рифт рейсеры

5

Ка Мин

      Ка Мин опасливо выглянул из-за камня и посмотрел вниз. Они объехали гнездо с другой стороны и залезли на самый верх, чтобы разведать обстановку. Отсюда открывался широкий обзор на чашеобразное углубление в предвершинной части горных склонов. Вход туда был только через широкое ущелье, поэтому либо нужно было въезжать прямо в лоб, либо атаковать сверху.              Если не приглядываться, казалось, что поверхность скалы рябила и шла волнами, но на самом деле она была сплошь укрыта Кошмарами. Они полчищами ползали друг по другу и укрывали скалы плотным, живым одеялом. Скрежет, рык, гортанный рокот — воздух полнился звуками, которые сливались и эхом разносились над горными вершинами.              Ближе к противоположной от ущелья отвесной стене в земле было очевидное углубление, где Кошмары плескались, как вода в озере, греясь в лучах света, который источал парящий на средней высоте камень. Своим сиянием камень словно подсвечивал эфирные и магические частицы в воздухе, и было видно, как они медленно стягивались к нему. Как будто в рифте образовалась маленькая галактика, центром которой был этот крохотный камень — в сиянии его даже не было видно.              Сбоку началась возня, Ка Мин повернулся — Ягода и Ризли пихались плечами за лучший обзор. Они стали слишком раздражительными друг к другу после драки за то, в чьём болиде поедут документы из лаборатории, и теперь огрызались даже чаще, чем Скарамучча и Тарталья. Те же, напротив, сидели довольно мирно: Скарамучча молча хмурился, явно анализируя ситуацию, а Тарталья… Ка Мин сглотнул — лучше бы кому-то держать его за шиворот, чтобы он не прыгнул бомбочкой прямо с утёса в гущу Кошмаров. Его глаза вот-вот засияют ярче кристалла от смеси радости и безумия.              Ягода снова одержала над Ризли победу и выпихнула его, выглядывая из-за камня. Энтузиазм на её лице угас сразу, как только она посмотрела на кишащий кошмарами цирк горы. Она побледнела, её рот беспомощно открывался и закрывался.              — Это. Это…              Она взялась за голову и отключилась от реальности, глядя куда-то сквозь пространство. Ка Мину казалось, что у неё внутри произошел какой-то очередной монолог.              — Это пиздец, — закончил за неё Скарамучча. — Ну и, гиганты мысли, как мы собираемся доставать это? Если они не сожрут нас на пути к нему, то порвут, пока мы пытаемся сбежать с ним. Мы даже сверху к ним не подлетим.              В воздухе тоже вились крылатые Кошмары, а те, что не летали, пригрелись в его лучах на скалах, как стайки летучих мышей.              Ка Мин взглянул на ущелье — там вполне проедет даже его болид, разложенный до мека. Он предложил:              — А мы рассматриваем опцию без драки забрать кристалл?              — Ага, и они покорно подождут следующий, — с фальшивым дружелюбием улыбнулся Скарамучча, и продолжил своим привычным раздраженным тоном. — Конечно нет, придурок, они все пойдут за нами, чтобы вернуть свою жратву.              — Я думаю, что я смогу быстро подлететь к нему, — задумчиво проговорила Нилу, не отрывая взгляда от кристалла. — Только если вы отвлечёте Кошмары. Они сразу сбегутся на мою магию, как только я окажусь на их территории.              — Хм-м… — протянула Мавуика, постукивая пальцем по камню.              Она села, сложив под себя ноги, как для медитации, и потёрла подбородок. У неё явно назревал план, но судя по её нахмуренным бровям, он был либо почти совершенен, либо настолько не идеален, что она сомневалась его предлагать.              — Я вот на них смотрю, — наконец заговорила она. — И тут в принципе только низкоуровневые особи, средненькие ближе к середине. Мы вполне превосходим их по силе, но нам надо придумать, как справиться с тем, что их больше.              — Есть предложение, — Ризли нарисовал пальцем на земле абстрактный круг и провёл по нему пальцем от края к середине. — Мы можем идти на них колонной через ущелье. Идущие спереди останавливается, отвлекая группу противников, а колонна с новым лидером прорывается дальше. Когда я служил в армии, это применяли к большому количеству противников, когда нужно было разбить вражеское построение.              Скарамучча невпечатлённо посмотрел на него, поднимая одну бровь.              — Предлагаешь кидать нас по одному на амбразуру?              — Что-то типа, но мы всех соберём на обратном пути.              Мавуика посмотрела туда, где Ризли чертил свой воображаемый рисунок, словно на каменной поверхности и правда остался нарисованный план. Она кивнула и воодушевилась.              — Это имеет смысл. Мы строимся от слабейшего в начале колонны, к сильнейшему в конце?              — Именно. Я так понял, самые прыткие и большие особи в центре, а те, что по краям — мелкие сошки. Главное, чтобы между нами было приблизительно равное расстояние, чтобы в случае чего мы могли страховать друг друга. Так у нас будут минимальные потери.              — План-капкан, конечно, — Тарталья сел рядом с Ризли. — Но, друг мой, а какой у нас план отступления?              Для столь воодушевлённого битвой человека, Тарталья задал слишком серьёзный вопрос. В ответ на это Ризли посмотрел на снующих в гнезде Кошмаров и пожал плечами.              — Главное резво сделать ноги? — вопросительно предложил он. — Драться то с ними уже будет не обязательно.              Скарамучча отмахнулся от их идей, откинувшись на камень за своей спиной, и заворчал:              — Да, вот только все эти гады сразу полезут за нами, куда бы мы не пошли. И будет здорово, если они не позовут братков из соседних гнёзд, где уже есть блядские Хаосы.              Пока они спорили дальше, Ка Мин внимательно посмотрел на Мавуику. Среди них не было лидера, ведь они просто команда нелегальных гонщиков, застрявшая в рифт-зоне — все здесь были на равных. Но когда решался вопрос стратегии, Ка Мин машинально смотрел либо на Нилу, либо на Мавуику. В этот раз Нилу тоже смотрела на неё, словно негласно отдавала пальму первенства.              Создавалось впечатление, что у Мавуики и Нилу был какой-то опыт принятия ответственных решений. И последствий тоже. Ка Мин не знал, кем они были за пределами арены, но их спокойствие и рассудительность даже в такой ситуации сильно уменьшали тревогу Ка Мина. Если бы не они, вероятно, у него бы уже тряслись колени и руки от перенапряжения.              