Соблазн

      Вилланель приехала в аэропорт Гатвик, оплатила и вошла в VIP зал для ожидания своего рейса. Устроившись в массажном кресле, она открыла книгу и постаралась не думать о предстоящем перелёте. К счастью, сюжет затянул сразу, она лишь изредка посматривала на время и табло. Она всё ещё не решила, почему так хочет поехать в Париж? Увидеть свою квартиру? Сбежать от жары? Встретиться со знакомыми и оторваться в клубе? Но дело точно не в завтрашнем показе, это скорее предлог. Ей нужен другой город? Находиться в небе с выключенным телефоном? Или личное пространство? Чтобы обдумать происходящее между ней и Евой. Готова ли она к чему-то настолько серьёзному? Текст перед глазами поплыл, она давно не переворачивала страницу. Глотнув кофе, она постаралась вернуться к книге, но её отвлекли. — Одна из моих любимых, — послышалось ей, это был очень знакомый голос, подняв взгляд, она искренне удивилась тому, что напротив неё сидит Ева. — Ева! Откуда ты здесь!       Ответом стал билет и паспорт в её руке, Вилланель спрыгнула с комфортного кресла, едва успела сунуть что-то в качестве закладки в книгу и закружила Еву. — Вилланель! На нас же смотрят! — Они не знают, как я счастлива! Мы летим в Париж! — Да, это так, — подтверждением стали губы Евы.       Всё вмиг поменялось, Вилланель и думать забыла о своих переживаниях, казалось, всё, что ей нужно, в её руках прямо сейчас! Ева так комфортно одета, свободная футболка и короткие шорты, кроссовки, с собой небольшая сумка ручной клади, и Вилланель точно знает, половину места в ней занимает фотоаппарат. Ева прижимается и обнимает её, в мягком, кожаном, массажном кресле, в которое они убираются вдвоём. — Ты лучше книжки и системы «всë включено» — Таких комплементов мне ещё не делали. — Мне не передать, как я рада такому сюрпризу. Ты говорила, что будешь занята эти дни. — Перенести всё было сложно, но мне удалось, и ты так долго не писала мне номер рейса! Я уже хотела покупать билеты на все сегодняшние рейсы! — Ради меня ещё никто ничего подобного не делал. Ты чудо.       Ева расслабляется на ней, будто очень долго была в сомнениях и боялась отрицательной реакции, теперь, сюрприз был позади, и Вилланель отлично на него отреагировала. Теперь можно представить себе прогулку по Парижу за руку, тайные места, которыми она готова поделиться, много поцелуев, и поддержку на показе. Ева увидит её на подиуме, вот это волнительно!       Позже они проходят на посадку, без всяких привилегий, Вилланель быстро договаривается в самолёте со стюардессой, что узнала её, чтобы Ева пересела со своего места к ней, у них два бизнес-класса, никаких проблем. Лететь всего полтора часа, но Вилланель интересно узнать, боится ли Ева перелётов, что использует для своего комфорта, может, не следовало так сразу занимать место у иллюминатора? — Хочешь пересесть? — предлагает она любезно. — Нет! Нет, спасибо, я не смотрю туда, не могу видеть, как высоко поднимается самолёт. — Я всегда смотрю, когда ещё увидишь вершины гор, или всю береговую линию, а достопримечательности! Китайскую стену, например, или вершину Эльбруса. — Я посмотрю на фото. — Иди ко мне, я пожалею тебя, бояться высоты совершенно нормально.       Они убирают между собой подлокотник и мягко обнимаются, Вилланель почёсывает мягкие кудри Евы, тихо говоря на ухо: — Я никогда не летала с любимым человеком. Ну, знаешь, обычно я одна или с агентом, с коллегами по подиуму, или съёмкам, но это всё не то. — Я летала, ну, ты просто можешь взять за руку, или рассчитывать, что твой партнёр сделает заказ стюардессе за тебя. Ещё на двоих у вас больше пространства, можно как-то закинуть ноги, лечь на плечо, ну и, поговорить, конечно же. — А может, целоваться? В небе, умм, это вероятно, совсем другие ощущения! — Мы попробуем, — улыбается Ева, — А ещё, я взяла нам маски, на высоте всегда нужно заботиться о коже, чтобы она не пересыхала и пить много воды. — Здесь нам могут налить всë, что захочешь.       Вилланель отвлекала Еву разговором, а когда самолёт стал набирать скорость, позволила сжать свою руку. Рассасывая леденцы, они хотели как можно быстрее оказаться на высоте, где ремни больше будут не нужны. Как только зелёный загорелся, Вилланель отстегнулась и повернулась к Еве, протягивая руку к её лицу, и нежно касаясь его пальцами. — Ты в порядке? Уши не заложило? — Немного, а ты? — Я могу слетать в космос, никаких проблем с этим, немного кружится голова, но это не из-за самолёта.       Ева медленно натягивает уголки губ кверху, нижняя губа падает, приоткрывая рот, и Вилланель больше не может думать ни о чëм другом. Лёгкое столкновение, апельсиновый вкус губ, Вилланель выбрала вишнёвый леденец, сейчас им было сладко. Сколько губ она целовала в своей жизни, но никогда таких мягких, чувствительных, объёмных, и вкусных. Создавая ощущение лёгкости, они еще пока нежно прижимаются друг к другу, Вилланель кладёт руку на её колено, поглаживая, успокаивая, они в безопасности, в уединении, они могут целоваться, это никем не запрещено. Но один лишь слабый вздох Евы, дрожь нижней губы, и Вилланель отодвигается. Она смотрит в янтарные глаза, и не видит никакого неодобрения, наоборот, эти глаза возбуждены, сверкают и жадно изучают. — Ты как? Мы можем продолжить? — Это… Это очень заводит. — Так, ты не против?       Ева сама прижимается к её губам, тут же хватаясь за затылок, плотно соединяясь, создавая интенсивное ощущение, они будто сами набирают высоту, а затем, срываются, одновременно соприкоснувшись языками и выпустив немного воздуха из лёгких. Вилланель почувствовала, как Еве нужен контакт с её обнажённой кожей и дала доступ под своей майкой. Похоже, Ева решила изобразить, чтобы сделала с ней, окажись она между ног. Губы скользили, перемещались и обнимались, языки поочерёдно толкались, пальцы всё крепче сжимали волосы на затылке. Вилланель разгорелась, в белье застучало, тело сменило температуру, самолёт попал в лёгкую яму, но внутри всё будто подпрыгнуло, а опустилось уже в тёплую негу. Стюардесса стояла рядом, Вилланель увидела её вовремя, но не сразу выпустила Еву из поцелуя. — Могу я предложить Вам напитки?       Ева вздрогнула и тут же села ровно, Вилланель не смогла сдержать улыбку. — Бокал белого вина и ассорти из сыров с медово-горчичным соусом, есть в наличии? — Да, есть ещё лосось с сальсой из оливок, мятой и фенхелем под соусом Песто и фуа-гра c яблочной мостардой и малиновым соусом. — Ева, ты что будешь?       Вилланель потерла её колено, словно сообщая, что нет никакой неловкой ситуации, нужно лишь сделать заказ. — Мне бокал красного вина, и это всё, спасибо.       