lil treasures

Собираясь смыть остатки сна или чего ещё похуже, Хонджун врывается в ванную, закрывается изнутри и сталкивается со стеной непроницаемого пара, сразу же чувствуя, как от внезапного жара пижама стала прилипать к коже. Хотя не сказать, что это как-то его смутило, ванна рассчитана не на него одного, и потому он практически на ощупь идёт к раковине, чтобы столкнуться с гладкой спиной Юнхо. Умывшийся и неспешно собирающийся на прогулку Юнхо задумчиво наносит увлажняющий крем на лицо, любезно предоставив протирающему глаза Хонджуну обзор на своё подтянутое тело, прикрытое одним лишь полотенцем, и то замотано выше колен. Он совсем не обращает внимания на его столь резкое вторжение. — Ой, Юнхо, я… — Хонджун замолкает от перехватившегося дыхания и смотрит на открывшееся перед ним зрелище. Капли воды блестят на коже Юнхо, подчёркивая рельефные мышцы и гладкую линию спины. Он поворачивается с тёплой улыбкой на губах, но глаза выдают искреннее удивление и толику смущения. Хонджун начинает чувствовать, как его решимость рушится под тяжестью неожиданного желания впиться в его яркие губы и заставить эти широко распахнутые глаза закатиться в экстазе, но пока что он старается сдерживаться и действовать прилично. Он безразлично хмыкает, немного толкает Юнхо и открывает кран, как вдруг по коже пробегает холодок, и не от прохладной воды, к которой он тянет руки, а скорее от осознания присутствия Юнхо всего в нескольких сантиметрах от него — почти полностью нагого и чистого. Однако только прикосновение разжигает огонь, тлеющий внутри и подпитываемый теплом вокруг. Хонджун поворачивает голову вбок и взглядом скользит по длинному телу, впитывая каждую деталь. Капельки воды на ресницах и чёлке, красные будто от стыда мочки ушей, соблазнительная мокрая дорожка, сбегающая по груди, и глубокие ключицы, в которых хочется утопить все свои любовные потребности. Каждая черта — произведение искусства, требующее дальнейшего изучения. — Ты торопишься? — спрашивает Хонджун низким и хрипловатым голосом с надеждой на то, что Юнхо сейчас быстро закончит свои дела и они не сделают ничего безрассудного. Но Юнхо с улыбкой сжимает губы, отводя глаза куда-то в угол к потолку, и после отрицательно мотает головой, от чего влажные волосы прилипают к его вискам и щекам. Хонджун проводит пальцами по линии выделяющихся ключиц, ощущая лёгкое биение пульса под прикосновением, отмечая, как поднимается и опускается твёрдая, но мягкая на вид грудь при каждом вдохе. Тонкое белое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер Юнхо, даже не скрывает косые мышцы пресса его живота, и кажется, что спадёт от любого неосторожного движения. Как будто Хонджун этого не добивается. Медленно и обдуманно он задерживается там, где сердце ускоряет ритм, ловит одобрение в глазах Юнхо, присевшего на край ванны, и ладонями продолжает движение вниз по бокам, обводя кончиками больших пальцев неприметные соски. Очень необычно и красиво, они буквально впалые, втянутые и почти сливаются с плоской грудью. Удивительно! Юнхо шумно вдыхает через нос и непроизвольно дёргается от рефлексов, покрепче хватаясь за бортик ванны. Глаза Хонджуна находятся на уровне его губ, но смотрят они совсем не на губы… — Юнхо, почему ты скрывал от меня эту невинную красоту? Юнхо даже не сразу понимает суть вопроса, но отвечает немного сбивчиво, неустанно наблюдая за пальцами Хонджуна. — Не знаю… я никогда не думал об этом. — Как же они идеально смотрятся и не выделяются, в отличие от… Хонджун снова ползёт к ключицам и натянувшимся на шее мышцам и, подавшись вперёд, прижимается губами к нежной коже. Именно что прижимается, дабы ощутить всю разгорячённость тела и насладиться пьянящим ароматом шампуня от влажных волос и едва уловимым привкусом пота. — Ммм, восхитительно, — шепчет Хонджун на ухо, и от его горячего дыхания Юнхо неосознанно приподнимает плечи. — Ты идеален. Вскоре поцелуи становятся ощутимее, и Хонджун отстраняется и с упоением любуется, как лёгкая краснота кожи Юнхо контрастирует с фарфоровой бледностью, подчёркивая тонкие голубые вены, пересекающие его шею. Взгляд опускается ниже, снова неумолимо притягиваемый к скрытым сокровищам на его груди. Хонджун благоговейно обводит контуры сосков и слегка нажимает, вдавливая их в углубления. Потрясающе… Юнхо резко втягивает воздух и тихо постанывает, мысленно поражаясь своей чувствительности, но не может сдержать звуки, вырывающиеся изо рта. — Джун… — низкий голос дрожит от нарастающего возбуждения. — Тебе нравится? А говорят, что соски для мужчин бесполезны. — Не останавливайся, ах… — Юнхо глухо всхлипывает и дрожит от каждого обжигающего прикосновения. Хонджун не смеет останавливаться и с улыбкой наблюдает за едва оживающими, но такими