Соблазн

      Кровать магнитом тянет к себе, так мало сна после перелёта. Ева с трудом начинает день, заставляя себя, ведь под неё арендована съëмочная площадка и люди ждут. Крепкий кофе, омлет, окна нараспашку, на улице просто душно, нет никакой жары и палящего солнца. В голову она упрямо не пускает никакие мысли о Париже, чтобы не сделать себе же хуже. Ей сложно сейчас оценить, какой была эта поездка, слишком много всего, как отрицательного, так положительного.       По пути на новую локацию Ева останавливается на светофоре, с которого отлично видно газетную лавку, глазами она находит тот самый журнал и нервно отворачивается, сжимая руль со всей силы и включая музыку. Она не какая-то знаменитость! Кому должно быть дело, с кем она спит! Да, с Вилланель, но и её личная жизнь не должна подвергаться подобному! Кто угодно теперь может подвергнуть их оценке, решить, смотрятся они вместе или нет. Подумать о разнице в возрасте, о том, что делает ничем не примечательный фотограф рядом с такой красивой, успешной девушкой? К своему стыду Ева сама ни раз пролистывая журналы удивлялась нестандартным парам, задаваясь вопросом, что их сблизило?       На локации её ждет целая команда, от визажистов и стилистов, до агента и охраны, сам актёр, вероятно, знаменитая личность, но Ева не видела ни одного фильма с ним. У журнала есть свои требования, Ева их выслушивает и они подготавливаются к съëмкам. На телефон приходит сообщение, Ева смахивает его в сторону, но затем, решает ответить, потом вряд ли получится. В: Доброе утро. Хорошего дня. Думаю о тебе. Е: Доброе. А мне уже некогда. В: Не увидимся сегодня? Е: Я буду уставшей. Если честно, я не выспалась. В: 🙁       Ева провела насыщенный день на площадке, вдохновение и работа смогли придать ей сил. Её отлично кормили и заботились о комфорте, снимки получились отменными, Еве хотелось как можно быстрее над ними поработать и передать издательству. Чем она и занялась, вернувшись домой. Опять до полуночи, с кружкой кофе, но работа была сделана, и с завтрашнего дня можно было вернуться к остальным проектам, что были отложены. Распечатав несколько фото с Парижа, для подарка Вилланель, Ева легла спать, написав короткое сообщение. Е: Спокойной ночи, надеюсь, твой день был отличным. В: Сойдет. Спокойной ночи.       Выпитое кофе дало о себе знать, сна не было ни в одном глазу, и, конечно же, мысли напали на неё в ночи, пользуясь темнотой и уединением. Сколько таких настойчивых бывших может быть у Вилланель? Как она ведёт себя с ними вне присутствия Евы? Если бы Ева не решилась на сюрприз и эту поездку, Надя встретила бы Вилланель в её квартире, и? Выставила бы её в таком случае Вилланель? Если жёлтым изданиям есть дело до того, с кем спит Вилланель, значит, она следят за ней повсюду? Если полистать её инстаграмм не ради фото, а комментариев, сколько раз она приревнует? Где сегодня была Вилланель? С кем? То признание в любви у «железной леди», было серьёзным? А слова о давлении? Только в шутку о плюшевом медведе, почему она перевела это на себя? Ева не оказывает давления, она ждëт, когда отношения сами к этому придут. Сама она не готова думать о том, что всё серьёзно, ей бы хотелось, но что-то вечно отбрасывает назад.       Утром завтрак более не спешный, и спланированный, Ева уже за работой, но нужно будет выбраться из дома. В общем чате друзей возникает идея собраться вечером за настольными играми, обычно, они делают это у Евы из-за лофта, здесь удобно — много места. Только не помешало бы прибраться. Звонок в дверь немного напугал, Ева никого не ждала, уже успела представить, что это Вилланель стоит на пороге, что она соскучилась и больше не может терпеть расстояние. Но, на пороге парень в бейсболке службы доставки, он протягивает коробку и желает отличного дня. Ева совершает распаковку, и удивляется новому объективу, точно такому же, как разбился в Париже. Е: Доброе утро. Ты серьёзно потратилась на объектив, не стоило. В: Доброе утро. Спасибо? Е: Спасибо. Твоё внимание очень приятно. В: У меня йога, созвонимся позже? Е: Да, или пиши сюда, я отвечу.       Ева вернула своему Nikon объектив и проверила его, всë было отлично, одной задачей меньше. Ева проверяет свои счета и сверяется с ежедневником, сегодня она поработает из дома, а завтра поедет к Элен. Пора начинать съëмки парфюма с моделями, пора заняться кем-то кроме Вилланель! Именно поэтому она соглашается на вечерние игры у себя, и устраивает небольшую по времени уборку.       После шести к ней нагрянули друзья, и стало шумно, все со своими напитками, Ева заказала много пиццы и закусок. Они поставили стол по центру и разложили игру. Но никто не начинал играть, потому что Елена принесла тот самый журнал, и потребовала пикантных подробностей. Это не было давлением, скорее, друзья заботились о её границах, хотели узнать, нужна ли с этим помощь. Ева выложила всё как есть, конечно, её тревожат преследователи, и жизнь напоказ, но разве с этим можно как-то бороться? Беседа обрастала примерами, к сожалению, не личными, собравшиеся за столом не имели опыта встречаться с медийной личностью. Звонок в дверь был неожиданным, еду им доставили, и все на месте. Ева подумала о Вилланель и не ошиблась. Девушка посмотрела на неё с вызовом, с обидой, а затем, влетела в её пространство, прижала к стене и начала бурный поцелуй. Ева издала стон, тут же возбуждаясь и взрываясь ощущениями, она скучала точно так же! Чтобы без слов, вцепиться в тело, в губы, и душу. — На мне страпон, — выдала Вилланель, расцепляя губы, запуская руки под майку Евы, чтобы дотянуться до груди. — У меня гости.       