Стюардесса отошла от них, и Ева резко повернулась, подкидывая пальцами свои кудри, достаточно нервно. — Она всё видела! — О, да, какой ужас, — поддержала Вилланель. — Как же неловко, это общественное место, мы не должны тут подобным заниматься. — Ева, расслабься, тебе же понравилось? — Это был лучший поцелуй в моей жизни! — Игнорируй окружение, делай то, что хочешь ты. — Нет, у всего есть границы. Если бы их не было, я бы уже стояла на коленях. — Прибереги свои коленные чашечки для моей квартиры. Знаешь, сколько у меня есть игрушек? Может, мне нужно предупредить тебя об этом?       Вилланель наклоняется ближе, чтобы точно никто не услышал и шепчет Еве на ухо: — Вибромассажеры, страпоны, лубриканты, отличные дилдо, у меня даже есть качели. — Качели? — ахнула Ева. — И наручники. — Чем ты занимаешься в Париже? Какой-то домашний БДСМ клуб? — Я люблю удовольствие, и эксперименты, и мы с тобой ещё ничего не пробовали. — Меня это не пугает, можешь не волноваться, я хочу попробовать. — Доверяешь мне? — В сексе, да. — В сексе? Только в нём? Чем же я не заслужила твоё доверие в остальном? — Это придёт постепенно, просто дай этому развитие. — Хороший ответ, сильно уклончивый, но я стерплю. — Тебя это задевает? — Я всё понимаю, Ева, да, давай работать над доверием.       Вилланель отвернулась и посмотрела в иллюминатор, облака воздушной пенкой закрывали землю.       Им принесли вино и закуски, они звякнули бокалами, отмечая свой первый, совместный перелёт, и нежно соприкоснулись губами в поцелуе. Вилланель ощущает возвышенное состояние в себе, множество желаний, и одно из них, быть во множестве перелётах с Евой, посмотреть с ней весь мир. Ева похищает сыр, они накладывают друг на друга маски, смеются и пробуют говорить тихо, между собой.       По прилëте Вилланель заказывает такси и вот они уже едут по Парижу, и Вилланель рассказывает о местах, которые им встречаются на пути. За такой короткий перелёт они даже не утомились, Вилланель предлагает положить вещи и сразу пойти гулять. Они приезжают в 8-й округ, Вилланель выходит первой и подаёт Еве руку. — Ты смотрела «Секс в большом городе»? — Да, и не раз. — Тогда, ты наверняка узнаëшь фасад отеля «Plaza Athenee» Кэрри Брэдшоу, была здесь со своим возлюбленным Александром Петровски во время поездки в Париж. Мой дом соседний. — Серьёзно? В этом ультрамодном районе? Теперь я хочу отдельно посмотреть этот эпизод! — Не буду скрывать, это обошлось мне очень дорого. Прошу, за мной. Кстати, я хожу завтракать в этот отель, у них во дворе просто потрясающий вид на красные балконы с зеленью и столики стоят прямо по центру. — Можно мне экскурсию? — Обязательно, но этот гид берёт плату поцелуями.       Кажется, Еву всë устраивало, она выплатила аванс и улыбнулась так мило, что сердце Вилланель в очередной раз зашлось от чувств. Вилланель взяла за руку и повела по знакомой улице, свернула и провела секретным путëм, они сразу попали вовнутрь, несмотря на высокое здание, лифта здесь не было, но Вилланель обожала свой предпоследний, шестой этаж. Ключи уже бренчали в её руке, её не было здесь около месяца, но Ганн ни раз заезжала и проверяла квартиру. Странно, но оборот ключа был лишь один, и дверь сразу поддалась. В квартире её встретил сладкий запах испечённых коржей. Она выпустила руку Евы, нерешительно ступая вперёд. — О, малыш! Не пугайся! — послышалось из глубины квартиры. — Блядь, — прошипела Вилланель.       К ним навстречу выскочила Надя, с воздушными шарами и глупой, праздничной свистелкой, в одном, мать твою, халате! Вилланель буквально услышала звук разочарования через свисток. — Привет, а это кто?       Вилланель постаралась не сорваться сразу, перевела взгляд на Еву, которая, постепенно понимая, что происходит, наливалась обидой и готова была быть застрелена предательством. Конечно, как ещё это могло выглядеть в её глазах. Она сделала сюрприз, но вряд ли ожидала такой сюрприз в ответ. — Ева, я объясню, — лишь прошептали губы, а голос куда-то пропал. — Я не знала, что тебя здесь ждут. Что мне сейчас делать? Уйти? — Не вздумай, — отрезала Вилланель и повернулась к той, которой здесь быть не должно, — Надя! Какого хрена ты здесь забыла?       Увидев гнев, Надя тут же побежала на кухню, агрессивно высказываясь о том, что она готовилась, ждала как дура, и хотела устроить праздник, но не успела перечислить все свои заслуги, как Вилланель схватила её и грубо прижала к холодильнику. — Мы расстались! — выпалила она, в тёмные глаза брюнетки. — Взяли перерыв. — Нет, с моей стороны, стоит точка, это ты ещё чего-то хочешь от меня! — Не кричи. — Как не кричать! Ты в моей квартире, ты всё портишь! — Тебе с той девкой? Ты её из Лондона привезла с собой? — Это не твоё дело. — Ты же со всеми только ночь трахаешься, она какая-то особенная? — С тобой вечно происходит какая-то драма! Ты в каждом городе, я не удивлюсь, если ты подстроила наш совместный выход на подиум! — Тебе Ганн сказала? — Ты и из этого хотела сделать сюрприз? — Я испекла тебе торт, я скучала, ты зла, но я знаю, как это исправить. — Нет, убирайся. Я даже больше не думаю о тебе. Между нами ничего.       Дверь хлопнула, словно не входная, а в самой душе — это Ева. Вилланель отпускает Надю, и бежит в коридор, распахивает дверь и вниз по лестнице. — Ева! Ева, стой!       Ева не быстрая, Вилланель догоняет её на третьем этаже, хватает и слишком резко тянет на себя. — Пусти! Пусти, мне больно. — Прости. Я не хотела, — Вилланель задыхается больше от обиды и волнения, чем от такого бега по лестницам, её руки всё ещё крепко держат Еву за плечи. — Забыла рассказать, и всего-то? — Не придала этому значения, она бывшая, сильно бывшая, она не могла знать о моих новых отношениях. Главный и важный сюрприз для меня сегодня, это твоё появление в аэропорту, а вовсе не это недоразумение. Давай успокоимся, поднимемся, я выпровожу её, и мы, как и хотели, насладимся Парижем, времени так мало, я не хочу провести его в слезах и работе. — Кажется, моё настроение упало до нуля. Я не хочу слышать, как ты грубо говоришь с человеком, который был с тобой раньше в постели. — Надя иначе не поймёт, она упрямая и наглая. — Ты и меня когда-нибудь будешь так выставлять из своей жизни? — Ева…       Вилланель не может подобрать слов, вот она, боль, как и ожидалось, все эти игры в отношения приводят только к этому. Любовь — это выброс дофамина, а в итоге ты в соплях будешь искать кого-то другого, почти отчаянно. И в этот раз всё может закончиться именно так, ведь Вилланель отступает, поднимается на две ступени вверх, опустив голову, и чувствует треск в себе. Внутри за неё подняла голову подлая сущность, обернулась и взглянула остро, на растерянное лицо Евы. — Ты поднимешься, если веришь мне. Если нет, улетишь, с работой разберёмся, пусть она не будет рычагом давления.       