Миф/Myth

      Я хотела Тайлера. Но я никогда не смогла бы заполучить его.       Боль.       Это всё, что теперь осталось. Боль и одиночество.       Лёжа на кровати и уставившись на потолочный вентилятор, я всхлипывала, вытирая слезы. Я затолкала эту уязвимую, жалкую версию самой себя обратно в ящик, где ей и место. Встав, я вытерлась и отправилась в душ. Быстро ополоснувшись, я переоделась в другие боксеры, которые украла у него, и футболку с Joy Division, которую Тайлер подарил мне после того, как я надевала её несколько раз. Выключив свет, я завернулась в одеяло и стала ждать, когда сон унесёт меня далеко отсюда, а также от самой себя.       Часы тикали.       Начался дождь.       Во дворе за окном прокричала сова. Двор теперь был заполнен чёрными георгинами, которые он посадил на прошлой неделе. Эти георгины будут цвести и разбивать мне сердце каждый день, когда я буду смотреть на них с крыльца. Прекрасные мрачные ненавистные цветы. Это был жест как доброты, так и насмешки одновременно.       Я опустила веки, но мой бушующий разум сопротивлялся. Я вела войну, но она закончилась, как и все неудачи, когда мой разум успокоился, и меня охватил сон. И впервые за долгое время у меня не было ни снов, ни кошмаров.       Я просто парила.       Я кружилась и дрейфовала в бескрайних океанах своего сознания, плавая на поверхности своих мыслей, но ни разу не погрузившись в них. Это было моей передышкой. Это было благословением, потому что я наконец-то могла спокойно отдохнуть без сердечной тоски, которая преследовала меня по утрам после того, как я просыпалась. Но я была лишена этой возможности, когда несколько часов спустя меня разбудил мобильный телефон, яростно вибрировавший на прикроватном столике. Я застонала. Я поклялась себе, что выпотрошу любого, у кого хватит наглости звонить мне среди ночи.       Выражение моего лица поменялось, оно исказилось и застыло, когда я ответила на звонок.        – Тайлер?       – У-Уэнс... Блин, да замолчите чёртовы придурки, мать вашу... – пробормотал он невнятно, обращаясь сначала ко мне, а затем к своим друзьям на заднем плане, которые свистели и выли, как пьяные.       – Тайлер, что происходит? Где ты?       – Чёрт... где я? Я нихрена не знаю. Эй, Кент, – окликнул он своего друга Кента, которого помнил лучше всего. Они были студентами-медиками, но это всё, что Тайлер мог вспомнить. – Где мы находимся?       Я услышала какой-то шум. Между ними произошёл небольшой спор, но не более того, несмотря на то, что Тайлер накричал на Кента, когда тот отобрал у него телефон и поздоровался со мной. Он был пьян чуть меньше других и мог более-менее связно говорить.       – Привет, ты Уэнсдей, да? – спросил Кент, и я услышала в его голосе, что он с трудом подбирал слова.       – Да, я Уэнсдей.       – Хей, итак, мы сейчас в Западном Голливуде и...       – Сколько вы выпили?       Кент тяжело и протяжно вздохнул.       – Очень. Очень, очень много.       – С Тайлером всё в порядке?       – Э-э-э, что-то типа того. Я пытаюсь развезти нас по домам и…       – Тебе лучше бы не садиться за руль, – пригрозила я, мой тон автоматически и непреднамеренно стал холодным.       – Пфф, чёрт возьми, нет, я не за рулём, – засмеялся он. – Спасибо, что беспокоишься. Десять баллов из десяти тебе. Нет, я пытаюсь... Эй, Аякс, не мог бы ты, пожалуйста, заставить его сесть?! – крикнул Кент другому их другу, который тоже был с ними в компании. – У него, блин, сотрясение мозга, а я не знаю, где ближайший пункт неотложной помощи. Чёрт возьми, – прочистив горло, Кент извинился. – Прости. Твой парень пытается сесть в автобус, идущий в сторону дома.       Я проигнорировала его комментарий о том, что Тайлер был моим "парнем", и от этого у меня защемило сердце.       – Почему просто нельзя заказать такси?       – Тайлер как раз этим и занимался, а потом сказал, что позвонит тебе.       – Зачем?       – Потому что он сказал, что хочет вернуться домой.       – Тогда почему он не позвонил отцу?       – Не знаю, но он становится неуправляемым и не желает присесть ни на секунду, – проворчал Кент, прежде чем снова переключить внимание на Тайлера, крича ему: – Если ты не сядешь, я прикручу тебя скотчем к фонарному столбу, – вернувшись ко мне, он вздохнул. – Мы вызовем Uber, но просто будь готова, что он сейчас неуправляем.       – Где вы?       – Я же сказал, что мы в Западном Голливуде.       – Я поняла, но где именно в Западном Голливуде? – огрызнулась я, вставая с кровати и натягивая свои штаны и чёрную толстовку.       – У аббатства.       – Оставайтесь там. Я сейчас приеду за вами.       – Ты уверена?       – Вы действительно думаете, что водитель Uber вас повезёт?       – Ладно, договорились...       – Просто оставайтесь там и держите телефон Тайлера наготове, – схватив ключи и натянув на голову капюшон, я побежала к машине и как можно быстрее запрыгнула внутрь. – И не выпускайте этого идиота из виду.       – Слушаюсь, капитан.       Закатив глаза, я повесила трубку и завела двигатель, повернув ключи. Убавив громкость, когда мой телефон автоматически синхронизировался через Bluetooth и начал воспроизводить альбом The Bloom группы Beach House, я выехала с подъездной дорожки так быстро, как только могла, но ехала осторожно. Они были пьяны, все они. Напились и вели себя как дураки в разгар шторма. Тайлер сказал мне, что выпьет всего лишь пару стаканов. Он обещал мне вести себя разумно, потому что мы оба знаем, что выпивка оказывает негативное действие на его мозг. Депрессия и душевный кризис, с которыми он, казалось, всегда был не в ладах, обрушивались на него, как перегруженный гребень волны, и разбивали его вдребезги.       Колено ноги, которую я положила на сиденье, задрожало, когда я непроизвольно пошевелила ногой. Тревожная привычка, которая возвращалась ко мне только тогда, когда я была наиболее напугана или уязвима. Сворачивая на Сансет, затем на Норт-Кресчент и бульвар Санта-Моника, я стискивала зубы на каждом светофоре, когда мне попадался на глаза очередной бродяга, переходящий улицу, на мой взгляд, слишком медленно. Бездомный мужчина выплеснул на капот машины банку с газировкой AmPm Big Gulp. Я просто повторно ему посигналила. Это было типичное поведение жителя Санта-Моники.       И вот я наконец выехала на автостраду, откуда открывался вид на Западный Голливуд. И, поскольку был субботний вечер, улицы и клубы были забиты людьми, несмотря на сгущавшиеся сумерки. Мужчины в коротеньких шортиках бегали по улице, а трансвеститы смело демонстрировали свое мастерство, направляясь на шоу или возвращаясь обратно. Под дождем целовались парочки.       Это место не изменилось с тех пор, как мы вместе с Йоко, Дивиной и Энид ходили на выпускной вечер несколько лет назад. Я до сих пор помню, как Энид стошнило на радужном пешеходном переходе, а потом она разрыдалась и попросила прощения у Йоко и Дивины за то, что её вырвало на флаг гордости. А ещё возле "Ярости" была веранда, где я вступила в жаркий спор об истинной кончине Эдгара Аллена По с человеком в хипстерском костюме, который оказался кандидатом наук в Бостонском университете.       – Боже мой, – выдохнула я, выезжая с парковки прямо напротив знаменитого аббатства.       Не сводя глаз с Тайлера, который покачнулся и начал падать рядом со своим более высоким темноволосым другом, я поймала его прежде, чем он успел упасть на землю. Держа его лицо в ладонях под дождём, я нежно погладила его по щеке. Я смотрела на него и ждала, когда он встретится с моим тревожным взглядом. Когда он, наконец, заметил меня, ошеломленное и усталое настроение Тайлера слегка сменилось на более приподнятое. Он улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ, Тайлер обхватил ладонями моё лицо, а я – его.       – Привет, – он улыбнулся, как смущенный школьник. – Что ты здесь делаешь?       – Ты звонил.       – Я думал, что сплю.       Я фыркнула от смеха, не в силах себя сдержать.       – Нет, это всё наяву, – с трудом сглотнув, когда он наклонился ближе, чтобы положить голову мне на плечо, я обняла Тайлера. – Нам нужно отвезти тебя домой к отцу.       Тайлер покачал головой.       – Тай...       – Я не хочу.       – Из-за этого и возникла проблема, – вмешался парень примерно одного с Тайлером возраста, с длинными волнистыми золотисто-каштановыми волосами и зелёными глазами. Посмотрев на меня с того места, где он сидел на корточках рядом с нами, он ухмыльнулся. – Я – Кент Галанис.       – Уэнсдей Адамс.       – Да, я знаю.       Мне не понравилось, как он это сказал, но в данный момент мне было всё равно.       – Почему он не хочет ехать домой?       – К тебе или к своему отцу? – задал прямой вопрос Кент.       – К отцу. Донован должен обо всём знать.       – Да, но это, вероятно, не пройдет гладко.       Мне хотелось узнать у него причину, когда Тайлер внезапно и сильно обнял меня и крепко прижал к себе. Он дрожал. Ему не было холодно, потому что Тайлеру никогда не бывает холодно. Он был словно ходячая печь. Нет. Он был чем-то напуган. Чем именно, я не знала. Но его дрожи было достаточно, чтобы заставить меня задуматься.       – Я хочу вернуться с тобой домой. С тобой всё гораздо понятнее. И всё вокруг представляется не в таком запутанном и мрачном виде, – Тайлер говорил так тихо, что я почти не слышала его за окружающим шумом, доносящимся из клуба, шумом, который создавал дождь и люди, толпящиеся на тротуарах в очереди в бары и клубы. – Пожалуйста Динь-Динь, отвези меня домой. Не оставляй меня наедине с самим собой.       Крепко прижимая его к себе, я перевела взгляд с Тайлера, уткнувшегося лицом мне в плечо, на Кента. Рассердившись, я признала своё поражение. Усадив вместе с Кентом Тайлера в машину, мы помогли остальным сесть на заднее сиденье, где Кент сел между их друзьями Бьянкой и Аяксом. Они показали мне дорогу до их домов, и мы немного поболтали между высадками. Из разговора я поняла, что все четверо с детства ходили в одну школу и жили в одном районе Малибу. Они вместе учились в старших классах, а также подали заявления в один и тот же университет. Все они проходили одну и ту же медицинскую программу в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и какое-то время жили вместе.       В моё сердце словно вонзили мясницкий нож, когда Кент сказал мне, что Тайлер и Бьянка встречались до этого инцидента, которому никто не хочет дать название или объяснение. Но они были вместе. Однако они также расстались по обоюдному согласию, решив остаться друзьями, потому что так им было лучше. Во всяком случае, так сказал Кент, хотя я не была уверена, насколько ему можно было верить в данном вопросе.       Когда мы подъехали к дому Кента, он остановился, открыв дверцу машины. Повернувшись ко мне, он ещё мгновение смотрел на меня – что-то приводило в действие шестерёнки в его голове, пока он пытался в тишине сформулировать слова.       – Позаботься о нём, – сказал он наконец. – У тебя это получится лучше, чем у нас. У тебя и так всё хорошо получается. Просто... – он замолчал, нервно облизывая нижнюю губу, затем прикусил её, – просто будь рядом с ним. Его отец не может оказать Тайлеру поддержку, в которой тот нуждается. Хотя это не его вина. Им обоим было тяжело. Но Тайлеру нужен кто-то, кто сможет о нЁм позаботиться. Кто не будет смотреть на него, как на жертву, и будет любить его. Ты же сможешь это сделать, верно?       Я кивнула, и у меня пересохло горло, когда я тихо ответила:       – Могу.       Сжав губы в тонкую линию, Кент кивнул, и капли воды бешено запрыгали по кончикам его волос, когда он стоял под фонарём.       – Спокойной ночи, Уэнсдей Аддамс, – ухмыльнулся он, выражение его лица было скорее печальным и задумчивым, чем расслабленным. Просунув руку через пассажирское окно, он взъерошил кудри Тайлера, которые начали медленно подсыхать. – Ночной чудак.       – Спокойной ночи, Кент, – сказала я, провожая его. Я подождала, пока он скроется в здании, прежде чем поднять окно и уехать.       Дорога домой была в полной тишине. В машине было тепло от включенного обогревателя, а Тайлер крепко спал на пассажирском сиденье. Я украдкой поглядывала на него, как он спал, наклонив голову к окну, пока в моей голове прокручивался мой разговор с Кентом. Они знали, что с ним случилось, и его отец тоже. Но добрый шериф был весьма эмоционален и сломался под тяжестью случившегося. Было ли это из-за чувства вины? Или из-за горя? Возможно, из-за того и другого. Или, возможно, ни то, ни другое, и его горе было вызвано какими-то другими эмоциями, о которых я ещё не думала.       