Вилланель тут же остановилась, насупив брови, невероятно милое зрелище. — Кто? — Вилланель посмотрела вниз, на скопление обуви у порога, — Пусть уходят, я соскучилась. — Мы собрались выпить и поиграть. — Ты ничего мне об этом не сказала за день. И даже не позвала меня! — Я тоже не знаю, где ты и с кем. — Так это, какая-то ответная реакция? Ты обиделась на меня? Давай не будем играть в это. — Давай. У меня в гостях друзья. Так бывает. — Идём в спальню, пусть подождут. — Ты настолько… — Да, с ума схожу. Целые сутки без тебя, сжалься. — Идём. Веди себя хорошо.       Ева взяла за руку и повела за собой, набираясь смелости. Из всех с Вилланель лично была знакома только Елена, для всех остальных это стало новостью час назад и бурной темой для обсуждения, а теперь, так быстро, они уже познакомятся с ней лично. — Знакомьтесь, моя Вилланель, — Ева решила представить её именно так, потому что они планируют секс за стенкой, потому что все её мысли об этом человеке, и это взаимно. — Всем привет, — подняла руку Вилланель, оценивая собравшихся, что бурно поприветствовали её, а Кенни даже привстал. — Мы отойдем минут на пятнадцать? Можете начать разбираться в правилах «Диксит». — А вы изучите правила отдельно от нас? — улыбнулся Билл. — Вилланель не очень любит правила. Так, не скучайте, мы скоро, — поторопилась Ева.       Они залетели в спальню. Как и на пороге, страсть вспыхнула, но уже с новой силой, Вилланель целовала, кружила и уложила на кровать, забираясь сверху. Для Евы это было что-то новое, неконтролируемое. Уступая Вилланель, она позволила раздеть себя, облизать между ног и войти. Её рот был крепко зажат ладонью Вилланель в самый острый момент, когда головка настойчиво попросилась внутрь. Её могло подкинуть на кровати, если бы Вилланель не прижимала к ней. Жар прилил к шее, к лицу, ей даже понравилось это захватывающее ощущение. Она могла бы сравнить это с американской горкой, когда, после остановки на вершине, резко летишь вниз. Вилланель задвигала бёдрами, тепло наполнило низ живота. Среди всей этой животной страсти, и удовольствия, Ева вдруг увидела как вечерний свет через окно падает на лицо Вилланель. На напряжённую вену на лбу, на глаза, потемневшие, и цепкие, это золотое сияние обрамляло еë голову, делая из неё светловолосого ангела. Медовые пряди волос покачивались, их концы были завиты. Фруктовое дыхание, влажные губы. Ева вдохнула аромат еë кожи и голова закружилась. Она готова её вдыхать, пока не кончится запах, а он словно под её фарфоровой кожей. Элен никогда не создаст ничего подобного. Любвь нечеловечески утомительная штука, но как же просто заниматься сексом. Никаких мыслей, сплошные импульсы. Слишком быстрый оргазм, Ева вжимается в тело, что проникало в неё толчками, Вилланель всё ещё двигается, и она хватается за горячие ягодицы, стонет в ладонь. — Теперь я, возьми меня в рот, быстрее, Ева.       Ева стаскивает свободные джинсы с Вилланель, и целует разбитые колени, языком по бедру, и тут же в центр. Всё очень тихо, не считая дыхания и сердцебиений, Ева доводит до оргазма, отмечая, что Вилланель и так была почти на грани. Они бурно целуются и останавливаются в рандомный момент, понимая, что подходящего не будет. — Нужно вернуться к друзьям. — Понимаю. Иди, я буду ждать тебя в постели. — Что? Нет! Ты не будешь лежать тут вся такая горячая и доступная, пока я играю в настольные игры! Я не сосредоточусь. Пойдём со мной, — Ева поджала нижнюю губу все ещë со вкусом Вилланель, и сделала жалобные глаза. — Я не сильна в этом. — Не поверю. У тебя очень гибкий ум. — Я никогда не играла. — Вот это больше похоже на правду. Идём, пожалуйста, там все не особо сильны. Это как повод собраться, выпить и поболтать. — Твои друзья и я. Ты готова? — Да. — Посмотрите, кто тут такой смелый! — засмеялась Вилланель, повалив обратно на кровать Еву. Они обнимались и целовались, пока Ева не почувствовала силу. Руки сжали чуть настойчивее, тело навалилось сзади, мягкий укус в шею, и движение бёдер. — Мы поиграем за столом, и продолжим в постели, думаешь, я остыла? Думаешь, мне хватило? — Ты сегодня немного грубее, и ненасытнее. — Тебе такое нравится? Понравилось бы тебе, быть жёстко взятой в плен моих желаний?       Руки Евы оказались за спиной, сжаты, тело обездвижено, признавая свою слабость перед этим предложением, Ева стонет, и кивает, потирая лоб о постель. Между ног вновь стало тепло, а живот начало тянуть. Нужно потерпеть.       Они вернулись ко всем, Ева постаралась угодить Вилланель алкогольным напитком, джин с тоником было легко сделать, и украсить кусочком лайма. Когда все довольствовались скучными кусочками льда в своих напитках, Ева дополнила коктейль Вилланель веточкой розмарина. Зная, о плохой привычке Каролин курить, она попросила у неё зажигалку, подожгла, и тут же потушила розмарин, создав уникальный запах. Вилланель улыбнулась и отпила из стакана, поблагодарив поцелуем в щëку. Кенни предложил ей выбрать пиццу, с креветками её полностью устроила. Ева пыталась привыкнуть к новой обстановке, быть со всеми, не посвящая себя только Вилланель, но она привлекала её взгляд чем угодно, хотя, даже не смотрела в ответ. Даже то, как она ела, было наполнено эротизмом. Кусала и отрывала так хищно. Съев кусок она подушечкой большого пальца вытерла один уголок губ, затем, другой, неожиданно взглянув на Еву, она облизала палец, усмехнувшись. Ева смутилась, затопав носками ног под столом. Без них никто не начал играть, даже коробку не открыли, и Ева взяла это на себя, но все поглядывали на Вилланель, и будто чего-то ждали. — Что если я, принесу фото с Парижа? И мы… — Ева не договорила, все радостно поддержали такое продолжение вечера. Ева часто показывала свои работы друзьям, — Поняла, несу!       