мой художник на крыше

ㅤintro . крыша. она никогда не говорила за себя. это место, куда люди забирались сами, чтобы найти свой ответ. солнце медленно уходило за горизонт. парень в одежде тёмных тонов склонился над блокнотом, рисуя город в первые лучи заката. лёгкий весенний бриз поднимался на вершине здания, ласково касаясь его лица. через мгновение на крышу взобрался другой парень, тяжело дыша после бега. его футболка слегка прилипла к телу, а в руках он ловко перебрасывал мяч, прежде чем небрежно оставить его на полу.     крыша — место, где сливаются все стороны мира, где небо встречается с землёй. они молча встали у края крыши, опираясь локтями, глядя вдаль. в какой-то момент один из них закрыл глаза, улыбнулся и, повернувшись, неожиданно ущипнул другого за щёку. тот начал отбиваться и остановившись, резко посмотрел ему в глаза. тот лишь улыбался.     миры могли быть разными, но здесь, на крыше, они дополняли друг друга так, словно были созданы, чтобы сосуществовать. глава шестая. джи ун медленно поднял взгляд, чувствуя, как напряжение сковывает каждое движение. холодные капли воды стекали по спине, оставляя за собой липкий, неприятный след, будто напоминая о том, что сегодняшний день ещё не закончился. он мельком взглянул на су а, но тот уже смотрел на него — спокойно, молча, с той самой непроницаемостью, которая всегда заставляла джи уна чувствовать себя странно. он резко отвёл взгляд, стараясь сосредоточиться на чём-то другом. на мокрой ткани, липнущей к коже, на медленных каплях, что скатывались с кончиков волос. чувство неловкости расползалось по телу, словно холодная вода. он кашлянул, пытаясь хоть как-то разогнать это напряжение, но звук вышел приглушённым, будто утонул в сыром воздухе комнаты. джи ун опустил голову, тихо выдохнул и сунул руку в карман мокрых брюк. ткань противно липла к коже, но он всё же вытащил телефон, моргнул, глядя на экран, и чуть слышно вздохнул. — мне... пора на работу... — голос прозвучал неуверенно, будто он сам не знал, хочет ли уходить. капли воды продолжали скатываться с его волос, падали на экран, разбивались крошечными брызгами. он провёл пальцем по дисплею, но телефон упрямо не реагировал — слишком влажные руки. су а не ответил, просто стоял напротив, наблюдая за ним. наблюдая, как джи ун возится с этим дурацким телефоном, пока вода стекала с краёв его рукавов, капая на пол. джи ун поднял с кресла влажную футболку, встряхнул её, но та всё равно оставалась мокрой, тяжёлой, прилипшей к пальцам. он неохотно натянул её обратно, ощущая, как холодная ткань тут же липнет к спине и груди, пропитывая кожу влагой. — я лучше пойду... пока бабушка не заждалась... — голос его звучал приглушённо. он мельком взглянул на су а, но тот продолжал молча смотреть на него, будто чего-то ждал или пытался разгадать что-то в нём. джи ун провёл языком по сухим губам, чувствуя, как холодок от мокрой одежды пробирает до костей. — ты, если что, приходи... су а не ответил, лишь кивнул, всё с тем же спокойным, но внимательным взглядом. джи ун тоже коротко кивнул в ответ и, развернувшись, тихо вышел из комнаты. дверь закрылась за ним плавно, оставляя за собой лишь влажный след на полу и приглушённое эхо шагов. выйдя за дверь, джи ун резко втянул воздух, будто пытался прийти в себя. он молча зарывался пальцами в волосы, взъерошивая мокрые пряди, а затем прикрыл лицо ладонями, тихо выдыхая в них. он бешено истерил про себя, как ребёнок, топчась на месте, пока су а не смотрел. "боже... что за неловкость... какой я тупооой..." он поспешно сунул ноги в обувь, чуть не оступившись, и раздражённо выдохнул. его щёки всё ещё пылали, но он быстро натянул на лицо хмурое выражение, открывая входную дверь. шаг за порог — и воздух снаружи показался слишком холодным, пробежавшись мурашками по мокрой коже. он даже не обернулся. лучше не думать. лучше идти вперёд. он знал, что сказал это просто так. "ты, если что, приходи." но он не верил, что су а воспользуется этим предложением. не потому, что не хотел, а потому, что знал — су а не из тех, кто просто так приходит. особенно без причины. джи ун шагал по улице, ощущая, как холодная ткань липнет к коже, как вода стекает с кончиков волос на ворот футболки. ему казалось, что вечерний воздух режет кожу, но, возможно, дело было не в воздухе. он не ждал его. ни сегодня, ни завтра. ни под каким предлогом. джи ун шел на работу, нахмурившись, с руками, спрятанными в карманы брюк. воздух был свежим, но влажность всё ещё цеплялась за кожу, а ткань футболки неприятно холодила спину. он перешагнул порог кафе, и сразу услышал знакомый голос: — что случилось, моя рисовая лепешечка? бабушка стояла у стойки, внимательно разглядывая его сквозь пар, поднимающийся из горячего чая. её заботливый взгляд скользнул по его лицу, задержался на волосах, в которых ещё поблескивали капли воды. джи ун промолчал, медленно вдохнул, ощущая запах свежезаваренного риса и сладковатого теста, но ничего не ответил, лишь прошёл в глубину помещения. бабушка внимательно посмотрела на него, прищурив глаза, словно пыталась разгадать скрытый смысл его слов. в воздухе витал запах свежего теста и тёплого чая, пар поднимался ленивыми облачками, растворяясь в мягком освещении. — джи ун-и, малыш, что стряслось? — повторила она, аккуратно перекладывая горячие лепёшки на тарелку. он тепло, но грустно улыбнулся, опустив взгляд на стол. пальцы нервно касались края чашки с чаем. — ба, нормально ли, что мне нравится рисовая лепёшка, но я никак не могу засунуть её в рот? ведь она слишком большая… стоит ли мне есть её по кусочкам? или что?.. он говорил неторопливо, будто на вкус пробовал собственные слова. бабушка внимательно посмотрела на него, на мгновение замерев с ложкой в руке. аромат тёплого теста смешивался с паром свежего чая, и в этой уютной атмосфере его слова прозвучали ещё более странно. — джи ун-и… — она поставила ложку, прищурилась, словно обдумывая сказанное. — если лепешка слишком большая, ты можешь есть её по кусочкам. или попросить, чтобы её порезали. он грустно улыбнулся, глядя на неё исподлобья. — а если я хочу съесть её целиком, но боюсь, что подавлюсь? бабушка молча налила ему чаю, пододвинула чашку поближе. — тогда тебе нужно научиться есть медленно, не торопясь. пар от чая поднимался вверх, таял в воздухе. джи ун смотрел на него, размышляя, что его бабушка, как всегда, права. бабушка посмотрела на него с ласковой улыбкой, её морщинки смягчились, а в глазах засветилось тёплое веселье. не удержавшись, она протянула руку и мягко сжала его щеки. — ты ж моя конфетка… — проговорила она, качая головой, — какой бы лепёшка ни была, ты должен уметь действовать неторопясь. её пальцы, тёплые и чуть шершавые, словно впитывали в себя всю его тревогу, пока она осторожно касалась его лица. джи ун опустил взгляд, но не отстранился — в этом прикосновении было что-то слишком родное, слишком успокаивающее. — не торопись, малыш. что-то сладкое всегда стоит того, чтобы насладиться им подольше. её голос был мягким, как тёплый чай в промозглый день, а запах свежего теста, будто одеялом, окутывал пространство между ними. после тёплого чаепития, когда в комнате ещё стоял запах свежезаваренного чая и лёгкая вуаль из пара, джи ун встал с места. он аккуратно отставил чашку на стол и в последний раз взглянул на бабушку, которая, сидя в кресле, продолжала спокойно улыбаться. — мне нужно пойти в зал, обслужить гостей, — тихо сказал он, поправляя свою одежду. бабушка кивнула, её взгляд был полон гордости и нежности. — иди, милый. сделай всё как всегда, — ответила она, слегка помахав ему рукой. он вздохнул, выдохнув остатки той тёплой тишины, которая была между ними, и направился к выходу. как только он открыл дверь в зал, его встретил шум разговоров и запах свежей выпечки. атмосфера снова наполнилась деятельностью, оживлением, как будто этот небольшой перерыв и не происходил. дикий поток мыслей всё ещё пронзал его голову, но, собравшись, он постарался сосредоточиться на работе. джи ун подошёл к стойке и посмотрел на гостей, его взгляд стал более решительным, но при этом мягким, как всегда, когда он был за работой. ночь мягко окутала город, и кафе продолжало работать, несмотря на поздний час. рабочая атмосфера не спешила сдавать свои позиции, а время двигалось, как всегда, размеренно, но под пристальным взглядом усталости. джи ун заметил, как все медленно переходят в ритм ночной работы, когда последние посетители наслаждаются тишиной и спокойствием, поглощая последнюю чашку чая перед уходом. время шло медленно, но джи ун чувствовал, как каждый его шаг в этом зале — это ещё одна маленькая преграда, чтобы избежать мыслей, которые начали накапливаться в его голове. в такие моменты работа становилась спасением. но оставалось нечто важное, что тянуло его туда, за пределы этого ночного кафе. он смотрел на часы, и несмотря на всё — ощущал, как долгий день постепенно переходил в ночь, а с ним — и его собственные раздумья. дверь открылась с лёгким звоном колокольчиков, и мягкий холодный вечерний воздух ворвался в кафе. джи ун стоял спиной к двери, погружённый в свои мысли, но когда он повернулся, то застыл, как вкопанный. перед ним стоял су а — уже сухие волосы слегка взъерошены, глаза блестят, а на лице тускло, но теплом наблюдалась искра. его взгляд был почти беспомощно щеньячим, но в тоже время полным какой-то бесконечной искренности. джи ун не мог скрыть удивления. его сердце забилось