Соблазн

      Вилланель проснулась чуть позже после вылета Евы и была удивлена еë сообщению. Осмотревшись, она забралась в гардероб и оценила несколько вещей, в которых хотела бы увидеть Еву, а затем, снять это с неё. Им нужен романтический повод, для платья, для флирта, нужен поход в ресторан, может, в театр? Она даже не знает, любит ли такое Ева. Сделав себе кофе, Вилланель проникает в самое сердце Евы, её проявочную комнату. Большое помещение, весьма неряшливое, но в целом, Вилланель понятия не имеет, каким оно должно быть. Она находит слишком много работ с собой, даже, подвешенных, словно сырое бельё на зажимах. Дальняя стена выглядит особенно заманчиво, Вилланель боится включать здесь свет, вдруг она что-нибудь испортит, поэтому, освещает себе путь телефоном. Мягкое, ярко оранжевое кресло стоит в пол-оборота перед стеной, словно, Ева находит время разместиться в нëм и полюбоваться своими работами, что вывешены на стене. Здесь уже есть их Париж, много Лондона, и она сама, её снимки с того пола в компании возле окна, и в постели, фото с презентации, и с того заброшенного места. Одно фото привлекает её внимание больше всего, оно чёрно-белое, Ева в постели, с обнажённой спиной, смотрит в сторону, в руке сигарета, и воздушное облако клубится над вытянутой в сторону рукой. Вилланель аккуратно забирает снимок и выходит с ним из проявочной. Вероятно, она могла бы с ним оказаться в постели, подразнить себя, может, это привело бы к собственному, маленькому удовольствию? Вилланель делает снимок на телефон, убеждается в качестве и возвращает фото на место. Она, конечно, не из тех, кто любопытничает и рыскает в вещах своей второй половинки, но Ева дала ей ключи, значит, ничего не скрывает, и найденное фото — это не преступление. Ответить на сообщение ей хотелось уже после того, как получит от Нади хоть какие-то объяснения, но то, что она уже прощена за Елену, её успокаивало.       Надя ответила сразу же, Вилланель раздражало даже то, что она всё ещё есть в её контактах. — Ого, неужели соскучилась? Привет, котёнок. — Привет. Я звоню узнать, что первым тебе сломать? Нос или твои шаловливые пальцы? — Легче! Что это за прелюдия, а? Ты любишь жёстче, но не настолько же! Мои пальцы тебя раньше устраивали. — Прекрати со мной дурачиться. Говори, зачем ты отправила Еве посылку? — Посылку с чем, извини? — С разорванным медведем! — Котёнок, я ничего такого не делала, зачем мне это? — Не называй меня котëнком! — Не нравится вспоминать, как мурлыкала подо мной? — Я к тебе не вернусь, я думала, ты поняла после моего приезда в Париж. У меня отношения с Евой. — Я подожду, когда вы разбежитесь, и я не гордая, приму тебя обратно. — Надя. Это ты? Ты сделала это? — Нет. И откуда мне знать, куда отправлять посылку? Я не знаю где живёт Ева. — Блядь, как же плохо, — по-русски, с особым драматизмом, произнесла Вилланель и вздохнула. — У тебя появился сталкер? — Да. Это очень паршиво. — Когда увидимся? — Постараюсь, чтобы никогда. Пока. Вилланель заблокировала номер и открыла переписку с Евой. В: Не хочу тебя пугать, но Надя не знает ни о какой посылке, я с ней это обсудила и склонна верить. Хорошо, что полёт прошёл нормально, со мной ты побаивалась, кто в этот раз держал тебя за руку? Элен? 😒 Жду твоего возвращения, обсудим вчерашнее, и ночь? Е: Элен вежливо согласилась помочь мне с моим страхом взлёта и посадки самолёта, мы держались за руки и мне было спокойнее. С нами Пэм, никак не даёт возможности провести время наедине за поцелуями и флиртом😋 В: Я могу и прилететь следом, чтобы проследить за вами! Е: Не глупи. Мы тут чисто по работе. Думаю о тебе. В: Я никак не уйду из твоего лофта, хотя дел предостаточно. Е: Оставайся насколько угодно. В: Что если я привезу сюда небольшое количество своих вещей и что-то для ухода за собой? Е: Я освобожу для тебя пространство. В: Вчера ты чуть не освободила свою жизнь от меня, а сегодня я заслуживаю полку? Е: Поговорим лично.       Вилланель доезжает до своей квартиры, переодевается и спешит к косметологу, затем у неё йога, и встреча с Ганн. Та встречает её в ресторане, с уже заказанным морским сетом и лёгким салатом. Вилланель тратит время на то, что рассматривает по-новому уложенную капну светлых волос, Ганн натягивает улыбку, обнажая свои хищные зубы. — Тебе идёт. — Спасибо, решила обновиться. А знаешь, почему? — Кого-то встретила? — Нет, послезавтра мы идём вместе на вечеринку журнала. Ты была у них на обложке прошлым маем. — Ещё одна светская вылазка… — Детка, ты знаменита, не забыла? — Хочу забыть. Мне как никогда сейчас хочется безопасности для себя и Евы. — Что-то происходит? Ты из-за прессы? Брось, я не скидывала тебе, но эта новость буквально прокатилась по множеству изданий. Нам это на пользу, такая огласка, Элен получила бесплатную рекламу, потому что всё случилось на презентации. — Ганн, что-то не так, кто-то прислал Еве посылку с выпотрошенным плюшевым медведем. И это не Надя. Эта зараза всё отрицает, я звонила ей с утра. — Кто-то знает адрес Евы? Хмм, обычные завистники, какой-нибудь озабоченный тобой, расслабься, они такие трусы, дальше запугиваний не дойдёт. Ты не знаешь сколько в парижском офисе лежит писем с плохим содержанием, мягко говоря. А ты знала, что кто-то присылает фото своих причиндалов? — Это перебор. На что они рассчитывают? — Им в кайф это делать, отправлять и думать, что ты увидишь их прибор. — Спасибо, что отгораживаешь меня от такого. Но Ганн, это не офис, это дом, её дом и это её пугает. Мы гуляли в Париже и рассматривали плюшевых медведей возле Эйфелевой башней, значит, за нами следили! — А ты знаешь, что несколько крупных изданий в Париже опубликовали статью с фото, как ты догнала папарацци и наваляла ему? Боже, я сейчас покажу!       