Несколько фотографий с Парижа были розданы по кругу, а Вилланель достался личный конверт. — Это подарок, тебе. Может, это займёт какое-то место в твоей квартире. Ева наблюдала за реакцией, как Вилланель достаёт и смотрит на себя. Как глаза её становятся тёплыми, и наконец, мягкий взгляд падает на Еву через весь стол. — То, как ты меня видишь, на меня ещё никто так не смотрел, в живую и через объектив. — Спасибо, — вновь смутилась Ева, потирая свои колени, больше всего ей хотелось сейчас вновь оказаться в постели. — А что у тебя? Можно взглянуть? — обратилась Елена к Вилланель, и та отдала снимки. — Что это за место? Какое-то знакомое? — прищуривается Каролин, Ева видит, что в её руках фото отеля. Она рассказывает сперва то, что рассказала ей Вилланель, а затем, дополняет свои эмоции. — Это было такое необычное утро в Париже, Вилланель уехала готовиться к показу, и я приняла розовую ванну, собралась и вышла прогуляться. В этом отеле подают французский завтрак, почти полная посадка. Голова кружилась от красоты фасада изнутри здания, это такое место, где стены должны давить с четырёх сторон, но нет, они все в цветах и зелени. Я не удержалась и сделала фото. За соседнем столом сидела пожилая пара, с тостами и кофе, они держались за руки, всё ещё веря в любовь к своим годам, я попросила их лишь об одном фото. — Тебе нужно отправить это в National Geographic! — заключил Кенни. — Они уже печатали мои фото. — Значит, и этот снимок возьмут. Я бы напечатал гору открыток для туристов с ним, — усмехнулся Билл. — Спасибо, ребят. — Показ? Ты не только фото модель? — спросила Джесс. — Меня приглашают на показы, ничего особенного, — махнула Вилланель, но повернула ко всем фото, где она идёт по подиуму в коротком, свадебном платье, и улыбнулась. — Она может продать что угодно, не так ли? Хочу это платье, эту коллекцию, и саму Вилланель, вот о чëм думаешь, когда видишь её на подиуме. — Ева, тебе действительно так понравилось? — Я не дышала, и этот снимок сделала чудом. Это были какие-то особенные ощущения. Как прийти на концерт к своему ребёнку и гордиться им настолько, что остальные не важны. Это просто пример. Я весь показ ждала только её выхода, и всё случилось так быстро! Я видела как все начали бурно обсуждать не только её платье, но и её саму, и мне хотелось каждому сказать, чтобы они были аккуратны в словах, потому что это моя девушка. Очень волнительный момент, но я осталась довольна показом. — А я сразу понял, что между вами что-то есть, когда ты приехала в типографию лично, с её фото, ещё и редактировала на коленке.       Остальные фото вернулись в руки Вилланель, и она их ещё раз просмотрела. — Есть один минус в отношениях с фотографом, — заметила она и все прислушались, — У нас нет общих фото!       Все засмеялись и пошла следующая порция коктейлей. Коллекцию Евы пополнили снимки с полароида, мгновенные фото хранили в себе особое очарование. Ева хочет разместить на дверце холодильника снимки, где они пытаются все вместе влезть в один кадр, и где Вилланель обнимает её сзади, поднимая бокал, а поцелуй… Это хочется спрятать в ежедневник, как закладку, и видеть его каждый день.       До игры они всё же добрались, правил много, но забавно было ошибаться. Ева неосознанно поддавалась Вилланель и помогала ей, пока это не заметили, но промолчали, все, кроме неё. Шёпот был приятным и нежным, подбородок лёг на плечо. — Я так безнадёжна, что ты помогаешь мне всю игру? — Расслабься и получай удовольствие. — Это в постели, а здесь я хочу побороться за победу. У меня своя тактика.       Поцелуй в шею, кто заметил, тот улыбнулся. Вилланель подтянула ноги и села ровно, скрестив их, потягивая трубочкой джин, она показала всем, кто подумал, что за столом новичок плавающий в правилах, как играть. Ева удивилась, как она сделала всех и каждого, в итоге забрав победу.       После игры Ева спустила экран проектора с потолка, все пьяные и уставшие разместились на диване и вокруг него. Лёгкая комедия была смешной, Ева зажимала Вилланель на кухне, целуя пьяно, потеряв все навыки. Они ушли под предлогом сделать попкорн, но в лофте так и не слышно было характерного ему запаха. Ева ощущала крепкие руки на своих бёдрах, пальцы в своих трусах на пояснице, она будто вновь стала подростком, нетерпеливым и пошлым. Казалось, точки насыщения не существует, желание целоваться не иссякнет, пока, конечно, кто-то не прервëт, бесцеремонно, со смешком. — Снимите уже номер, — посмеялась Елена, сама закинув пачку попкорна в микроволновку. — Я выпью ещё, будете? — предложила Вилланель, хватая бутылку Джина со стойки. — Эмм, нет, мне достаточно, и тебе тоже, — настояла Ева голосом. — Любишь её контролировать? — трезвая Елена ни за что бы не задала этот вопрос, Ева готова ответить, но Вилланель перебивает. — Меня никто не контролирует, я живу свою жизнь, хочу и пью. — Воу, легче, я же просто спросила, и между прочим, готова составить тебе компанию.       Ева осуждающе взглянула на Вилланель, но та лишь подняла бровь и поторопилась открыть бутылку. Вечер закончился тем, что Елена была слишком пьяна, чтобы ехать домой, остальные разошлись мирно, уехав на такси. Они были неконтролируемые, пели песни, кидались попкорном, начали играть в фотографа и модель, упросили распечатать им результат. Ставили автографы, подписывали фото Еве, пока та, пыталась прибраться. Она вовсе не злилась, если им так хотелось повеселиться, что в этом плохого? Когда Ева застилала новую постель, для себя и Вилланель, та подкралась сзади и повалила её, тут же целуя. — Кубик кидать будешь? Или все ходы мои? — Какие ходы! Ты пьяна, мы ложимся спать, если вы закончили. — Не хочешь отыграться? — Я чистить зубы и в постель, давай, отпускай меня!       Вилланель раздосадовано стонет, отпуская Еву, что тут же сбегает в ванную комнату. Вернувшись в спальню она обнаруживает в своей постели не только Вилланель, но и Елену. Они заснули с фотками в руках. Совсем не гордо и без обид, Ева укладывается на диване, он весьма удобен, а этот день очень долог, удаётся заснуть почти моментально.