быстрее. какая-то неловкость в первый момент не давала ему двигаться, но потом, как только их взгляды пересеклись, улыбка на его лице расползлась, а плечи расслабились. с каждым мгновением желание подойти к нему становилось сильнее, и вот, не выдержав, он шагнул навстречу. рука невольно поднялась, обхватив шею су а, словно ничего другого не существовало в мире, кроме этого момента. его дыхание, ещё наполненное загадкой ночи, теперь стало чуть тяжелей, будто время остановилось. слова сорвались с губ, но они звучали мягко, почти с умилением: — ты всё-таки пришёл, милашка! они стояли так, на мгновение забыв обо всём, а единственным звуком в пространстве были их тихие дыхания и мерцающие огоньки в кафе, играющие на стекле. — волновался обо мне, не так ли?! — с легкой ухмылкой спросил джи ун, не отпуская его шею, хотя су а пытался осторожно отстраниться. су а смотрел на него с легким напряжением в глазах, но его лицо не могло скрыть какого-то теплого раздражения, которое казалось одновременно и сердитым, и смущённым. — джи ун, прекрати... — его голос был немного тише, но все равно в нем звучала какая-то неловкость, словно всё происходящее было слишком внезапным для него, и он не знал, как реагировать на эту близость. джи ун не сразу отпустил его, задержав взгляд на его губах, но затем с тихим вздохом всё-таки отошёл, чтобы дать ему пространство, хотя улыбка всё ещё не покидала его лица. су а встал перед ним, его глаза были полны какого-то странного молчаливого смущения, и он тихо, почти неслышно сказал: — мне стало скучно... дома. его слова висели в воздухе, будто он сам не до конца понимал, зачем их произнёс, но джи ун, почувствовав что-то за этим, задумался на мгновение. взгляд су а был словно не тот, что обычно, тихий, уязвимый, с каким-то невидимым ожиданием. джи ун замер на месте, но затем его улыбка медленно вернулась, мягкая и понимающая. — ты... хочешь остаться? — его голос был тихим, но искренним, словно он и сам не знал, что ответить на такую просьбу, но готов был услышать всё, что последует. — посмотрим, — сказал су а наотрез, его голос был тихим, но решительным, словно это было не простое "может быть", а уже что-то более важное. он аккуратно поставил рюкзак на стул, затем, начал раскладывать свои книги и тетради на столе. его движения были размеренные, почти спокойные, но каждый жест как бы говорил: "я здесь, я не уйду", даже если слова не могли передать того, что он чувствовал на самом деле. джи ун стоял немного в стороне, наблюдая за этим. его глаза были всё ещё сосредоточены на су а, на его фигуре, на том, как он собрался работать, но при этом что-то в воздухе между ними оставалось напряжённым, будто в комнате вдруг стало слишком тихо. джи ун улыбнулся, уже готовый подойти, но вдруг заметил, как в дверь вошли новые посетители. его лицо мгновенно стало более сосредоточенным, и он быстро направился к ним, не забывая протирать стол, где они сидели. его движения были привычно быстрыми и точными, а фартук, обвязывающий его талию, слегка колыхался, когда он наклонялся, убирая посуду. су а, который всё это время наблюдал, поднял взгляд и, не ожидая этого, увидел фигуру джи уна. его взгляд на мгновение застыл — он заметил, как ткань фартука облегала тело джи уна, подчеркивая его силуэт. сердце слегка замерло. су а невольно почувствовал легкое смущение, как-то неловко поджался, но быстро отвел взгляд, понимая, что что-то внутри него вдруг поменялось, что-то, что не хотел осознавать. джи ун, закончив обслуживать посетителей, встал и огляделся по сторонам, когда его внимание привлек шум, раздавшийся у двери. несколько доставщиков внесли коробки, и он быстро подошёл, чтобы помочь. коробки с напитками были разнообразные: кола, пепси, фанта, спрайт, газированная и негазированная вода — всё это было необходимо для продолжения работы. он взглянул на коробки, проверяя, все ли напитки на месте, и заметил, что один из доставщиков смотрит на него с любопытством. джи ун улыбнулся и, приняв коробки, аккуратно поставил их на пол, подготавливая их к разложению на полки. мысль о том, что он сейчас снова занят, помогала ему немного отвлечься, но не отпускала странная мысль о том, как су а сидел там, в его присутствии. су а, который только что закончил листать страницы своих тетрадей, резко поднял голову, услышав крик джи уна. его взгляд остановился на нем, и су а, слегка приподнял брови. — что тебе нужно? — спросил он, подходя к нему с несколько недовольным, но любопытным выражением лица. джи ун, ухмыляясь, указал на коробки и сказал: — помоги мне их расставить, а то тут всё развалится. не думаю, что ты хочешь, чтобы здесь был хаос. су а фыркнул, но не мог устоять перед предложением. он подошел и начал помогать. су а сидел на стуле, наблюдая за движениями джи уна, как тот наклоняется и, расставив ноги, ловко переставляет коробки. капли пота скатывались по его шее, а движения были уверенными, даже несколько расслабленными. каждая бутылка, которую джи ун вытаскивал из коробки, оставляла за собой краткий звук пластикового удара и немного звенела в тишине, прерываемой только их дыханием. су а, сидя рядом, подал ему бутылку и заметил, как пальцы джи уна слегка касаются его руки, когда он принимал следующее. их взгляды случайно встретились, но су а быстро отвел глаза, чувствуя лёгкое покраснение. пространство между ними казалось плотным, но не слишком тесным, как будто оно на мгновение наполнилось чем-то едва заметным, но ощутимым. джи ун, не обращая особого внимания на его реакцию, продолжал свою работу, и воздух в комнате стал немного тяжелее, пропитавшись их молчанием. каждый жест, каждое прикосновение казались медленными, осознанными, как если бы время вдруг замедлилось, заставив их больше замечать друг друга. су а поднял взгляд на него и абсолютно непроницательным выражением лица, спросил — ты этим занимаешься каждый день? джи ун продолжал работать, не сразу отвечая. он слегка поднял взгляд, чтобы встретиться с его, и в ответ на вопрос только ухмыльнулся, но в глазах мелькнула искорка любопытства. — почти, — сказал он, протирая ладонь об одежду, чтобы избавиться от немного влажных рук. — это рутинная работа, но не такая уж и плохая, если под конец дня есть кому помочь. су а, казалось, не заметил намека в его словах, сосредоточенно наблюдая за тем, как джи ун снова откидывает крышку холодильника и ставит туда очередную бутылку. его взгляд слегка затуманился, а губы чуть дрожали от сдерживаемой улыбки. ему не хотелось показывать, что ему интересно, но в глубине души он был почти уверен, что эта сцена имеет для него больше значения, чем он мог бы признать. его взгляд был лёгким, но уверенным, он смотрел на су а сверху вниз, стоя прямо, и губы слегка растянулись в ухмылке. капли воды продолжали стекать по его рукам, медленно касаясь кожи и собираясь на пальцах, прежде чем исчезать. воздух в комнате был влажным и тёплым, почти густым от их близости. — а что? — его голос был тихим, но таким, что су а не мог не услышать. — сразу зауважал меня? он говорил спокойно, как будто просто задавал вопрос, но в его тоне звучала лёгкая ирония, и всё его поведение было наполнено какой-то уверенностью, которая заставляла су а невольно задержать взгляд на его лице. су а поднял бровь, его взгляд был лёгким, но в нём читалась едва заметная ирония. он остановился на джи уне, который, казалось, слегка приподнялся, самоуверенно стоя с бутылкой в руке, как будто вся его поза говорила о чём-то большем. он не отводил взгляд, наблюдая, как джи ун с лёгкостью снова ставит бутылку на полку, будто бы намеренно затягивал паузу между ними, играя на его эмоциях. водяные капли всё ещё стекали по его пальцам, и они с каждым движением становились частью этой невидимой игры. воздух в комнате стал слегка плотным, словно ещё одну секунду, и всё вокруг могло бы застыть в этом маленьком моменте. джи ун продолжал смотреть на него, и его взгляд был одновременно и лёгким, и пронзительным. его улыбка расплывалась на губах, словно что-то скрывающее, но не готовое выскользнуть. он медленно подошёл ближе, чуть наклонив голову, словно в поисках ответа, и его голос снова нарушил тишину, теперь уже почти с невинной лёгкостью, как бы не осознавая, насколько всё происходит. — что будем делать на этот раз? — его слова, казалось, были так же свежи и неутомимы, как вода, что всё ещё медленно стекала по его шее, исчезая в линии воротника. в этот момент воздух в комнате стал ещё плотнее, и всё оставалось подвешенным, как капля, готовая упасть. су а взглянул на него, слегка приподняв бровь, как будто водная гладь его мыслей была нарушена этим запросом. его плечи слегка сжались, как если бы он уже знал, что разговор не будет таким простым, как может показаться на первый взгляд. тихий вздох вырвался из его груди, словно воздух, который был вытянут из бутылки, прежде чем её закрыли. — мне надо сделать домашнее задание по химии, — сказал су а, немного медленно, словно в этих словах скрывалась тяжесть незавершённого процесса, который не терпел отлагательств. джи ун, стоя перед ним, закатил глаза, и его лицо стало ещё более расслабленным, но не менее выразительным. он вздохнул и, покачав головой, с лёгким сарказмом произнёс: — объяснишь тогда, кислосодержащие органические соединения мне?.. су а вздохнул, и сцена оборвалась. теперь они сидели в комнате джи уна. воздух здесь был более напрчженным. тусклый свет настольной лампы отсвечивал