Вилланель поднимается в квартиру. В неё летят крики, и торт. Раскрасневшаяся Надя, срывает с себя халат, остаётся полуголой, сколько же раз они раньше мерились на этой ноте. Вилланель хватала её, называла дурочкой, и у них был отличный секс после. Но всё это в прошлом, Вилланель смотрит на стену, решая, как отмыть сползающий по ней крем. Надя вылетает из квартиры, хлопнув дверью, сказав пронзительно и громко «сука». Вилланель садится на пол, и пробует развалившийся торт с пола, тот кусок, что не пострадал от удара, весьма неплохо. В комнату заходит Ева. — Она назвала меня сукой, — тихо, говорит Ева, сбросив сумку с плеча на диван. — Я думала, она мне. Будешь торт?       Ева садится верхом, они идеально совпадают, складываются, Вилланель поднимает колени, чтобы они служили поддержкой для спины Евы. Она отказывается от сладкого кусочка, и Вилланель погружает его в рот, облизывая пальцы. — Не слишком ли много калорий? — У меня стресс. Мы их сожжем одним проверенным способом. — Не знаю, я так расстроена. — Я тоже, этот эпизод хочется вырезать. Какая же она сволочь, мы очень плохо расстались в прошлый раз, и она решила продолжить играть мне на нервах. — У неё чувства к тебе. Она хочет их показать, ради тебя, устроила праздник, испекла торт! Могу ли я испечь торт для тебя? Нет. А она смогла. — Ты не знаешь, что она вытворяла. Истеричка. — Всё, не распространяй эти флюиды мрачной враждебности. — Извини. — Как же редко я это слышу от тебя. Думаю, слов недостаточно.       Вилланель наблюдает, как Ева стягивает с себя футболку и её волосы пружинят, милый лиф телесного цвета прикрывает небольшую грудь. Её руки тянуться освободить её от него, но Ева сама заводит руки за спину и справляется с застежкой. Лиф падает с её плеч и груди, тëмно-розовые соски твердеют на глазах, натягивая ареолу, она вообще исчезает, когда они принимают свою возбужденную форму, на них влияет её взгляд? Или здесь сквозняк? Пальцы с осторожностью касаются груди, и Ева прикрывает глаза. — Тебе приятно? — Твои прикосновения всегда меня будоражат. — Насколько чувствительны твои соски? — прямо, спрашивает Вилланель и замечает, как Ева морщится от вопроса, ей явно не комфортно, — Извини ещё раз, если не хочешь обсуждать. — Я… Я совсем не чувствую ничего особенного, если трогаю их самостоятельно. Я даже была одно время обеспокоена этим, никаких ощущений. Тогда я попросила одного из своих партнёров уделить им внимание, и что-то было. Но, естественно, человек был аккуратен, и это было недостаточно интенсивно. — Им так нравится моё внимание, милые крохи, — ухмыляется Вилланель, и водит подушечками пальцев вокруг. — Слегка покалывает. — Где? — Ниже копчика. — Очень интересно, — поднимает бровь Вилланель, — Знаешь, различные прищепки и зажимы придумали для секса не просто так, кому-то нужно более интенсивное воздействие. — Мы могли бы попробовать. — Ева, не пускай меня на эту территорию. — Когда мы начинали, и отдавали приказы, мы уже были близки к этому, а теперь мы такие романтичные и нежные. — Тебе не нравится? — Нравится! Но мы можем быть разными.       Вилланель проводит пальцем по верхушке горки бесформенного торта и, мазнув по груди кремом, улыбается. — Что ты задумала?       Вилланель проводит языком по сливкам, и ощущает, как Ева сильнее прижалась к ней центом. — Я хочу, чтобы ты положила руку на мой затылок, под волосами, и контролировала процесс, хочу почувствовать и понять, что тебе нужно. — Хорошо, — улыбается Ева, глаза её темнеют. — Без вранья, это серьёзно. — Оу, конечно, вижу, что серьёзно, твои брови, — усмехается Ева и проводит пальцем по переносице.       Вилланель мягко сжала грудь в своих ладонях, пальцы Евы обхватили чуть выше последнего позвонка, сжимая крепче, она увидела изменения на лице Евы, и пальцы сжали крепче. — Отлично работает, — отметила Вилланель, тут же лизнув губы Евы, и поймав её в поцелуй, замерла, их руки расслабились постепенно.       Вилланель наклонилась, а Ева в свою очередь выпрямилась, предоставив своё богатство, с которым Вилланель хотела побыть какое-то время, ведь они ещё ни разу не делали на этом акцент.       Вилланель замечает мурашки на груди, покрывает мелкими поцелуями и движется к центру, пока не хватает жарко один торчащий сосок, затягивая его в рот, это точно было остро и ощутимо, пальцы Евы слегка сдавили, на кружение языка она не реагировала, а вот на лёгкий укус зубами, напряглась и пискнула, пальцы сжали затылок. Вилланель с давлением начала сосать твёрдый бугорок, и потянула на себя, выпустив изо рта со звуком. Ева потянула за затылок ко второму соску, они налились ещё больше, на груди появились нежно розовые покраснения от губ и пальцев. Вилланель прижалась лицом к груди и сильно потянула за сосок вверх, затем, погрузила в рот как можно больше нежной плоти, помогла себе руками, Ева заелозила на месте. — Как тебе такие ласки? — Со мной такого ещё не было, от этого можно кончить? — Мне нужен доступ к твоей киске, я могу?       Ева привстает, они расстёгивают шорты, Вилланель запускает руку в тесное, жаркое пространство, пальцы окунулись во влажное пятно на белье. — Ты так течёшь для меня. — Трахни меня, пожалуйста.       Вилланель пощипывает соски, её затылок подвергается давлению. — Знаешь, как сделать их более чувствительными? — спрашивает загадочно Вилланель. — Какие-то игры с огнём и воском? — Да, а ещё пирсинг. Была у меня одна девушка, визжала от ласк, это было необычно, ощущалось во рту по-особенному. — Моим соскам достаточно тебя, это новый опыт, и я, если честно, впечатлена результатами. — А если так? — улыбается Вилланель, сдвигая полоску белья и вторгаясь двумя пальцами в самый центр, — И так, — губы сомкнулись на чувствительном, багровом соске.       Евы выгнулась со стоном, и была подвержена движениям пальцев и вакууму рта. Вилланель видела, как та улетает, как, закрывая глаза, она отдаётся, и постепенно всё вновь становится хорошо, они вместе, их не разлучит неурядица. Она, конечно, винит себя, что всё так получилось, но Ева осталась! Она её, она может трахать её, хотеть, отдавать ей себя, свои чувства, силы, энергию. Ева почти взрывается, но Вилланель хочет ещё, укладывая её на пол, она сверху, жадно целует напряжённый, дрожащий живот, спускается ниже, вынимает пальцы и заменяет их своим ртом. Ева зажимает её бëдрами, кровь бросилась в голову, в ушах зашумело, она поступила с маленьким плавником клитора так же, как с сосками, и Ева кончила, выкрикивая её имя.       