Вилланель сжалась от неприязни темы и посмотрела по сторонам, будто кто-то прямо сейчас мог за ними следить, к её удивлению, она заметила молодую пару за соседнем столом, что смотрели на неё в упор, и заулыбались, смутившись, оказавшись замеченными. Вилланель кивнула в их сторону и, кажется, придала им смелости, они встали, извинились, и попросили совместное фото.       Когда Вилланель вернулась за стол, Ганн показала ей пару сайтов с той темой, заголовки были кричащими. Вилланель попыталась рассмотреть в небольшом снимке вора. — Нужно было тащить его в полицию, а я лишь раз ударила его лицом об асфальт. Ева была так напугана, оттаскивала меня. А я пылала яростью. — Надеюсь, у неё много сил, терпеть твою вспыльчивую, горячую натуру. — Пресса приукрашивает, расписали как боевик какой-то. — Редко встретишь такую историю. — Хочу на острова, посидеть в уединении, без взглядов. — Отпуск не скоро.       Ганн везёт её на примерку, это убивает много времени.       Вилланель просит Ганн одолжить ей машину на вечер, ей хочется встретить Еву не на такси. Она уже летит обратно, и Вилланель предвкушает встречу, соскучившись за день. Она встаёт так, что видит всю взлётную полосу, и делает фото снижающегося частного самолёта. Ещё немного ожидания, и она видит Еву с рюкзаком, Пэм бежит за широким шагом Элен, галстук на её шее и белоснежная рубашка выглядит сексуально, и на это Ева смотрела весь день? Они встречаются, и Элен оставляет поцелуи на щеках Вилланель. — Без обид? Что я забрала Еву на целый день? Я следила, чтобы даже волоска не упало с её шикарных волос, — сказала Элен, погладив подошедшую к ним Еву по плечу, преувеличенно хриплым французским, от чего мурашки побежали по коже.       Ева издала характерный кашель, обращая всë внимание на себя, и Вилланель тут же оказалась на её губах. Хотелось сжать путешествующую задницу Евы и прижать к себе, но та стеснительно сделала шаг назад. — Поехали? Сегодня был утомительный и насыщенный день. Спасибо за день, Элен, завтра в студии? — Да, жду тебя с утра. Съемка запланирована на десять.       Вилланель галантно открывает перед Евой дверь, придерживает за руку, забирая рюкзак, осторожно укладывая его на заднее сидение. В салоне, она первым делом берёт Еву за руку и переплетает пальцы. — У нас всё хорошо? — Пока не начали говорить, да. Чья машина? — Ганн одолжила. Расскажешь мне про свой день? У меня новостей нет. Я говорила и с Надей, и с Ганн. Нам нужно просто игнорировать происходящее. — А если мишкой с оторванной головой буду я? — Ева, тебе же не угрожают расправой! — Но хотят, чтобы я с тобой рассталась. Это было предупреждением. — Хочешь охрану? Ганн предложила такой вариант. Просто человек, приближённый, не обязательно гору мышц, профессионалы бывают разные, даже девушки. — Хорошо. — Серьезно? Ты согласна на охрану? — Да. Для себя и тебя. Хотя бы на пару недель. — Завтра всё организую. Детка, прости, ты так напугана. Я приму все меры, никто не тронет моë сокровище. — Умм, сокровище? — Да, иди ко мне.       Ева получает самый сладкий поцелуй, с языком и нетерпеливым рвением. — Хочу пригласить тебя в театр, согласишься составить мне компанию? — С удовольствием. — Отлично, может, на завтрашний вечер? Думаю, я успею. — Да, я могу быть свободна. — Послезавтра у меня мероприятие, будешь моей +1? — Уверенна, что нам следует появляться на публике вместе? — Я так хочу быть там с тобой. Везде с тобой. Скучала. — Знаю, я тоже. Там было не так плохо, интересный опыт. И не думай, что Элен весь день ко мне липла, Пэм была отличным барьером между нами. Мы немного поговорили о тебе, конечно же, но чисто в профессиональном плане. — Всё в порядке, я не ревную.       Вилланель освободила одну руку от руля, чтобы положить её на колено Евы и поглаживать, создавая узоры. На длинном светофоре она наклонилась ближе, чтобы оставить дорожку из поцелуев на лице Евы, и пощекотать мочку её уха. — У нас сегодня будет секс? — Как этой ночью? — Может, ещё интереснее? Поехали ко мне, у меня больше игрушек. — Поехали, — вздохнула Ева. — Правда? — Нет, я о светофоре, начни движение.       Сзади послышались сигналы, и Вилланель неохотно начала движение. — У тебя какой-то новый парфюм? — О, это мы были у друга Элен, он кое с чем экспериментирует. Представь, такого аромата как на моей коже сейчас, нет ни у кого. — Даже пробник не дал? — Нет, это запрещено. — Мне понравился. Нужно запомнить, и когда он выйдет на рынки, завладеть. — Элен хочет купить права на его производство. — Эта француженка знает о всех золотых жилах в этой отрасли. — Ничего, мы тоже преуспели в своих направления. — Да, особенно ты. Я сегодня позволила себе изучить несколько твоих работ. — Вот как… — Да, в твоей проявочной. Мне ведь можно туда заходить? — Я ничего от тебя не скрываю. — То фото, где ты обнажена, с сигаретой… — Так… — Кто его сделал? — О, мой друг Франц, он приезжал сюда с проектом, мы работали вместе для журнала, он увидел во мне подходящую энергию. Я оставила фото на память. — У тебя с ним что-то было? — Незначительный роман. — Так, он не друг? — У нас был секс, но мы больше друзья. Он прекрасно ухаживает, но не сидит на месте. Сейчас он в Перу. — Чувства? — Никаких. — Хорошо. Фото отличное. Действительно сильное. Это до секса или после? — После.       