прекрасными сосками. Интересно, когда они встанут? Он аккуратно, на пробу прищипывает их, пытаясь добиться от них хоть какой-то реакции, и Юнхо дёргается в его руках, сильнее сводя острые колени. При возбуждении соски слегка набухают, становясь выпуклыми, но при этом сохраняя свой миниатюрный размер. Окружающие их ареолы такие изящные и придают груди сдержанную элегантность. Несмотря на утончённость, эти скрытые драгоценные камни охотно реагируют на стимуляцию, когда с ними обходятся более грубо и интенсивно, чем не может не пользоваться Хонджун. А когда Хонджун наконец припадает к ним губами, обводит языком и покусывает их, соски уже активно отзываются заметной пульсацией во рту, словно умоляя о больших касаниях получше, чем сдавленные хрипы Юнхо. Юнхо тяжело дышит, маскируя стоны, чтобы у остальных не возникло подозрений, и пытается сохранить остаток рассудка, цепляясь длинными пальцами за плечи Хонджуна, чтоб удержаться на ногах, скользящих по мокрому кафелю. У них ещё есть время до выхода. Но сперва… Прикрыв глаза, Хонджун обхватывает губами чувствительную, твердеющую горошину, пока пальцами теребит вторую, к которой подберётся совсем скоро. Свободная рука скользит ниже, оглаживает вдоль выступов мышц и костей, которые ведут вниз. Полотенце, уже влажное от совместного желания, прилипает к бёдрам Юнхо, дразняще демонстрируя его эрекцию. Рука Юнхо машинально зарывается в светлые волосы Хонджуна на затылке, направляя и удерживая там, где необходимо уделить больше внимания его недавно открывшимся сокровищам, и Хонджун охотно подчиняется, поочерёдно кусая и посасывая сначала один сосок, затем другой, от чего покрасневший Юнхо хнычет и жмурится. Хонджун удивляется контрасту между их чувствительной твёрдостью и податливой мягкостью окружающей кожи и гулко стонет от удовольствия, пока рукой не проводит ниже и не гладит растущую выпуклость под влажным полотенцем. — Ох, Юнхо, ты уже готов. Юнхо с мычащим и протяжным стоном запрокидывает голову назад, и Хонджун, ободрённый его реакцией, с чмоком отпускает его сосок и начинает прокладывать дорожку из поцелуев вниз по горячему телу, прижимаясь носом к впалому животу. Спустившись на колени, он распутывает махровую ткань на бледных бёдрах, открывая голодному взгляду ещё больше великолепия, и освобождает возбуждённый член от оков, позволяя ему гордо стоять. Хонджун упивается видом обнажённой фигуры Юнхо перед собой, глазами пожирает каждый миллиметр его кремовой кожи и точёных черт. Он наклоняется, покрывая поцелуями внутреннюю сторону его бедра, и пальцами дразнит нежную кожу внизу живота, как вдруг резко сжимает напряжённый член в одной ладони и медленно ведёт языком от паха до полюбившихся ему сосков, по пути вспоминая, с каким из них двоих он играл больше. Чередуя дерзкие пощипывания с более мягкими поглаживаниями кончиками пальцев и лёгкими постукиваниями, Хонджун в устойчивом ритме ласкает ствол, надавливая большим пальцем на чувствительную головку, и с каждым стоном Юнхо отмечает, как тот всё отчаяннее пытается толкаться в крепко стиснутую ладонь. Юнхо уже на краю, кусает пальцы и смотрит на мастерски ублажающего его Хонджуна, порываясь потерять над собой контроль и просто отдаться сумасшедшему удовольствию. То, как терзают его набухшие соски, в каком быстром и беспорядочном темпе ему дрочат, и какие звуки издаёт Хонджун… Сочетание игры с сосками и умелых поглаживаний заставляет Юнхо извиваться и не сдерживаться. — Мгхн… Хонджун!.. Двигая рукой на члене Юнхо с нарастающей скоростью и нажимом, Хонджун сосредотачивается на сосках и нацеливается на особенно отзывчивый левый, глубоко посасывая его, в то время как большой и указательный пальцы неистово сжимают правый. Двойная стимуляция оказывается такой ошеломляющей, что тело Юнхо внезапно содрогается от кульминации, и он сам замирает в одном положении, чтобы после едва ли не упасть на Хонджуна, вовремя подхватившего его и снова усадившего на бортик ванны. Слышится щелчок дверной ручки, однако заперто, а вскоре раздаются приглушённые голоса и возмущения за дверью, которые Юнхо даже не слышит из-за стучащего в голове пульса. Юнхо выглядит полностью потерянным, но довольным, и трясущимися от адреналина руками притягивает Хонджуна к себе для благодарного поцелуя, растворяясь окончательно. Невольно отстранившись, Хонджун успокаивающе гладит его по взмокшим волосам, бормоча прямо в губы слова утешения и прижимаясь лбом к его лбу. — Ты невероятный, Юнхо. Как бы Хонджуну ни хотелось оставить Юнхо наедине с собой, он знает, что ему нужно освежить голову и снова привести себя в порядок. И, кроме того, Сонхва, вероятно, очень беспокоится о нём. А Сонхва и не узнает о страстных секретах, которыми они делились за закрытой дверью.