Когда мы были молоды

***

Однажды мартовским утром он выходит из больницы и замечает, что восходит солнце. В течение нескольких месяцев он жил в темноте, так как днём спал. Теперь солнце возвращается, и отрадно видеть, что день пробивает себе дорогу и снова впускает свет. Молли с кем-то познакомилась, предполагает он. Джон, может, и не Шерлок Холмс, но он видит доказательства. Свет в её глазах, бодрость в походке. Доставка цветов; он расписывается за них и приносит к её двери. Её глаза расширяются, когда она их видит. − Кто-то любит тебя, − говорит он. − Расскажи мне о нём. Он полицейский, детектив. − Разведён, у него двое детей. Он кивает. − Честный человек. − И откуда ты это знаешь? − Она улыбается, глядя на цветы. − Просто догадка. Шерлок познакомил тебя с ним. Склонив голову набок, она рассматривает его. − Ты в некотором роде загадка, Джон Ватсон. Детектив по натуре. − Элементарно, − говорит он. − Я узнаю симптомы. Она берёт его за руку. − Ты узнал это не из учебника и не на лекции. − Нет, я не читал ничего такого. − Он улыбается, но больше ничего не говорит; нехорошо говорить о потерянной любви с тем, кто только что обрёл свою. Она целует его в щеку. − Кое-кто тоже любит тебя. Он пожимает плечами, ему нечего сказать по этому поводу. − Ты хороший человек, Джон. Ты заслуживаешь счастья. − Сейчас мне кажется, что чувства... − Он замолкает, подыскивая подходящее слово. − Неразрешены. Она кивает. − Прости. Он вздыхает. − Это было давно. − Ты всегда можешь поговорить со мной, − тихо говорит она. − Надеюсь, ты это знаешь. − Я знаю. Я доверяю тебе. Я просто не доверяю себе. Она кивает. − Я понимаю. Теперь, когда он ищет это, он начинает замечать граффити. «Шерлок жив» «Я верю в Шерлока Холмса» Это написано на аллеях и в укромных местах под мостами. Эти надписи не кричащие, а простые, спокойно утверждающие веру в человека, который привык ходить по улицам, которых большинство людей избегает. Его мысли уносят его в те дни, когда Шерлок ещё не погиб, когда он был героем Рейхенбаха. Даже когда о нём писали на первых полосах газет, пресса никогда не была ему другом. Но у него всегда были друзья, настоящие люди, которые понимали, кем он был. Их не замечали. Отчаявшийся, нелюбимый, преследуемый. Если бы кто-нибудь подумал, что Шерлок Холмс был социопатом, человеком без сердца, он был бы неправ. Он отождествлял себя с людьми, которые нуждались в последнем прибежище, и они его не забыли. Они пишут его имя на стенах метро и в подъездах многоквартирных домов. Они шепчут его друг другу. Джон обнаруживает, что в последнее время всё чаще ходит по этим улицам. Он сует деньги в руки нищего и начинает носить сумку, чтобы лечить мелкие травмы и недуги, ведт они не попадают с ними в больницу. Затем он начинает носить с собой запасные носки и перчатки, раздавая их бездомным, которые в них нуждаются. Он посещает приюты и становится волонтером, чтобы обследовать больных диабетом, хроническим кашлем и хроническими инфекциями. И, наконец, он нашёл лучший способ провести свой выходной, чем размышлять и смотреть телевизор. Он вносит свет в их темноту. Больше никаких преследователей, никаких взломов. Что это значит, Джон может только догадываться. Майкрофт положил на него глаз, и, хотя это немного пугает, возможно, это и к лучшему. Он всё чаще сталкивается с Лестрейдом, обычно входя в здание и выходя из него. Они снова встречаются в отделе неотложной помощи, но на этот раз он приводит с собой коллегу, Салли Донован, которая вывихнула лодыжку, преследуя подозреваемого. Ни один из них не упоминает Шерлока. Грег не переехал к Молли, но, насколько Джон может судить, они проводят много времени вместе. Он знает смех Грега и слышит его на лестничной клетке, когда тот уходит на работу. Он рад за них, но в то же время печален. Его график меняется, он берёт больше дневных смен. Ночная смена губительна для отношений, и хотя он не заинтересован в свиданиях, было бы неплохо провести время с друзьями. Он близок с несколькими своими коллегами, но дружба требует больших усилий, и это то, над чем он работает. Грег Лестрейд мог бы быть его другом. С той ночи, когда в квартиру Джона вломились, они время от времени выпивали по пинте пива. Однажды днем, сидя в пабе, он спрашивает Грега: − Когда ты познакомился с Шерлоком? − Семь лет назад. Тогда он жил на улице и случайно оказался на месте преступления, которое я расследовал. Он