на гладкой поверхности стола в мягком сиянии. су а сидел напротив, его голос был ровным, но в нём звучала та отрешённая сосредоточенность, с которой он всегда объяснял. его пальцы, тонкие и точные, скользили по бумаге, очерчивая формулы, линии, цепочки элементов, в которых заключалась строгая закономерность. — кислород — один из самых электроотрицательных элементов, — его голос был тихим, но в этой тишине было что-то успокаивающее, похожее на мягкий шелест дождя за окном. — он образует связи с углеродом, водородом... и делает соединения более реакционноспособными. джи ун смотрел на него, не столько слушая, сколько следя за тем, как он говорит. как его взгляд остаётся чуть отстранённым, но уверенным, как его пальцы иногда едва заметно дрожат от напряжения, прежде чем вновь находят устойчивость. — если посмотреть на карбонильную группу... — су а провёл пальцем по учебнику. джи ун не сразу ответил. он только наклонился ближе, наблюдая за тем, как су а продолжает говорить, объясняя, разбирать, словно выстраивая мост между логикой и непониманием. джи ун тяжело вздохнул, прикрыв глаза, словно надеясь, что если он не будет видеть всё это, то и информации в голове станет меньше. но цифры, формулы и кислородные связи всё так же плавали перед мысленным взором, сплетаясь в сложные конструкции, от которых у него начинало гудеть в висках. он откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу, стирая с кожи призрачную усталость, и пробормотал: — о господи... и зачем я попросил... его голос прозвучал глухо, почти обречённо. су а, не отрывая взгляда от учебника, лишь едва заметно усмехнулся. джи ун встал со стула, громко выдохнул и без лишних раздумий плюхнулся на кровать. матрас мягко прогнулся под его весом, а сам он лениво растянулся, устраиваясь поудобнее. повернувшись на бок, он подпер голову согнутой рукой, локтем упираясь в ткань простыни. колено тоже оказалось согнутым, ступня покоилась на поверхности кровати, а свободная ладонь несколько раз хлопнула по месту рядом, будто в молчаливом призыве. — ну же. давай отдохнём. мы тут уже сидим минут тридцать, — его голос был чуть растянутым, уставшим, но в то же время в нём сквозило что-то почти игривое. он лениво моргнул, наблюдая за су а, который всё ещё сидел за столом, не торопясь поддаваться этому призыву. су а недовольно покачал головой, словно разочаровываясь, но ничего не сказал. его пальцы не остановились — ручка продолжала скользить по бумаге, оставляя за собой аккуратные строчки конспекта. он держался прямо, плечи были напряжены, а взгляд сосредоточенно следил за формулами, как будто в них заключался порядок, который он не хотел нарушать. на мгновение он замер, чуть сжав ручку сильнее, затем снова склонился над тетрадью, выводя очередное уравнение, будто в ответ на беспечность джи уна. джи ун шумно выдохнул, наблюдая за тем, как су а даже не взглянул в его сторону. он провёл ладонью по лицу, откинулся на подушку и уставился в потолок. несколько секунд он просто лежал, а затем медленно, с какой-то ленивой неохотой повернул голову обратно к су а. — ну давай же, — протянул он, глядя, как тот по-прежнему сосредоточенно водит ручкой по бумаге. — ты что, правда не устал? су а не ответил сразу, лишь перевёл взгляд на него — коротко, мимолётно, почти как у учителя, проверяющего, насколько отвлёкся ученик. затем снова вернулся к записям. — если бы ты слушал, а не жаловался, мы бы уже закончили, — спокойно заметил он, не останавливаясь. джи ун раздражённо цокнул языком и перевернулся на спину, сцепив пальцы за головой. — боже, ты невыносим, — пробормотал он, но в голосе не было злости. скорее усталость. он прикрыл глаза, всё ещё надеясь, что су а сдастся первым. джи ун резко приподнялся, опираясь на локоть, и его лицо озарилось хитрой улыбкой. он быстро схватил телефон со столика, разблокировал его и, не глядя на су а, уже искал нужное видео. — а давай я включу шоу? — предложил он с той самой непринуждённостью, с которой всегда пытался отвлечь друга от учёбы. — тебе понравится, смотри! он развернул экран к су а, надеясь хотя бы на мимолётный интерес, но тот лишь устало вздохнул, всё так же не отрываясь от конспекта. его пальцы по-прежнему выводили аккуратные буквы, но в паузе между словами он всё-таки взглянул на джи уна. коротко, почти предостерегающе. — ты серьёзно? — абсолютно, — не моргнув, ответил джи ун и, не дожидаясь разрешения, запустил видео, делая звук тише, будто этим сглаживал своё неповиновение. он знал, что су а сделает вид, будто не обращает внимания. но знал и то, что через пару минут тот всё равно посмотрит. пусть даже украдкой. джи ун усмехнулся себе под нос, наблюдая, как су а делает вид, будто не замечает его выходок. но это его не останавливало. он бесшумно придвинулся ближе, перекинул руку через его плечо, будто бы в ленивом, ни к чему не обязывающем жесте. су а не шелохнулся, продолжая писать, а джи ун тем временем медленно, почти неосознанно, опустил ладонь ниже — с плеча на лопатку, затем чуть дальше, пока пальцы не коснулись талии. он и сам не сразу понял, что делает. движение было таким плавным, естественным, что су а, похоже, даже не почувствовал. или почувствовал, но решил проигнорировать. ручка продолжала скользить по бумаге, а джи ун задумчиво следил за тем, как су а выводит очередные строки, даже не дрогнув. и всё же он не убрал руку. джи ун зверино облизнул губы, ухмыляясь, его взгляд оставался хитрым и немного насмешливым, но су а, похоже, даже не заметил этого. он продолжал писать, скользя ручкой по бумаге, оставляя за собой чёткие, аккуратные строчки, поглощённый тем, что только что записал. — и про что тут говорится? — джи ун спросил с лёгким раздражением в голосе, всё ещё пытаясь найти хоть какую-то связь между химией и странным ором, который доносился из видео. су а не оторвал взгляда от бумаги, продолжая писать, как если бы всё это не имело никакого значения. его пальцы, привычно уверенные, двигались по конспекту, а джи ун, не найдя ответа, снова повернул взгляд к экрану, пытаясь разобраться, почему всё это казалось таким нелепым. су а, наконец, поднял взгляд, не спеша, и в его голосе мелькнуло какое-то лёгкое недовольство от того, что его так отвлекают. — а что там говорится?.. на видео, — повторил су а всё же с явным интересом, словно искал ответ на вопрос, который сам себе задавал. су а, всё ещё не полностью оторвавшись от своих записей, коротко взглянул на экран, где раздавался раздражающий шум. его брови чуть сдвинулись, но он не сказал ничего. лишь снова вернулся к конспекту, продолжая писать, как если бы этот вопрос был пустой тратой времени. джи ун наблюдал за ним, теряя терпение. джи ун внезапно схватил су а за торс, резко поднимя его со стула. его пальцы сжались на ткани футболки, и, подняв су а, он чуть насмешливо повторил акценты, имитируя кого-то, кого было трудно воспринимать всерьёз. — слышь, пацан, я щас тебя брошу с окна! — сказал он, даже не пытаясь скрыть улыбку, которая растянулась по его лицу. — че ты молчишь и не обращаешь внимания?! су а, не сразу реагируя, с удивлением взглянул на него. его лицо оставалось почти безэмоциональным, но по глазам было видно, что джи ун точно перешёл ту границу, за которой обычно оставался просто смешной. он не сопротивлялся, лишь спокойно коснулся рукой стола, чтобы вернуть себе равновесие. — джи ун, оставь... — су а пытался вырваться, опираясь на стол и пытаясь встать на ноги, но джи ун, не собираясь отпускать, сильнее приподнял его тело, словно игнорируя его попытки освободиться. — нет! — с усмешкой в голосе отрезал джи ун, его пальцы крепко сжимали ткань на животе су а. — если щас не обещаешь посмотреть со мной новый фильм, который вышел в интернет! су а, чувствовавший себя неловко в этой ситуации, лишь задержал дыхание, не сразу понимая, что делать. его взгляд стал немного напряжённым, но всё же он снова попытался отстраниться, хоть и знал, что сопротивление бесполезно. — ты... серьёзно? — его голос был сдержанным, но в нём читалась лёгкая растерянность от того, что джи ун не отступал. — да! — с уверенностью сказал джи ун, и, не давая су а времени на сопротивление, бросил себя на него, сбив с ног и повалив его на кровать. су а пытался вырваться из его хватки, но джи ун лишь смеялся, держа его крепче, почти игнорируя его усилия. тело су а всё же не сдалось, и через несколько секунд они оказались в другой позе — джи ун сверху, прижатый к су а, его открытые ноги находились перед ним, а руки были сцеплены с руками су а, которые лежали на кровати, не давая ему уйти. их смех затихал, переходя в тяжёлое дыхание, когда взгляд су а наконец встретился с глазами джи уна. всё вокруг затихло, оставив только этот взгляд, тяжёлые, перехваченные дыхания, и воздух, наполнявший пространство между ними. взгляд су а бегал по комнате, избегая прямого контакта с глазами джи уна, пока тот кашлянул и, наконец, сел на кровать, ощущая лёгкую неловкость. его движения стали чуть более выверенными, словно пытаясь вернуть себе контроль. — кхм... так... о каком фильме шла речь...? — неловко спросил джи ун, его голос был немного прерывающимся, словно он сам не до конца понимал, почему вообще заговорил. су а, слегка приподняв брови, посмотрел на него. неужели он сам не помнил, что предложил фильм? или это был просто способ немного сменить тему? в его глазах промелькнуло удивление, а потом он тихо рассмеялся, прокашлявшись. взгляд су а продолжал