Долгоденствие в грехах

***

Повествование ведётся от лица: Марины Лайтвич.

– Мы отступили от темы, так что там дальше с деревней больных людей произошло? – перенаправила нас Намире в нужное русло беседы. – Папа не мог оставить жителей в их положении как есть, нещадными усилиями ища извне доктора, которому будет под силу излечить смертельный недуг доверившихся ему людей. Воздушные драконы, посланные им на поиски информации, быстро возвращались с благими вестями, но при личной встрече никакой знахарь ни за какие деньги не осмеливался ехать в другую провинцию, чтобы вылечить опасную болезнь. Время поджимало, папу сгрызал страх и волнение за беспомощных бедолаг, ожидающих его возвращения, но он всё никак не мог привести помощи. Тогда, пересмотрев подход, он понял, что искать лекаря нужно не там, где бушует эпидемия, а где она уже стихла, аналогично тому, как плодятся животные. Где есть хищник – популяция не разрастётся. – Хм, в этом есть своя логика. – прокомментировала Намире озвученный вывод. – И лекарь нашелся. Бродячий, как и папа, мужчина не засиживался на месте, постоянно посещая то одно, то другое поселение, забирая всякую заразу с собой. Визиты чудо-лекаря заметно сказывались на общем здравии населения, что и позволило папе быстро его обнаружить. – Это ещё один демон? – шустрее всех допетрила Нами, высказывая своё умозаключение. – Да. Это первый друг папы, первый друг его демонического вида, первый близкий и самый родной до самого последнего момента. Шуяо Рен Оурит – отец Синри и Сенара.               Брату эта информация ничего не дала, а вот мы с Намире растопырили глаза. – Я не путаю, Сенар давний друг наших друзей, а Синри лучший друг Фредерика? – Да, ты правильно всё помнишь. – подтвердила Нами мои мысли. – Ха-х, их встреча прошла довольно забавно. Шуяо, по папиным рассказам, хоть и внешне холодный, но добрый и мягкий в душе. Любому покажется, только завидя искреннюю улыбку, мужчина не умеет сердиться. А папа, наоборот... ему только повод дай, вообще не затормозит, если начнётся перепалка... В общем, они очень быстро и крепко сдружились, оставшись в таком симбиозе до конца. Шуяо не умел оперативно находить информацию о больных, а папе не доставало самого умения врачевать. – И они смогли по итогу всех спасти в той деревне? – вопрошаю с надеждой. – Да. И не только эту деревню. Папа и Шуяо много поселений обошли, плавно перешагнув за территорию страны. – Шуяо Рен – настоящее имя? – неожиданно уточнила Нами вообще по другой теме. – Да. Они оба, поселившись в России, дали друг другу псевдонимы. Папа назвал Шуяо – Оясу, перевёрнутая часть его имени и перевернутый кусочек любимого цветка гибискус. Шуяо предложил папе имя его любимой сладости, булочки рель, но, когда он говорил, протянул в размышлении букву «м», и, из-за своей змеиной манеры иногда шипеть, она соединилась во что-то схожее в «мс-с-с». Это тогда папу так сильно рассмешило, что он решил оставить Мзарель, хоть Шуяо и был против, ведь это звучало как передразнивание. А-ха… – А-ха-ха... они по развитию оба были одного возраста, подростки, что ли? – Ага, только Шуяо старше. – ответила мне Вуна. – А настоящее имя твоего папы нам знать нельзя? – поинтересовался брат. – М-м... папа просил никому это не раскрывать... лучше, если вы узнаете это от него лично, так будет правильнее. – Ты раскрыла имя отца Синри и Сенара... потому что он… умер? – насторожила нас Намире этим заявлением. – М-мх... да. Давно... ещё до моего рождения. Папа говорил, семья Оурит была очень дружной и тёплой, мать Синри и Сенара, Сюин, всегда мечтала родить девочку, хе-хе, я была бы их духовной дочкой, если бы не обстоятельства… В общем, Шуяо и Сюин не остались бы равнодушны ко мне, приняв с распростёртыми объятиями. – Ты многое знаешь о прошлом этой семьи? – продолжала Намире разузнавать о деталях с тщательной сосредоточенностью. – М-м-м... да. Но не думаю, что вам захочется всё это слушать. Если описывать спешно, я, родившись, не имела никакой связи с семьёй Оурит, с Синри ни разу не виделась, с Сенаром дружу с раннего детства, потому что папа нас свёл. – Сюин звучит как азиатское имя. – размышлял братишка вслух. – Да, она