***

      Утром Елена в панике собирается на работу, хватая тост и отхлебывая кофе, надевает вчерашнюю одежду, пить и допоздна веселиться перед рабочим днём теперь не кажется ей логичным поведением, Ева закрывает за ней дверь и возвращается в полюбившееся ей диванное пространство. Перебирая почту на телефоне, отвечая на всё подряд, она замечает, как из спальни выходит Вилланель, в одной футболке, потирая глаза. — Доброе утро, — бормочет она, забираясь под одеяло Евы, — А что ты тут делаешь? — Тебе ведь хорошо спалось с Еленой? — Всмысле с Еленой? — Ты спала с ней. — Нет, с тобой, — голос чуть повысился, от чего Ева приподняла бровь и перестала гладить по плечу, — Хочешь сказать, ты вчера почистила зубы, вернулась в спальню и не прогнала Елену? Она осталась спать со мной? — Да. А что такого? — Ничего, — обиженно, отреагировала Вилланель, уткнувшись в плечо, но не пролежала и минуты, — Фак!       Ева наблюдала, как Вилланель так же нервно собирается, как и Елена. — Завтрак? — Я поеду к себе. Сегодня съëмки. — Что-то не так? Может, остановишься и поговоришь со мной? — Вчера был отличный вечер, и твой подарок неоценим. Я его забираю, да? — Конечно, эти фото твои. Останься на завтрак, я делала тосты. — Буду чай, не кофе.       Ева замечает какое-то странное напряжение в Вилланель, но их завтрак проходит мирно, Ева отвозит её к дому и едет к Элен.       Проект должен двигаться вперёд, столько ароматов ещё нужно отснять, подготовить, на завтра стоит съëмка с самым лёгким парфюмом. Без неё в студии произошли изменения, Пэм получила все заказы, всё разложила, на стенах теперь весят рекламные баннеры с Вилланель, на столе появились органайзеры, неожиданно, но, зона отдыха теперь обзавелась двумя креслами грушами. — Здесь можно жить, — улыбнулась Ева, падая в кресло. — Это ловушка, — отреагировала Пэм, упав рядом, — Как ещё заставить человека работать больше и сверхурочно? Конечно же, бесплатное кофе с печеньками и комфортная мебель. Вряд ли ты долго усидишь на обычном компьютерном кресле, а вот если твоей спине предлагают варианты комфортной поддержки… — Это действительно удобно. Займёмся сегодня подготовкой к завтрашней съемке. Я вижу, раму привезли, нам нужно её покрасить.       Пэм звонит по внутреннему номеру и просит Элен предоставить им кого-нибудь из парней, чтобы спустить раму вниз.       Позже, Элен незаметно проникает в их рабочее пространство, за её плечом стоит Хьюго, от него почему-то хочется отвернуться, он тоже не горит желанием здесь быть, натягивая кепку на глаза. — Привела помощника, он спустит раму вниз, на парковку, покрасите её там. — Отлично! — подмигнула ему Пэм, но он поспешно сунул руку в карман, чуть не пролив кофе в другой руке и повернулся к Элен. Странно, Ева вполне представляет их вместе, отличная бы вышла пара, но он к ней холоден. — Как Париж? Вилланель не сделала тебе предложение? — с интересом, но будто ехидно, спрашивает Элен. — О, ещё слишком рано для подобного, — замотала головой Ева, мечтая, чтобы личные вопросы на неё не сыпались. — Есть в Париже магия спонтанности чувств. Даже если не готов, там достанешь кольцо. — Можешь быть спокойна, нам было не до кольца. — Да? Чем вы были заняты? Ты хоть видела Париж? — Из её окна отличный вид на «железную леди». И да, была обширная экскурсия. Вилланель знает много из истории. — Может, ни раз проводила такие экскурсии? Расскажешь мне подробности, в нашей поездке? Мы будем наедине. — Поездке? Я чего-то не знаю? — Хочу пригласить тебя на съёмки послезавтра. Частный самолёт, всё пройдёт так, будто у тебя выходной. — Чьи съемки? Куда лететь? — Мои, это съёмка с моим другом из Брюсселя, мы поговорим о современных тенденциях в мире парфюма, оценим его производство, он дарит нам множество лучших ингредиентов. — Брюссель? Я совсем не готова к перелёту. Почему бы тебе не взять настоящего оператора? Я больше по фото. — Ты сделаешь снимки, а запись, о, ты просто поставишь свою технику на штатив, ничего сложного. — Лететь вроде час? — Да. Хочешь, вернёмся этим же днём. Я оплачу тебе эту командировку вдвойне. — Дело вовсе не в деньгах. — А в чëм?       Ева не хотела показаться слишком зацикленной на Вилланель, но именно она сейчас и была главным стопом, уехать с Элен, на целый день, что та подумает? Как отреагирует? — Ева? Я отказ не принимаю. Это твой рабочий день, и он просто будет вне компании. — Хорошо, скинь мне время и номер рейса. — Ева. Мы полетим на частном самолёте. В десять утра тебя устроит? Я заеду за тобой. — Я всё ещё нужен? — напомнил о своём присутствии Хьюго. — Да, пошли со мной и Пэм. Нести нужно вот эту раму, я возьму плёнку. — Как приятно видеть Вас всех в работе, — усмехнулась Элен и вышла из студии, оставив после себя особенный, сладковатый шлейф.       Ева знала точно, Вилланель не понравится эта её командировка на один день. С другой стороны, всего день! Это лучше, чем она обманет, скажет, что занята, а сама будет с Элен в сотнях милей от Лондона. Предстоял не простой разговор на вечер, если он случится.       