Видимо, все остальные тоже негласно встали под авторитет Мавуики, потому что все успокоились, стоило ей заговорить.              — Если всё по плану, Кавех уже должен был закончить, — Мавуика сверилась с часами. — Значит всё, что нам нужно, это дать ему камень и запустить столбы. Главное отбиться совсем немного у столбов, пока Кавех открывает ворота.              Скарамучча хлопнул рукой по камню, привлекая к себе внимание.              — А теперь давайте на секунду вспомним, что у нас есть аналитические способности и посерьёзнее впаримся в ситуацию, — он выставил руки перед собой и начал загибать пальцы. — То есть, мы сейчас сначала лезем за этой хуйнёй, потом везём её к воротам, раскидываемся по кускам, в надежде, что Кавех там всё построил и не подох, и ещё надеемся, что на той стороне Аль-Хайтаму не отшибло мозги во время взрыва, и он сообразил, как починить их столбы. И ни на одном из этих пунктов у вас не возникает ощущения, что мы мчимся на огромной скорости в пиз…              — А ты умеешь задавать мотивацию! — повеселел Тарталья, раскачиваясь сидя из стороны в сторону. — Мне как раз не хватало адреналина.              «Если что-то могло пойти не так, оно пойдёт не так», — снова закрутилось у Ка Мина в голове. Их могли перегрызть здесь насмерть одного за другим, если вмешается любая другая переменная — Хаос из соседнего гнезда, горсть других Кошмаров, которые придут на вой. Они могли банально не доехать до ворот, потому что соседние гнёзда выползут на зов добычи. У Кавеха могло что-то не получиться, и он мог прямо сейчас хвататься за голову в отчаянных попытках всё исправить. Или арену на той стороне вовсе стёрло с лица земли, и все их старания были напрасными.              Слишком много чего могло пойти не так. Один за другим негативные сценарии вызывали у Ка Мина внутри ощущение непрерывной, парализующей дрожи. Он не планировал в двадцать один потратить сбережения отца, отложенные ему на свадьбу, на свои похороны. Если кто-то вообще найдёт его тело в рифт зоне. Точнее, если от него хоть что-то останется.              Голос Нилу воткнулся среди клубка мыслей, останавливая непрерывный шум в голове.              — У нас нет другого выбора. Нам придётся довериться нашим товарищам.              — Менее мотивирует, — беспечно отметил Тарталья. — До этого было лучше. Но принимается.              Добрые слова Нилу и её преисполненная надеждой улыбка могли мотивировать Ка Мина до глубины души, но это не работало на Скарамуччу. Когда она сказала это, его бровь дёрнулась, и лицо исказилось от вспышки ярости. Ка Мин видел, как мысли сверкали в его горящих глазах, но Скарамучча так и не стал спорить. Он всем своим озлобленным видом давал понять, что план ему не нравится.              — На моей памяти это ни разу, блять, нормально не закончилось, — процедил он и смирил их каждого по очереди испепеляющим взглядом. — Учтите, я не собираюсь сдохнуть тут из-за вашей слепой веры в дружбу.              Это отличалось от будничной злости Скарамуччи. Большую часть времени злость Скарамуччи была словно топливом, на котором он выживал, когда кончался заряд. Его колкости ничего не значили, его грубые слова были просто пустышками, на которые уже давно большинство контрактных рейсеров не обращали внимания.              Сейчас это звучало так, словно он действительно не считал другом никого из них, отделял себя от их команды, как от чего-то ненужного и бесполезного. Но у Ка Мина не получалось на него обидеться за это. Не когда Скарамучча больше напоминал надыбившегося кота, который пытался запугать всех вокруг.              Ка Мину казалось, что Скарамучча многого боялся: людей, смерти, внешнего мира. Но он никогда не давал своему страху владеть им. Ка Мин хотел бы быть настолько же храбрым. Лучше шипеть и дыбиться, чем молча принимать тумаки, как данность.              Мавуика улыбнулась Скарамучче, как ни в чём не было, своей воодушевлённой улыбкой. Той самой, которая делала Мавуику близкой и родной, как члена семьи, которому хотелось верить.              — Отлично, я знала, что на тебя можно положиться. Тогда…              — Прошу прощения! — вклинилась Ягода, вежливо поднимая руку.              Все посмотрели на неё и сильно смутили своим вниманием. Она неуверенно опустила руку.              — В словах э-э-э, — она посмотрела на Скарамуччу, очевидно забыв его имя. — В его словах есть доля правды. Может, мы подождём немного? Кто-то съездит назад и проверит, всё ли там готово…              Мавуика покачала головой.              — У нас кончается время, — она показала часы. — Мы здесь почти сутки, это значит, что у Кавеха почти исчерпались фильтры, а на Сайно скоро перестанут действовать стимуляторы, и эфир в его ране начнёт процесс заражения. Мы не можем больше ждать.              Ка Мин открыл рот от удивления. Из-за странных восходов и закатов он потерял счёт времени. На рифт-поинте ему показалось, что они провели там целую вечность, но он списал это на то, что время здесь текло иначе. Они начали заезд в обед, значит, если усталость в теле его не обманула, они провели на рифт-поинте больше восьми часов. Получается, после всей возни с костром и воротами, они легли спать в ночи по настоящему времени, проснулись утром и сразу отправились в путь. Ехали около трёх часов, значит сейчас почти обед следующего дня.              Всё это время Ка Мину казалось, что они здесь либо неделю, либо от силы полдня.              Ягода криво улыбнулась, слегка позеленев. Её руки беспорядочно метались в воздухе, словно она не закончила, но никак не могла подобрать нужные слова.              — Значит, — наконец заговорила она. — Надо понять, кто здесь самый слабый, верно?              Скарамучча хмыкнул, бросая на Ка Мина взгляд.              — Тут долго не надо думать, у нас человек в команде.              — Я не согласна, — неожиданно серьёзно заговорила Нилу. — Болид Ка Мина оснащен боевыми механизмами и раскладывается в мека. И он один из самых прочных здесь. А болид того же Ризли — это просто железо на колёсах.              — Ауч, — Ризли положил руку на грудь. — Я не так уж и бесполезен, леди Нилу.              