Вилланель старается не сжимать желваки, и пальцы на колене Евы, убеждая себя, что нет ничего такого в том, что у Евы кто-то был, у неё было в разы больше, если она начнёт рассказывать, Ева взорвётся. — Так, ко мне или тебе? — нетерпеливо, интересуется Вилланель. — Ко мне. Я переоденусь, и мы можем сходить в бар или ресторан, куда захочешь, а после поехать к тебе. Устраивает?       Вилланель кивает, она согласна на всё, лишь бы Ева её не прогнала. Хорошее поведение должно стереть из памяти вчерашний день.       Вилланель наблюдает, как Ева окунается в привычное ей пространство своего лофта, расставляет то, что брала с собой, снимает одежду, идёт в сторону ванной комнаты. — Так, я могу оставить твои ключи у себя пока? — спрашивает Вилланель, сжимая их в своём кармане. — Да, Вилланель. Я приняла это решение. — Тогда, я оставлю тебе свои? Или, тебе не нравится моя квартира? — Ну, она не твоя, не так ли? Твой дом Париж, там, где твои личные вещи. — Ключи от Парижа? — Я бы не раздавала их так, видишь, что устроила Надя? — Освободила ключи для тебя?       Ева выглянула из ванной, её походка была хищной, толкнув на диван, она села верхом. Вилланель открыла рот от изумления, и возбуждения, красное кружево на Еве лишило её рассудка. — Выберешь бар? — Я выбираю пить на этом диване, с тобой на моих коленях.       Ева водит плечами, будто в танце, и Вилланель не может не опустить глаза вниз. Как же её возбуждает эта небольшая грудь, она хочет её видеть, и когда Ева заводит руки назад, и расстёгивает лиф, её накрывает внутреннее ликование. Облизав подушечку большого пальца руки, Вилланель проводит им по мягкой ареоле и она натягивает сосок, другому достаются губы. Будто схваченный в плен стон Евы и движение бёдер навстречу открывает возможность подарить ей удовольствие. Им двоим показалось, что сорваться на секс будет слишком рано для этого вечера, Ева кокетливо соскочила с колен, и надела обратно лиф. Теперь Вилланель была обречена возвращаться мыслями к этому моменту весь вечер.

***

      Вилланель привозит в восточный ресторан, что расположен на крыше высотного здания. Здесь, под ненавязчивую музыку их провожают в шатёр, предлагая разуться, и ступить на ковёр. Вид вокруг такой дорогой, что Ева естественно делает несколько фото, усаживает Вилланель по-восточному, ловит нужный свет, и улыбается. Вилланель любит это в ней, желание, сохранить все важные моменты. Им приносят меню, и Вилланель открывает ей свои объятия. Ева ложится на её грудь, и изучает меню, водит пальцем по строкам. — Ничего, что я притащила тебя сюда? Не устала? Всё же два перелёта. — Ты моя батарейка, — на этих словах Ева оборачивается, и у Вилланель есть возможность захватить её губы поцелуем, — Какая ты сладкая. — Теперь я верю, что ты скучала.       Они не могут расстаться, даже на пару минут, Вилланель делает массаж плеч, ласкается, шепчет приятные слова на ухо, замечая, как Ева расслабляется в её руках, начинает отдыхать. Забираясь руками под одежду, Вилланель сжимает мягкую грудь в лифе, чувствует еë вес, нежно массирует. — Я бы занялась сексом с тобой прямо на этом ковре. Нам правда нужен рис и мясо? — О, ты такая нетерпеливая. — Зря я потрогала тебя, хочу больше и больше. Твои шарики отлично подходят моим ладоням. — Вилланель, не заводи. — У меня зверский аппетит.       Ненавязчивый сервис часто оставляет их одних, когда на стол прилетает еда, Вилланель не торопится есть, её аппетит не особо связан с едой. Ева даёт ей попробовать своё карри, и у неё начинает полыхать рот. — О нет, Ева! Это очень остро! Быстрее, вино, дай мне глоток! — А я люблю, когда еда сопротивляется.       Ева смеётся и тянется за бокалом, позволяя ей убить остроту, но она не утихает, у Вилланель уже слезятся глаза, и Ева приходит на помощь своим поцелуем. Но в её рту так же остро как и на языке Вилланель. Она стонет и ищет утешения. — Это был острый момент, — отмечает Вилланель, и Ева вкладывает в её рот дольку свежего огурца. — Прости, не подумала, что это может быть очень остро для тебя. — Пожалей меня ещё. — Конечно, ты сегодня такая нежная.       Ева оставляет крошечные поцелуи губ, вдоль бровей, по вискам, на кончике носа, на уголках губ. Вилланель думает о постели, о этих губах на своём теле, и уплывает. — Хочу такое же фото в постели, как у тебя. — Чёрно-белое? — Да. — Я сделаю. Представляю твою обнажённую спину, и облако свежей постели вокруг тебя. У тебя самая красивая спина из всех, что я видела. — Ева… — Что? Что ты хочешь? — Не оставляй меня. Вчера было так больно. — Я не знаю других выходов, извини. Возможно, я не боец, не могу стоять на своём, отнимать, мириться с болью. Всё выстроилось не в лучшую полосу, и я сдалась. Поплакала сначала, конечно. И, возможно, выпила столько, сколько не должна была. — Мне так жаль, что из-за меня ты плачешь. Я бы никогда этого не хотела. — Ты будешь ещё что-то есть? — Что не острое? — Мои губы. — Да, это я буду.