Но они всё знали.       И более того, я могла предположить, что Кент был там в ту ночь, когда всё произошло.       Он очень внимательно присматривал за Тайлером. Знал его триггеры. Так же, как и я, он знал, что его заводит в тупик, а что безопасно. Он также знал слишком много о той ночи, оставляя мне намеки, но не говоря ничего напрямую. Интересно, рассказал бы он мне, если бы Тайлера с ними не было. Частью его лечения было то, что его семья и друзья не заставляли Тайлера что-либо вспоминать. Воспоминания должны вернуться сами, вот почему они все были такими молчаливыми в его присутствии. Но я задавалась вопросом, сказали бы они мне?       Рассказал бы мне Кент?       Хотела ли я вообще знать?       Теперь, когда я была полностью честна с собой, сидя в машине в тишине, я не могла прямо ответить на свой вопрос, потому что часть меня уже знала ответ. Часть меня не хотела знать. Я не хотела, чтобы кто-то убрал руки с моих глаз, чтобы я стала свидетелем гибели этого прекрасного человека, крепко спавшего рядом со мной. Что бы там ни случилось, это было настолько травмирующим, что сразу стёрло из памяти воспоминания за полтора года. Воспоминания, которые медленно, как улитка, возвращались к нему.        Я также понимала, что, что бы ни произошло, это уничтожит и меня тоже.       Когда мы, наконец, добрались до дома, дождь перешёл в мелкую морось, создавшую в воздухе туманную дымку, и я помогла Тайлеру выйти из машины и направиться в дом. Он пробормотал свои искренние извинения и усмехнулся, когда я рассмеялась над тем, как мы возились с обувью у входа. Когда я уложила его в постель, Тайлер попросил меня принести ему стакан воды и две таблетки "Алка Зельцер". Усадив его, я подождала, пока он выпьет весь стакан, прежде чем позволить ему снова лечь.       Однако во второй раз, когда я собиралась сбегать на кухню за хлебом, чтобы он проглотил алкоголь в его желудке, Тайлер потянулся ко мне. Схватив меня за талию, он с грубой силой притянул меня к себе, заключив в неожиданные медвежьи объятия. Смеясь про себя, я металась из стороны в сторону, пока Тайлер не уложил меня рядом с собой. Мы оба свернулись калачиком. Он прижался грудью к моей спине, и наши тела слились и идеально прижались друг к другу.       Удовлетворенно мурлыча, Тайлер уткнулся носом мне в шею.       – Останешься в таком положении...? – прижимая меня к себе, как будто боялся, что я исчезну, он прошептал: – Будь здесь, со мной, Уэнс.       Вздрогнув, когда его горячее дыхание коснулось моей кожи, я отдалась этому чувству.       – Хорошо, – едва смогла прошептать я. Протянув руку, я провела пальцами по его волосам, успокаивающе поглаживая кожу головы. – Я буду здесь, с тобой.       – Ты не уйдёшь?       В моей груди словно торчал ненавистный кармический кинжал.       – Я не оставлю тебя. Я обещаю, – мои пальцы замерли в его волосах, когда он поцеловал меня в изгиб шеи, и мне захотелось заплакать. – Я буду оберегать тебя. Просто ложись спать.       Он поцеловал меня снова, во второй и в третий раз, прежде чем прижаться губами и щекой к моей влажной коже. Через несколько мгновений Тайлер заснул, а я была разбита вдребезги. Мысленно я дрожала, мои легкие сжимались, а сердце бешено колотилось.       – Не поступай так со мной. Пожалуйста, не поступай так со мной, – я рыдала про себя. – Не поступай так со мной, потому что я недостаточно сильна. Я этого не переживу.       Я не переживу. Я просто не переживу. И я заплакала. Лежала и плакала в тишине, а руки мужчины, которого я любила, обнимали меня, как самое уютное одеяло. Я чувствовала его дыхание. Чувствовала каждое его движение во сне. Я слышала, как он говорил – бормотал какую-то чушь во сне, только чтобы притянуть меня ближе к себе. Я чувствовала, как бьётся сердце Тайлера, в то время как моё умирало медленной мучительной смертью, крича в пропасть, в которую я его заманила.       