Маска безмятежности треснула, Нилу за секунду переменилась в лице, словно её окатили водой из ведра. Её глаза сначала округлились, когда она посмотрела на Ризли, а после она нахмурилась.              — Прошу прощения? Как вы меня назвали?              — Леди Нилу? — неуверенно повторил Ризли, и неловко рассмеялся. — Ах, простите, я воспитан в герцогстве, и это старая привычка в разговоре с дамами. Прошу прощения, если это вас задело.              Нилу заметно расслабилась. Такой напряжённой Ка Мин видел её в первый раз с тех пор, как попал на арену.              — Нет, что вы, — к ней вернулось дружелюбие и приветливая улыбка. — Я просто удивилась. Так чем вы можете быть полезны, Ваша Светлость?              Ризли отмахнулся, отворачиваясь, словно это его смутило.              — Ой, ну, полно вам, перестаньте. Меня так уже много лет никто не звал. Минутку.              Он поднялся и ненадолго отошёл к своему болиду. Он вернулся обратно с крупными механическими перчатками — они поглощали его руки до самых плеч. Чем-то это было похоже на съёмные протезы Скарамуччи, только у Ризли были собственные руки, чтобы у управлять этими огромными кулаками. Таким можно было легко снести голову.              — Мой болид быстрый, я бы оставил его недалеко от основной гущи событий, чтобы потом использовать его как транспорт. А подраться я бы предпочёл врукопашную.              Мавуика присвистнула:              — Какой радиус поражения?              — Тридцать метров, — Ризли тряхнул руками, и механизмы перчаток защелкали и с шипением выпустили немного сжатого воздуха. — Если пойду в начале, они меня даже не коснутся. В середине… могу пропустить пару ударов, но выстою.              Ка Мин мысленно добавил в список дел найти Ризли, когда всё это закончится, и попросить показать парочку хороших приёмов. Что-то ему подсказывало, что имея такую физическую форму и службу в армии за спиной, Ризли наверняка сможет научить Ка Мина чему-то полезному. По крайней мере, если Ка Мин будет выглядеть хотя бы в половину так же круто, как Ризли, это прибавит ему очков очарования и привлекательности в глазах других людей.              — П-прошу прощения? — Ягода снова неуверенно подняла руку. — Мой болид оснащён некоторыми… причудами, так сказать, но можно я заранее выдвину себя, как… слабое звено? Я даже не умею драться?              Даже Ка Мин догадывался, что Ягода не выглядела, как боец. Она была просто невысоким оборотнем с забавными кожаными крыльями за спиной, в её теле не чувствовалось ни сильной магии, ни уверенности для рукопашного боя, а её болид изначально был слишком маленьким, чтобы ожидать от него чего-то сверхъестественного.              Нилу взялась за голову, несколько секунд рассуждая, а после её глаза загорелись.              — У меня есть идея.       

6

Нилу.

      Ризли и Ягода припарковали свои болиды в километре от ущелья в позиции, из которой легко можно было стартовать, когда настанет момент уносить ноги. Нилу покачала головой, глядя, как они снова затеяли ссору — их командная работа по уровню стабильности была где-то рядом с хаотическим кристаллом.              Она слезла с байка Мавуики и широко потянулась, разгоняя по телу потоки магии, трепещущие крылья зашелестели за спиной. Нилу сделала несколько наклонов в разные стороны, после наклонилась, чтобы достать кончиками пальцев до пола и расставила ноги пошире, чтобы несколько раз потянуться руками к стопам на манер мельницы. С каждым движением она всё четче ощущала своё тело, осознавая его по частицам.              Мавуика подошла к ней и облокотилась на свой байк.              — Готова сиять? — воодушевлённо спросила она.              Нилу выпрямилась и посмотрела ей в глаза с чувством уверенности.              — Всегда.              Мавуика стукнулась с ней кулачком, добавив:              — Красотка.              — Я ранен, — карикатурно проныл Тарталья, вваливаясь в их пространство из неоткуда. — Вы снова исключили меня из поднятия командного духа.              Нилу закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Они снова стукнулись кулаками уже втроём, и она ощутила, как от этого слабого удара по телу прошла волна, смывая тревогу. Она чувствовала себя частью чего-то, она была среди своих. Уверенность укрепилась в ней корнями от ощущения опоры и поддержки. Сражаться с кем-то было веселее и легче, чем стоять за всех в одиночку.              Когда их здесь заперли, она была слишком занята планами, как вернуть всех обратно, и сторонние мысли её не беспокоили. Пребывание в рифте было почти как короткий отпуск. Когда она вернётся, её будет ждать сотня пропущенных звонков, сообщений, и телефон наверняка будет всё ещё звонить, когда она зайдёт в раздевалку. Ей придётся снять свои крылья, вернуться в поместье, выслушать всё, что отец думает о её безрассудном поведении, и принять дисциплинарные меры. Но это будет потом.              В реальности она была разочарованием. Здесь — могла быть вдохновением. Возможно, было бы не так плохо остаться в рифте подольше, если бы это было возможно. Но посмотрев вокруг, она устыдилась подобных мыслей. Эти рейсеры казались ей большей семьёй, чем те, что ждали её в реальности и были родными по крови. За пределами рифта их кто-то ждал, им нужно было вернуться обратно.              Нилу тоже знала, ради какой цели ей нужно было вернуться. Она не могла отступить сейчас, когда её план начал идти вперёд. Она — единственная фея без крыльев в своей семье, старшая дочь, которая разочаровала родителей, едва появившись на свет. Она прошла слишком длинный путь, обучаясь и превосходя других. И теперь она с удовольствием наблюдала за тем, как отцу приходилось медленно передавать ей бразды правления, брать с собой на собрания Совета за круглый стол в правительство и представлять, как будущую наследницу его империи.              Отец ненавидел её успех и её увечье, и столь же сильно её боялся. Потому что знал, что из всех его детей она была больше других на него похожа. Именно поэтому она не могла сдаться, когда уже пробралась в правительство.              Когда она займет место своего отца, будет лишь одним голосом из одиннадцати, который хотел перемен. Но дальше будут другие преемники. И у Нилу был план, как сделать так, чтобы это были правильные лица. Которые про будущее, а не про разрушение того, что есть.              