скользить по комнате, как будто он искал что-то, что могло бы помочь ему выбраться из этой неловкой ситуации. его лицо оставалось спокойным, но глаза всё время избегали встречи с джи ун. — не знаю... — ответил он, его голос едва ли был слышен, будто слова сами сбивались с языка, не находя нужного направления. он вновь окинул комнату взглядом, словно пытаясь найти хотя бы малейшую уверенность в том, что происходило, но ничего не изменилось. воздух оставался таким же тяжёлым, как и его мысли. они оба сидели на кровати, и джи ун, кашлянув, тянулся к пульту, включив телевизор. его движения были немного неуверенными, будто он сам пытался вернуть себе контроль над ситуацией. он лёг на спину, развалившись на кровати, и, улыбнувшись, заговорил. — да. лучше давай так, — сказал он, нажимая на кнопку и переводя канал на очередной социальный ролик в ютубе. — интереснее же, — продолжил джи ун, его голос был чуть более уверенным, но в его тоне всё равно чувствовалась лёгкая небрежность, как если бы он пытался оправдаться за свою собственную неловкость. взгляд су а снова скользнул по экрану, но он не сказал ничего. всё оставалось в этом странном, неопределённом пространстве, где слова казались лишними. су а, ощущая, как кровь стекает в щеки, покраснел, его лицо покрылось лёгким румянцем. он медленно лёг на кровать, чуть дальше от джи уна, пытаясь сохранить какое-то расстояние, хотя и знал, что это не сильно изменит атмосферу. его движения были плавными, но немного напряжёнными, словно он старался избежать лишнего внимания. взгляд су а скользил по комнате, и он снова не встречался с глазами джи уна, чувствуя, как тяжело и немного неловко становится от этой тишины. джи ун пытался краем глаза взглянуть в сторону су а, но как бы он ни старался, всё равно не мог избежать ощущения, что су а всегда замечал его взгляд. это было странное чувство, как будто су а невидимой силой удерживал его внимание, следил за каждым движением. он чувствовал, как внутри всё сжимается, как будто его попытки выглядеть спокойным только подчеркивали, насколько неловко он себя ощущал. су а лежал чуть дальше, но всё равно казалось, что его присутствие было настолько ощутимым, что джи ун не мог найти себе места. через час они сидели в темноте, поглощённые ужастиком на экране. тишина в комнате была почти ощутимой, прерываемая лишь звуками фильма, но сама атмосфера казалась такой плотной, что каждый шорох отдавался эхом в груди. они сидели в прижимку друг к другу, и даже через напряжение, что висело в воздухе, было трудно сказать, когда именно они так близко оказались. су а лежал чуть ниже, его голова покоилась на бицепсе джи уна, и джи ун чуть обнимал его, чувствуя, как его собственное дыхание стало немного глубже. его рука, едва касаясь спины су а, была легкой, но в ней ощущалась невидимая связь, как если бы и без слов они могли понять друг друга. взгляд су а был прикован к экрану, но в его теле чувствовалась расслабленность, которая, казалось, появилась только благодаря тому, что они оба оказались так близки друг к другу. джи ун каждый раз вздрагивал от каждого звука на экране, от резких шумов в фильме, и его рука, что крепко держала талию су а, снова и снова становилась сильнее. каждое новое напряжение отдавалось в теле су а, но он молча терпел, лишь слегка морщась и хмурясь от неудобства, как если бы он не хотел создавать лишний дискомфорт. — не бойся, су а... — пытался успокоить себя джи ун, его слова звучали почти как тихий мольберт, пытающийся сделать ситуацию менее неловкой. его дыхание стало немного ровнее, как если бы он пытался убедить себя, что рядом с су а он — тот, кто может защитить, кто становится тем самым героем, что держит всё под контролем. в комнате снова царила тишина, прерываемая лишь звуками фильма, но напряжение оставалось, и между ними была невидимая линия, которая, казалось, связывала их в этом странном, почти забытом моменте. джи ун морщился, словно предвкушая, что вот-вот из тишины вырвется скример или ужасающий звук, и его тело напрягалось, готовое к очередному испугу. но как бы он ни пытался подготовиться, его рука инстинктивно крепче обнимала талию су а, словно ища в этом прикосновении успокоение. он ощущал ладонь су а, чувствуя, как его спокойствие передаётся ему, будто поддержка в этом темном, напряжённом моменте. ладонь су а была твёрдой, но тёплой, и в этом простом контакте джи ун находил утешение, как если бы через физическое прикосновение он мог почувствовать себя немного сильнее. су а тоже напрягся, чувствуя, как напряжение растёт с каждым моментом, ожидая очередного скримера или внезапного ужасного звука. он пытался не показывать этого, сдерживаясь, но его тело все равно выдавало его волнение. он нахмурился, его мышцы были напряжены, и, возможно, не осознавая этого, он чуть сильнее прижался к джи уну, его спина коснулась торса того, кто сидел рядом. в этом случайном движении было что-то естественное, как будто в момент страха оба искали немного утешения в другом. ладони джи уна всё ещё держали его за талию, и эта близость, пусть и молчаливая, становилась для них обоих чем-то вроде тихой поддержки. и вот, как и ожидалось, скример прорвался через тишину, рвущийся звук наполнил комнату. су а едва дрогнул, но его реакция была мгновенной — джи ун, не сдержавшись, поднял руки и крепче обнял его за талию, словно пытаясь защитить, удержать в этом страхе. но в этот момент су а почувствовал, как хватка стала слишком сильной, его тело будто согнулось от боли, и он вздохнул, нахмурившись. — джи ун... больно... — его голос был тихим, но в нём сквозила заметная боль, которую он пытался скрыть. его слова были полны неловкости, как если бы он сам не хотел быть причиной этого напряжения. джи ун осознал, что его хватка была слишком сильной и не совсем там, где следовало бы, и это чувство смущения накрыло его. он сразу отдернул руки, отстранившись от су а и отведя тело назад, будто пытаясь исправить то, что только что осознал. — прости, — его голос стал мягче, с оттенком неловкости, будто он сам не знал, как поступить в этот момент. — давай лучше отключим это, пока я не описаюсь... — он попытался снять напряжение, смеясь нервно, но в его тоне всё равно звучала тревога от того, что случилось. су а почувствовал лёгкую вибрацию в кармане и достал телефон. в темноте экран сразу осветил его лицо, мягким голубоватым светом выхватывая черты, когда он посмотрел на панель уведомлений. "сынок, где ты?" в этот момент джи ун, лежачий рядом, тихо, почти шёпотом, спросил: — кто пишет? его глаза были направлены на су а, но он не двигался, оставаясь в своей позе. су а, не сразу отвечая, продолжал смотреть на экран. — отец ищет, — тихо сказал су а, вздыхая. его голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то усталость, будто это сообщение не было для него неожиданным. экран телефона всё ещё освещал его лицо, отражаясь в глазах, пока он смотрел на короткий текст. джи ун не пошевелился, всё так же опираясь локтями о матрас. он внимательно смотрел на су а, словно пытаясь понять, что тот чувствует. тишина повисла между ними, нарушаемая лишь приглушёнными звуками из динамиков телевизора, который они забыли выключить. — и что ты будешь делать? — наконец-то спросил джи ун, его голос прозвучал спокойнее, чем он чувствовал себя на самом деле. су а медленно провёл пальцем по экрану, но так и не открыл сообщение. он на секунду сжал губы, будто обдумывая ответ, а потом тихо выдохнул: — не знаю… он не смотрел на джи уна, но чувствовал его взгляд. тёплый, немного настойчивый, полный скрытого ожидания. джи ун не спрашивал прямо, но су а знал, что он хочет услышать. он не отводил взгляда, наблюдая за су а. в груди у него слабо ныло от мысли, что тот снова может уйти, оставить его одного в этой комнате, где ещё недавно они сидели рядом, смеялись и смотрели фильм. — прости, если лично, – тихо начал джи ун чуть бархатистым голосом, который выходил тоном ниже привычного, – но, когда они развелись? су а чуть дольше обычного смотрел на экран, будто сообщение требовало от него чего-то большего, чем просто ответа. потом он медленно заблокировал телефон и убрал его в карман. — когда мне было десять, — сказал он ровно, но в голосе проскользнула едва заметная натянутость. он всё ещё сидел на кровати, сложив колени вместе, но теперь его руки чуть сильнее сжали ткань брюк. джи ун неотрывно смотрел на него, будто боялся спугнуть момент. — прости, если лично, — повторил он тише, всё же осознавая, что копается там, где, возможно, не стоило. — всё нормально, — су а коротко взглянул на него, прежде чем снова уставиться в темноту комнаты. — это было давно. джи ун медленно опустился на спину, раскинув руки и заведя их за голову. матрас чуть прогнулся под его весом, словно принимая его тяжесть без лишних вопросов. он смотрел в потолок, где свет от экрана телефона ещё оставил блеклый след, постепенно растворяющийся в темноте. — мои тоже были в разводе, — его голос звучал ровно, без эмоций, не способствуя нарушить гладь. — пока не попали в аварию. слова растаяли в тишине. джи ун не пошевелился, только чуть глубже вдохнул, будто проверяя, насколько легко сейчас дышится. су а рядом молчал, но в этом молчании было что-то внимательное, почти ощутимое. джи ун не смотрел на него, но чувствовал его присутствие. — я уверен, они были бы горды тобой, — тихо сказал су а, его голос прозвучал мягко, почти неслышно, но слова всё равно накрыли