Вилланель легла сверху, обнимая и прижимая к себе. — Теперь соседи знают, что я вернулась. — Оу. — Снизу живёт вредная, пожилая женщина, и в самые не подходящие моменты она стучит шваброй по потолку, может и прийти. У неё отличное произношение французского, я учусь у неё, пока она кричит на меня. — Это смешно, но я лучше представлю, чем услышу. — Извини, я хотела показать тебе Париж, а не трахать на полу, у меня есть кровать и диван. — Нас настигло. Ты в Лондоне столько не извиняешься, как здесь. — Какие-то настройки местные. Хочешь чего-нибудь? — Воды. Очень. — Хорошо.       Вилланель приносит воду и планирует убрать беспорядок, даже избавиться от шаров, она видит, как Ева выходит на балкон и кому-то звонит. Долго убеждает себя заниматься своими делами, но всё же, оказывается у приоткрытой двери. Слышать она могла только Еву, но из её слов вполне можно было понять, какие вопросы звучат на том конце. — … да, это было волнительно. Да-да, я тоже не очень люблю сюрпризы. Я бы уехала, я была готова, знаешь, чтобы сохранить в себе достоинство, и для понимания, что можешь действительно это сделать для себя. И всё же, я не смогла, потому что абсолютно понятно, она не виновата. Я не защищаю! Ну, возможно. Нет, Париж не причём. Вижу. Она огромная, и, если бы я здесь жила, смотрела бы на неё каждый вечер. Я пришлю фото. А что сейчас? Мы занялись сексом. Он был таким откровенным. Нет, я не преувеличиваю. Никаких колец! — смеётся Ева, и Вилланель медленно отходит от двери назад.       Убирая торт, она убеждает себя, что между ними всё хорошо, Ева возвращается и нападает сзади, обнимая за шею и целуя в щëку. — С кем говорила? — С Еленой. — Умм, понятно. — У тебя вид из окна на миллион. — Несколько. — Столько вдохновения, я уже хочу включить свой Nikon. — Понимаю тебя. Я домою и переоденусь, можешь заглянуть в мой гардероб и выбрать что-то для себя. — Как мило, хорошо. В твоей квартире нет твоих фото. — Ты ожидала другого? — Да, ну, какую-нибудь крутую обложку журнала в рамке. — Висит в агентстве. Я не хочу заниматься самолюбованием. — Это твои достижения. — Один раз я снималась для рекламы часов, и в Стамбуле задержали мой рейс, я пять часов подряд повсюду видела этот ролик с собой. У них была только эта реклама и какого-то джипа, это было ужасно! И все смотрели на это со скучающим видом, потому что внимание привлекало, но ничего нового не показывалось. — Я бы застряла в этом аэропорту хоть на сутки.       Вилланель смеётся и поднимается с пола, чтобы расцеловать Еву и направить её в сторону гардероба, нельзя терять драгоценное время.       Пока Ева занята, Вилланель хочет как можно быстрее избавиться от присутствия Нади, домыв пол и стену, она приступает к кухне, тихо спускает воздушные шары, убирает всё в мусорный пакет, сбегает из квартиры, чтобы от него избавиться, возвращается, и облегченно вздыхает. Ева выходит навстречу в её алой, атласной рубашке, заправленной в серые брюки свободного кроя, но очень узкой талией. — Я выбрала, ты не против? — Шикарно выглядишь. Хочешь сходим на Авеню Монтень? Несколькими веками ранее она называлась улицей Вдов, так как они любили приходить туда горевать. Сегодня женщины приезжают туда за дизайнерскими вещами. Можем купить тебе что-то для показа. И мне нужно больше лёгких вещей на это Лондонское лето. — Заметила, что здесь не так жарко? — Здесь идеально. — Я доверяю тебе распоряжаться маршрутом на сегодня, покажи мне свой Париж.       Вилланель вдохновилась таким доверием. За день они успели посетить Триумфальную арку на площади Шарля де Голля, Луксорский обелиск, что украшает площадь Согласия, Ева пыталась его сфотографировать, но тот упрямо не помещался в кадр. Уходящий ввысь на 23 м, монумент очень заинтересовал Еву, и Вилланель рассказала, что он имеет пару, но она осталась на родине охранять вход храма Амона-Ра у берегов Нила. Тогда Ева взяла обещание, что они её увидят. Вилланель никогда не планировала что-то настолько масштабное на будущее, поездка в Египет с Евой стала бы лучшим отдыхом для неё, только представить себе, купальники, море и песок, против такой жары она ничего не имела против. За нарядом они всё же заехали, Вилланель очень скучала по вождению и своей машине, даже крутиться на узких улицах в поисках парковки её ничуть не раздражало. После был перерыв на ресторан, и время для поцелуев не на ходу. Вилланель получала много внимания трепетных губ Евы. Ей были в новинку такие отношения, когда сентиментальность и нежность можно проявить в любой момент. Когда обнимаешься возле чего-то красивого, только чтобы разделить момент, когда чувствуешь, что начинаешь скучать по её голосу, хотя молчите вы всего пять минут, просто сосредоточенно переходили дорогу, шли в толпе, и почувствовали нехватку друг друга. Поцелуи за красивые слова, за моменты, где мысли схожи, за шутки. В груди Вилланель что-то росло, крепло, рука всё сильнее сжимала руку Евы. Они посетили Гран-Пале, большой замок, но не зашли внутрь. Вилланель хотела показать выходящую на Елисейские поля сторону здания, которую украшает аллегорическая фигура «Бессмертие опережает время», а вид здания на Сену — «Гармония торжествует над раздором». Они уже порядком подустали, но последнее место на сегодня Вилланель не хотела упускать. Это был Пти-Пале малый дворец, что строился одновременно с Гран-Пале. Он работает как музей изящных искусств с собраниями артефактов Египта, Рима, и Греции. Подборка охватывают эпохи Ренессанса и Средневековья, представляя гобелены, предметы меблировки, и полотна художников, Вилланель знала, что Еву отсюда будет не вытащить. Они пробыли в музее до самого его закрытия и Вилланель была удивлена, что от целого, насыщенного дня, Ева не устала эмоционально. Она всё так же с восхищением обсуждала увиденное, пока Вилланель устало вела машину. — Мои ноги всё, — заключила Ева, с опаской заходя в квартиру, на этот раз, никаких бывших. — Мои тоже, но это приятная усталость.       Ева прошла в спальню, села на край кровати и упала, раскинув руки, Вилланель улыбнулась, предвкушая момент, когда разденет эту женщину. За этот день случилось всё, они могли вычеркнуть из списка запланированного, если бы он был, много пунктов. Вилланель была довольна насыщенности одного дня. Она полностью удовлетворила Еву, и дело было не в сексе. Хотелось погладить себя по голове и отметить, что сегодня всё так сложилось, даже сюрприз от Нади тух где-то в конце цепи бесконечных положительных эмоций. Вилланель выглянула за занавеску, посмотрела на Эйфелеву башню, затем, на время. У неё тоже был сюрприз для Евы. Она могла выйти на балкон, и дождаться, когда Ева заскучает и выйдет к ней, но вдруг она не придёт вовремя? План выстроился иначе. — Пойдёшь со мной? — Вилланель протянула руку лежащей Еве, и та схватилась за неё, но вместо того, чтобы подняться, потянула на себя.       