китаянка. – А для чего они вообще зашли на территорию другой страны? Просто для той цели, чтобы лечить русский народ? – Да. Они не особо разделяли народы разных стран, желая помочь всем, кому могут, хотя бы живущим поблизости. Там же, естественно, через какое-то время Шуяо и папу нашло общество всевышних. Обязали подчиняться. Так они и застряли в России из-за властей. – Друзей повязали, ха-х-х-ха... надо было у себя дома сидеть… – смеюсь со всей произошедшей ситуации. – Ага. Их держали под строгим контролем, обрезав свободу. Изначальные цели Шуяо и папы обломали, но они смогли найти примерные альтернативы, хоть как-то помогая людям с повязанными обществом руками, так и добравшись до своих высоких постов. Как только Шуяо смог заполучить желанную свободу, он возвратился в Китай. Сошелся с Сюин, у них родился Синри. Мой папа, чтобы защитить Шуяо от преследований всевышними, остался в России верно служить Людвигу. – М-м... но... что заставило Шуяо вернуться? – задаёт Намире встречный вопрос. – Когда Синри стал более-менее взрослым, Шуяо отправил его работать к своему другу, чтобы Людвиг точно убедился, что их подчинённый Оясу не предал общество. Потом родился Сенар, по началу также живя с родителями в Китае, но позже отправленный жить к старшему брату, потому что Сюин умерла. – Хм, как я знаю, Синри около шестиста, а Сенару триста, но Сюин точно человек, ведь и Синри и Сенар – полудемоны. Как так вышло, что она смогла родить Сенара через триста лет будучи демоном, но полудемона с человеческой кровью, а не просто ложнорождённого? – заметила подруга несостыковку. – А-а-а-ао-а-о-о... у-фх... сложно как-то. – напрягла мозг, чтобы суметь всё быстро обработать. – Всё так, как ты и говоришь. Сюин и Шуяо взаимно влюбились друг в друга, она родила первенца будучи человеком, но из-за осложнений, полученных в процессе родов могла умереть. Роды принимал сам Шуяо в их доме, без посторонних свидетелей, прислуги там тоже не было, он никому не доверял из-за подозрений в слежке. И вот, без экстренного обращения Сюин бы до утра не дожила, поэтому Шуяо пришлось без промедлений рисковать и действовать, перед этим вырезав её репродуктивную систему, чтобы в дальнейшем она смогла родить девочку, как и мечтала. – Что…? – я, как и брат с Намире, ошарашенно оторопела. – Он заранее всё идеально спланировал и просчитал, папа говорит, что даже помогал ему с некоторыми вопросами, направленных на развитие способностей. Органы возлюбленной Шуяо заложил в созданную своим даром змею, заморозив, затем обратив Сюин в ложнорождённую, чтобы они навсегда остались вместе, и смерть не смогла бы их разлучить. – Пизде-е-ц... а для чего? Демоны разве не умеют плодиться сами по себе? – подкидываю дополнительный вопрос. – Если Сюин станет полностью ложнорождённой кровью Шуяо, их ребенок… будет немного… твариной, это схоже с человеческим кровосмешением. Много нюансов и противопоказаний. Поэтому Шуяо вырезал её органы из человеческой крови и плоти, чтобы использовать в дальнейшем. – Он... фуф... он… немного... короче, это отчаянный поступок. – не могла подобрать нужных слов, пребывая в замешательстве. – А от чего ждали около трёхсот лет? – продолжил Аслан допрос деталей. – М-м, папа говорил, что Сюин нужно было какое-то время, чтобы восстановиться. Она сама приняла это решение, а Шуяо следовал её воле. – Это... кхм... наверно, странный вопрос, а-а-а, как…? – показала нецензурный жест сношения. – Пф-ф-ф-ф, Марина… – рассмеялись с меня друзья, отводя неловкий взгляд. – Вот вообще неудивительно, что тебя это заинтересовало. – ухмыльнулась Намире, опираясь подбородком в кулак. – Э-э-э-эт-т-о-о... таки-и-их… подробностей я не знаю, ха-ха… – Оно и не удивительно. О таком только Марина задумается. – подстебывал брательник под боком. – А-х-ах... и потом, как Сюин подготовилась, они прибегли к трансплантации репродуктивных органов обратно. В общем, все эти хитросплетённые махинации стоили Сенару сильного проседания в здоровье, и, увы, девочка у них не получилась, больше попыток не осталось. – Мать парней не любила? – спрашиваю, наклоняясь к Вуне поближе. – Нет, отнюдь. Сюин очень любила своих детей. Но толком с Сенаром оба