Удивительно, но в Лондон пришёл циклон, за работой она не видела, как небо почернело и порывы ветра мучали деревья, срывая листья. Наблюдая эту картину с парковки, Ева вернулась к своей задаче, держать раму, пока Хьюго баллончиком распыляет по ней серебро. Он был в кепке, и странно натягивал её на лоб, будто, что-то прятал, явно не лысину, у него отличные, кудрявые, густые волосы. Неожиданно запахло дождём, раскат грома довёл до истерики пару сигнализаций на улице. — Наконец-то в Лондоне станет посвежее, я устал менять футболки. — Давайте быстрее закончим. Нам нужен пергамент. — Чëрт, мы забыли пергамент! — воскликнула Пэм, — Я сбегаю.       На тёмной парковке со страшным шумом от дождя, Ева осталась один на один с Хьюго, и почему то это так сильно её напрягало, что она уже хотела набрать Вилланель, просто быть с ней на связи, но Хьюго заговорил. — Я всегда мечтал побывать в Париже со своей любимой. Я бы точно сделал ей предложение. — Да? У тебя кто-то есть? — Ты удивлена? — Ну, ты дарил цветы Вилланель, я подумала… Прости. — Держи ровнее. — Ты был в Париже? — Да, пару раз. — И что тебе больше всего понравилось? — Дворец Пти-Пале, и, конечно, Гран-Пале, гулял бы там часами! — Да, особенные места, — Ева про себя отметила, это совпадение, что Вилланель водила её именно по этим местам. — А тебе? — Как я уже говорила, вид из окна Вилланель попал мне в сердце. — Поедешь ещё? — Если она захочет меня взять. — Вилланель не кажется надёжным партнёром, без обид. — Без обид? Ты младше меня насколько, прости? У нас отношения, и я не принимаю советов от посторонних. — Не хотел задеть. — Разве? — Просто, разве это не факт? Что Вилланель из мира моды это нечто свободолюбивое и ветреное? — Я не заметила. С момента как мы вместе, у меня нет по этому поводу претензий. Да, была не лучшая встреча с её бывшей. Но, бывшей. — Я слышал о них. Такая яркая пара, они были вместе на обложках. — Хьюго, давай доделаем уже эту раму, я хочу быть дома, когда Лондон погрузится под воду. Вот-вот водостоки перестанут справляться и по городу можно будет передвигаться на гондолах. — Я понял, по-твоему, со мной нельзя обсуждать что-то личное… — Мои отношения точно тебя не касаются. Давай останемся в рамках работы.       Ева стояла посередине рамы, когда Хьюго резко наклонился, схватив молоток с бетонного пола. Кровь в жилах Евы похолодела, но молодой парень лишь посетовал на торчащий гвоздь и забил его. Пэм вовремя вернулась, запыхавшись, с рулоном пергамента. Работа была доделана, все вернулись в студию целыми, немного утомившись. В целом, Ева так себе и представляла раму, их будет несколько, в каждой отдельная модель с парфюмом и живой фон. Е: Город заливает, я стою в заторе уже час. В: Я на другом конце города от тебя, не хочу высовываться на улицу. Е: Мы не увидимся сегодня? В: Скорее всего нет. Е: Сегодня утром что-то было не так? Ты ведь не обижаешься, что спала с Еленой, а не мной? В: Давай забудем. Всё в порядке.       Ева добирается до дома, на пороге захватывая небольшую посылку. Вилланель решила подарить ещё какое-то дополнение к камере? Весьма интересно. В тëмном лофте зажигается мягкий свет, Ева тут же создаёт приятную атмосферу, зажигая благовония, наливая себе бокал вина. Переодеваясь, она посматривает на коробку, та в итоге приманивает к себе и Ева её вскрывает. Содержимое пугает её с такой силой, что она не только вздрагивает, но и вскрикивает, зажав рот ладонью. В коробке лежит порванный плюшевый медведь, забрызганный чем-то красным, к его пузу приделан значок с Эйфелевой башней. Ева знает, кто отправитель, хоть на коробке и нет никаких обозначений. Сделав фото, она избавляется от него так, словно это улики по убийству, засовывает в перчатках в полиэтиленовый пакет и выносит под дождём на улицу, намокая полностью, рискуя простудиться. Полотенце долго обнимает её, качающуюся, сидя на полу в ванной. Это угроза? Это чёртова угроза! Она в опасности, нет сомнений, это сделала Надя. Елена долго не берёт трубку, а ответив, говорит вяло. — Я в полной жопе. У меня проблемы. — Она сказала тебе? — Ты о чем? — Ну, Вилланель, про эту ночь, ты ведь по этому звонишь? Знаешь, это было странно, я не знаю, как просить у тебя за это прощение. — Елена, что происходит? О чëм ты говоришь? Что было ночью? — Вилланель, она трогала меня.       Ева сбрасывает разговор, словно обжигаясь, второй удар она вынести не может. В этот вечер она пропускает все звонки, от Елены, от Вилланель, от Билла, и даже Каролин. Пока в её дверь не раздаётся стук. Она боится открывать, вдруг это Надя? Пришла мстить? Расправиться с ней, за то, что Вилланель выбрала её. Если так, она хотела бы умереть среди своих работ, в этой студии, где она сидит на полу и который час смотрит на распечатанные фото с Вилланель, здесь они повсюду. Кто ещё свихнулся по этой девчонке больше? Вновь настойчивый звук, Ева встаёт на пьяных ногах, алкоголь так прекрасно заполняет её шкалу храбрости, что она готова разобраться во всём прямо сейчас!       На пороге стоит Елена, с испуганными глазами, мокрая, а значит, не нашла вблизи парковку, а зонт по-привычке забыла. — Ну, зачем ты приехала? — устала потирая висок, Ева посмотрела исподлобья. — Ева, прости меня, пожалуйста. Это было так необычно. Я никогда такого не чувствовала. — Стой-стой. Я не хочу ничего слышать, сегодня я её ненавижу. — Я уверена, это всё недоразумение. Ну, не могла же она домогаться до меня? Верно? — Я не знаю, что у неё в голове. Знаю лишь, что я обрастаю проблемами. Надя… Её бывшая. Прислала мне посылку, с окровавленной игрушкой. Она следила за нами в Париже. Мы трогали плюшевых медведей, когда гуляли, ну, Вилланель просто дурачилась, показывая их мне. — Она сталкерит вас? — Меня! — Ева, это серьёзно, ты зафиксировала всё? Где этот медведь? — Я выбросила его, но сфотографировала. — Ох, Ева! Нужны же отпечатки, метки на коробке, откуда она прислана. — Она была чистой, такой, будто человек лично её подложил. — Хочешь сказать, она здесь? В Лондоне? — Зайди.       