Крылья за спиной затрепетали в такт тревоге, сковавшей её тело. Пусть они и были не настоящие, но они реагировали на её движения и чувства. Они были напитаны её магией, а магия наполнялась её переживаниями. Интересно, если бы Нилу могла взять их с собой в реальность за пределами арены, было бы ей проще доказать, что фея без крыльев — это не боль и мука? Это свобода быть кем угодно.              С другой стороны, так ли она хотела что-то доказать своему отцу? Они с ним одного поля ягоды. Она не примет его убеждений, так и он не примет её.              — Собрались! — скомандовала Мавуика, и все оживлённо начали стекаться в колонну по её команде.              Нилу заняла свою позицию в конце. План был прост: Ягода на своём болиде будет ждать их здесь вместе с болидом Ризли, как запасной план отступления. Нилу была уверена — Кошмары знатно их помотают, быстрый и целый транспорт им понадобится.              Ка Мин на своём болиде занял позицию во главе колонны, но его задача вступить в бой третьим. На своей крыше он должен ввезти на поле боя пешего Ризли и Скарамуччу — они будут первым и вторым звеном. За Ка Мином уже бил копытом механический конь Тартальи, а сам он разминал плечо, вертя копьё в разные стороны. Мавуика оседлала свой байк и пристроилась за всеми ними, оставляя Нилу позади. Надев шлем, она скомандовала в коммуникатор:              — Поехали!              Нилу поднялась с воздух, радуясь ощущению невесомости. В этом состоянии было спокойно. В полёте она чувствовала себя твёрже, чем когда стояла на земле. То, как магия заполняла её тело, было схоже с ощущением переполняющего восторга. Чем дольше она парила на месте, тем сильнее хотела издать радостный клич.              Колонна сдвинулась с места, сразу набирая полный ход без режима энергосбережения. Но это всё равно было не то. Нилу летела медленнее, чем привыкла — ни у кого здесь не было такой скорости. Магия до отказа заполняла её тело, вибрировала внутри, в ожидании, когда Нилу выплеснет её и устремится вперёд со скоростью пули. Напряжение в теле росло с притоком магии, и Нилу начала глубже дышать, чтобы расслабиться. Здесь, как в спорте, чтобы превысить свой предел нельзя напрягаться, нужно дышать так, словно выдыхаешь всё напряжение. И вместо того, чтобы ограничить свою магию, она открыла все свои ресурсы, позволяя магии течь свободным потоком и заполнять её тело до дрожи.              Они ворвались в ущелье, эффектно расплёскивая лужу Кошмаров — Ка Мин раскидал их по кругу, описывая пару кругов дрифтом. Ризли выпрыгнул вперёд с крыши болида прямо на новую порцию Кошмаров, стекающихся к ним со всех сторон. Он обрушился на землю кулаком, раскидывая врагов воздушной волной. А после отбросил тех немногих, что остались, серией точных ударов. Он замахнулся и ударил кулаком воздух, а земля перед ним покрылась льдом на десяток метров вперёд. Он сразу нанёс по ледяной поверхности сокрушительный удар, и примороженных Кошмаров разорвало на части.              Это дало им короткое окно, чтобы прорваться вперёд. Скарамучча слетел с крыши болида и устремился вперёд. Нилу улыбнулась — её главный соперник тоже явно ждал, когда можно будет летать в полную силу. Ненависть Скарамуччи к миру делала его непобедимым в бою. Нилу не могла представить, чтобы хоть что-то сломило этого паренька.              Если его не поломала жизнь, то Кошмары и подавно не смогут.              Скарамучча двигался в воздухе, как невидимое смертоносное лезвие. Лапы и головы Кошмаров пачками разлетались в разные стороны, а их предсмертный рёв гремел эхом в стенах этой каменной темницы. Даже стаи летающих Кошмаров стянулись чёрными облаками, чтобы преградить им путь, но Скарамучча рубил их, как молния, делящая небеса пополам.              Магия стала сильнее давить на тело Нилу изнутри, пока она наблюдала полёт Скарамуччи. Нилу ласковым словом обуздала свою силу, надеясь приласкать её, как котёнка. Ей нужно ещё немного времени. Ещё чуть-чуть, и она освободит себя.              Когда они прорвались дальше, противники стали больше в размере и разнообразнее в своих причудливых формах. Круглые, по-змеиному длинные, коренастые, собакоподобные… они выглядели более опасно, чем мелочь, в которую они врезались по началу. Теперь у Кошмаров отчётливо виднелись кости, зубы, наросты на теле, из которых сочился эфир.               Ка Мин не стал замедляться и вновь задрифтовал кругами, размазывая часть небольших Кошмаров колёсами по земле. Освободив себе небольшую арену, он за несколько секунд разложил свой болид в боевого мека и сразу открыл огонь по дезориентированным Кошмарам. Короткие лазерные залпы были неточными: что-то отрывало Кошмарам ногу, что-то ухо, что-то выбивало глаз — малышу Мину явно нужно было поработать с прицелом.              Лазерным шаром Ка Мин разбил большую площадь в полотне переплетающихся по земле Кошмаров и дал им проехать вперёд. Пролетая мимо его болида, Нилу отсалютовала ему двумя пальцами от виска и подмигнула. Возможно, он даже не заметил, но она хотела, чтобы он знал — она в него верила.              Когда такие, как Ка Мин, обретали уверенность в себе, у них появлялась сила менять мир. Ему нельзя было здесь умирать.              Тарталья следующим дошёл до своей позиции. Он спрыгнул с коня, и тот начал меняться, обрастая своими боевыми мушкетами для выстрелов. Кошмары нависли над Тартальей, как отвесные скалы, они могли раздавить его своей массой и искупать в сочащейся слюне. Нилу усмехнулась — большие цели были специальностью Тартальи. Этот хитрый лис слишком быстро находил слабые места своих врагов и укладывал их одним точным ударом. Сколько бы Нилу ни спрашивала, в чём его секрет — он всегда юлил и называл это «семейной тайной».              Нилу надеялась, что Люмин знала эту тайну. Иначе рано или поздно Тарталья унесёт это с собой в могилу, учитывая уровень его безрассудства.              Пролетая мимо, Нилу посмотрела на его лицо: широкая улыбка, свирепый взгляд. Многие считали его безумным. Раньше Нилу тоже так казалось: что он играл со смертью ради чистого азарта. Но раскопав немного о его прошлом, она больше не читала ему нотаций.              Это безумие — способ Тартальи выжить в мире, который его отвергал. Как ненависть Скарамуччи. Как её собственная тяга к полёту.              