***

      Вилланель привозит в свою квартиру, предлагает душ или ванную на выбор, Ева хочет освежиться быстрее, смыть с себя этот длинный день, и два перелёта, о чëм Вилланель не забывает. Украдкой посмотрев как Ева раздевается и заходит в душ, Вилланель начинает свой уход за телом. Иногда ей откровенно лень быть косметологом для себя, поддерживать весь этот модельный блеск, но это выросло в неё с годами.       Ева выходит из облака пара, её волосы влажные и кудрявые, карие глаза игривые, улыбка приоткрывает ряд ровных зубов, которыми она так приятно кусает. Руки ложатся на талию, поглаживают и тянут на себя. Вилланель ощущает, как её рубашка промокает от соприкосновения, и слегка стонет. — Что такое? Ты не успела пройти все свои процедуры? — Успела, и мне скорее хочется приступить к другой части тела, что требует ухода, немного ласки твоих пальчиков, может, языка? — Ты думаешь только о сексе, — бросает Ева, собирая все светлые волосы в одну руку, а другой, хватая за шею, — Только о наслаждении, не так ли? — Да, с тобой трудно думать о чём-то другом. Вилланель хочет подчиняться, чтобы руки Евы её раздели, и продолжили управлять. — Расстегивай рубашку, — приказывает Ева, и смотрит на неё в отражении.       Вилланель быстро проходится по пуговицам, и Ева тянет её за воротник, сталкиваясь с тела. Грудь поглощает их внимание, у Вилланель никогда не было претензии к этой части своего тела. Упругие, подтянутые, с нежно-розовыми ареолами, что почти исчезают, когда соски твердеют как сейчас, от одного взгляда Евы на них. Ева дико возбуждает, когда демонстративно прикладывает к своему языку два пальца, а затем, касается ими вздëрнутых бугорков. Звучит какой-то общий стон, жадный всхлип, Ева двумя ладонями сжимает грудь и пахом прижимается к задней точке. Вилланель ощутила это покалывание в копчике, эту слабость, это странное желание отдаться ещё больше. — Ты пробовала анальный секс? — решилась спросить Вилланель, — Не игра пальчиками, не пробка, а чтобы твоë колечко серьëзно так опробовали?       Ева прячет лицо между лопаток, Вилланель ощущает давление её горячего лба на спину, её пальцы теперь на ямочках поясницы, вероятно, она смотрит прямо вниз сейчас. — Ева? Мы же умеем говорить о сексе честно. — У меня не было, — выпалила она, вздохнув и сделав паузу, — Я бы хотела тебя.       Ладонь мягко трогает ягодицы, от чего Вилланель покрывается мурашками. — Нам нужно в постель, сейчас, Ева.       На ногах, что ощущаются как не свои, Вилланель добирается до кровати и падает на неё, Ева следует за ней. Они в мягком облаке одеяла, соединяются обнажёнными телами, целуются, что-то необычное ощущается от соприкосновения груди к телу, животов, ног. Они достаточно друг друга разогревают, прежде чем открыть глаза, увидеть этот секс вокруг себя, прийти к общему, не озвученному решению. Вилланель смотрит поглощающие, когда Ева садится на её бедра и дотягивается до тумбочки. Видит эту задумчивость, смущение, решение. В её руках теперь страпон на ремнях, телесного цвета, с имитацией вен, с грибовидной головкой. Он мягкий, даже с режимами, Вилланель интересно, будет ли Ева их использовать. Она с интересом крутит его в руках, и начинает размещать на себе. — Ох, поможешь?       Вилланель привстает, целует Еву в губы, чтобы показать, что в этом нет проблемы, конечно, она поможет. Пропуская ремешки между её ног, закрепляя, затягивая, Вилланель оборачивается, протягивает руку к дозатору со смазкой, и нежно берёт его в свою руку, начиная водить и обрабатывать. Затем, проводит ладонью у себя между ног, откидываясь назад и расставляя их. — Давай, смелее, я готова.       Ева тоже трогает её между ног, увлажнив пальцы, она вводит сначала один, целует одну из разбитых коленок, двигает его так, будто он зазывающая надувная реклама у обочины дороги. К щекам приливает жар, живот становится твёрдым, хочется сжаться, или наоборот, раскинуться. Ева добавляет второй палец, слегка растягивая её вход, подготавливая. Вилланель пытается расслабиться, сделать процесс как можно более приятным, получая дофамин, предвкушая жаркий секс. Ева поглаживает всë её тело свободной рукой, понимает, что добилась, чего хотела, и теперь, направляет головку, толкая её вместо пальцев в жаркий грот. Вилланель приподнимает бëдра, он легко входит, в самом начале, но дальше, его зажимают мышцы, и этот сладкий момент нуждается в поддержке. Ева двигается вперёд телом, и нависает сверху, руки движутся к её рукам, пальцы переплетаются, Ева давит, прижимая к кровати, Вилланель в ответ сжимает её руки в своих, губы влажно охватывают её губы, язык попадает в рот. Вилланель стонет в её рот, и страпон под давлением бёдер Евы продвигается глубже. Вилланель нравится эта беззащитная поза, она под Евой, на этом всë. Она не может хватать её за волосы, управлять её головой, чтобы целовать под разным углом, не может трогать грудь, царапать спину, держаться за бока, добираться до ягодиц и прижимать к себе. Ева начинает двигать бëдрами, они забываются на несколько минут, делая всë на повторе, потому что именно так им приятно. Когда размах становится слишком большим, у Евы случайно вылетает страпон, она выпускает одну руку, чтобы направить его. Её тут же сосредоточенное лицо, с