джи уна. он не двигался, только глубже вдыхал воздух, пропитанный ночной прохладой, но вместе с этим вдруг почувствовал странное жжение в уголках глаз. неприятное, непривычное. что-то, что он всегда загонял глубже, чтобы не дать вырваться наружу. он резко прикусил губу, будто пытаясь вернуть себя обратно, и прокатил язык по месту укуса, ощущая привкус металла. затем выдохнул, коротко, отрывисто, с лёгкой дрожью в голосе. — спасибо... его голос вышел хриплым, словно слова застревали в горле, будто преграда, не дающие глотнуть воздуха. — наверное. трудно жить с такими строгими родителями?.. — спросил джи ун, его голос прозвучал мягче, чем обычно. су а чуть сжал телефон в руках, его пальцы бессознательно провели по гладкому экрану, будто размазывая недавние воспоминания, что сплывали в голове. он медленно моргнул, взгляд всё так же был устремлён в одну точку, но мысли текли. — иногда, — наконец ответил он, словно пробуя вкус этого слова на языке. — но... не знаю. может, я уже привык. джи ун не ответил сразу, только внимательно смотрел на него, будто пытаясь увидеть, насколько глубоко скрыта эта привычка. — да... привык... — шёпот су а был тише воздуха, скользящей по гладкой поверхности, но звучал громче, чем любой звон колоколов. он смотрел перед собой, но взгляд его был расфокусирован, прячущая под собой глубину. пальцы слегка дрогнули, будто от лёгкого течения, но быстро затихли, снова замерев в привычной статике. джи ун не ответил. лишь посмотрел на него краем глаза, ощущая, как воздух вокруг стал плотнее, как будто их окружал неслышный прилив, готовый либо унести их дальше, либо оставить в этой тихой зыбкости. джи ун наблюдал, как су а сидел, не двигаясь, застывший, будто его мысли тянули куда-то далеко, в точку, на которую он смотрел, но, казалось, не видел. свет падал на его лицо, очерчивая плавные линии скул, носа, губ, и джи ун поймал себя на том, что не может отвести взгляд. ему вдруг показалось, что профиль су а — один из тех, что остаются в памяти, даже если пытаешься их забыть. тишина между ними повисла надолго, пока су а наконец не заговорил. — наверное… приятное ощущение, когда тебя вечно не ищут?.. или не проверяют, что ты делаешь… голос его был спокойным, но в нем проскользнула странная нота — не то задумчивость, не то усталость. джи ун не сразу понял, шутка это или что-то большее, но почему-то не нашелся с ответом. он просто смотрел, ловя малейшие изменения в его выражении, будто пытаясь прочесть то, что су а не сказал вслух. джи ун не знал, что ответить. ему казалось, что если он скажет хоть что-то, это разрушит хрупкое равновесие, в котором сейчас находился су а. он снова посмотрел на него. взгляд, полный чего-то неуловимого, едва заметный наклон головы, чуть поджатые губы — все это было знакомо, но в то же время чуждо. су а был здесь, рядом, но будто за стеклом, отделенный от всего вокруг. — тебе этого не хватает? — тихо спросил джи ун, почти не разжимая губ. су а моргнул, оторвав взгляд от одной точки в пространстве, будто его только что выдернули из раздумий. — наверное… да, — ответил он, но голос его был таким спокойным, что джи ун не был уверен, правда это или просто слова, брошенные ради ответа. он снова замолчал, и джи ун решил не давить. они сидели рядом, не говоря больше ни слова, и тишина между ними казалась чем-то понятным, неотъемлемым. су а, возможно, не хотел, чтобы его понимали, но джи ун, сам того не замечая, начинал понимать. джи ун привстал на локоть, лениво переведя взгляд на су а. ночной воздух был тёплым, но его слова прозвучали почти резко, словно хотелось встряхнуть того, кто застрял в собственных мыслях. — хей, не раскисай, — голос его был тихий, но уверенный. — мы должны довольствоваться тем, что имеем. су а не отреагировал сразу, только губы чуть дрогнули, будто он примерял эту фразу на себя, пробовал её на вкус. — ты правда так думаешь? — спустя мгновение спросил он, не поднимая глаз. джи ун усмехнулся, перекатываясь на бок, позволяя себе немного наглости в тоне. — конечно, — ответил он, не задумываясь. — если всё время думать о том, чего у тебя нет, можно и с ума сойти. су а провёл пальцами по ткани своей одежды, будто разглаживая складки, хотя на самом деле просто искал, чем занять руки. его голос прозвучал тише, почти равнодушно, но джи ун знал — это не так. — может быть… но иногда кажется, что у кого-то есть выбор, а у кого-то — только довольствоваться. он не добавил ничего больше, снова замерев в своей отстранённости. джи ун какое-то время смотрел на него, словно взвешивал что-то невидимое, а потом протянул руку и лёгким движением смахнул с плеча су а невидимую пылинку. задержался чуть дольше, чем следовало, а потом убрал руку, словно ничего не было. су а не шелохнулся, но джи ун заметил, как его губы снова чуть дрогнули. — знаешь... а когда у тебя день рождения? — спросил джи ун, его голос прорезал тишину, словно лучик света в темноте, пока он привставал на два локтя, создавая маленькое движение в этом застывшем моменте. су а, будто выведенный из транса, повернул голову, его глаза встретились с глазами джи уна, и в этом взгляде была смесь удивления и вопроса. — 27 мая, — ответил он, его голос звучал тихо, но с какой-то теплотой, которая, казалось, согревала холодную комнату. джи ун кивнул, его губы растянулись в улыбке, будто он только что нашел маленькое сокровище среди обыденных дней. он опустился обратно, прижимаясь спиной к матрасу, но его взгляд не отпускал су а. — значит, скоро... — пробормотал он, словно размышляя вслух, — всего пара недель осталось. надо будет это отметить. воздух в комнате стал чуть менее напряженным. джи ун бесшумно потянулся за телефоном, скрывая движение за ленивой небрежностью, будто это было что-то незначительное, просто мимолётный жест. он скользнул пальцем по экрану, изображая погружённость в какие-то важные дела, но на самом деле открыл заметки и, не торопясь, набрал: 27 мая — день рождения су а. буквы появились на экране, застыли там тихим напоминанием, а джи ун невольно задержал взгляд на этой строке. странно, но что-то в этом действии показалось ему важным, будто он сохранял не просто дату, а что-то большее — крошечный фрагмент того, что могло стать чем-то особенным. он не спешил убирать телефон, но и не давал взгляду задерживаться на су а слишком долго. просто ещё одно небольшое движение, ещё один незаметный жест — и телефон снова исчез в кармане, а он, чуть лениво потянувшись, вернул себе прежнюю расслабленность. будто ничего не случилось. но в глубине души джи ун уже знал — он не забудет. су а поднялся с кровати, движения его были быстрыми, почти резкими, будто он пытался прогнать сонливость вместе с ночной тишиной. собирая книги и тетради, он не сразу взглянул на джи уна, но голос его прозвучал глухо, срываясь на каких-то невидимых гранях. — мне... наверное, пора. отец уже вовсю ищет меня, — слова выходили ровными, но в них чувствовалась усталость, будто в этом уходе было нечто большее, чем просто желание избежать неприятностей. джи ун поднял взгляд от экрана телефона, нахмурился, поймав себя на том, что не ожидал такого резкого завершения их разговора. он скользнул взглядом к окну — улицы утонули в темноте, редкие фонари только подчеркивали ночной холод. — совсем уже, да?! — возмутился он, глядя, как су а застёгивает рюкзак. — ты вообще видишь, какая темень на улице? но прежде чем су а успел что-то ответить, мимо тихо прошла бабушка джи уна. её шаги были лёгкими, но она уже успела подслушать их разговор через приоткрытую дверь. — су а, дорогой, — голос её был мягким, но в нём звучало неподдельное беспокойство, — может, это не моё дело, но тебе не стоило бы идти одному в такую ночь... су а замер на мгновение, затем склонил голову в уважительном поклоне. — прошу прощения, бабушка джи уна, но мне действительно пора... она взглянула на него внимательно, как будто пыталась прочесть что-то невысказанное в его лице, а затем перевела взгляд на джи уна. — джи ун, внучек, — её голос был тихий, но в нём звучала та особая настойчивость, против которой трудно возразить. — тогда проводи нашего гостя до его дома. пусть его отец не беспокоится о нём. в комнате снова стало тихо, только ветер за окном шевелил листья, а джи ун невольно сжал губы, понимая, что теперь выбора у него не осталось. на самом деле, джи ун не слишком возражал против этой просьбы. даже наоборот — ему это было приятно. понимаете, да? провожать целого су а до дома. звучит почти романтично. он уже представил, как они идут по ночным улицам, фонари отбрасывают длинные тени, воздух напоён прохладой, а рядом — су а, немного задумчивый, с рюкзаком за спиной, с тихими шагами по мостовой... и пока эта мысль уютно грела его изнутри, он вдруг поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на су а. что его губы тронула едва заметная, самодовольная улыбка, от которой становилось даже немного неловко. — джи ун?.. пойдём?.. голос су а был ровным, но в нём скользнула тень удивления, будто он только что выдернул джи уна из какого-то приятного транса. джи ун моргнул, быстро отвёл взгляд, а потом шумно вздохнул, как будто всё это — ну вообще не важно. поднялся с кровати, потянулся так, словно сам решил, что он просто очень великодушный друг, поэтому уж так и быть, проводит его. — ну что, пошли, раз тебе так надо... — бросил он нарочито небрежно, но внутри уже предвкушал эту прогулку. су а, молча и неторопливо, надел