Перед Нилу поднялась стена пламени, сжигая всё живое. Визг и шипение горящей плоти пропитали воздух, словно внося сюда присутствие самой смерти. Если ад существовал — это было место, переполненное эфиром. Но пламя Мавуики могло очистить даже ад.              Когда огонь погас, появился просвет без единой преграды, и Нилу отпустила себя. Магия забурлила внутри и взорвалась. Под этими сокрушительными волнами силы тело расслабилось, а его ощущение стало эфемерным, словно оно рассыпалось по крупицам и объединилось с ветром и звуком. Нилу устремилась к манящему свету, чувствуя себя мотыльком. Её в спину толкали чужие надежды, от этого скорость только набирала ход. Вокруг не было ничего, кроме света, тишины и кристалла, к которому она летела, как к солнцу.              Ощущение реальности вернулось к ней с тихим шипением за спиной. Её тело снова было осязаемым, оно тяжелело по мере того, как сгорали за спиной её крылья. Нилу вытянула руку вперёд, стремительно приближаясь к своему солнцу, но, когда она достигла его, тело налилось свинцом.              Кристалл был в её руках. Тёплый и мягкий, будто и не принадлежал этому ужасному месту. Она прижала его к груди и подчинилась гравитации, камнем полетев вниз.              Там её уже ждали Кошмары, разинув липкие пасти. Гравитация тащила её к земле также неумолимо, как тяжесть чужих ожиданий. Она не была сильна в том, чтобы оправдывать их.              Нилу выпускала магию так, словно прямо в эту секунду у неё могли отрасти крылья. Возможно, если бы у неё были свои, они бы выдержали этот полёт. Если бы она была настоящей феей, всё было бы по-другому.              «Если бы» и «возможно» преследовали её всю жизнь, как тени. Чем ярче был свет, к которому Нилу шла, тем больше они росли у неё за спиной. Когда она была уязвлённой своими неудачами, она слышала их снова и снова. И даже когда всё получалось, она знала, что они никуда не исчезли. Они просто ждали её очередного провала, чтобы напомнить ей, кем она могла бы быть и кем никогда не станет.              Это происходило снова. Всё то, чем Нилу гордилась, всё то, что делало её счастливой, растворялось, когда она понимала — если бы она была настоящей феей, возможно всё было бы по-другому. Провал за провалом, неудача за неудачей, всего этого бы не было, родись она с двумя роскошными, как у всей её семьи, крыльями.              «Ты больше, чем крылья, они не нужны тебе, чтобы менять мир».              Нилу распахнула глаза — вместе с голосом Мавуики, звучащем в её голове, её талию обогнула рука и крепко прижала к боку. Забрало шлема было разбито, защитный костюм был порван на плече и бедре, но взгляд Мавуики, как всегда, не терял уверенности.              «Миру нужна ты».              Нилу снова ощутила себя в невесомости, как если бы за её спиной были крылья. Когда всё разрушалось, она каждый раз убеждалась, что у неё они всегда были. Эти крылья не растворятся в эфире, и их никто не сможет у неё забрать.              Пока у неё были те, кто в неё верил, Нилу могла летать. И это каждый раз убеждало её, что она всё делала правильно. Если она будет падать — её обязательно кто-то поймает.              Мавуика усадила её позади себя и ловко вывернула руль.              — Назад! Всем назад! Съе-бы-ва-ем! — прогремел её голос в коммуникаторе, пока она пыталась справиться с управлением.              Её мотоцикл камнем летел вниз, и когда казалось, что они разобьются, перегревшиеся антигравитационные турбины с ультразвуковым писком завелись. Они с грохотом приземлились на землю, оцарапав корпусом камни, и снова поднялись в воздух.              Держась за Мавуику одной рукой, Нилу сформировала в ладони плотный сгусток своей магии и расщепила его на несколько частей. Пять сияющих сфер разлетелись в разные стороны, оставляя в воздухе след фейской пыльцы. Кошмары, как собачата по команде «апорт», бросились за её магией. Они разрывали друг друга в надежде полакомиться энергией.              Мавуика снова подняла их в воздух и очерчивала петли, привлекая больше внимания Кошмаров. Те прыгали, подталкивая друг друга, пытаясь их достать. Волосы Мавуики вспыхнули, укрывая Нилу от голодных пустых глаз и клацающих зубов. Нилу крепко схватилась за её талию и прижалась к спине. Так было всегда: пламя Мавуики уничтожало врагов, и никогда не причиняло вреда друзьям.       

7

Ка Мин

      Позабыв о сражении, Кошмары, как сломанные куклы, замерли и после медленно обернулись. Ка Мин развернул робота, чтобы видеть правым экраном происходящее, и сразу начал сборку обратно в болид — Нилу хватила кристалл. Мавуика поймала её на мотоцикле и кричала в коммуникатор, что пришло время уносить ноги.              Ка Мин воспользовался заминкой и вывел небольшой экранчик с картинкой заднего вида на лобовой экран, чтобы контролировать ситуацию со всех сторон. Первое, что он увидел — надвигающуюся на него чёрную волну Кошмаров, и сразу вдавил рычаги вперёд.              Кошмары обрушились на пустое место, и расплескались, подобно воде. За ними открылся вид на Тарталью — его конь был изрядно расшатан и искрился, но уверенно скакал обратно к ущелью. Ка Мин продрифтовал несколько кругов, описывая восьмерку, чтобы расчистить ему путь, пока большинство Кошмаров пытались поймать Мавуику, петляющую в воздухе.              Скарамучча бросил прикрывать Мавуику и тоже принялся расчищать путь Тарталье, на которого сыпались Кошмары со всех сторон, словно тот был чистокровным представителем эльфийской расы. Выстрелами Скарамучча привлёк больше внимания к себе, и дал возможность въехать в ущелье. Ка Мин видел, как Тарталья подобрал Ризли на коня, а Скарамучча, пустив особенно мощный залп, помчался за ними следом.              Только когда они выехали из каменных стен ущелья, раздалась череда взрывов, сотрясающих землю, и из осыпающихся скал вылетела Мавуика. После обрушения стен на несколько секунд показалось, что никакой погони не будет, но Кошмары вырвались из-под обломков, как гейзерная струя воды из земли, и чёрным потоком разлились по дороге.              Ка Мин затормозил на несколько секунд, пока Ризли пересаживался в свой болид. После Ризли газанул вперёд и повёл их колонну по запланированному маршруту на полной скорости, но Кошмары неумолимо нагоняли их.              