Я любила его. Любила так сильно. Так невинно, что это могло погубить меня.       И как дура, я позволила себе скользнуть в его уютные объятия и погрузиться в мечту, которой никогда не суждено было сбыться.       Жаль, правда, что сны всегда были прекрасны, пока они не переставали быть таковыми.       – Уэнсдей, – прошептал нежнейший шёпот, когда я проснулась во второй раз за ночь.       Ресницы были влажными, сердце бешено колотилось, и я уставилась в предрассветную пустоту спальни. Часы на прикроватной тумбочке показывали 6:26 утра.       – Ты в порядке? – спросил Тайлер, тихо шепча мне в затылок, в то время как его рука крепче обвилась вокруг моей талии. – Ты плакала во сне.       – Правда? – всхлипнув так тихо, как только могла, я была рада, что лежала к нему спиной. Я не хотела, чтобы Тайлер видел меня такой. – Прости. Я, должно быть, разбудила тебя.       – Всё в порядке. Ничего страшного. Но ты...       – Я в порядке. Ты можешь продолжать спать.       – Уэнсдей...       – Это был просто ночной кошмар.       – Уэнсдей...       У меня перехватило горло. Как будто я не могла дышать.       – Ничего страшного, – слабым и неубедительным голосом я попыталась солгать нам обоим.       – Уэнс, – позвал меня Тайлер, его голос был твёрдым и спокойным, хотя и с примесью беспокойства, когда он вытащил меня из пучины моих тревог. – Не делай этого. Не лги мне.       Я лежала, застыв на мгновение в оцепенении.       – Не отгораживайся от меня, ведь мы обещали друг другу, что будем делиться, когда что-то пойдёт не так.       – Я... Это всё, что у меня есть, – наконец произнесла я дрожащим голосом, когда это чувство незначительности и беспомощности, мучившее меня в моих снах, снова и снова поднималось по мне от кончиков пальцев на ногах до тонких волосков на затылке, заставляя подавлять дрожь. – Если я не солгу... я... если я... я потеряю всё.       – Что потеряешь?       – Всё, – прошептала я.       Устремив взгляд в пустоту, зияющую передо мной, словно бездна, из которой должен появиться какой-то невидимый зверь, я поймала себя на том, что думаю о чётках Святого Иуды, покровителя безнадёжных дел, лежащих на прикроватной тумбочке Тайлера. Они лежали там без дела и пылились, наблюдая, как дни тянутся с незавидной медлительностью. Вполне вероятно, что Святой Иуда покровительствовал в данный момент мне.       – Тебя, – выдохнула я одно безобидное слово. В этот момент оно было подобно звуку выстрела из пушки, разрушившему стены, которые я старательно выстраивала всю свою жизнь. – Я... потеряю тебя...       Словно в замедленной съемке я могла наблюдать, как меняется освещение в комнате, когда предрассветное солнечное сияние замерцало на горизонте, проникая сквозь пепельно-серые шторы. Оно словно танцевало в пространстве, и пылинки резвились в его бледно-золотых лучах. Эта простая вещь внезапно запечатлелась в моём сознании, когда Тайлер протянул руку и повернул меня лицом к себе. Мир завертелся... Всё перевернулось с ног на голову, как будто я очнулась после ночной попойки. Я повернулась на левый бок.       У меня перехватило дыхание, когда Тайлер нежно приподнял мой подбородок костяшками пальцев, наклоняя мою голову, пока наши глаза не встретились. Его стальной орехово-голубой цвет поймал мой тёмно-ониксовый. В его взгляде была сила, уверенность, непоколебимая убежденность. А также решительность, которую я в нём не замечала. Но на этом он не остановился. Нет. Рука Тайлера переместилась с моего подбородка на моё лицо. Его большой палец нежно провел по изгибу моей челюсти там, где она переходила в ухо. Он улыбнулся нежной сочувственной улыбкой, когда заглянул в мои широко раскрытые умоляющие глаза и нашёл то, что искал.       – Я люблю тебя, – слова казались искажёнными, окрашенными болью, когда они слетали с моих губ. Но я их произнесла. – Я не хочу этого.       – Почему?       Я уставилась на него, смаргивая слёзы. Отрезвляющая реальность этого момента больше походила на вымысел.       – Потому что это причиняет мне боль. Потому что я боюсь, – он ничего не сказал, на лице Тайлера появилось выражение сдерживаемой боли, как у меня, когда он дал мне высказаться. – Потому что однажды... однажды я проснусь, а твоя половина кровати будет пуста, и я останусь одна... И мне будет больно. Я не хочу, чтобы мне было так больно. Я не хочу проявлять слабость. Но именно так и есть, и мне больно.       У Тайлера перехватило дыхание, когда он с трудом сглотнул. На его прекрасном страдальческом лице всё ещё оставалось выражение нежности.       – Ты когда-нибудь задумывалась о том, – начал он, придвигаясь ближе, – что любовь не делает нас слабыми, а делает нас сильнее? Что это может исцелить нас и даровать наслаждение от боли?        Я не могла пошевелиться. Не могла покачать головой, как бы мне этого ни хотелось. Я чувствовала исходящее от его обнажённой кожи тепло и сладковатый запах увядшей мяты в его дыхании. Меня окутал аромат его одеколона “Cedarwood and cool water”, который он всегда наносил на шею и запястья. Он всегда наносил по три пшика. Ни больше, ни меньше. Я жадно посмотрела на его губы, затем в отчаянии подняла взгляд на его туманно-голубые глаза. Я хотела, чтобы он прочитал мои мысли и услышал то, что я не могла сказать, но он был джентльменом. Он был воспитан правильно и никогда не давил, если ему напрямую не приказывали.       – Н-н-нас?       Уголки его губ дрогнули, когда Тайлер наклонил голову с той мальчишеской кривоватой улыбкой, которую я обожала.       – Нас.       – Это... – я пыталась заговорить, но у меня не хватало воздуха и мужества. – Это сделало тебя с-сильнее?       – Да, именно так, – в его голосе не чувствовалось колебаний. Тайлер уверенно ответил без секундной паузы. – Я люблю тебя, Уэнсдей.        Этих слов было достаточно, чтобы слёзы хлынули из моих глаз, когда я лежала, не веря своим глазам. Раньше мне нравилось быть одной. Я ни в ком и ни в чём не нуждалась, кроме себя самой и моих собственных размышлений. Раньше мне нравилось жить в одиночестве. Но потом начался дождь. И вместе с ним появился Тайлер.       Когда он наклонился и поцеловал меня, у меня в голове промелькнула одна мысль. Мысль о том, что я должна оттолкнуть его. Она отображала пережиток тех дней, что были до встречи с ним. Но эта мысль быстро исчезла, когда я растаяла под нежным успокаивающим прикосновением губ Тайлера. Любая защита и все сигналы тревоги отключились и канули в небытие, когда он обхватил мой затылок одной рукой, а другой крепко обхватил меня за спину, чтобы удержать меня в этом моменте.       В этот момент моя потребность в нём и моя одержимость вырвались наружу.       Беззвучно плача, я прижалась к нему и обхватила его руками. Я жадно запустила пальцы в его красивые кудри, которым позавидовал бы сам Адонис. Я издала постыдный стон, когда его язык скользнул по моему, погружая меня ещё глубже в эйфорию. Я почувствовала, как рассеивается миф, которым я его окутала. Иллюзия, что он никогда не сможет быть моим, растворилась, когда я притянула его ближе и перевернулась на спину, и он навалился всем весом на меня.       – Тайлер... – прошептала я, когда его руки зарылись в мои волосы, раскинувшиеся по подушке, в то время как мои скользнули вниз, под его футболку. – Люблю тебя, – слова были невнятными, когда он жадно глотал их. – Я люблю тебя... Ты мой...       Я непрерывно шептала его имя, как молитву. Откинувшись назад, когда его бёдра прижались к моим, я застонала, когда его зубы прикусили мою челюсть, а затем переместились на шею. Я словно расползлась по швам, когда он со стоном произнёс моё имя. Затем он слегка отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня с невысказанным вопросом в глазах. И я ответила тем же, играя с краем его рубашки. Я ни разу не отвела взгляда, когда стягивала её с его торса и через голову, пока Тайлер одну за другой вытаскивал руки из рукавов.