эротичным румянцем, вызывает удовлетворённую улыбку на губах Вилланель, она буквально ощущает как уголки её губ расползаются. Тело так и накрывает волнами. Ева вновь вводит, уже по набухшим стенкам, это трясет тело Вилланель, в момент протяжного стона, её спину выгибает, а Ева хочет вновь на неё лечь. Она задевает кнопку, возможно, когда удерживает его внутри, и вибрация с кончика головки уходит прямо в тело. Губы Евы уже на ней, на точке пульса шеи, она оставляет множество поцелуев на груди пока не нападает на губы, а Вилланель уже не может двигаться, тело в режиме экстаза, получения великолепного, глубинного оргазма. Потеряв возможность что-либо сказать, она хватается за простыни и отпускает себя в поток счастья. — Там что-то работает? — прислушивается Ева, тут же посмотрев вниз. — О, да, чëрт побери! Ева! Не вынимай!       Ева предоставляет возможность состояния свободного падения, это можно ощутить только во время оргазма, прыжка с парашютом, аттракционе или когда падаешь. Когда времени хватает только на то, чтобы подумать о страхе, и уникальности ощущения. После бурного оргазма Ева с заботой относится к каждой клеточке её тела, она может выдавать не преувеличенный, хриплый стон. Мини депрессия наваливается после секса как обычно, слишком много эмоций было потрачено, и теперь ты такой пустой, довольный, но что дальше? Вилланель часто была в таком состоянии после секса с кем-то на один раз, но Ева, она другая, она быстро забирает из этой пустоты, своим приятным, эротичным голосом. — Детка, я не знала про вибрацию. Как это выключить?       Ева держит его уже в руке и пытается разобраться, она нашла пальцами выпуклость на силиконе, но каждое нажатие лишь меняет скорость. — Удерживай.       В комнате стало тихо, Ева сняла с себя страпон и легла рядом, потянувшись и поглаживая себя по животу. — Поговори со мной, и я наберусь сил, чтобы трахнуть тебя. — У тебя ведь есть наручники? — интересуется Ева.

***

      Они позволяют себе полноценный, восьмичасовой сон. Вилланель просыпается чуть раньше Евы, чтобы сделать завтрак и принести его в постель, для этого ей нужно пройтись до ближайшей кофейни, купить свежие бейглы, и правильно сваренный кофе. Натянув капюшон, она прошлась по улице, заскочив в небольшое помещение, где её уже знали. Девушка бариста была приветливой, рыжеволосой и привлекательной, Вилланель поймала себя на мысли, что несвободна, что не может как раньше стоять и флиртовать, зацикливаться на каких-то симпатичных, выдающихся частях тела, вести лёгкую беседу. Она смотрит на чёрную доску, где мелом написано меню и делает вид, что изучает его, пока варится кофе. Колокольчик над дверью оповестил, что они больше не вдвоём, Вилланель обернулась, и увидела кудрявого парня, с натянутой бейсболкой на лоб. — Да ладно! Поверить не могу, Вилланель? — воскликнул он, и тут же оказался по правую руку.       Девушка, что занималась упаковкой бейглов тут же подняла взгляд и присмотрелась к Вилланель, будто до этого не узнала, но сейчас, прозвучавшее имя сработало как нужно. — Привет, что ты тут забыл? — Я живу недалеко от этого места, вот эта встреча, а Лондон не так велик! Угощу тебя? Что ты заказала? — Я возьму с собой.       Хьюго осмотрелся, вероятно, заметив, что Вилланель берёт завтрак не только на себя. Девушка бариста извинилась за ожидание, и поспешила к кофемашине. — Ничего, я подожду, у меня отличная компания. Хочешь, посидим и попьем кофе здесь? — Я тороплюсь, Хьюго, а тебе разве не нужно на работу? — У меня мелкие поручения от Элен по городу, я никуда не тороплюсь. — В любом случае, мне некогда, меня ждут. Кажется, он собирался поддерживать пустой разговор, но бариста произнесла сумму и спросила о способе оплаты. Вилланель готова была приложить карту, как Хьюго опередил её и оплатил. — Угощаю. Хочу тебя чем-то порадовать.       Возможно, еë бы больше порадовало его отсутствие. Его появление в этом районе, в ближайшей к еë квартире кофейне, настораживало с каждой минутой всё сильнее. Не веря в случайность, Вилланель решила, что это преследование, он уже дарил ей цветы, и искал возможность встречи. В любом случае поблагодарив, Вилланель попрощалась и поторопилась уйти. Быстро набрав Ганн, она рассказала об этой не случайной случайности и потребовала немедленно обеспечить себя и Еву охраной. Вилланель запирает и проверяет за собой дверь лёгким толчком плеча, Ева уже не в постели, она слышит, как шумит вода. Они встречаются в спальне, где одежда на Еве вызывает разочарование, она не успела! Не успела разбудить, покормить в постели, задержать еë в нежности, покрыть поцелуями. Ева заделывает волосы в пучок, и следует в гостиную, Вилланель за ней, ей хочется освободить руки, чтобы занять их Евой. Когда они сближаются, руки с нежной хваткой задерживаются на двух точках, одна на затылке, другая на талии. — Ты не сбежишь. Я раздену тебя обратно. — Меня ждёт Элен, команда, ты знаешь, сегодня съëмки. — Сопротивляешься? Ты и вчера меня остановила. — Я погорячилась с наручниками, была слишком возбуждена для этого. Ты не злишься? — Дразнишь меня, — шипит Вилланель, хватая губами нежную кожу шеи. — Я не специально. — А как же про другой секс? Только слова? Ты не позволила мне… — Нас возбудил разговор об этом, только этого было недостаточно? — Ева. Я хочу знать, что я могу сделать с тобой для тебя, и что ты можешь сделать со мной, для меня. — Теперь мне будет плохо от того, что я чего-то не могу тебе дать? — Вначале ты была не такой. Меня всё устраивает, но, мы можем хотя бы иногда играть жёстче? — Давай попробуем вечером? Мы ведь идём в театр? — Да. Идём. И сегодня Ганн организует нам охрану. — А ты организовала завтрак? — Выпускать тебя не хочу. Завтракай медленно.       