обувь, поправил ремешок рюкзака и, встав у порога, почтительно склонил голову. — спасибо вам за ваше гостеприимство... до свидания, бабушка джи уна. его голос был ровным, спокойным, но в нём сквозила едва уловимая мягкость. бабушка джи уна, тронутая его манерами, ласково улыбнулась, сложив руки в замок. — авв, су а, дорогой, приходи в любое время! мы рады тебе всегда! джи ун посмотрел на него заново — так, как, наверное, не стоило бы смотреть. слишком мечтательно, слишком смазливо, слишком влюблённо. в глазах у него стояло какое-то глупое обожание, но он даже не пытался этого скрыть. — да... в любое время... — выдохнул он почти на автомате, но с таким чувством, будто за этими словами скрывалось что-то большее. джи ун слегка покачал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя лишние мысли, которые начали закручивать его разум. взгляд немного потускнел, он вернулся к реальности, хотя в глубине души ещё оставалась эта лёгкая неловкость от своих собственных чувств. он выдохнул, как если бы смахнул с плеча невидимую тяжесть, и, пряча улыбку, пошёл к двери. ночь встречала их мягким светом уличных фонарей, а город жил своей спокойной, ненавязчивой жизнью. где-то вдалеке слышался шум машин, приглушённые голоса прохожих, смех, раздающийся эхом в переулках. не слишком громко, не слишком тихо — просто фоновый гул, который делал тишину между ними не такой осязаемой. они шли рядом, почти плечом к плечу, не замечая, как стирается граница между их шагами, дыханием, присутствием. — какие у тебя планы на неделе, су а? — спросил джи ун, его голос прозвучал спокойно, но с лёгким оттенком заинтересованности. су а едва заметно повёл плечами, будто отгоняя что-то ненужное, и, опустив взгляд, тихо ответил, словно больше себе, чем собеседнику: — я буду сидеть дома ещё неделю… лечиться, ходить по врачам… его голос был приглушённым, почти срывающимся на шёпот, как будто ему самому было неприятно говорить об этом вслух. они шли медленно, никуда не торопясь, словно ночь принадлежала только им. асфальт под ногами был прохладным, а редкие камешки, попадавшиеся на пути, перекатывались от лёгких ударов их ног. они не поднимали взгляд, будто в этих простых движениях находили что-то успокаивающее. — хотел бы я тоже пропустить школу на неделю, — протянул джи ун, лениво толкнув очередной камень. — хотел бы я пойти в школу лишний раз… — тихо отозвался су а, его голос прозвучал мягко, но с какой-то странной, неуловимой горечью. каждый из них имел свою причину, но корни этих желаний, казалось, сплетались где-то глубже, там, куда никто не заглядывал. джи ун наконец оторвался от асфальта, и в следующий момент его брови медленно поползли вверх. улицы, по которым они брели, больше не казались ему знакомыми. огни вывесок, чуть более узкие тротуары, тени зданий, отбрасываемые под неверным углом — что-то в этом всём говорило ему, что они зашли слишком далеко. он обернулся к су а, который, казалось, тоже только сейчас осознал их положение. — су а… это же не твой район, да?.. — спросил он, едва заметно нахмурившись. су а, всё так же не отрывая взгляда от незнакомых улиц, моргнул пару раз, будто пытаясь сфокусироваться. потом тихо выдохнул, прикрыв глаза на мгновение, словно только что поймал себя на чём-то абсурдном. — о боже… — пробормотал он, наконец, осознавая, что они каким-то чудом свернули не туда. су а крепче сжал лямки рюкзака, едва заметно нахмурившись, и достал телефон, быстро открывая карту. свет экрана мягко осветил его лицо в ночи, отражаясь в глазах. он молча провёл пальцем по экрану, сверяя улицы, а потом, не глядя на джи уна, коротко бросил: — идём уже… он двинулся вперёд, уверенно, пусть и слегка торопливо, будто пытаясь поскорее добраться до дома и забыть про свою невнимательность. джи ун шёл позади, засунув руки в карманы. часы на телефоне показали 11:38. время текло размеренно, и они тоже шли неторопливо, но дорога казалась бесконечной, будто город специально растянул расстояние, чтобы задержать их вместе подольше. — и что теперь делать? мне скучно, — выдохнул джи ун, бесцельно пнув камушек на дороге. он покосился на су а, который сосредоточенно сверял дорогу, будто вовсе не слышал его слов. джи ун вздохнул, отвёл взгляд в сторону, а потом тихо, с лёгкой ухмылкой подумал: главное, я с ним... су а поднял взгляд, смотря куда-то вперёд, туда, где мерцали редкие фонари, освещая пустынные улицы. воздух был прохладным, чуть влажным, пахнуло чем-то ночным, неспешным. он выдохнул, чуть замедлив шаг, и, словно обдумывая каждое слово, негромко сказал: — хочу сказать… что сегодня было довольно приятно… его голос был ровным, но в нём чувствовалась неуверенность, будто слова эти ему непривычны, будто он впервые даёт волю искренности, не скрывая её за привычной отстранённостью. джи ун невольно замер на мгновение, уловив в этом признании что-то непривычное. су а редко говорил подобное, а потому эта фраза прозвучала особенно ценно. он взглянул на него — тот продолжал смотреть вперёд, будто не ожидая ответа. джи ун не стал ничего говорить, только улыбнулся краешком губ, пряча лёгкое тепло, что вдруг разлилось внутри. увидев пустующую детскую площадку, джи ун замедлил шаг, а потом, не раздумывая, направился к качелям. металлические цепи тихо скрипнули, когда он уселся, чуть покачиваясь. су а взглянул на него вопросительно, но тот уже прикрыл глаза и лениво откинулся назад. — давай отдохнём, — протянул он, с легкой хрипотцой в голосе. — у меня ноги болят уже… су а прищурился, заметив, что джи ун даже не потрудился изобразить усталость. ему, конечно, было всё равно — он просто стоял рядом, сжимая лямки рюкзака, но внутри что-то подсказывало: это была не более чем отговорка. — не верю, — негромко сказал он, чуть покачав головой. джи ун лишь усмехнулся, открывая глаза и наблюдая за ним. ну и ладно. главное — ещё немного времени рядом. но су а не стал спорить. он лишь тихо выдохнул и сел на соседнюю качелю, слегка оттолкнувшись ногами от земли. цепи протяжно скрипнули, раскачивая его едва заметно. — медведица, — вдруг сказал джи ун, запрокинув голову назад и вглядываясь в темное небо. голос у него был расслабленный, даже немного детский, будто он вернулся на несколько лет назад, в беззаботные времена. су а, следуя его взгляду, тоже посмотрел вверх, отыскивая знакомое созвездие. — большая медведица… урса мажор, — машинально поправил он, называя научное название. он говорил спокойно, без упрёка, но джи ун всё равно скосил на него хитрый взгляд, будто хотел пошутить, но передумал. в тишине ночи звёзды казались ближе, а качели убаюкивали своим ритмом. су а не знал, что сказать. он смотрел на джи уна, будто спрашивая у самого себя: это точно джи ун? тот самый джи ун, который всегда улыбается, который кажется таким беззаботным? — и тогда... мне было лет так 5-6, — джи ун продолжал, его голос был ровным, почти отстраненным, но су а чувствовал тяжесть в каждом слове. — я сжирал себя до 14 лет. потом стало похуй как-то. постепенно как-то поглощалось... он не отрывал взгляда от неба, словно искал там что-то. или, может, пытался убедить себя, что его слова — просто рассказ, что это не имеет к нему никакого отношения. но су а знал: имеет. джи ун никогда не ощущал тепла сильнее, чем от бабушки. после того момента — того, что изменило его жизнь, — ничто и никто не мог дать ему больше, чем она. она была ему и матерью, и отцом. его единственной опорой, его домом. но сейчас… сейчас в груди сжималось не от воспоминаний о бабушке. не только. он чувствовал это по-другому. сильнее. неяснее. это было в его присутствии, в его взгляде, в случайных прикосновениях, в словах, в дыхании, в каждом неуловимом моменте рядом с ним. с ним — с су а. джи ун пытался вернуть себе привычное равнодушие, но глаза предательски выдавали его. он быстро пробежался взглядом по небу, будто надеясь, что если смотреть вверх достаточно долго, слезы снова спрячутся где-то внутри и не осмелятся показаться. джи ун говорил, не останавливаясь, не сдерживаясь. из него лилось больше, чем он сам ожидал — больше, чем стоило. он вспоминал родителей — неясные образы, ускользающие, но все еще живые в уголках памяти. счастливые моменты, редкие, ценные, почти забытые. самые важные события, которые, казалось, определяли его путь. отношения с бабушкой — его единственным настоящим домом. трудные периоды, те, что закаляли его, но одновременно разъедали изнутри. он говорил обо всем. до последней мелочи. и только когда слова кончились, когда вокруг повисла тишина, он осознал — он сдался. впервые за долгое время позволил себе быть слабым. и самое печальное… он сдался перед тем, перед кем меньше всего хотел показаться таким. но слез так и не было. он пытался. он надеялся, что они помогут облегчить вес внутри. но они не вышли. застыли где-то глубоко, как всегда. джи ун вздернул брови, сжал губы в тонкую линию, но, наконец, позволил себе опустить взгляд. и только тогда он заметил — су а. его щеки пылали, а по ним, одна за другой, текли прозрачные слезы. тихие, едва заметные в тусклом свете ночи, но от этого еще более пронзительные. их взгляды пересеклись на мгновение. всего лишь секунда, но су а тут же отвел глаза, резко отвернувшись. он быстро провел ладонями по щекам, подбородку, стараясь стереть все следы слабости. но джи ун видел. он выглядел… невыносимо красиво. как заплаканный ангел с самыми чистыми глазами, в которых отражалась целая вселенная. лицо джи уна смягчилось, черты