***

      Разрушив чары, я посмотрела вниз. Я впитывала его в себя. Я хотела запечатлеть в памяти вид прекрасного, безупречного, без единого изъяна тела Тайлера. От предвкушения мой живот сжался в тугой узел. По коже побежали мурашки, а ноги задрожали от желания, которое я так долго подавляла, что теперь, когда оно вырвалось из клетки, мне казалось, что я умру от него. Я застенчиво улыбнулась ему в ответ, когда он откинулся назад, и одарил меня глупой ухмылкой. Подняв руки, я позволила Тайлеру раздеть меня. Такой чести ещё никто не удостаивался.       Он был первым. Единственным. Моим единственным.       Лёжа на кровати, обнаженная по пояс, когда прохладный утренний воздух охлаждал пот на моей коже, я чувствовала, что слишком хорошо осознаю себя. Я почувствовала, как насмешливое чувство смирения щекочет мой разум, когда взгляд Тайлера скользнул по мне вниз, затем вверх, затем снова вниз. Положив руки ему на грудь, я провела ими по ключицам, затем по плечам, оценивая хорошо очерченные мышцы, которые скрывались под ними. Обхватив ладонями его лицо, я увидела освобождение в его взгляде, остекленевшем от страсти и желания. Его поглотила та же страсть, что и меня, и именно это открытие освободило меня от всякого стыда или колебаний, за которые я цеплялась.       Я оседлала Тайлера, оттолкнув его на локти и с улыбкой удерживая его взгляд. Усевшись на него верхом, я стянула со своих бёдер позаимствованные боксеры и рассмеялась, когда Тайлер нетерпеливо потянулся к моим рукам со словами "Позволь мне". Я прикусила губу. Моё сердце бешено колотилось в груди, когда он стянул боксеры вниз, покрывая поцелуями мой живот и бёдра. Я запрокинула голову, когда Тайлер проводил руками по моим бёдрам, и выдохнула его имя, когда он ощупал мои ягодицы.       Взяв его руку в свою, я посмотрела на него сверху вниз и поднесла её к своей груди. Тайлер ухмыльнулся на мгновение, прежде чем его взгляд снова стал затуманенным. Играя с чувствительной плотью, его большой палец дразняще выводил лёгкие круги над вершинкой моего соска, заставляя моё тело дрожать, а бёдра податься вперёд. Я положила другую руку ему на плечо, когда он ущипнул и подразнил его. Он ласкал меня поцелуями всё ниже, пока я не почувствовала, как он нежно посасывает мой клитор. Тайлер подождал некоторое время, когда я молча не кивнула ему в знак согласия, он продолжил.       – Т-Тайлер! – вскрикнула я, когда его язык коснулся моего клитора, облизывая и погружаясь в меня, а его рука грубо сжала мою грудь. – Тайлер... да...       Он застонал в ответ, прижимаясь к моему трепещущему телу всё сильнее, пока я таяла от его ласк.       – Ты так хороша на вкус, – простонал Тайлер, когда его руки вновь сосредоточились на моих бёдрах. – Так хорошо, Уэнсдей. Ты такая влажная.       Мне должно было быть стыдно. Я должна была испытывать некоторое чувство унижения и отвращения, когда Тайлер ублажал меня своими идеальными губами, ртом и языком. Но я не могла заставить себя почувствовать ни капли смущения, при мысли о похотливых действиях, подобных этому, которые когда-то заставляли меня содрогаться. Напротив, его слова наполнили меня такой безграничной радостью, что у меня закружилась голова, а тело стало совершенно беззащитным в его руках.       Проводя пальцами по его кудрям, пока Тайлер доводил меня до оргазма, я рефлекторно дёрнула его за волосы, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Он смотрел на меня снизу-вверх в состоянии экстаза, а я, в свою очередь, смотрела на него сверху-вниз, шепча ему ласковые слова, пока он медленно, с любовью, двигал пальцами туда-сюда, скручивая их так, что они касались моего самого чувствительного места, заставляя моё тело содрогаться, а голову запрокидывать назад, когда я издавала стоны сильнейшего наслаждения.       – Кончи для меня, – приказал Тайлер, его собственный голос был полон плотского желания. – Сделай это для меня, Уэнсдей.       Слёзы навернулись мне на глаза, когда я покачала головой, отказывая себе в освобождении.        – Я... я хочу тебя... – я боролась с собой. – Я хочу почувствовать тебя внутри.       – Хорошо, – пообещал Тайлер, целуя меня в бедро, одной рукой крепко держа меня за талию. Его большой палец снова водил по ней кругами, как и раньше, в то время как другая рука продолжала безжалостно атаковать моё чувствительное местечко. – Я дам тебе всё, что ты захочешь, Уэнс. Просто предоставь мне этот момент. Этот момент преследовал меня в моих фантазиях. Пожалуйста? Ты сделаешь это для меня?       