Вилланель добилась нескольких поцелуев, почти добралась ладонью до груди, но была остановлена. — Я ведь твоё сокровище? — напоминает Ева.       Это слово пульсировало в голове с момента, как было произнесено, и теперь обрело подпитку. Вилланель никогда не смогла бы представить, что кто-то станет для неё так важен, а теперь, она с этим живёт, и это с одинаковой силой пугает её и вдохновляет.       У них есть этот день не вместе, с предвкушением вечерней встречи на лондонском Вест-Энде в «Виктория палас» театре.       Вилланель достала самые лучшие места на «Гамильтона». У неё есть отличный костюм. К семи вечера она уже стояла в нём у театра. Этот белоснежный брючный костюм подчеркнул утонченность и силу Вилланель. Ткань мягко легла по фигуре, играя со светом, словно поверхность гладкого мрамора. Приталенный жакет идеально подчеркнул силуэт, обрамляя талию плавными линиями, а изящные лацканы добавили аристократической строгости. Брюки с легкой шириной свободно струились, создавая ощущение движения и легкости, при этом сохраняя строгость кроя и безупречную посадку. Вилланель держала руки в карманах брюк, постукивая в одном кармане по телефону, а в другом по билетам. Ева подъехала на джипе, дверь ей поторопилась открыть высокая блондинка, лицо симпатичное, но хищноватое. На Еве чёрное, обтягивающее платье, до колена, с декольте, в котором Вилланель потеряется во время спектакля. Нежный поцелуй её губ не отвлекает от настороженного внимания к персоне за её спиной. — Знакомься, это Тиш. Она позаботится о моей безопасности. — Привет. Я Вилланель. Это из-за меня эта прекрасная женщина в опасности. Мне стоило брать три билета? — Не переживайте, я сопровожу вас до зала и посижу в машине. — Почти три часа… — У меня с собой книга. Я встречу вас сразу после. — Отлично, спасибо, Тиш, — мило, поблагодарила Ева, — А где твоя охрана? — Будет с завтрашнего дня. Идём.       У них первый ряд, но места ближе к краю, для Вилланель это удачная возможность поставить локоть на левый подлокотник и смотреть на сцену, но на самом деле на Еву. Если с утра она расстроила её собранными в хвост волосами, то сейчас её волосы были уложены на одну сторону, волнистая конструкция открывала вид как раз на левую сторону лица и шеи, Вилланель взяла Еву за руку и переплела пальцы в самом начале действий на сцене. В скором времени она поняла, что эту постановку стоит увидеть если: нравятся современные, захватывающие интерпретации исторических событий, умные тексты, захватывающая хореография и простые, но изобретательные декорации и костюмы. Похоже, Еве всё нравилось, можно было наблюдать за её улыбкой, восторгом, и удивлением, она ёрзала на месте, сжимала руку, а Вилланель просто не могла оторвать от неё взгляда. В перерыв они вышли за шампанским, высокий рост Вилланель, узнаваемость, и наглость, позволили им не стоять в очереди. Смакуя игристое, Ева погладила лацканы пиджака Вилланель, заигрывая взглядом. — Ты хоть что-то видела на сцене, или твоим спектаклем являюсь я? — Я всё слушаю. Не беспокойся. «Я — единственное, что в своей жизни я могу контролировать. Я неподражаем, я оригинал». — Аарон Бёрр. — Ещё, — попросила Ева, и прикусила нижнюю губу, прижимаясь теснее. — «Я представляю смерть так сильно, что она больше похожа на воспоминание» — Александр Гамильтон. — У тебя отличная память. — Я не в первый раз знакомлюсь с этим произведением.       После театра, их действительно встречает Тиш, как Вилланель сразу же показалось, она не совсем профессионал, спрашивать Еву, понравилась ли ей постановка, разве уместно? А Ева? Она всегда добра к людям и внимательна, конечно, она начала делиться впечатлениями, и Вилланель стала словно лишней, и шла за ними до машины молча. Не она открыла дверь для Евы, можно было физически ощущать, свою беспомощность, невозможность защитить. Эта блондинка, что плавно водит взглядом, держит под контролем периметр, прикрывает собой, следит за каждым человеком поблизости, очень быстро станет героем для Евы. У них будет много времени для общения, в машине по пути куда-то, на локациях для съëмок. Эта девушка буквально лучшая версия самой Вилланель, разве что, не такая симпатичная, но в ней есть мужская энергетика, секс, Ева на это поведётся. — Знаешь, попрошу Ганн, чтобы она сменила Тиш, — прошептала Вилланель, на ухо Евы, как только они оказались на заднем сидении вдвоём. — Почему? — прямо, спросила Ева. — Мне не кажется надёжным доверять охрану тебя девушке. — Ты сама говорила, профессионалы бывают разные. Девушка не приметна, к тому же, с ней всегда комфортнее. — Насколько? — Дело не в защите. Ты ревнуешь. — Да. Не хочу, чтобы в течении дня с тобой была какая-то блондинка вместо меня. — Поступай как считаешь нужным. За это не я плачу, не так ли? И тебе лучше знать, что для меня лучше. — Нет, но… — Давай, не будем.       