Вилланель оказалась на ней, не теряя возможности, поцеловала в губы, спустилась к подбородку, и прошлась губами по шее. Ева запрокинула голову, и нежно застонала, Вилланель посмотрела на время. — Мы определённо займёмся сексом, но, могли бы мы выйти на балкон и посмотреть на Эйфелеву башню? — Я уже видела её издалека, и ты обещала отвезти меня завтра к ней. — Да, после показа. Завтра мне очень рано нужно уехать на прогон, оставить тебя спать? — Если можно. — Конечно, можно! Хочу, чтобы ты отдохнула как следует. А пока, вставай, пожалуйста. — Ох, ну если, ты так просишь.       Вилланель сбегала за шампанским и двумя фужерами. Они вышли на балкон и насладились чуть прохладным ветром. Париж поздним вечером это самое романтичное место на земле, столько мягкого света, внизу, в ресторане напротив, играет живая музыка. Вилланель смотрит на часы. — Мы кого-то ждём? — интересуется Ева. — Да, особенного момента. А пока…       Вилланель открывает шампанское и наполняет два фужера, оставив их на круглом, небольшом столике. Она подходит к краю и изображает руками лук, натягивая невидимую тетиву, она выпускает стрелу в сторону башни, поворачивается с улыбкой и смотрит на реакцию Евы. — Что-то должно произойти? — Да, позволь ей долететь, тут приличное расстояние.       На глазах Евы железная леди с легендарным золотым светом вспыхивает искрами, сверкающий свет отражается в глазах Евы, по губам читается удивление. Вилланель бывает специально ждёт этого момента попивая кофе на балконе, это скрасит любую ночь. — Почему я не знала об этом? Она всегда так делает? — После десяти вечера, в начале каждого часа, блестит по пять минут. — Это зрелищно, просто вау, — шепчет Ева, не отрывая взгляда от башни, притягивая Вилланель руку. Теперь они могут чокнуться фужерами и сделать по глотку такого же искрящегося шампанского. Вилланель не хочет отвлекать, Ева видит это впервые, позволив ей насладиться видом, она обняла сзади и медленно ласкала губами её шею, смешивая свои поцелуи с алкоголем. — И так всю ночь?       Вилланель прислушалась к музыке и сердцебиению Евы, не сразу понимая суть вопроса, а затем, решает пошутить. — Могу всю ночь, но хотелось бы перейти к сексу. — Вилланель, — тянет Ева, голосом с ноткой эротизма, что безумно заводит. — Раньше она светилась до часа ночи, но теперь, в целях экономии, выключается раньше полуночи. Это тоже особенный момент, после выключения она оставляет мерцание на последние пять минут, видно только её силуэт, она желает спокойной ночи гостям и местным жителям таким образом. — Я хочу это увидеть. — Ну, если мы не будем в постели. — У меня есть одна безумная идея. — Люблю такое, говори. — Мне неловко. — Расскажи мне всё о своих тайных желаниях, ты можешь доверять мне. — Что если мы принесем сюда кресло и насладимся видом вместе с получением удовольствия. — Ты разденешься для меня прямо на балконе? — Только низ. Рубашку снимать не буду.       Вилланель приносит кресло, мятного цвета, мягкое и компактное, встаёт позади Евы, что рассматривает улицу внизу, и начинает поглаживать её бëдра. — Нам так хорошо вместе, — задумчиво, произносит она, и Ева в её руках становится расслабление. — Тебя будто украли у меня в прошлой жизни, и я нашла тебя в этой. Странно так быстро сближаться? Ощущать такую тягу? Словно, мы были знакомы когда-то.       Ева поворачивается, и теперь Вилланель видит крошечные янтарные искры в её карих радужках глаз, они мерцают, даже когда гаснет подсветка башни. — Согласна. Странно. — Ты ведь потерпишь, если я быстро освежусь? — Да, без проблем, жду тебя.       Ева убегает, и Вилланель может быстро ответить хоть кому-то за сегодняшний день, в приоритете, конечно, Ганн. — Ты! Совсем от рук отбилась, я звоню тебе весь день! Завтра показ! — Спокойнее, Ганн, я на связи, и я прекрасно знаю, куда мне завтра и во сколько. — А если бы что-то серьёзное? Изменения! Ты знаешь, что сегодня должна была мерить платье! Тебя там ждали. — Упс. — Ты в своём Париже вечно пропадаешь, я поеду в следующий раз с тобой! — Извини. Ева сделала мне сюрприз, мы здесь вместе, просто гуляли, я хотела отдохнуть от обязательств. — Вот кого стоит винить, это Ева! Объясни ей, что у тебя есть работа! — Ты кричишь на меня? Серьезно? — Ты иначе не поймёшь. — Я тоже могу кричать, знаешь, кто ждал меня в моей квартире? Надя! Полуголая, с тортом, и шарами, будто и не слышала о нашем расставании, будто ты ей не говорила, что теперь мы не должны пересекаться, ни жизни, ни на работе! — Она упряма, ты знаешь. — У меня был шок. Я привожу Еву, а здесь она. — И что Ева? — Хотела сбежать, я еле остановила. — Бывшие это всегда проблема. Потерпи её завтра, это в последний раз, обещаю. Впишу в твой райдер этот пункт, никакой Нади.       Ева вернулась, босая, в одной рубашке, Вилланель захотела просто выкинуть телефон в ту же секунду, как увидела её, но, набралась сил и попрощалась адекватно. — С кем говорила? — Это Ганн, мне нужно было ответить ей раньше. Но это не критично, — передёрнула плечами, сбрасывая напряжение, Вилланель, — Ты готова, иди ко мне.       Наконец-то Ева в её руках, и она может расстегнуть на ней свою же рубашку, пальцами медленно двигаться вниз, к её животу, ощущать, как под ладонью её пресс напрягается. Она обводит пупок нежной щекоткой пальцев, и проводит по краю белья. В её губы впиваются губы Евы, они плавно целуются, тяжело дыша, и Ева лишается белья. Вилланель усаживает в кресло, и встает перед ней на колени. — Могу я попросить тебя? — Вилл, я сильно волнуюсь сейчас. — Именно, перестань, я хочу попросить тебя смотреть на меня. Сколько сможешь. Мы одни, на своей территории, я очень хочу, чтобы ты была принимающей стороной.       Вилланель планирует вести себя уверенно и неторопливо, она хочет находиться в этом процессе, а не добиться оргазма и оказаться в постели, уставшими и сонным. Было бы замечательно оттягивать финал, просто наслаждаться прелюдией. Наблюдать за тем, как ресницы Евы трепещут от каждого поцелуя, как она кусает губы и делает их бантиком, выпуская горячее дыхание. Она привыкает постепенно, смотреть в глаза, следить за тем, как Вилланель целует её колени, и поднимается языком выше. Пальцы Вилланель ласкают напряжённые икры ног. — У меня нет фут-фетиша, но с твоих ног я улетаю. — Серьезно? — Особенно, когда они нажимают на мои плечи, о, или твои бёдра зажимают мою голову. Ты не знаешь, но я люблю идти сзади и смотреть на твои икры. — Они польщены, и, если бы могли, покрылись румянцем.       