был под кайфом, но даже под воздействием смог рассказать мне то, что я пропустил. После этого он стал появляться более регулярно, и я сказал ему, что, если он пройдёт курс реабилитации и приведёт себя в порядок, я мог бы использовать его в качестве консультанта. В конце концов, он согласился, и я сдержал своё обещание. Джон кивает. − Я рад, что он встретил тебя и что он нашёл что-то взамен наркотиков. − Значит, ты познакомился с ним в школе? − Он учил меня химии. Я бы не сдал экзамены без его помощи. Но он был не из тех, кто поддерживает отношения, и... ты знаешь, как это бывает. Я был в Эдинбурге, а он в Кембридже, и мы так и не восстановили связь. Хотя я никогда его не забывал. Грег уставился в свою кружку. − Я очень сожалею о нём. В конце концов, у него были большие неприятности, и не только в Скотланд-Ярде. Он и Мориарти − я даже не знаю, что это было. После истории с детьми посла Скотланд-Ярд начал расследование. Меня предупредили, чтобы я держался от него подальше. Хотя я бы хотел, чтобы я больше за него заступался. Возможно, он не сделал бы того, что сделал. − Невозможно знать наверняка. − Джон не может сказать то, что знает. Ему интересно, как отреагирует Грег, когда узнает правду. Шерлок − мерзавец и не понимает, как сильно его смерть ранила людей. Когда Джон думает об этом, ему иногда хочется ударить его. Он не уверен, что сделает в этот момент, но, по крайней мере, он не скорбит по умершему человеку. − Ты сделал то, что должен был сделать, Грег, и он бы не стал винить тебя за это. Улыбка Грега горькая. − Знаешь, они возобновили расследование. − Я не знал. Как продвигаются дела? − Официально я в это не посвящён. Но я знаю кое-кого, кто предоставил доказательства, и я смог помочь ей с этим. Неофициально, конечно. Последний год я провёл в чистилище, занимаясь наркотиками. Пару месяцев назад меня наконец-то вернули в отдел по расследованию убийств. − А эта твоя подруга, она убеждена, что Шерлок невиновен? − Донован − тот человек, который настоял на том, чтобы Скотланд-Ярд расследовал его дело, ещё до того, как всё завертелось. Когда он покончил с собой, они с Шерлоком никогда не были друзьями. Она никогда не соглашалась с тем, что я разрешаю ему появляться на местах преступлений. Не раз говорила мне, что это чревато неприятностями. Я воспринимал это скорее как личное дело каждого. Ей просто не нравился Шерлок, а она не нравилась ему. Впоследствии она сожалела об этом. Сказала мне, что они так и не провели надлежащего расследования его причастности, просто приняли историю Ричарда Брука. По её словам, это пахло как-то не так. − Что она заподозрила? − Салли, ну, ты с ней знаком. Мы с ней знали о том, что произошло на той крыше, больше, чем кто-либо другой в Скотланд-Ярде. Не было смысла в том, что Брук покончил с собой. Или что Шерлок это сделал. Мы поговорили, и, поскольку у меня были связаны руки, она провела кое-какое частное расследование. Брук был Мориарти, а Мориарти − настоящий псих. Покончил с собой, чтобы заставить Шерлока прыгнуть с крыши. − Он покончил с собой, чтобы его враг тоже умер? Значит, он не совсем выиграл, не так ли? Грег качает головой. − Как я уже сказал, псих. Салли дала показания, что Мориарти приставил снайперов к нескольким людям, включая меня, и Шерлок прыгнул, чтобы мы не погибли. − И этого было достаточно, чтобы оправдать его? Он улыбается. − Не совсем, но это подготовило их к тому, чтобы выслушать мои показания. Я просмотрел все дела, в которых он мне помогал, и навестил нескольких людей, которых он посадил за решетку. Шерлок не изобрёл ни одно из этих преступлений. На это ушло больше года, но я могу доказать, что это был Мориарти. − А как насчёт его брата? − Он держался в стороне. Майкрофт Холмс − гораздо более могущественный человек, чем думает большинство людей. Я уверен, он не хотел, чтобы всё выглядело так, будто он всё уладил или организовал одно из тех сомнительных дел. − Когда они сделают объявление? Грег скорчил гримасу. − Ты же знаешь, что Скотланд-Ярд не любит признавать свои ошибки, особенно когда из-за наших действий погибает невинный человек. У них есть юристы, которые это оформят, и когда они опубликуют новости, ты можешь быть уверены, что никто их не обвинит. − Но ты всё равно винишь себя. − Да, виню. Я должен был понять, что использую непрофессионала − о, ему бы это не понравилось, но в глазах Скотланд-Ярда именно таким он и