Постепенно с ними поравнялась Мавуика, она взяла на себя лидерство в колонне. Кошмары разразились протяжным воем и криками.              — Не к добру, — прокомментировал в коммуникаторе Ризли.              — Берегись! — крикнула Мавуика.              Она резко затормозила и вывернула руль, прокручиваясь на мотоцикле. Ка Мину с его габаритами такое не исполнить. Он попытался исполнить похожий манёвр, но судя по оглушающему скрипу, его тормозная система вряд ли была благодарна за такое. На экране загорелось несколько индикаторов — дисбаланс проводимости тормозного механизма. Теперь во время торможения нужно было «быть нежным», как говорил Скарамучча, если только Ка Мин не хотел лететь без тормозов или окончательно заглохнуть из-за цепного слома всех систем.              На них упала грозная тень, закрывающая небо. Ка Мин поднял камеру и живот скрутило — над ними возвышался костяной Кошмар, словно собранный из палочек. У него были массивные задние лапы, на которых он сидел, как птица на жердочке. Передних не было, но вместо них в стороны раскинулись жилистые широкие крылья, словно сплетённые из тонких нитей. Кошмар закричал, распахивая зубастый клюв, пока его голова болванчиком дёргалась на короткой шее. От его крика голова едва не раскололась надвое, а перед глазами всё закружилось — Ка Мин зажмурился.              Крик резко оборвался и сменился болезненным воплем. Ка Мин встряхнул голову — перед птицей стоял Скарамучча, покрытый черной эфирной кровью, а клюв птицы был насквозь пробит. Птица взмахнула тяжелыми крыльями и поднялась над землёй, формируя на концах своих крыльев по сгустку энергии — такие атаки Ка Мин знал. Сейчас она выстрелит в них концентрированным залпом энергии.              Ка Мин огляделся в поисках укрытия — они были зажаты между горными стенами на дороге и прятаться здесь было негде. Короткая вспышка ослепила Ка Мина, когда Скарамучча исчез с экранов, а в крыле птицы появилась обширная дыра. Энергия перестала формироваться.              Скарамучча появился в воздухе левее от птицы и врезался в неё телом, сбивая в сторону. Птица повисла на крутом склоне и завозилась, пытаясь прийти в себя.               — Че встали? — резко спросил Скарамучча. — Пиздуйте.              Они проехали, но Скарамучча не спешил следовать за ними. Он стоял на дороге спиной к ним и смотрел то ли на птицу, то ли на почерневший от количества Кошмаров горизонт.              — Ты… — заговорил Ка Мин, но тот оборвал его.              — Я догоню.              — Уноси оттуда ноги, — с нажимом сказала Мавуика. — Они порвут тебя на части.              — Ну так тащите подмогу до того, как я сдохну.              Ка Мин растерянно стоял между ним и остальной колонной. Он смотрел на хмурое лицо Мавуики и ждал, что она подъедет к Скарамучче и за шиворот потащит прочь. Но надежды Ка Мина разбились, когда она кивнула и сказала:              — Помни, что ты задолжал мне, если соберешься помирать.              — Катись давай.              Скарамучча обернулся через плечо и бросил на них короткий взгляд, от которого грудь Ка Мина сдавило в тисках. Он не хотел уезжать, в голове пульсировала мысль, что с этим поведением Скарамуччи было что-то не так. Ка Мин видел его непобедимым с первой встречи, но не бессмертным, когда к ним приближалась бесчисленная волна Кошмаров.              Ка Мин пришёл в себя, когда взревел мотор Мавуики, а в его личном канале раздался раздражённый голос Скарамуччи.              — Тридцать один ноль девять.              Ка Мин, словно под наваждением развернул болид, уставившись на экран заднего вида. Скарамучча уже на них не смотрел — он встал в стойку скапливая в своих ладонях энергию, чтобы нанести первый удар. Ка Мин видел, как его накрыло чёрной волной, а со скалы приземлилась птица. После они свернули за угол, а у Ка Мина перед глазами всё ещё стояла эта картина. Он выжал больше скорости, чувствуя, как к горлу подкатил ком.              Он повторял про себя комбинацию цифр, как мантру, чтобы подавить приступ паники.              То, что происходило, было нереальным. Это какой-то нервный сон, который снился Ка Мину от духоты, потому что он не открыл окно на ночь. Иначе как Ка Мин мог оставить друга позади на растерзание чудовищам и просто уехать? Почему он ничего не чувствовал? Почему в голове было пусто? Почему никто ничего не говорил?              Ка Мину казалось, что он был чужим в собственном теле. Всё это происходило не с ним. Он — просто наблюдатель, вынужденный управлять чьим-то телом ради выживания.              — Впереди враги, замедляйтесь, — скомандовала Мавуика.              — Не замедляйтесь, — хмыкнул Тарталья, и из-под копыт его коня вырвался столп искр.              Он обогнал Мавуику и тараном врезался в стоящих стеной крупных Кошмаров. Часть Кошмаров с волчьей ловкостью, под стать их внешнему виду, отпрыгнули в сторону, часть попали под мощный удар и были обезглавлены молниеносным взмахом копья. Некоторых кошмаров зацепило, но они не скулили, а ещё больше оскалились и зарычали, обнажая передние зубы.              Волкоподобные особи были слишком большие, втрое, если не вчетверо больше обычных волков. Тарталья на своём коне верхом едва доставал им до груди, а когда спрыгнул с коня и вовсе мог разве сто щекотать им копьём пузо.              Тарталья отразил бросок особенно крупного волка, бегущего в сторону Мавуики и Нилу и сказал:              — Объезжайте, я ими займусь.              — Не позорь Церберов, — Мавуика по-армейски кивнула.              Её голос был напряженным, но она даже не замедлилась, проезжая мимо него, вертящего копьё, подобно цирковому артисту. Ка Мин тоже промчался мимо, но на экранчике заднего вида видел, как пал его конь.              Неужели это было лучшее решение? Здесь что, никто совсем не боялся умереть? Почему они это делали? Зачем они так себя вели?              Одна рука Ка Мина начала трястись, и он понял, что дышать стало тяжело, словно его придавило к земле тяжелым камнем. Так не должно было быть. Его внимание рассеялось, и вместо дороги сознание переносило его на сутки назад, когда они ещё сидели в гаражах, делая личные ставки на всякие глупости. Ка Мин поставил на то, что в этот раз Скарамучча точно оторвёт хвост коню Тарталье, если тот будет путаться под ногами.              