Вилланель почувствовала вину за собой и прильнула к Еве, та нежно обняла за голову и прижала к себе.       Уже в квартире Ева не только сбросила с Вилланель пиджак, но и расстегнула жакет. Целуясь, они добрались до спальни, где Вилланель поставила Еву перед кроватью и жадно дёрнула молнию платья на спине. Её тёплая ладонь проследила линию открывающейся полосы обнажённой кожи. Обе почувствовали легкое головокружение от резкого перевозбуждения. — Сегодня можно с наручниками? — Вилланель спросила, но не прервала свое движение ладоней, что забрались под платье на плечах и убрали его, оно ненадолго задержалось на согнутых локтях Евы, и упало вниз.       Мягкие подушечки пальцев изучили обнаженные плечи, от чего кожа Евы покрылась мурашками. Ответа не было, и Вилланель решила добиться его поцелуями, зная точно, от каких из них Ева будет дрожать, от каких подëргиваться. — Вилл… — Тебе нравится всё, что я делаю с тобой? Я хочу контроль.       Ева стонет, в её ногах больше нет сил, к тому же, она на высоком каблуке, колготки покрыли кожу её бёдер и ног мелкой сеточкой, это возбуждает Вилланель до дрожи. Больше никаких мягких пальцев, они слегка сгибаются, короткие и тупые ногти спускаются по всей спине к пояснице. — О, фак! Ладно! Хорошо! — отрывистым смехом, разразилась Ева, — Сдаюсь.       Вилланель хотела услышать это. Её сильные руки перевернули Еву и уронили на постель. Тут же перед ней предстала искусительница, сексуальная богиня, её Ева, что нервно заболтала носками ног в туфлях. Вилланель взяла её под колени, развела ноги в стороны и поставила своё колено очень близко к её центру, наклоняясь вперёд. Движение было резким, она оттянула лиф, только чтобы удовлетворить свою грязную потребность увидеть грудь. — Снимай это, — потребовала она, и оттолкнулась коленом от постели, чтобы оказаться у тумбочки, выдвинуть ящик и схватить наручники.       Металлические кольца сделали пару оборотов на её пальцах. Она взяла за лодыжку одну ногу, сняла туфлю, поцеловала колено и перешла к другой ноге. Ей хотелось порвать колготки, но взгляд Евы подсказал, что лучше их с неë стянуть. — Ты тоже разденься, — попросила Ева. — Что если нет? — Вилланель. Я прошу тебя. Мне тоже хочется увидеть тебя обнажённой, твоë идеальное тело, твои персиковые соски. — Какие? О, чëрт, Ева, ты играешься с моими монстрами! — Я часто видела тень твоей тёмной стороны. Давай, выпускай. — Хочу тебя целиком, хочу захлебнуться.       Мир стал таким узким для них двоих, всё сошлось в области ощущений. То, что они слышали, видели, пробовали и чувствовали, но только вдвоём. Их тепло тел, перерастающее в жар, влажность интимности, которой они делились, ритм тел, их сплетение в экстазе. Слышимость стонов, рвущегося капрона. Настойчивость ласк, поцелуи на грани жадности и засосов, нет, Вилланель не навредит, как бы ей не хотелось оставить печать на каждом сладком участке тела Евы. Связь усиливается от взглядов, от взаимности. Ева на коленях, наручники на запястьях, Вилланель под ней, её язык покрывает всё нежное пространство между трясущихся бёдер Евы.       Она не даёт ей кончить, хотя по уровню стонов и набуханию, Ева была на грани. Вилланель роняет еë на постель, вытягивает и оставляет по шлепку на приподнятой заднице. — Мне нужен ремень, — кровь стучит в жилах, в висках пульс, она действует быстро.       Надёжный Hermes ударяет её же по ладони, обжигает, взгляд падает на спину Евы, этот восхитительный, волнующий переход от поясницы к ягодицам, ремень петлёй трогает еë между ног. — Можно? Хотя бы один раз?       Ева извивается, что-то стонет, но Вилланель слышит слабое согласие. Место приходится выбирать тщательно, и когда слышен удар кожа о кожу, Вилланель прислушивается к реакции. Это не крик, это стон. Язык ласкает полоску обожжённой кожи. — Ещё. — Ещё? Ева? — Да.       Вилланель попадает между лопаток, тело Евы выгибается. Она утешает кожу, и начинает облизывать спину, разминая плечи. Ева дрожит, это ощущается вибрацией еë тела, каждая его клетка взрывается от наслаждения. Вилланель перетягивает ремнём выше груди, берёт страпон из тумбочки, закрепляет на себе. Ева просит лубрикант, Вилланель не видит в нём необходимости, но наносит, пробует проникнуть пальцами, она готова, и принимает в себя. Навалившись сверху, Вилланель впервые смотрит в глаза, полузакрытые от напряжения и удовольствия. — Можно, я вставлю в твой рот кляп? — Нет. — Ева… Пожалуйста. — Я не могу быть с чем-то во рту долго. Извини. — Но ремень не перебор? — Нет. — Отлично, — усмехнулась Вилланель, поднимаясь.       Её желание довести Еву до безумного оргазма было превыше всего. Толчки проходят сквозь неё наслаждением и желанием, отдаются волной в Еву. Этот водоворот ощущений был таким ярким и быстрым, Вилланель старалась оставаться на этой волне, чувствовать себя живой, насыщенной, погруженной в любовь. Потягивая тело Евы кверху за ремень, дëргая за наручники на запястьях, она упивалась властью над желанным телом. Столько стонов и контакта, столько флюидов и действий.       После оргазма, Вилланель ложится и снимает страпон, поднимает Еву за ремень на её теле, карие глаза смотрят на неё устало, но так преданно. — Сделай мне приятно, я не долго протяну.       