был. Я должен был убедиться, что смогу доказать, что его участие было честным, и получить его одобрение в качестве консультанта. Но если бы ты когда-нибудь увидел его на месте преступления... − Он недоверчиво качает головой. − Это было похоже на волшебство, Джон. Он был грёбанным гением. Джон улыбается. − Он был таким. − Прости. − И ты меня прости. Спасибо тебе. − За что? − За то, что спас его. Он мог бы умереть от передозировки, если бы ты не привлёк его к раскрытию преступлений. − Ты сказал, что знал его раньше. В школе. Что он собирался изучать? − Химия была его специальностью. Так мы познакомились, и, полагаю, именно так он в конце концов пристрастился к наркотикам. Но когда я его знал, он был странным, гениальным парнем, который не очень-то вписывался в общество. А я увлекался регби и надеялся поступить в университет, а затем в медицинскую школу. Я не уверен, почему он согласился стать моим наставником. В тот момент я был в отчаянии, думал, что мне придётся отказаться от профессии врача. Однако он не просто помог мне сдать экзамен. Он дал мне понимание химии и биологии, которое никогда меня не покидало. Он осуществил мою мечту. Хотел бы я сделать то же самое для него. Лестрейд улыбается. − Я уверен, что ты много значил для него. − Мы были молоды. Таким Шерлок запомнился ему навсегда: долговязый мальчик со странной настойчивостью, не обращающий внимания на обыденность, но готовый позволить обычному Джону Ватсону следовать за ним по пятам. Это мальчик, которого он всегда любил и о котором всегда горевал. Возможно, прощания переоценивают, думает он, и письмо, оставшееся без ответа, на самом деле не является ответом. Если вы никогда не прощались окончательно, никогда не отворачивайтесь от кого-то полностью, всегда есть вероятность, что вы встретитесь снова, и это будет не случайно. У одной из медбратьев намечается прощальная вечеринка. Поскольку у него нет веской причины не прийти, он заглянет и ускользнёт, как только разрежут торт. Джереми хороший парень, и они отлично сработались. Однако его жена устроилась на работу в Манчестере. Он объясняет Джону, что думал о том, чтобы ездить на работу пару дней в неделю, но решил, что это будет нечестно по отношению к его жене и детям. Они встречаются в местном кафе. Джон пробирается сквозь толпу, улыбаясь и здороваясь со своими коллегами. Он устал и думает только о том, как бы ему хотелось оказаться дома и посмотреть что-нибудь бессмысленное по телевизору. Взяв кружку пива, он садится на барный стул и наблюдает. − Вы знаменитый Джон Ватсон, не так ли? Он поворачивается, чтобы увидеть говорившую. Она ему незнакома, симпатичная блондинка с большими голубыми глазами и нахальной улыбкой. На ней простая чёрная рубашка и ожерелье, выглядящее антиквариатным. Когда-то он бы заигрывал с ней. Теперь его утомляет одна мысль об этом. − Боюсь, что нет, − говорит он. − Я другой Джон Ватсон, на которого никто не обращает внимания. − А-а-а... − её улыбка становится шире. − Человек-загадка. Он кивает на пустой барный стул рядом со своим. − Я не уверен, что мы встречались. − О, я уверена, − отвечает она, ёрзая на стуле. − Мы определённо не встречались, и это тайна, которую необходимо разгадать. Он подает знак бармену, который наливает ей бокал шардоне по её просьбе. − Итак, − говорит он. − Я Джон Ватсон. Тот самый зануда. − Я Мэри Морстен. − Она склоняет голову набок, кокетливо опуская ресницы. − Я заменяю Джереми. Он кивает. − Вы новичок в Бартсе. И вы только что переехали в Лондон из... Я не знаю. Где-то в Америке. На восточном побережье? Её глаза расширяются. − Что меня выдаёт? − В вас есть что-то нью-йоркское. В вас есть что-то особенное. Особый шик и дерзость. − У неё довольно хороший акцент, но что-то в нём подсказывает ему, что она не из Великобритании, хотя и прожила здесь достаточно долго, чтобы сойти за таковую. − Что-то я не видел вас в Бартсе. − Только сегодня начала работать. − Она улыбается. − Какие ещё выводы вы можете сделать? Интересный подбор слов... − Обычно вы носите очки на работе. − Он касается краев её носа, указывая на отметины. − Вы сегодня без контактных линз не потому, что тщеславны, а потому, что они раздражают ваши глаза. − Откуда вы знаете? − Если бы вы носили контактные линзы, то флиртовали бы с кем-нибудь другим. Раздаётся взрыв смеха, и её голубые глаза почти закрываются. − Вы пытаетесь оттолкнуть меня. Я думаю, вы очень