла в гуще битвы и, видимо, уже навсегда. Торин тяжело сглотнул. Болг покачал головой, словно упрекая его. - Меньше бы ты цеплялся за вещи - меньше бы тревожился о Полурослике, - сказал он, и молот резко взмыл вверх и тут же обрушился вниз. Но все резко прекратилось. Болг захлебнулся кровью, в неверии уставившись вниз - на голубой клинок Оркриста, пронзивший его грудь. Рука Торина крепко сжимала рукоять, он задыхался, пытаясь удержать равновесие в таком неудобном положении. - Его имя - Бильбо, - прорычал Торин. Он провернул клинок, и Болг что-то булькнул, а затем упал, и Оркрист отпустил его навстречу смерти. Торин поморщился и повёл запястьем. Рука всё ещё болела, но серьёзных повреждений не было: доспех принял на себя основной удар. Он всё ещё мог сражаться. Он всё ещё мог найти Бильбо. Свист клинка в воздухе был единственным предупреждением, прежде чем Торин увидел меч Урук-хая в дюймах от своей шеи. В следующий миг он уже падал, едва успев втянуть воздух. Когда он поднял взгляд, рядом стоял Гэндальф с обнажённым мечом. - Мы ещё не закончили, - перекричал он грохот битвы. - Нужно пробиваться к Вратам! Торин кивнул и принял руку, которую протянул ему Гэндальф. - Напомни мне никогда тебя не злить, учитывая, с какой скоростью ты орудуешь клинком, - сказал гном. Гэндальф усмехнулся. - Ты и сам весьма опасен с мечом в руках. Может, это мне стоит тебя опасаться? Как будто волшебник когда-либо боялся кого-то, кто не был волшебником более могущественным, чем он сам. И всё же Торин принял этот комплимент, коротко кивнув. - Где мои сыновья? - спросил он, на ходу зарубая приблизившегося к нему орка. - Всё ещё вместе, всё ещё со своими возлюбленными. Любой орк, что подходил к ним слишком близко, быстро расставался с жизнью. Порой мне кажется, мы могли бы оставить всю битву на них. Топор пронзил двух орков рядом с ними, и Торин увидел, как Гимли тут же зарубил еще одного. - Пятьдесят пять! - гордо крикнул он. - Скажите мне, где этот эльф, чтобы я мог похвастаться! - Битва ещё не окончена, Гимли! - крикнул ему Торин. - Мне всё равно! Он должен это услышать! - Очередной орк решил, что Гимли - лёгкая добыча, в чем его сразу же разубедили. - Пятьдесят шесть! Такое число определено заслуживает его внимания! Пронзительный визг сверху заставил Торина отшатнуться, инстинктивно прижимая ладони к ушам. Мгновение спустя в небе показались Назгулы - все верхом на своих ужасных крылатых тварях. Торин насчитал восьмерых, и всех них он никогда прежде не видел, и гном с ужасом уставился на них. Восемь Назгулов - и ведь чтобы уничтожить одного, потребовалась жизнь Тэнгеля и даже Дернвин едва не распрощалась с жизнью... Как они могут противостоять этому злу? Как он должен был попасть в Мордор, если... Резкий крик раздался за спиной, и Торин так стремительно обернулся, что едва не потерял равновесие. Гэндальф улыбался рядом с ним, и Торин заплакал бы, будь у него время или слёзы. Они были здесь. Они прилетели. - Орлы! Орлы! Крик Ори стал тем самым зовом, в котором нуждалось войско. В небе над бойней парили Орлы. Назгулы взвизгнули и ринулись на них, выпустив когти, но Орлы не дрогнули. С быстротой, которую Торин и представить не мог, они атаковали Темных Всадников, хватая Назгулов своими могучими когтями; рвали, крутили и швыряли вниз. Один за другим те падали, и небо начинало пустеть. Один из Орлов развернулся и устремился к Торину. У него была лишь секунда, чтобы обернуться и крикнуть Балину: - Покончим с этим!... - прежде чем его подхватили и унесли ввысь. Племянники рассказывали ему, какое путешествие он пропустил, когда был без сознания и ранен: ветер в волосах, скорость, несравнимая даже с галопом коня, высота, на которую поднимались Орлы, взмывая всё выше под залитым солнцем небом. - Это было невероятно, - признавался Фили. - Жаль, что ты не смог это испытать, дядя. Но сейчас, паря в небе, Торин не чувствовал ни восторга, ни восхищения. Он был в ужасе. Его перебросили из когтей одного Орла на спину другого, и он едва успел схватить за огромные перья, прежде чем они пересекли Чёрные Врата и устремились в Мордор. Другие Орлы летели рядом, и Торин различал силуэты своих сыновей, Двалина и Гэндальфа. Внизу он мельком увидел остальных - они всё ещё сражались с орочьей армией. Теперь, находясь над Мордором, он также мог видеть, что и остальные силы врага теперь прорывались через Врата. Их было очень много, но ни один не обращал на Орлов ни малейшего внимания. Для орков они были ничем. - Дядя! - крикнул Фили, и Торин проследил за направлением его руки. Там, впереди, в стороне от основной армии, группа орков мчалась вверх по склону огромной, пылающей горы. А перед ними - маленькая фигурка, карабкающаяся всё выше и выше. Даже когда они подлетели ближе, когда Мордор проносился под ними, Торин уже понял, кто это. Бильбо. Торин еще сильнее вцепился пальцами в перья и не сводил глаз с хоббита, за которым гнались орки. Он был жив. Жив, но это могло продлиться недолго, если они не сумеют отогнать его преследователей. - Держись, - прошептал Торин. - Бильбо, держись.