Он договорился с Фремине, что после заезда они останутся с особенно противным заряжающимся Скарамуччей и сыграют с ним в Призыв Семерых, может, даже позовут Сайно и Сетоса, потому что они добавляли Скарамучче топлива-раздражения одним своим присутствием.              А после Тарталья должен был освободиться, нагулявшись с Церберами, и увезти их с Фремине на ночёвку.              Такая реальность у Ка Мина — веселье, время с друзьями, работа. Эти гонки были три в одном, они не должны были стать войной за выживание. Ка Мин не видел в живую ни одной смерти. С ним никогда не случалось такого, что он вчера строил с человеком планы, а завтра его не стало.              Ка Мине не смотрел в глаза людям, которые знали, что могли умереть. Он не смотрел в спины тем, кого, возможно, видел последний раз. Он был не готов сообщать новости о чьей-то смерти.              — Берите левее, у нас… — голос Мавуики оборвался.              Ка Мин видел, как она большим усилием вздёрнула руль, и её байк взлетел над клацающими зубами Кошмаров, а болиды Ризли и Ягоды врезались прямо в эту толпу.              Ка Мина будто силой втолкнули обратно в собственное тело. Время замедлилось, пока он осматривал весь периметр, количество Кошмаров и их размеры, как они облепили болиды. Вместе с этим он запустил трансформацию в мека. Ка Мин не сбавлял скорости и разложил мека прямо на полном ходу. После, оттолкнувшись от земли, открыл по Кошмарам огонь ручным прицелом.              Он отстрелил Кошмаров без единого промаха, только их налипшие склизкие конечности остались висеть по бокам болидов. Ка Мин с грохотом приземлился в самую гущу и закрутился на двух ногах, расправив руки мека в разные стороны. Его трясло от давления и головокружения, пока головы и тела Кошмаров разлетались в разные стороны. Он замедлился, когда ударов по корпусу робота стало ощутимо меньше, развернулся по направлению к воротам и пустил из одной руки мека мощный луч, расчищая путь для болидов.              — Проезжайте! — крикнул Ка Мин, и болиды тут же пришли в движение.              — Продержись немного, — ответила Мавуика, прежде чем в коммуникаторе затихли даже помехи.              Они стремительно неслись вниз по скалам к степи. Всего через пару километров за холмом уже будут видны ворота. Ка Мин посмотрел перед собой — Кошмары стеклись со всех сторон. Жабовидная круглая мелочь, птицы с недоразвитыми крыльями и мощными ногами, бесформенные тела на ножках с пастями в несколько рядов. Они полчищем надвигались на него, ползая друг по другу и брызжа слюной.              Ка Мин двигался так, словно и им тоже кто-то управлял, как он меком. Он сбивал в воздухе Кошмары, отбрасывал их назад, а они всё равно теснили его количеством. Они вцеплялись в суставы мека, словно знали, что эти места самые уязвимые, и Ка Мина простреливали электрические разряды. Он сформировал ещё несколько выстрелов и услышал тревожный индикатор — больше половины заряда на дальние атаки иссякло. У него осталось топлива на сорок прицельных выстрелов и пару крупных лучей. А Кошмаров становилось всё больше. Даже горы за скалами почернели, пока они сползались сюда.              Ка Мин вдруг понял, почему никто не боялся. В нём тоже не было и капли страха. В глубине души, его пожирал ужас, но у него не было времени бояться. Либо он будет драться и выживет, либо его за несколько секунд разорвут на части.              Всё, о чём он мог думать, это ворота. Как только откроются ворота, всех их вытащат отсюда. Они все вернутся домой.       

8

Кавех

      Кавех не отрывал взгляд от горизонта с тех пор, как крики Кошмаров полились со всех сторон. Он напряженно всматривался вдаль и выдохнул с облегчением, когда увидел мотоцикл и болиды, поднимающие пыль в степи, а после его сердце упало — за болидами в степь вывалилась чёрная масса. Вместе с этим раздался далёкий рёв — у них явно намечались гости покрупнее.              Кавех сглотнул и посмотрел на валяющуюся под ногами бутылку с водой рядом с инструментами. Времени ловчиться и снимать респиратор теперь уже не было, он мог только гонять слюну во рту, чтобы отвлечься от деструктивного желания попить.              Он косо глянул на Куки — она тоже выглядела напряженной, но её руки неподвижно лежали на панели управления. В любой момент она без колебаний запустит резервный протокол. Ему хотелось маниакально проверить всё в третий раз, но он только сжимал и разжимал кулаки — лишь бы пальцы не дрогнули в самый неподходящий момент.              Кавеху просто нужно, чтобы ему передали кристалл.              Запищал индикатор: восемнадцать процентов. Цифра стала красной, и теперь, по правилу использования фильтров, заряд будет садиться быстрее, потому что большая часть фильтра загрязнена. Когда отметка упадёт до пяти процентов, эфир начнёт проникать сквозь фильтры.              От тревожных мыслей отвлёк Сайно своим кряхтением — он поднялся, опираясь на своё копьё, и еле переставляя ноги встал перед воротами. У Кавеха скрутило живот от вида его раны: кожа потрескалась, как земля в засуху, и начала обрастать эфиром в трещинах. Даже если они выживут, Тигнари, вероятно, загрызёт Кавеха и за то, что потащил Сайно в рифт, и за то, что однажды вообще их двоих привёл на арену.              Они вспоминали об этом буквально час назад. Когда Кавех уже собирался проверять систему в десятый раз, но Сайно издал очень мучительный стон, привлекая к себе внимание на грани с преувеличенной наигранностью. А когда Кавех подошёл, тот потянул его за руку вниз и посадил рядом с собой.              — Сядь, расслабься, — он сморщился, когда рану, видимо, прострелило от прилагаемых усилий.              Кавех посмотрел на его бок и покачал головой, вздохнув.              — Тигнари меня убьёт.              — Ну, Аль-Хайтам там меня тоже не похвалит.              — Мы поругались, перед тем как он отправил меня сюда, и он ясно обозначил, что ему всё равно.              Кавех посмотрел сначала на Куки, которая выполняла свою часть работы, потом на Сайно — тот выгнул бровь, в ожидании продолжения. И Кавех вывалил на него всё, что думал. Часть из этого Сайно уже слышал много раз, но всё равно, как подобает лучшему другу, издавал правильные охи и ахи в нужных моментах и строил сочувствующие и недовольные лица, поддерживая негодование Кавеха.               