красивый. Расскажите мне побольше обо мне, и тогда я сделаю выводы о вас. − У вас есть кошка. Она отряхивает юбку. − Кошачья шерсть. − И... татуировка. Она поджимает губы. − Почему вы так думаете? − Просто говорю наугад. Вы, похоже, любительница татуировок. Она кивает. − Я их удалила. Это напоминание о том, что я была моложе и совершала ошибки. − Она лучезарно улыбается. − Теперь вы. − Дерзайте. − Вы живёте один. Вы начали ездить на работу на велосипеде. − Как? − На вашей рубашке появились складки, будто вы носили её сложенной в рюкзаке и переодевали, когда приходили на работу. Он кивает. − Вы доктор, получили ранение и вернулись домой по инвалидности. − Откуда?.. − Афганистан. − И вы сделали такой вывод из... того, как я расчёсываю волосы на пробор? − Нет, Джереми сказал мне, − улыбается она. − Он также сказал мне, что вы ни с кем не встречаетесь. − Это правда. − Мне интересно, почему. − Она оглядывает толпу людей в пабе. − Все, с кем вы работаете, любят вас. − Мне повезло, что у меня такие друзья. Они самые лучшие. − У меня есть теория, − говорит она, прищуриваясь и улыбаясь. − Вы кого-то потеряли. − Мы все кого-то потеряли. Я потерял много друзей в Афганистане. − Не любовника, я думаю. Но больше, чем друга. Кто-то, кого вы любили. Это было неожиданно. Он ничего не говорит. − Простите, − наконец произносит она. Она кладёт руку ему на запястье. − Я просто любопытствую. Просто... Я узнаю взгляд. Я тоже теряла людей. И даже в зоне боевых действий, где вы ожидаете, что люди погибнут, это опустошает. Она не военный. Он бы знал. Это что-то другое, скрытое, как её татуировка. Старая жизнь, которую она пытается оставить позади в новом городе. Шерлок бы знал, что она скрывает. − Вы улыбаетесь, − говорит она. − О чём вы думаете? Что-то в нём её отталкивает. − Вы милая. − Но? Он вздыхает. − Я гей. Выражение её лица стоит того, чтобы в этом признаться. Она не вычислила его, она исследовала его. И он знает: всё, что она ему сказала − ложь. Она ещё один преследователь. − Ну что ж, − говорит она, восстанавливая самообладание. − Мы всё ещё можем быть друзьями, не так ли? Их ведь не может быть слишком много. Он улыбается. − Верно. Неделю спустя Мэри Морстен больше не работает в Бартсе. Дебра, координатор смены, говорит, что получила электронное письмо с сообщением об увольнении. − Она сказала, почему? − спрашивает Джон. Дебра оглядывается по сторонам и наклоняется к нему. − Нет, она этого не делала. Но я могу сказать вам вот что: её документы были поддельными. У него такое чувство, будто он только что увернулся от пули. В тот день, когда он выходит из больницы и видит чёрную машину, ожидающую его у обочины, его сердце начинает учащённо биться от страха и предвкушения. Уже ноябрь, второй с тех пор, как погиб Шерлок, и он уже начал бояться, что пройдёт ещё месяц, вспоминая тот день. Год... а может, и дольше. Он пытается представить, каково это было для Шерлока. Ночевать в грязном маленьком отеле, в ночлежке, в поезде или под открытым небом. Города, поселки, аэропорты, автобусные станции. Никогда не видеть дружелюбного лица, всегда быть кем-то другим. Долгая дорога, которая, кажется, всегда ведёт прочь от Лондона, прочь от Джона. Дорога, которая ведёт к опасности. Один он мог бы защитить его, но это также означает, что его никто не прикроет. Он может пострадать (снова), и некому будет о нём позаботиться. Он представляет себя в том гостиничном номере, ругающим Шерлока, пока тот накладывает ему швы. Наблюдает за ним, пока он спит. Лежит рядом с ним, защищая. Я мог бы поехать с тобой, убедиться, что ты вернёшься. Есть так много причин, по которым всё могло бы пойти наперекосяк. Неопознанное тело в иностранном морге, безымянная могила на пустынной просёлочной дороге. Эти сценарии уже несколько месяцев преследовали Джона в ночных кошмарах. Всё, что у него есть − это письмо и фотография: Шерлок, спящий на диване Джона. Книга, которую они когда-то читали вместе. И всё то, чего не произошло. Такова природа вещей: смерть для нас ничего не значит. Природа разума смертна. Шерлок пообещал: Джону сообщат, если случится худшее. Вот что означает эта машина. Сообщение, доставленное, как и было обещано. Прямо сейчас он отдал бы всё, чтобы запечатлеть этот момент, чтобы Шерлок оставался живым в его памяти ещё немного. Окно опускается, и он видит ассистентку Майкрофта. Её лицо нарочито бесстрастно. Он садится в машину.