расслабились, а губы дрогнули, словно тяжесть этих слов легла теперь и на него самого. — прости… я не хотел… — голос его был тихим, будто шелест листвы в ночи. он осторожно коснулся плеча су а, словно пытаясь стереть с него ту ношу, которую сам же и положил. легкое, почти невесомое движение — но в нем было столько всего. сожаление, вина, нежность, невысказанное желание хотя бы немного облегчить его боль. су а тихо шмыгнул носом, словно ребенок, которого только что пытались утешить. его глаза еще блестели от слез, но в них уже не было прежней тяжести. он медленно повернулся к джи уну, встретив его взгляд. — ничего… — голос дрогнул, но он быстро справился с этим. он знал это чувство. ту легкость, которая приходит, когда слова наконец-то находят выход, когда боль больше не гниет внутри, а растворяется в тишине ночи. — порой стоит выговориться кому-то, — тихо добавил он, будто говорил это не только джи уну, но и самому себе. джи ун смотрел на него так, словно пытался запомнить каждую линию его лица, каждый изгиб, каждый мельчайший штрих, из которого был соткан су а. он смотрел так, будто его взгляд сам по себе был прикосновением, будто, если бы он мог, он ощутил бы су а кончиками пальцев, без единого касания. ему хотелось больше. хотелось тонуть в его присутствии, растворяться в нем, слушать его дыхание, чувствовать, как оно согревает воздух между ними. хотелось сжать его в объятиях так, чтобы тот никогда не смог исчезнуть. он был уверен — су а был рожден для того, чтобы быть любимым им. но никогда не любить в ответ. он буквально любил всё в су а. любил его голос — тихий, чуть хрипловатый, особенно, когда тот говорил после долгого молчания. любил, как он менялся — становился резким, когда су а раздражался, мягким, когда он был чем-то доволен, или еле слышным, когда говорил что-то важное. любил его смех — редкий, сдержанный, но такой настоящий. когда он смеялся, джи ун чувствовал, будто этот мир всё же имеет смысл. любил его глаза — глубокие, немного грустные, будто видевшие слишком многое, и в то же время такие тёплые. любил, как они блестели, когда он говорил о чем-то любимом, и как затухали, когда су а уходил в себя. любил его руки — тонкие, холодные, всегда чуть напряжённые, будто он не привык к чужим прикосновениям. но когда он позволял джи уну взять его за руку, это значило что-то большее, чем любые слова. любил его волосы — мягкие, падающие на глаза, такие лёгкие, что иногда хотелось просто зарыться в них лицом и не отпускать. любил его привычки — как он нервно крутил в пальцах что-то, когда волновался, как сжимал губы, когда думал о чём-то своём, как качал ногой, сидя на месте, выдавая своё скрытое беспокойство. любил его запах — свежий, чуть терпкий, словно смесь дождя и холодного воздуха. любил, как этот запах оставался на его одежде, если они были рядом слишком долго. любил его упрямство — даже когда это раздражало, даже когда хотелось его встряхнуть и заставить признать, что ему тоже бывает больно. любил его одиночество — то, которое он носил в себе, даже находясь рядом с людьми. любил его за то, что су а никому его не отдавал, кроме, может быть, джи уна. любил его молчание — тяжёлое, наполненное смыслами, которые не требовали слов. он любил в нём всё. кроме его отсутствия. у джи уна было всё стабильно. всё хорошо. он жил, как жил всегда, без резких перемен, без провалов, без неожиданных взлётов. он ел, спал, смеялся, дрался, разговаривал с бабушкой, смотрел в потолок, засыпая поздно ночью. всё шло по кругу, привычно и даже легко. но иногда — в самые тихие, самые ненужные моменты — что-то внутри давало трещину. бывали такие ночи, когда его тянуло выйти на улицу и просто идти. идти, не разбирая дороги, пока холодный воздух не очистит голову от лишних мыслей. пока город не станет бесконечным лабиринтом, в котором можно потеряться. и в такие моменты ему хотелось кричать. кричать имя су а. пока тот не найдётся. пока не выйдет из тени фонарей, не повернётся с тем самым усталым взглядом, который джи ун любил. пока не скажет своё обычное: «ты чего?..» с лёгким укором, будто джи ун всегда был кем-то, кого нужно одёргивать, контролировать, возвращать к реальности. джи ун моргнул, будто очнулся ото сна. качели тихо поскрипывали под лёгким ветром, асфальт под ногами казался холодным, а небо — всё таким же безразличным. он вспомнил, где они. вспомнил, что они всё ещё здесь, в этом пустом дворе, где детский смех давным-давно затих. су а сидел рядом, не поднимая глаз. — прости… я расчувствовался… — его голос был тише, чем раньше, будто он всё ещё не до конца верил, что это действительно произошло. его глаза всё ещё оставались влажными, а ресницы — тёмными от слёз. отёкшие веки делали его взгляд ещё мягче, ещё беззащитнее, а джи ун ловил себя на том, что не может оторвать взгляда. су а выглядел так, будто его хотелось защитить. он был похож на щенка, которого только что кто-то слегка обидел, но он всё равно упрямо пытался вести себя, как обычно. джи ун глядел на него голодно. слишком голодно. но он знал, что должен держать себя в руках. должен. и, слава богу, получалось. су а сидел рядом, всё такой же уставший, всё такой же тихий, но при этом такой... такой близкий. джи ун сглотнул, чувствуя, как в груди что-то сладко ноет, растекается. его пальцы чуть дёрнулись, но он быстро сжал их в кулак. нет. не сейчас. "всё сладкое стоит того, чтобы выжидать его дольше всех." он вспомнил бабушкины слова и чуть прикусил щёку изнутри, стараясь стряхнуть с себя мысли. медленно выдохнул. всё сладкое стоит ожидания. но как же это было сложно. джи ун резко поднялся, стряхивая с себя остатки затянувшихся мыслей. — ладно… давай лучше быстренько дойдем до твоего дома, пока твой отец не заволновался окончательно, — сказал он, протягивая руку су а. тот посмотрел на него снизу вверх, затем, немного помедлив, мягко вложил свою ладонь в его. тёплую, крепкую. джи ун почувствовал, как что-то внутри сжалось, но не подал виду. он помог су а подняться, и тот плавно встал, отпустив его руку медленнее, чем следовало бы. они снова пошли рядом. как будто ничего и не было. ночь окутывала их тишиной, только приглушённый свет в подъезде напоминал, что день давно остался позади. они медленно поднимались в лифте, глядя то на мерцающие цифры этажей, то на свои отражения в зеркальных дверях. ни один из них не осмелился заговорить — слова, сказанные на качелях, до сих пор висели в воздухе. и вот, дверь. су а стоял у порога, не делая движения, а джи ун по привычке чуть почесал шею, чувствуя странную неловкость. — ну, давай, ми-... ааа. то есть, су а, — он резко осёкся, спохватившись, но исправляться уже не было смысла. су а не шелохнулся, просто смотрел на него — внимательно, изучающе. глаза у него всё ещё были немного опухшими, а щёки неестественно розоватыми. джи ун почувствовал, как пересыхает в горле, и поспешно махнул рукой, будто это могло развеять напряжение. дверь закрылась, а он остался стоять в коридоре, несколько секунд глядя на неё, будто ожидая, что су а снова появится. но нет. он выдохнул, покачал головой и направился к лифту, с трудом сдерживая на губах слабую, но до невозможности тёплую улыбку. дорога обратно домой показалась легче, чем обычно. шаги джи уна были лёгкими, почти невесомыми, а губы то и дело растягивались в улыбке. всё вокруг будто затихло, уступая место единственной мысли, которая заполняла голову — су а. он вошёл в квартиру, сбросил обувь у порога и прошёл в комнату, машинально рухнув на кровать. потолок казался бесконечным, но взгляд его не видел ничего, кроме одного лица, одних глаз, что смотрели на него с порога квартиры. он провёл рукой по волосам, выдохнул и вдруг почувствовал, как внутри поднимается тихая тревога. мысли стали путаться, одно сомнение сменяло другое, цепляясь, как узлы: "достоин ли я любви су а?.. примет ли он мои чувства?.. выслушает ли вообще в момент признания?.." он закрыл глаза, но даже во тьме за веками перед ним всё ещё стоял тот же самый образ — заплаканный, но красивый, такой тёплый, такой родной. ночь выдалась беспокойной. мысли, словно беспорядочный рой, не давали уснуть, а сердце стучало гулко, будто отбивая ритм чего-то неизбежного. джи ун ворочался, то закидывая руки за голову, то прикрывая лицо ладонями, но сон так и не пришёл. в конце концов, когда небо за окном начало бледнеть, он вздохнул и поднялся с кровати. решив, что бессмысленно пытаться заснуть, он переоделся, схватил рюкзак и вышел из дома раньше обычного. на часах было 6 утра. город ещё не успел полностью проснуться, и воздух был прохладным, свежим, с лёгким налётом утренней тишины. джи ун шагал по улицам, не торопясь, впитывая эту редкую безмятежность. в его наушниках играла музыка, но он её не слышал — мысли снова и снова возвращались к одному человеку. ему было приятно так идти — без цели, без спешки, просто растворяясь в пустынных улицах, в утреннем свете, в собственных мыслях. иногда он замечал редких прохожих — кто-то выгуливал собаку, кто-то спешил на работу, но его это не трогало. он думал о том, как смешно всё получилось. ещё вчера он бы и не подумал, что сможет выговориться су а. а теперь? теперь он чувствовал себя легче, но одновременно — куда более уязвимым. в школе, как обычно, царила утренняя тишина: редкие ученики бродили по коридорам, их шаги отдавались лёгким эхом, двери кабинетов то и дело скользили на петлях, открывая перед ними пустые, ещё не ожившие