Елена искренне раскаивается в произошедшем, Ева слышит этот пересказ событий и не понимает, зачем Вилланель приставать к ней. И этот испуг с утра. — Я устала. От отношений. Почему это так сложно? Мне нужен отдых. — Я поняла. Уезжаю. Но обещай мне, что ты оставишь этот день, закончи его, прими ванную и ложись спать. Надя ничего тебе не сделает, не попадёт сюда, если ты не впустишь, а Вилланель, прислушайся к своему состоянию. — Ты права. И я много пью. Мои нервы убиты. Вилланель действительно мне не по зубам! — Расстанься с ней. Пока не поздно. Пока вы только в начале. — Забавно, ты не первая, кто об этом говорит.       Гроза не успокаивается, Елена уехала пару часов назад, и Ева пыталась следовать её совету, принять ванну, но слишком страшно быть одной и такой незащищённой, когда на улице бушует непогода. Спать? Но ей не уснуть с потоком мыслей. Плакать в подушку, это выход?

***

      На следующий день Ева не хочет вставать, её лицо опухло, её глаза красные, её настроение отсутствует, а за окном моросит дождь. Элен звонит, она рассчитывала на её присутствие на работе, сегодня день съëмки, интересуется насчёт завтрашнего вылета. Ева врёт, что плохо себя чувствует, и всë нужно отложить. Насчёт вылета они сильно сомневается, сможет ли она выбраться из этой постели? Из той, в которой Вилланель, трогала Елену! Ева вскочила, и начала менять постель с ненавистью.       Контрастный душ, занятие собой доведенное до автоматизма, спонтанное решение всё же поехать в студию, и вдруг стук в дверь, настойчивый, громкий. Она знает, кто за ней стоит, начинает трястись, ладони потеют, ей нужно быть решительной, нужно постоять за себя, за своё сердце. Распахнув дверь, она видит сперва букет цветов, затем, Вилланель за ним. — Ты не отвечаешь мне, что-то случилось? — Зайди.       Ева держится, хотя шлейф аромата духов уже сокрушительно влияет на её рассудок, как и джинсовая рубашка, с белой майкой под ней. Вилланель небрежно кладёт цветы на тумбочку, и прячет руки в задние карманы джинс. — Говори, — требует она. — Нам… — Ева опускает глаза, но решительности на полу не завалялось, она быстро задаёт себе вопросы, отвечает на них, убеждается, что произнести в слух то, что запланировано, будет логичнее всего сейчас, и поднимает взгляд, — Нам нужно расстаться.       Это очень громкие слова, и Ева знает их силу, она применяла их однажды, после этих слов всё обнуляется. — Ты не серьёзно, — мотнула головой Вилланель, но заметила, как на глаза Евы набежала пелена из слëз, — Мы не можем.       Вилланель сделала шаг, затем, второй, её руки из безопасной позиции тут же оказались в наступлении, толкая в стену, губы прижались к дрожащим губам, потребовав поцелуй, контакта, движений, она так сжала в своих руках, с такой тёплой болью, что Ева поддалась. Они начали поцелуй, возможно, последний, смешивая его с всхлипами, жадностью и страстью. Ева возбудилась до состояния, когда несёт в неизвестность и абсолютно неважны слова. Вилланель ещё никогда не целовала её так, будто поглощая, вбирая в себя, отнимая самообладание. Она хотела начать раздевать, руки оказались где нужно, на коже, мягкий язык проскользнул в рот, Ева встретила его своим. Рука легла на горло, слегка сдавливая, прижимая к стене, другая, между ног, захватывая и сжимая, Ева выпустила стон, с желанием сползти по стенке. Вилланель облизала её шею и куснула за подбородок. — Ты не спросишь почему? — Нет, — мотнула головой Вилланель, — Нет, мы не расстанемся, для это нужно твоё и моё согласия. Моего у тебя нет. — Вилланель… — Нет, Ева, я хочу тебя, ты нужна мне. — Когда я никому вчера не отвечала, Елена приехала лично, а ты… — Мы займёмся сексом. — Нет! Прошу, угомонись! — Ты этого хочешь, я вижу. — Я пытаюсь с этим справиться. Ты понимаешь, о чëм я тебя попросила? Это из-за того, что мы считаем себя свободными для отношений, но на самом деле это не так. Поэтому ты позволяешь себе лапать мою подругу, поэтому твоя бывшая пугает меня, в прессе о нас пишут так, словно я твоя очередная на раз, мы в работе, мы в разных городах, мы не свободны. — Мне уйти? — Вилланель посмотрела иначе, мягко, с любовь, с намёком, что Ева не права и поступает глупо, рука теперь не давила, а поглаживала шею, колено пробиралось между ног, — Неужели ты действительно хочешь, чтобы я ушла, Ева? Нам так хорошо вместе. Я всё для тебя сделаю, на коленях, и как захочешь. — Нет, пожалуйста. — Я слушаюсь тебя, я так предана тебе. — Разве? — С Еленой вышло недоразумение. Я сама напугалась. Ночью я думала, что это ты, я обняла «не тебя» потрогала грудь, поцеловала в спину. Утром, узнав, что это была не ты, просто не нашла, что сказать и как. Мне казалось, ты рассердишься, так и случилось. — Как можно не отличить! — Я была пьяна, в темноте, и точно уверена, что это ты, в своей же постели! Со своей девушкой! Это ты подставила меня, не выгнав Елену, буквально подложив её мне. — Такой цели не было. — Но согласись, моей вины тоже маловато. — Всё! Я не хочу ничего слушать, как ты оправдываешь всё это и чем. — Не теряй голову, Ева, ты можешь выбросить меня из своей жизни, но что будешь делать с чувствами? Они не стираются. Будешь умирать от этого. — Угрожаешь мне? — Предостерегаю. Я останусь на ночь, а завтра мы с тобой… — Я улетаю. — Куда? — Элен позвала меня на день в Брюссель. Я сниму её интервью. Это работа. — С Элен, понятно… Не буду вам мешать. — Угомони Надю, я не знала, что беру чужое. — Не поняла, что с Надей? — Она прислала мне коробку с плюшевым, разодранным медведем, я покажу тебе фото. Это пугает. Это угроза. — Конечно, у тебя есть фото… Я пройду? — И отпустишь меня? Да.       