Закончив, Кавех выдохнул, словно сбросил тяжелые сумки с плеч. Он чувствовал себя опустошённым, растерянным и ему казалось, что он вообще не видит цели вернуться назад. Он хотел пнуть Сайно в портал при первой же возможности, потому что там его ждал муж, дочь и все радости счастливой жизни, а Кавех только вернётся к своей заурядной работе, редким заказам и холодную квартиру, в которой его морозил Аль-Хайтам своим отношением.              Сайно дал тишине остыть и заговорил, когда мысли Кавеха замолчали.              — Ты же понимаешь, что он возможно там уже облысел от стресса, потому что ты здесь?              — Больше похоже на Тигнари.              Сайно фыркнул, явно вспоминая о чём-то своём, а после с вызовом посмотрел на Кавеха.              — Нет уж, ты хоть раз видел, чтобы Тигнари терял самообладание?              — Туше, — Кавех капитуляционно поднял руки.              Тихий смех Сайно действовал успокаивающе, как и его плечо рядом. Если закрыть глаза, они снова были где-то в институте на заднем дворе с нелепыми обедами из фаст-фуда, или в общежитии с ящиком сидра и защищёнными курсовыми.              — Как вообще нас угораздило найти таких сухарей? — спросил Кавех, не рассчитывая на ответ, но Сайно усмехнулся и пихнул его плечом.              — Скорее, как их угораздило найти таких раздолбаев, как мы.              — Я не раздолбай.              — Можешь утешать себя, сколько угодно, но сам посмотри, где мы опять.              «И то правда», — весело подумал Кавех. Они с Сайно постоянно умудрялись наступить на единственную дыру в пространстве, напороться на Кошмара в пустом рифте или попасть на проект к самому неприятному научному руководителю.              На несколько минут Кавех забыл, что они были отрезаны от мира в смертельно опасном месте. Но когда Сайно поднялся, еле-еле держась на ногах, его ошарашила мысль, что это мог быть их последний разговор. После всего, что они прошли, казалось, ничто в этом мире не сможет их убить — они выжили ужасное студенчество, научное руководство профессора Азара, пережили катастрофу и её последствия.              Кавех не готов был потерять ни одного из своих друзей. И себя потерять в рифте тоже, потому что они достанут его с того света, чтобы лично сказать, что Кавех был не прав, думая, что ему незачем возвращаться. Кавех пошёл проверить систему ещё раз с мыслями о баре, куда хотел сходить с друзьями после спасения, о проекте, который ему поручил конгрессмен, и о доме, в котором, пусть и холодно, но его, всё-так, кто-то ждал.              Кавех пришёл в себя, когда Сайно занял позицию в паре метров от него. Ёймия и Хэйдзо последовали его примеру, но отошли на тридцать метров вперёд и приготовились защищать ворота. Ёймия запрыгнула в свой болид и вытащила из-за спины лук и стрелы, а верхняя половина её тела осталась торчать из люка. Хэйдзо встал в боевую стойку, словно монарх в храме, а за его спиной появился прозрачный силуэт крыльев.              Болиды приближались, а за ними стали видны очертания Кошмаров, которые чёрным полотном укрывали степь. Сердце Кавеха забилось быстрее — почему только три транспорта? Он отчётливо видел мотоцикл Мавуики, горящий на фоне Кошмаров, как факел, и два болида. В эти средненькие болиды вряд ли поместятся все, кто уехал с командой Нилу.               Внезапно мотоцикл Мавуики сделал крюк и остановился на несколько секунд. Болиды почти сразу продолжили движение, а за ними засияли вспашки пламени и взрывы. Кавеха осенило: команда Нилу не пряталась в болидах, они все где-то там, сражались и выигрывали время.              «Дело дрянь».              Кавех дышал по счёту. Раз, два, три, четыре — вдох. Раз, два, три, четыре — выдох. Он делал всё, лишь бы руки не начали дрожать от волнения и страха. Он бывал в ситуациях и похуже этой. Он мог совладать с собой. Он убедит себя в этом сейчас, даже если это не так.              Болид Ризли с дрифтом остановился перед полуразрушенными колоннами. Ризли выпрыгнул из него почти на ходу и грубо приземлился перед Кавехом. Судя по тому, как он поморщился, волчья сноровка от ушиба колена его не уберегла.              — Покатит? — спросил Ризли, тяжело дыша.              Кавех забрал желтый переливающийся камень и быстро осмотрел: ровная поверхность, сколов нет, восемнадцать граней. Новорожденный хаотичный кристалл высшего класса в самом соку, как спелое яблоко, ещё не упавшее на землю.              Кавех быстро кивнул и кинулся к столбу. Он разместил камень в порт и закрыл круглую капсулу. Сначала камень внутри поднялся в воздух, а потом завертелся, теряя очертания. Он превратился в крохотное солнце, чья энергия была смертоносной.              — Запускай! — крикнул Кавех, и пальцы Куки запорхали над консолью.              Столбы загудели. По металлический пластинам потекла энергия, а тонкую перемычку, соединяющую два столба, объял мягкий свет. Кавех боялся, что она развалится сразу же, учитывая, что они сварили её на скорую руку из того, что под рукой валялось.              Прошло пять секунд. Потом десять. Ничего не происходило.              — И? — рыкнул Ризли. — Сработало?              Кавех в недоумении смотрел на два рабочих столба, которые бесконтрольно раскидывали энергию в разные стороны. Она не концентрировалась, не формировала проход, она…              «Она словно не знает, в каком направлении идти», — подумал Кавех. У энергии была точка старта, и не было точки приёма. С той стороны — на арене — что-то было не так.              Ризли что-то пытался ему говорить, а после чертыхнулся и побежал на подмогу Ёймии и Хэйдзо — они уже начали отбиваться от Кошмаров, которым удалось обойти Мавуику. Кавех чувствовал оцепенение до тех пор, пока за его спиной не возник Сайно. Стиснув зубы, тот встал с оборонительную позицию между Кавехом и остальным рифтом, готовый драться, даже со своей раной, за которую он то и дело хватался в приступах боли.              Кавех уставился на пустоту между столбами, туда, где должен был открыться проход, и вдруг разозлился. Он точно всё сделал правильно, но чем, чёрт побери, там на арене занимался Аль-Хайтам?              Он старался игнорировать мысль, что ни арены, ни Хайтама могло уже не быть.