Легонько кусая внутреннюю поверхность бёдер, Вилланель понимает, что Ева начинает забираться руками под ворот её рубашки на затылке, и разминать ей шею. — Уфф! Вилланель, мне так приятно. Я смотрю, смотрю на то, как ты подбираешься к моей влажной киске, она течёт из-за тебя.       Вилланель подняла взгляд, улыбнувшись, чем ещё сильнее смутила Еву. — О, нет, я не смеюсь! Продолжай, пожалуйста, говори, это сильно заводит. — Ты улыбаешься! — Ну, я удивлена, приятно.       Теперь Ева тоже улыбается и Вилланель врезается в её живот, целует и водит прохладным кончиком носа по мягкой коже. У Евы какая-то цель забраться под рубашку, её руки добрались до лифа и расстегнули, поцелуи Вилланель спустились ниже, и она тяжело задышала, выпустив ногти. — Мне не терпится почувствовать твой вкус.       Вилланель водит языком по гладкому холму, но ей не попасть на территорию, пока Ева не сядет удобнее для неë. — Хочешь мой вкус? Тогда, я не отпущу тебя, пока не вылежишь досуха. Собери своим язычком всë, поняла? — Да, Ева. — Какая ненасытная девочка, я хочу ездить на твоем милом лице.       Ева двигается ближе к краю, разводит ноги, Вилланель хватает их и размещает на подлокотниках. — Удобно? — Им будет удобнее на твоих плечах чуть позже.       Вилланель наслаждается тем, как Ева выдерживает её взгляд на себе, как наблюдает за тем, как язык начинает действовать. Она хочет начать с простых, мягких прикосновений расслабленным языком к клитору вверх-вниз, потом вправо-влево, по кругу вокруг клитора, а уже потом по-настоящему напасть. Ева убирает её волосы назад и держит их на затылке одной рукой, другой водит по напряжённой спине. Вилланель не сомневается в эксклюзивности происходящего, никто до неё не доводил эту женщину до оргазма с таким шикарным видом, и живой музыкой с улицы. Они потихоньку остывают после жаркого Лондона, но горят совсем иначе. Здесь очень приятная температура, и Вилланель мягко улыбается тому, что думает об этом, просто, ей очень комфортно стоять на коленях этим вечером. Ева перед ней, раскрыта, возбуждена, и реагирует на любое её действие приятным стоном. Хочется облизать вход, прихватить губами и пососать нижнюю малую и большую половую губу. Ощутить вновь ногти на спине, волосы она теперь держит крепче, и даже слегка тянет назад, это знак к тому, что нужно слегка притормозить. Вилланель думает, что может пока прижаться губами к перегородке между анальной и вагинальной области, вспомнить о руках и игриво сжать грудь Евы. Она действительно сильно течёт, кончик носа теперь в соке, она жадно собирает этот нектар, и помогает себе рукой, развести губы ещё шире, чтобы он не мешали попасть языком внутрь. — О, фак! Enculer!       Вилланель подавляет смех, она не знала, что Ева умеет ругаться на французском, а может, это приглашение? Она очень даже хотела бы попробовать такой секс в жаркой ночи, на смятой постели, до пота, и криков. — Niquer!       Вилланель не удержалась и ввела два пальца, чтобы услышать стон громче. Толкаться она не собиралась, ей нужно потирать переднюю стенку и продолжать лизать. — Как ощущения? — Улётные, соседи… Я волнуюсь, что нас… — Всë в порядке, они всë уже слышали.       Ева окончательно отпустила себя и Вилланель насладилась всем разнообразием ласк, пока не пришла к финальной, к той, что нельзя менять, от чего Ева по итогу тихо кончает, полностью сосредоточившись, стараясь не помешать Парижу своим стоном.       Вилланель положила голову между её ног, отдав возможность отдохнуть шее и спине, Ева плавно поглаживала её волосы и смотрела вдаль. — Я думала, вид будет важен во время процесса. А я вообще ничего не видела. Он важен сейчас. — Наслаждайся. — Твои колени… — Они на подушке. — Всë продумала. — Я знала, что не буду торопиться. Хочешь в спальню? Выбрать страпон и взять меня? — Пару минут.       Вилланель могла потерпеть, но следовало поторопиться, все внутри неё призывно ныло.

***

      Проснуться утром по будильнику было испытанием. После бурного секса тело было вялым, его спасëт только душ. Выпитая бутылка шампанского, минус двести евро, отданные соседке за нарушение её покоя. Вилланель отодвинула после этого визита кровать от стены, и засунула кляп в нежный рот Евы. На её запястьях остались следы от наручников, но как бы она не хотела сейчас их целовать, будить не стала. В отражении зеркала Вилланель видит бледный засос на шее и нежно розовые разводы на спине от ногтей. Визажисты это исправят, если потребуется. Контрастный душ, процедуры, она натягивает майку, поверх рубашку и мешковатые, светлые джинсы. Перед уходом замирает у кровати, ей нравится небольшая хмурость между глаз Евы, и разомкнутые губы. Тронув Nikon, Вилланель делает фото её спящей, и убегает.

***

      Репетиция проходит в Музее декоративного искусства. Это частый выбор для элитных брендов благодаря своей изысканной архитектуре. Вилланель была здесь уже множество раз. Сегодня день без еды, и небольшой латте всасывается мгновенно, репетиция не из простых, знакомство с площадкой, схемой зала, немного нервно, Вилланель спокойна, к ней особое отношение, она одна из тех, кого заполучили для этого показа.       Когда всё закончилось, и нужно было дождаться визажиста, Вилланель позвонила Еве, и ощутила мурашки на коже от её голоса. — Я внесла твоë имя в список гостей. — Очень мило с твоей стороны. — Я пришлю за тобой машину. — Я доберусь сама, хочу прогуляться. У меня ведь есть время на это? — Да, целых три часа до начала. Ненавижу это время. Всегда тянется. Может, я тоже выйду прогуляться. — Волнуюсь за платье, что мы вчера купили мне. — Не волнуйся, оно идеально на тебе сидит. Там ключи от квартиры с правой стороны от двери весят. Или ты уже ходила на завтрак? — Да, я уже выходила. В отель по соседству, и сделала кучу отменных кадров. — Такая самостоятельная. — И я видела утренний снимок. — Я не удержалась. Извини, что нас разлучает сейчас работа. — У меня нет обратного билета, когда вылет, я куплю. — Планировался сегодня в десять вечера, но может, мы задержимся? — Я отложила важные съёмки на завтра. — Так, это все? Одна ночь в Париже? — Она была волшебной. — Надеюсь, у тебя ничего не болит? — Мышцы, все и каждая. — Тебе нужен массаж. — Я просто надеюсь, что пойду гулять и забудусь. — Я уже скучаю. Вышли мне свои паспортные данные, я куплю тебе билет. — Скоро увидимся. Скинь мне адрес и время. Мы увидимся вне показа? — Я могу провести тебя за кулисы, можешь приехать даже раньше. — Тогда, я выдвигаюсь.