Ева ищет свой телефон, находит и нервно передаёт Вилланель. Та долго рассматривает фото, начиная закипать от злости. — Не пойму, зачем ей это? А почему она? Никто бы больше не прислал тебе такое? — Ты серьёзно? Из Парижа? Ты помнишь, как показывала их мне у башни? — Да. Я не знаю, зачем это Наде? Я позвоню и разберусь. Ева, это не повод расставаться. — Ты представляешь, сколько я пережила за одни сутки?       Ева знает, что не может отказаться от этого. Её влечение к этому человеку колоссально, как она была глупа, думая, что может остановить это всё словами. Вилланель снимает кольца с пальцев и бросает их на прикроватную тумбочку, приподнимает бёдро и вытаскивает телефон из заднего кармана. — Надя получит от меня, за то, что напугала тебя, обещаю. Иди ко мне. — Не сейчас, разберись с ней завтра. — Как скажешь. Мне раздеться? — Я хочу сама тебя раздеть, можно? — Я твоя, Ева. Но, я всё же напишу ей сейчас, пусть знает, что я знаю о её пакости! — Не надо, — Ева забирается на кровать и убирает руку с телефоном в сторону, она знает, что всего лишь поцелуй, даст ей возможность забрать его, и отложить эту проблему на потом.       Расположившись сверху, Ева нависает над её лицом и нежно целует, забирая телефон из руки, положив его на полку. Её волосы теперь на лице Вилланель, и она начинает ими водить из стороны в сторону, она замечает, как та вдыхает их запах, как закрывает глаза и наконец-то распрямляет сосредоточенную морщину на переносице. — Если ты когда-нибудь заезжала на автоматическую мойку машин, то знаешь, как это схоже, — улыбается Вилланель грустно. — Ну, нам нужно отмыть наши мысли, не так ли? Это тебя успокаивает? — Очень. Ты, дождь за окном, ощущение, что у нас есть время, мало, но, оно нужно мне всё. — Самолёт в десять утра, но вечером я уже буду дома. — Можно забрать тебя из аэропорта? — Я напишу. — Не поддавайся Элен, она может соблазнить, вскружить тебе голову… — Что? О чëм ты говоришь? Это деловая поездка, не более. — У меня складывается ощущение, что, когда я даю тебе время, ты начинаешь пробуждаться и понимать, с кем связалась. А когда я рядом, ты в таком розовом облаке и очках, что забываешься. Я влияю на твой рассудок. — Весьма хорошая мысль. Это самое любимое моё состояние. Любить тебя, не помня ничего и никого. — Почему же хочешь расстаться? — Слишком сильно люблю, такое тоже бывает. — Пожалуйста, постарайся с этим справиться, я не хочу терять тебя.       Ева не знала, как с этим справиться, как поверить в себя, что ты можешь быть с таким человеком как Вилланель, как защититься от недоброжелателей, ревности. Ева знает только одно, сейчас Вилланель полностью принадлежит ей, на целую ночь. Она может целовать её бледную кожу, касаться губами длиной шеи, ключицы, расстёгивать рубашку и двигаться вниз, верхушки груди, оттянутый вниз лиф, затвердевшие горошины сосков, возбуждение бьёт в виски. Ева замирает губами над пупком, жарко дышит в него, пальцы расстёгивают молнию джинс. У Вилланель сбивается дыхание, она не против помочь Еве быстрее стянуть с себя джинсы. Дождь за окном усилился, бился в стекло и будто желал проникнуть и подсмотреть. Ева потянула одну руку к себе, зажав её между ног, ей требовался контакт сильнее. В её прикроватной тумбочке теперь есть всё необходимое для секса, о котором раньше она и не думала в таком ключе. Она так уверенно держит в руке резиновый фаллос, и прикрепляет к себе, использует лубрикант, и начинает быть собой. Той, что хочет доставлять удовольствие таким образом, ощущать эту силу, контроль, видеть наслаждение в лице Вилланель, слышать стоны. Ягодицы и бёдра конвульсируют, им жарко, движений так много, но глаза находят друг друга, как и губы после.       Ева наполняется дождём, сотнями снимков её одной, ощущением, что держишь это всё в себе, и будто, становится темнее от своих желаний, похоти, жадности. Вилланель наделяет её силой думать, что ей не следует отступать из-за трудностей, не следует считать, что она не достойна. В её руках бëдра, которые она тянет на себя, задвигал влажный поршень небольшой игрушки, он так красиво раздвигает собой нежно-розовые лепестки, Ева лишь касается подушечкой большого пальца налитого клитора, как тело выгибается навстречу. — Жёстче, Ева, прошу тебя.       Ева знает всё о гибкости Вилланель, расположив одну её ногу на своём плече, она двигается ближе, обеспечивая себе более глубокое проникновение, и уже с такого погружения, начинает толчки. Стоны Вилланель были такими же глубокими, они взмокли и пришли к пронзительному финалу. Ева не помнит, сколько раз за ночь они начинали вновь и вновь, пока буквально не отключились в процессе.