Вилланель ложится выше, расставляет ноги, и Ева с упоением начинает слизывать всю скопившуюся негу. Это очень чувствительно, Вилланель жмурится, вздрагивает, двигается то вперёд, то назад. Она понимает этот оргазм всем телом, и так же не может им двигать после. Ева целует в живот, и прижимается щекой. — Ничего не забыла? — О, фак, Ева, дай мне пару минут. Тебе не больно? — Нет.       Ева садится на колени, с заведëнными за спину руками, Вилланель наслаждается видом ремня на ней. С усилием, Вилланель поднимает свои руки, и кладёт их на узкую талию. — Мы будем очень сладко спать сегодня, — улыбка затрагивает всё лицо, Ева ей, кажется, умиляется, слегка склонив голову. — Иногда так обидно, что наши тела не могут продолжать, ведь, мы так хотим. — Если хочешь дольше, тогда не стоит быть такой старательной. Но, признаться честно, я максимально возбуждена, даже обнажив тебя. — Долгая прелюдия не про нас, это точно. — Иди ко мне, у меня есть ключик.       Вилланель укладывает Еву на себя, и снимает с неё наручники. — Я могу остаться на тебе? — Хоть на всю ночь.       Вилланель просыпается с мыслью, что они должны двигаться ещё дальше. Не только обменяться ключами, но и полноценно съехаться, начать ждать друг друга после работы, готовить ужины, закупаться чем-то общим. Подумать о доме, о кольце? Вилланель вздрагивает, когда колено Евы толкает её. — Ой, прости-прости, — тут же просыпается, и извиняется кудрявая бестия, целуя и прижимая к себе. — Ничего, я как раз летала в облаках. Доброе утро.       Тиш забирает Еву на съëмки, Вилланель знакомится со своей версией телохранителя, к слову, это тоже девушка, Ганн будто специально подбирала версии, с которыми раньше, Вилланель бы обязательно зафлиртовала. Её зовут Джулс, высокий лоб, волнистые, светлые волосы, высокая, выразительная, острое личико, конкретная, но вежливая. С ней в машине Вилланель чувствует себя комфортно, теперь, её не только отвезут на всё точки назначения, но и защитят. Она помнит про вечер, светское мероприятие, список дел как обычно велик. Ганн подключается во второй половине, когда Вилланель позволяет себе салат и смузи. — Теперь вы обе спокойны? С вас глаз не спускают, — поинтересовалась Ганн, наблюдая за тем, как Джулс сканирует всех в ресторане своим острым, орлиным взглядом. — Мне кажется, что все проблемы от того парня Элен, этот Хьюго, бесит меня с самого начала, так и хочется ему вмазать. Клянусь, если он ещё раз пересечётся со мной, вроде как случайно, я спущу на него всех собак! — Детка, детокс смузи вывели из тебя всю душу? — Нет! С моей душой всё прекрасно! Но в неё лезут, я это не люблю. — Это потому, что у неё появился хозяин. Ева взяла над тобой контроль, и вот ты уже пытаешься скрыться ото всех. Знаешь, это проблема многих звёзд. Когда ты в последний раз выкладывала что-то в инстаграмм? — На презентации. — Это была я с твоего аккаунта. — То фото с бэкстейджа! На фотоссесии с Арчи. — Я. — Вот и занимайся этим. — Ты злишься? Я делаю работу за тебя. У тебя столько подписчиков, если ничем не будешь их подкармливать, они свалят. — Плевать. — В прессе прогремели две новости с тобой, все ринулись на твои соцсети, и там ничего! — Что мне сделать? — Давай выложим фото с намёком, что ты не одна где-то. — Хочешь пиариться на моих отношениях? — Что если, в кадр попадёт скажем, блондинка? Интерес будет максимальный, ведь все знают, что ты встречаешься сейчас с Евой. — Нам реально стоит заниматься сейчас этим? — Я делаю это чаще, чем ты думаешь. — Хорошо, только, дай предупредить Еву. — Позвони ей. А я поговорю с Джулс. Она прекрасно подойдёт со своими русыми волосами, чтобы никто не подумал на меня. Вилланель пробует дозвониться Еве, но та не отвечает, возможно, съëмки в самом разгаре, и сейчас её телефон где-то вибрирует, забытый и ненужный. Она отправляет сообщение, с объяснением, и к столику подходит Джулс. Ганн просит взять кружку её недопитого кофе, и рассмеяться, пока Джулс наклонится к её уху, словно что-то рассказывая смешное, при этом, лицо будет полностью скрыто волнистыми волосами. Снимок кажется удачным и загадочным. Ганн хочет подписать фото смайлами, не используя слов.       Вилланель едет за платьем и на примерку. Её пригласили на съемки клипа, в котором все будут в джинсовой одежде. Им выслали даже сценарий, раздеваться придётся до белья, на съёмках задействованы пятнадцать моделей, ещë и уроки хореографии два дня подряд, она вздыхает и выдвигается навстречу, ещё в пути, она отвечает на вызов от Элен. — Я прошу тебя, отнестись сдержанно к тому, что я скажу. Об этом никто не должен знать. — Ты пугаешь меня, Элен. — Еву увезли в Cromwell Hospital. Это частное медицинское учреждение. С подозрением на отравление. Ей стало плохо на съёмках. Вилланель, такое не должно попасть в прессу. — Отравление? Это сделал кто-то? Скажи мне! Хьюго рядом? — Хьюго? Почему ты спрашиваешь? — Он первый, кто мог это сделать! — Нет, Хьюго на производстве. Я подниму все видео с камер, внутреннее расследование будет. — Где Тиш? Её телохранитель? — Она поехала с ней, сказала, что ничего не видела, я попросила её о том, что тебе сообщу всё я. — Я еду к Еве. Разберись какого хрена произошло!