С резким криком я запрокинула голову, позволяя оргазму накрыть меня с головой. Я кончала, когда он целовал моё дрожащее тело, его пальцы терзали меня до тех пор, пока я не стала слишком чувствительной. Всхлипнув, я опустила руки, чтобы притянуть его обратно и поцеловать так же, как он меня. Несмотря на очевидную нежность и любовь, мы вели себя очень страстно, когда я возилась с его боксерами, а Тайлер, раздраженно рыча на них, взял инициативу в свои руки. И не успела я моргнуть, как он уже разделся и вернулся в мои объятия.       – Уэнсдей, – выдохнул Тайлер в мои опухшие от поцелуев губы. – Уэнсдей... моя. Ты моя.       – Вся твоя, – упав обратно на подушки, я выгнулась и бессмысленно застонала, когда Тайлер провёл своим набухшим членом по моему разгоряченному телу, прикусив зубами мою шею, оставляя следы своей любви на моей бледной коже. – Я вся твоя.       – Моя...       Я подавила стон, застрявший у меня в горле, когда Тайлер вошёл в меня. Когда его круглая головка глубоко вошла в меня, по всем нервам моего тела пробежали электрические разряды. Я вцепилась ему в спину. Я до крови впилась ногтями в изгиб своей шеи, когда он тяжело задышал, а его бедра прижались к моим. Я не смогла сдержать слёз, которые полились из моих глаз. Быть такой всецело любимой. Желать и быть желанной в ответ. Я никогда не думала, что испытаю эти чувства, никогда не думала, что захочу их испытать. Они нахлынули на меня. Я утонула в нежных прикосновениях его пальцев по моим бокам и плечам, когда Тайлер прижал меня ещё крепче.       Зарывшись щекой в его кудри, я подтолкнула его локтем. Я заставила Тайлера поднять на меня глаза, и когда он это сделал, то улыбнулся такой невинной, такой чистой улыбкой, что это пронзило меня насквозь. Я почувствовала себя маленькой в самом унизительном и уютном смысле этого слова. Отведя потные локоны с его влажного лба, я поцеловала Тайлера между бровями. Он улыбнулся лёгким очаровательным смехом, когда наклонил голову, чтобы поцеловать меня. Одной рукой он держал меня за затылок, а другой держал мою руку.        – Ты снова плачешь, – Тайлер издал лёгкий дразнящий смешок. Коснувшись своим носом моего, он прошептал: – Тебе больно?       Я покачала головой.       – Я просто чувствую себя... наполненной… Даже слишком. Я не знала, чего ожидать, потому что никогда раньше этого не делала, – призналась я, внезапно почувствовав смущение.       – Никогда?       Я покачала головой.       Уголки его губ приподнялись, а выражение лица смягчилось.       – Мы будем двигаться медленно. Двигайся в удобном для себя темпе. Если ты скажешь "стоп", я остановлюсь. Если ты скажешь "продолжай", я продолжу.       Я с трудом сглотнула и кивнула.       – Я доверяю тебе.       – И я доверяю тебе.       Задыхаясь, когда он сделал пробное движение бедрами, я крепче прижалась к нему.       – Тайлер...       – Да?       – Т-Тайлер...       Заглушая мои стоны поцелуями, он целовал меня долго и неспешно, с любовью, в которой было три части привязанности и две части одержимости. Слёзы снова потекли по моим щекам, пока я наслаждалась этим поклонением. Это было пугающе и мощно. Когда я в полной мере ощутила то, что было скрыто в сердце Тайлера, меня охватил трепет от того, как он меня обнимал. От того, как его руки знали, как держать и прикасаться ко мне, как будто мы делали это сотни раз. Как он целовал меня с нежным отчаянием и преданностью. Выдыхал моё имя. Шептал похвалы, о которых я мечтала, когда я десятки раз оставалась наедине со своим одиночеством.       Если бы небеса были реальны, они были бы в его объятиях, потому что именно там я нашла своё спасение. Где я обрела своего "бога".       Я бы разделила тебя на миллионы кусочков и спрятала среди звёзд, чтобы время не смогло до тебя добраться. Твоя сущность божественна. Твой голос подобен песне, а твои прикосновения – огню, опаляющему землю, и дождю, приносящему новую жизнь. Я никогда не отпущу тебя.       Мой бог. Моё солнце и звёзды.       Мой Тайлер.       Мой.       Я буду любить тебя бесконечно.       Всегда.