***

      Утром Ева просыпается от будильника, обнаружив себя и Вилланель обнажёнными, с розовыми автографами от ногтей на телах. Забираясь на округлые ягодицы Вилланель, она прижалась щекой к спине и обняла за плечи, позволив себе пару минут наслаждения. Вилланель приподняла голову и засунула руки под подушку, у неё красиво проработанная спина, пилатес, йога, что-то ещё, эта девушка доводит своё тело до совершенства. Каждой частью своего тела она может рекламировать что угодно. Ева прижимается к ней сильнее, и проводит языком по лопатке. — Отлижи мне. Сейчас. И можешь лететь, — бубнит ещё сонный голос.       Ева вспыхивает жаром и стыдом, понимает, к чему та так сказала, она зажгла фитиль. Спускаясь поцелуями по позвоночнику, она уходит под одеяло, где Вилланель разворачивается к ней и разводит ноги, и Ева с упоением преступает к полюбившемуся занятию. Позже, Ева заходит к Вилланель, она уже минут десять принимала душ, все стеклянные и зеркальные поверхности запотели. Ева хотела удивить её, зайти к ней и обнять сзади, но вода оказалась такой холодной, что она выпрыгнула обратно и услышала вслед: — Вернись! Я прибавлю!       Ева собрала вещи на день и аппаратуру, заглянула ещё раз в ванную комнату, увидев, как Вилланель рассматривает себя в запотевшем зеркале, на нём было несколько разводов руки, и подтëки от этого стекали вниз. Вилланель стояла в её коротком халате, едва завязанном шёлковым поясом на талии. Влажность на шеи ещё сохранилась, Вилланель не вытирала себя полотенцем насухо. Прямо сейчас она вся была влажной и холодной. Её длинные пальцы касались лица, потягивали кожу, казалось, отражение ей нравится, она даже улыбнулась себе, а затем, сложила губы в поцелуе, дурачась перед зеркалом, но тут же заметив Еву, подняла бровь и обернулась. Так они и начали поцелуй, который прервался звонком от Элен, что скоро подъедет. Ева быстро чистит зубы и торопится за кофе. Вилланель слишком вялая и удовлетворенная, после секса и утреннего душа, она хочет ещё поспать, и Ева оставляет ей ключи. Запасные. От своего лофта. Это выглядит как следующий шаг, она доверяет Вилланель здесь каждую вещь, она готова поделиться всем. Долгий поцелуй у двери, и это новое ощущение, когда оставляешь не только дом, но и любимого человека в нём, и он будет здесь вечером, уже сегодня, нужно лишь пережить этот день.       Элен выглядит шикарно в частном ангаре, эти высоченные каблуки, тонкие ноги в строгих брюках, белая рубашка и галстук. При встречи они целуются в щëки, не на весу, Ева действительно трижды ощутила её губы на своих щеках. Самолёт кажется маленьким, но максимально комфортным внутри. С ними два пилота и Пэм, что является спасением. Пэм под рукой, а значит, никаких неловких тем, намёков, они даже не поговорят о Вилланель. Как оказалось, у Элен есть куча других тем, при взлёте Ева просит лишь взять её за руку из-за волнения, но затем, они быстро долетают за разговорами о их предстоящей работе. Лишь последние десять минут, при снижении, Ева прикрывает глаза и растворяется в воспоминании о том, как они провели ночь с Вилланель. Мысли совсем не о сексе, о сне. Как только сон их разлучал, кто-то из них пробуждался, понимал, что контакта нет, и старался это исправить. Если Ева всегда подбиралась аккуратно, не потревожив сон, обнимала спящее тело, максимум положив руку сверху, то Вилланель чувствовала разрыв острее, её стремление скорее это исправить, пробуждало Еву. Она чувствовала как нога убиралась между её бёдер, как рука сжимала какую-нибудь часть тела, как лицо утыкалось в её волосы, этот тяжелый вздох, стон. Вилланель могла облизать шею, словно пометить, могла укусить в затылок, если Ева спала к ней спиной. Она отмечает своё присутствие в её постели, ночи, жизни. Ева совсем этого не замечала, до сегодняшней ночи, теперь это что-то особенное, и пережить какую-то ночь без этого ей будет сложно. Стало так стыдно, за то, что она слепо обвинила Вилланель, что та изменила ей с Еленой, конечно, она могла перепутать, и прижаться так, как обычно привыкла. Она достала телефон и набрала сообщение, чтобы отправить его, как только шасси коснётся взлётной площадки. Е: Я долетела. Всё отлично. Спасибо за ночь, и что отстояла наши отношения, я была слаба. Забудем недоразумение с Еленой, ты всегда тесно спишь со мной ночью, и конечно, могла перепутать. Моя вспыльчивость… Ты меня прости.       Элен мягко предлагает свою руку, Ева слегка сжимает её и они садятся. Сообщение уходит, и теперь Ева будет ждать ответа, но не забудет, как Вилланель играла в настольную игру, притворившись человеком, что нуждается в помощи, а затем оставила всех с ничем, одержав победу.