классы. джи ун толкнул дверь своего кабинета, и его встретила прохладная, нетронутая атмосфера. шторы были плотно закрыты, окна заперты, а воздух казался немного затхлым от застоявшейся ночи. он не стал ничего менять, не стал включать свет или раздвигать шторы — просто прошёл к своему месту, опустился на стул и, сложив руки на парте, положил на них голову. он знал, что до первого урока ещё оставалось время, и сейчас ничто не мешало ему немного поспать. по крайней мере, так он себе сказал, прежде чем прикрыть глаза и позволить мыслям ускользнуть в сон. джи ун проснулся от шума голосов, смеха и громких разговоров, наполняющих класс. звук был резким, раздражающим после утренней тишины, в которой он утопал последние несколько минут. нахмурив брови и недовольно прищурившись, он медленно поднял голову, с трудом отрываясь от дремоты. — эй! может, потише?! — громко бросил он в воздух, его голос прозвучал звонко, даже с лёгким рычанием. разговоры моментально стихли, и несколько учеников повернулись в его сторону. кто-то замешкался, кто-то лишь переглянулся с соседом, но в целом эффект был недолгим — вскоре класс снова оживился, хотя теперь уже не так громко. джи ун фыркнул и снова положил голову на руки, закрывая глаза. кёнхи, сидевшая неподалёку, не отвлекалась от своего телефона, лишь мельком подняла взгляд, когда дверь кабинета вновь открылась. в класс вошли гён иль и его привычная шайка — парни, которых знали все, и которым всегда удавалось притянуть к себе внимание. гён иль замедлил шаг, встретившись взглядом с кёнхи. она смотрела прямо, без намёка на страх или смущение, и это, похоже, заставило его на мгновение задуматься. но лишь на мгновение. — а что, на этот раз педика не будет? — неожиданно громко бросил он в пространство, демонстративно растягивая слова, чтобы его услышал весь класс. тишина повисла на секунду, будто кто-то нажал на паузу. фраза неприятно отозвалась в воздухе, наполнив его напряжением. кёнхи стиснула челюсти, крепче сжимая телефон в руке. джи ун не пошевелился сразу, но его пальцы невольно сжались в кулак. раздражение накатывало волной, горячей и неприятной. несколько учеников хихикнули, кто-то, наоборот, поспешно отвёл взгляд, делая вид, что не слышал. а гён иль, довольный своей выходкой, уже усаживался на место, не особо заботясь о последствиях. гён иль замер. его пальцы сжались в кулаки, но в глазах промелькнуло что-то похожее на страх. он не ожидал такой скорости от джи уна — никто не ожидал. удар в челюсть был резким, точным. хрустнула кожа о кожу, и гён иль рефлекторно отшатнулся назад, но джи ун не дал ему уйти. его рука крепко сжала затылок противника, притягивая ближе. дыхание горячо обожгло ухо гён иля. — еще раз так скажешь про него что-то подобное, — голос джи уна был почти ласковым, но от этого звучал ещё опаснее, — я выбью из тебя всю дурь, как и из твоей шайки. где-то сбоку послышались приглушённые вздохи, кто-то испуганно шептал, но джи ун не обращал внимания. он чувствовал, как напряжены мышцы гён иля, как его тело буквально дрожит от удерживаемой злости и страха. — кивни, если понял, — повторил джи ун, сжимая затылок чуть крепче. гён иль неохотно, но медленно кивнул, глядя куда-то в сторону. джи ун ухмыльнулся и резко оттолкнул его от себя, заставляя того неуклюже опереться на парту. — вот и славно, — бросил он, разворачиваясь. но уже наполненная агрессия не могла просто так выйти из его тела, поэтому ему было этого мало. гён иль ещё не успел полностью прийти в себя, когда услышал: — хотя... встань. он замешкался, но взгляд джи уна не оставлял выбора. нехотя он поднялся, сжав зубы, будто готовясь ответить, но не успел. удар в солнечное сплетение был резким, точным. воздух со свистом вышел из лёгких гён иля, и он согнулся пополам, хватаясь за живот. лицо исказилось от боли, а ноги едва удержали его. — теперь точно славно, — спокойно сказал джи ун, слегка поправляя рукава. в классе воцарилась звенящая тишина. никто не решался ни засмеяться, ни вмешаться. даже шайка гён иля выглядела потерянной, переглядываясь между собой. джи ун больше не смотрел на него. он просто развернулся и пошёл к своему месту, не обращая внимания ни на удивлённые взгляды, ни на тяжёлое дыхание побеждённого. шумно захлопнув дверь, шин харам окинула кабинет взглядом и тут же кинулась к согнутому на месте гён илю. ее голос пронзил тишину: — кто это сделал, балбесы?! она метнула гневный взгляд на его шайку, но те лишь отвели глаза, понимая, что лезть сейчас бессмысленно. джи ун даже не обернулся. он спокойно сидел на своём месте, уперев подбородок в ладонь, будто всё происходящее его не касалось. — джи ун… — прошипела харам, её взгляд метался между ним и гён илем. но он только лениво поднял брови, словно его это забавляло. она резко вскочила, её взгляд метался, бешено впиваясь в лица тех, кто сидел ближе всех. — почему вы не остановили его?! — голос её, звонкий и хлёсткий, резанул по воздуху, как удар плети. — юра, наын! две девушки, прижавшись друг к другу, вздрогнули. юра чуть ссутулилась, наын нервно скользнула взглядом по полу. они дружили с ней, потому что так было легче, потому что боялись. но сейчас даже страх не давал им слов. тишина сгустилась вокруг. — мы… мы не успели… — пробормотала наын, нервно теребя подол юбки. — не успели?! — фыркнула харам, стиснув зубы. — а может, вам просто наплевать?! она метнулась к джи уну, который даже не удосужился поднять голову. — ты! — она резко остановилась перед его партой, вцепившись пальцами в край. — как ты смеешь?! джи ун, наконец, лениво поднял глаза. его взгляд был холодным, как зимний воздух. — отойди, — просто сказал он, не меняя выражения лица. в её горле встал ком. она привыкла к тому, что её боялись, но этот парень… он смотрел так, будто она ему просто мешала. она резко метнула взгляд на девочек, словно проверяя — осмеливаются ли смотреть на неё, держат ли страх. потом, не сводя глаз с джи уна, шагнула к ним. тишина звенела. ещё шаг. её рука взметнулась вверх, и она почти успела обрушить ладонь на одну из девушек, когда что-то резко остановило её. пальцы сжались на запястье, твёрдо, уверенно. харам дёрнулась, обернулась — и наткнулась на холодный, прищуренный взгляд. — совсем сдурела, стерва? — голос кёнхи звучал спокойно, но в нём скользнуло что-то, от чего даже воздух в классе стал тяжелее. кёнхи сжала руку сильнее, её хватка была стальной, не давая харам вырваться. затем, без лишних слов, резко дёрнула её и толкнула в сторону гён иля, который только-только поднялся, всё ещё кривясь от боли. та пошатнулась, неловко осела рядом с ним, испуская злой, хриплый выдох. — вам обоим так идёт быть на полу, можете продолжать, — лениво протянул джи ун, вставая рядом с кёнхи. она смотрела на них сверху вниз, оценивающе, почти скучающе, будто решая, стоит ли тратить ещё хоть каплю внимания. — харам, очнись. ты не пуп земли. как и ты, пидор, — голос джи уна был ровным, почти ленивым, но в этой спокойной интонации звучала сталь. его слова эхом разнеслись по классу, обжигая воздух, словно острое лезвие, вскользь прорезающее тишину. кёнхи подхватила, чуть склонив голову набок, её губы тронула лёгкая усмешка: — о да, сестрёнка, будь потише, если хочешь жить спокойно в этом классе. она пристально смотрела на харам, словно прожигая её взглядом, но её тон оставался почти весёлым, будто бы в этих словах и не было угрозы. но она была. джи ун перевёл взгляд на шайку гён иля. те, уловив его взгляд, поспешно отвели глаза, будто разом вспомнили, каково это — не быть самыми сильными в комнате. он медленно вдохнул, выпрямляя спину, и, не повышая голоса, бросил: — и так будет с каждым, кто решит двинуться выше головы. его голос не дрогнул, но прозвучал так, что в воздухе повисла гнетущая тишина. но теперь они держались тише воды, ниже травы, больше не бросались громкими словами и не пытались качать права. вместо этого они плели сети из сплетен, распуская слухи там и тут, нашёптывая что-то на ухо тем, кто был готов слушать. их голоса стали шёпотом в коридорах, тенями, скользящими между разговорами. они больше не действовали в открытую, но всё ещё пытались влиять на школу по-своему. неделя тянулась для джи уна вяло, безжизненно, словно кто-то вынул из неё смысл. всё вокруг потеряло вкус, звук и даже цвет — серые дни сменялись такими же серыми ночами, а пустота внутри лишь росла. кёнхи замечала это с первых дней. она пыталась его подбадривать, придумывала разговоры, бросала шутки, старалась втянуть его в обычную жизнь, но всё это разбивалось о невидимую стену. джи ун лишь рассеянно кивал, иногда отвечал короткими фразами, но взгляд его оставался стеклянным, направленным куда-то мимо, туда, где был су а. — скоро день рождения су а, — вдруг сказал джи ун, глядя в сторону пасмурного неба. он сидел на старом бетонном блоке, что стоял недалеко от школьного двора, прикрытый кустами и стеной. здесь он курил почти всегда — место было привычным, почти своим. он держал сигарету между пальцами, наблюдая, как тонкий дым лениво поднимается вверх и растворяется в воздухе. кёнхи стояла рядом, опираясь спиной о стену, и тоже затягивалась. — и что будем делать? — спросила она спокойно, выпуская дым через нос, не глядя на него. казалось, что этот разговор для неё был чем-то обыденным, но на самом деле она внимательно следила за выражением лица джи уна. знала, что за этим "скоро день рождения" стоит что-то большее, чем просто напоминание о дате.