***

      Вилланель ненадолго забылась, увлеклась подготовкой, время пролетело быстро, она вышла встретить Еву, поцеловала её в губы открыто, при всех в очереди, и провела внутрь. Ева крепко держала её за руку, будто боялась потеряться. — Ты в порядке? Где была без меня? — Пару мест, покажу потом фото. Куда ты меня ведешь? — В гримёрку, мне тоже есть, что тебе показать.       Вилланель только час назад получила лично в руки журнал, на обложке которого была она в обнимку с Элен на выставке парфюмов, и Ева могла бы разозлиться, если бы не несколько чуть мелких фото с боков, на которых уже они. Вилланель вошла гордо, на неё тут же все обратили своё внимание. — Знакомьтесь, это моя Ева.       Для Евы это внимание было необычным, она даже слегка спряталась за плечо Вилланель, которая, наоборот, тянула её вперёд. Для Вилланель здесь все были свои, не друзья, конечно, но она часто и много времени проводит в их компании. Еву следовало подготовить перед таблоидом, показать, что внимание окружающих к их паре — это нормально. Да, их обступили, заметили фотоаппарат, да, задали глупые вопросы, но сделали комплементы и даже предложили Еве напитки. Она отказалась, застенчиво подтянув на себя. — Раньше Париж был наш, — Надя появилась, как всегда, не вовремя. — О, заткнись, — ещё мягко, сказала Вилланель. — Вижу тебе не надоедает знакомить всех со своими увлечениями. — Ты хочешь выйти и поговорить? — С тобой? Больше не о чем.       Вилланель даже не подумала о такой опасности, как гнусный язык Нади, её вообще всё утро не было, и только сейчас, как назло, она здесь. Наблюдает за ними, пока Вилланель сажает Еву на своё место и садится напротив на стол. — Хочу показать тебе кое-что, не очень приятное, минусы популярности.       Сжимая в руке журнал, скрученный в трубочку, Вилланель замечает, что Еве не до новостей, её взгляд такой потухший, и плечи опущенные, что можно понять, что-то не так. Вилланель откладывает журнал за спину, и наклоняется ближе. — Выступления Нади не было в моих планах. Не знаю, зачем она лезет, ей завидно, вероятно. — Тебе лучше не приводить меня в свой мир, если думаешь, что всё меня здесь способно разозлить, и задеть. — Было бы прекрасно, если бы ты сказала, что тебе наплевать на все то, что о нас могут сказать. — Я просто не такой человек, чтобы становиться центром внимания, понимаешь? Предупреждай меня, если хочешь похвалиться своими отношениями перед двадцатью моделями мирового класса. — Тебе точно не понравится новость… — Что еще?       Вилланель протягивает журнал и становится жутко виноватой. Ева меняется, рассматривая обложку, и тут же нервно пролистывает до указанных страниц. — О нет… Это напечатали только во Франции? — Нет. Ганн прочла это в Лондоне и позвонила мне, а уже здесь ассистент добежал и купил. Это в свободном доступе, и в интернет-издании фотографий больше. — За нами следили! — Вероятно, ты знаешь всё о папарацци. — Знаю. Но никогда не сталкивалась лично, это нарушает все границы, это так… Мерзко! — Я не могу это остановить, из хороших новостей только то, что издание пробудет в продаже всего неделю. — Неделю! Об этом будут знать все! — Ты так реагируешь, будто у тебя есть муж. — Нет, но, родственники, друзья, коллеги. — И что плохого? Ты ведь не стыдишься меня? — А контекст, ты читала? — Ева хочет пробежаться глазами по тексту, но Вилланель вырывает журнал из её рук и бросает в корзину. — Всë, забудь. Пусть это не будет нам мешать. — Я пойду в зал. На нас все смотрят. Я правда, пойду, пообщаюсь с кем-нибудь до показа. Тебе удачи.       Вилланель видит, как Ева не осмеливается на поцелуй при всех, и уходит. Надя тут же оказывается рядом, нарушая личное пространство, положив руку на колено. — Вы уже расстались? — Не дождешься. Отвали от меня. — В журнале и наша фотка есть, так мило написано про наши отношения: «Они были неразлучны в жизни и на подиуме, самая красивая пара моды». Ты почитай. — Ева очень важный человек для меня. Я придушить тебя готова за твои выходки. Мы улетаем сегодня в Лондон, и я не хочу больше ничего о тебе слышать. — А как же последний секс из ненависти? Говорят, у бывших много страсти и не высказанных эмоций. — У нас было достаточно секса. — Кому достаточно? — по-русски, спрашивает Надя. — Не начинай. Английский, прошу тебя. — Ты такая сука, Вилланель, ты сожгла мое сердце, и пошла дальше, а я еще не скоро выкину тебя из головы. Только на русском я могу сказать тебе, что ты скотина, и я люблю тебя.       Надя грубо хватает за скулы и целует, дерзко, со смехом после. Она уходит, виляя своими бёдрами специально. Она всегда была вспыльчивой и непредсказуемой, скучно с ней не было.

***

      Показ проходит отменно. Модельер идет под руку именно с Вилланель, она чувствует себя как никогда востребованной и на своём месте, выцепляя взглядом среди зрителей Еву, она посылает ей свою загадочную улыбку. Вилланель нравится финал показов, всегда торжественный, и волнующий. После, она спешит переодеться и найти среди гостей Еву. Обнимая её сзади, пока та общается, она вызывает не только удивление у её собеседников, но и серьезный взгляд Евы. — Мы можем идти. Всем привет. — Вы были на подиуме, белое, короткое, свадебное платье, с длинной фатой, верно? — оживилась женщина, встряхивая фужер с шампанским, от чего он угрожающе зашипел. — Да, это я. — Весьма откровенное декольте, вам было комфортно? — Мне комфортно в любой одежде, это моя работа. Извините, мы очень торопимся посмотреть Париж, я забираю Еву, отличного вам вечера.       Потянув за собой, Вилланель буквально заставила Еву со всеми распрощаться. Она провела её к парковке и открыла дверь машины. — Ты даже не спросила, хочу ли я уйти, мы говорили… — Да, высокомерно с моей стороны решать за тебя. Но я не хочу тратить время, думаю, ты тоже! Эти люди, разговоры, всё это пустое. — Прости, у меня плохое настроение. Конечно, давай посмотрим что-нибудь пока не улетели.       Вилланель знает где оставить машину в седьмом округе и как быстрее дойти до главной достопримечательности города. К ним уже пристают с сувенирами, предлагая купить снежные шары с символами Парижа. Вилланель останавливается возле парня, что продает плюшевых медведей. — Такие милашки, хочешь одного? — Мне никогда не нравились эти игрушки, — морщится Ева. — Почему? Он ещё и говорит что-то!       Мультяшный голос произнёс: «Я люблю тебя» прямо в лицо Евы. — Да, он говорит, что любит, но только если надавить.       Ева пошла вперёд, и Вилланель поторопилась вернуть медведя, чтобы догнать её, и взять за руку, переплетая пальцы. — Я не плюшевый медведь, на меня не надо давить, чтобы услышать эти слова.       Ева поворачивается, подняв брови, удивительное сочетание её надежды в глазах и Парижа вокруг. — Я люблю тебя, Ева. — Я тоже болею этим чувством к тебе. Я хочу о тебе заботиться. Ты самый необычный, и лучший человек из всех, кого я знаю. — Возможно, у тебя слишком мало знакомых.       Ева тихо смеётся, и прижимается к плечу. Они гуляют вокруг, Ева много фотографирует. Вилланель не знает, но, вероятно, её признание в любви сейчас будоражит Еву. Им не мешают люди, они совсем их не замечают, когда делают снимки, и зря. Всё случилось так быстро, вот Ева искала лучший ракурс, и вот она стоит уже без своего Nikon, она лишь выкрикнула, от неожиданности, а парень в толстовке уже бежал прочь. Вилланель вручила Еве свой телефон и побежала за ним. Она даже не думала, знала точно, что с её подготовкой и выносливостью уделает любого. Ещё в голове крутилась мысль, что никто на земле не обидит её Еву, ну разве что, она сама, случайно, но никто другой! Они выбежали ненадолго на проезжую часть, все засигналили, ей повезло, ему нет. Машина в движении не сбила его, но толкнула, и он упал на капот. Вилланель схватила его за толстовку и швырнула на асфальт, вместе они упали, послышался неприятный звук пластика и треснувшего стекла. Вилланель зажглась яростью и несколько раз нанесла удары вору, попыталась снять с него капюшон, но он вцепился мертвой хваткой. Тогда, она решила ударить его лицом об асфальт, дезориентировать, но удивилась, уловив очень знакомый аромат. Всë же ей выпала возможность нанести ещё пару ударов, пока сзади её не схватил кто-то. Очень быстро она поняла, что это Ева, её голос был отрезвляющим. — Вилланель, угомонись!       Парень тут же вырвался и сбежал, Ева с трясущимися руками стала осматривать и прощупывать. — Я цела, Ева. — Ты с ума сошла так пугать меня! — выкрикнула Ева, и все вокруг ахнули.       Вилланель осмотрелась, никто не держал в руках телефоны. — Расходитесь, на что уставились! — Вилланель поднялась, отряхивая колени, к ним подошёл водитель. — Вы целы? Что случилось? — поинтересовался он. — Мы гуляли на площади, вор дёрнул из рук мой фотоаппарат. Ваша машина цела? — Да, цела. — Расходимся, — заключила Вилланель, подняв фотоаппарат, — Извини, он разбит. — Мне было наплевать на него, когда ты была в опасности. — Какой, я просто погналась за ним.       Ева достаточно грубо подвела к скамье, усадила на неё и нависла сверху. — Вы неслись, не замечая окружения! Машин! Выбежали на проезжую часть, а как ты била его! Ты не хотела останавливаться! — Я думала… — Что! — Думала, тебе очень важны сделанные снимки. — За это я благодарна, объективу пришёл конец, но главное карта памяти. И всë равно, это был стресс, у меня до сих пор трясутся руки. — Знаешь, что странно? — Что? — Я услышала аромат, такой знакомый. Да, я, конечно, знаю их много, и услышать знакомый обычное дело, но он был от Элен. Странное совпадение. — Пока меня чуть не схватил сердечный приступ от страха, ты принюхивалась? Я в шоке от тебя! — Вернемся домой, пора собираться и ехать в аэропорт. — Не лучшее начало и конец нашей поездки. — Я умею разочаровывать.       Вилланель привозит Еву в квартиру, молчит о том, как ушиблены её колени, и болят костяшки пальцев. Она делает фото объектива, пока Ева его не выкинула и отправляет Ганн с просьбой заказать и доставить Еве по адресу. Её съедает обида и разочарование, что всего за сутки случилось столько всего, что Ева теперь сильно задумается о том, с кем связалась.       Они приезжают в аэропорт, нет смысла идти в зал ожидания, у них полчаса на покупки в дьюти-фри шоп. Вилланель ищет нужный оттенок помады, и наблюдает за тем, где ходит Ева. Она обошла всё с безразличием в лице, ушла в сторону духов, что-то там сфотографировала на телефон. Подошла к кассе и взяв журнал, начала листать. Вилланель нашла нужный оттенок и подошла к кассе, заметив, как Ева отложила журнал с ними, спрятав под газету и взяла судоку. — Возьму в самолёт. — Со мной настолько скучно? — Не обижайся.       Они проходят паспортный контроль, благополучно заходят в самолёт, Вилланель просит вновь поменять им места, им идут навстречу. Ева рядом, но так далеко, сегодня случился толчок, и не в её сторону, увы. Вилланель садится и пытается вытянуть ноги, сразу пристегнувшись, она хочет убраться из Парижа. Она не заслужила внимания, и всё же, Ева даёт ей взять себя за руку. После взлёта, к ним подходит стюард, предлагая напитки, Ева наклоняется к нему, и находит опору для руки в колене Вилланель. Она не стерпела боль, дёрнула коленом и не успела спрятать её проявление на лице. — Серьезно? — насупилась Ева, её глазам невозможно было соврать. — Ушибла. — Можно нам два бокала красного, и отдельный бокал со льдом. — Закуски? — Нет, спасибо.       Стюард ушёл, и Ева начала задирать широкие джинсы на Вилланель. На них никто не смотрел, она развернула к себе, и увидела два красных колена, чуть тронув, она поняла, насколько они горячие. Вилланель могла терпеть эту боль недолгий перелёт, но раз Ева всё узнала, можно было поддаться и уступить боли. — Я не хотела омрачать наш полёт. И остатки времени в Париже. Это не сильно больно. — Да-да… Почему ты такая? Почему нельзя сразу всë сказать? — Ты права. Извини. Мне еще очень больно костяшки.       Ева закатила глаза, она могла бы злиться, имела на это полное право, но, принесли вино, и лёд. Ева нашла платок в своей сумке и завернула лёд в него, прикладывая к ушибам и выжидая. У них было около двух часов на подобное лечение, Вилланель приложила висок к сидению, рассматривая Еву. — Когда прилетим, я пойму, если ты захочешь к себе и без меня. — У меня завтра много работы, я действительно не планировала провести эту ночь с тобой, мы поздно прилетим. — Я была бы рада поспать с тобой и пару часов. — У нас еще будет время. — Ты можешь поцеловать меня?       Ева приближается и делает это легко, смакуя губы, но не углубляя поцелуй, всё вовсе не так, как на предыдущем рейсе. После поцелуя она делает глоток вина и перекладывает лёд с одного колена, что уже онемело, на другое. — Я накажу тебя позже. Пройдут твои колени, и я поставлю тебя на них, привяжу к кровати и устрою страстные муки. Пора напомнить тебе, что ты должна быть послушной девочкой. — Ева… — Молчи.