родителя пожить не успели. Приехав навестить Синри на праздники, они какое-то время жили в своём поместье в России. И тут же первую убили Сюин. Люди заметили, что она занимается колдовством, как волонтер выхаживая детей после военных действий... самосудом сожгли. – Да за что…? – вздыхаю с болью в груди. – Папа предположил, что это как-то связанно с всевышними. Оясу был для них как бельмо на глазу, постоянно метаясь между сторонами и теряясь в неподчинении. Его сын, аналогично отцу, также любил встать всевышним костью в горле. – Эти мелочные отбросы, короче, решили поквитаться с мужиком за счёт доверия слабой женщины к людям… – заключаю, сердясь. – Это их излюбленный приём... использовать слабость оппонента для демонстрации превосходства... ух… После смерти возлюбленной Шуяо оставил Сенара подле Синри, доверив детей своему близкому другу, сам отправившись исполнять последнюю волю Сюин: развеять прах на родной земле своих предков. Что случилось дальше – неясно. Дракон, которого папа привязал к Шуяо для их связи, просто в один момент развеялся. Найдя это место, где рассеялся дракон, папа обнаружил лишь размазанный по земле остаточный смрад, когда-то принадлежавший его близкому другу, и жжёный запах сгоревшего мяса.               От представления этих подробностей меня немного замутило. – Шуяо убили, а погребальная урна с прахом Сюин пропала. Так оба родителя покинули мир почти в одно время, оставив детей под покровительство моему папе. – Он считал их своей семьёй? – спросила Намире про отношение Мзареля к погибшим. – Да. Они оба считали друг друга братьями. Поэтому мы с Сенаром также считаем друг друга некровными двоюродными братом и сестрой. – Так, Мзарель сейчас спрашивает не про твою маму, а про дело, касающееся его семьи со стороны Шуяо? – соединила Намире весь пазл воедино. – Да. – с кивком подтвердила Вуна догадку подруги. – Фин говорил, что в обществе бытует поверие наказания Божьего за любовь между человеком и демоном... неужели всевышние сами проводят подобную зачистку, тем самым подкрепляя правдивость легенды? – на лице Нами проявилась тревога и неописуемый страх. – Что? А какая им разница? – щурюсь с осуждением. – Вуна же сказала, что, скрестив чистокровного демона с чистокровным, получится грязная мешанина смрада, лишенная человеческого подобия... Иврэн пояснял мне это когда-то... полудемоны, рождённые от симбиоза людей и демонов, будут в разы умнее и опаснее, чем простые исконные… Вероятно, всевышние боялись, что демоны, лишенные страха и контроля, начнут сношаться с людьми и тем самым вызовут нехилую конкуренцию и переворот власти… – спешно раскидывала Нами вслух созревшую цепочку из кучи спутанных мыслей. – Поэтому они не убивают открыто, используя махинации через людей, как представится возможность…                Нервно сглотнув, Вуна с тяжелой печалью опустила слезный взгляд в стол. – Если это так... тц... уроды… – вперемешку со печалью Вуна и плакала, и сердилась. – Там по этой же причине, как ты говорила, Иврэн бросил вас с ребеноком, потому что те прознали о его любви к тебе? – связал Аслан ещё одну деталь истории с заключением Намире. – Ох, у Иврэна тоже до ужаса тягожкое прошлое… – шмыгнула рассказчица, ладонями протирая щёки от слез. – Эти ублюдки испоганили все наши судьбы... убивали возлюбленных, ломали души… – Иврэн говорил, что они также причастны и к тому, что Синри покинул общество. Всевышние успешно добились всех своих заданных целей, сведя семью Оурит к небытию. – прибавила Нами новое сведение в копилку досады. – Твоя мама такая же жертва этих грязных интриг демонических властей? – обращаюсь к Вуне, сжимая кулаки. – М-м... не думаю, что они замешаны в этом, но не исключено. – та снова шмыгнула в ответ, зажмурив глаза от переполняющего её сердце сожаления. – Мама жила в изолированности от людской суеты, изо дня в день исполняя возложенные на её детские плечи обязанности храма. Скучные однотипные дни полные рутины и одиночества в стенах маминой «клетки» составили всю её прожитую до шестнадцатилетия унылую жизнь. – А-а, она же эта… колдунья, точно. – припомнила сказанное раннее происхождение матери рыжули. – Мудан, Марина, а не колдунья. – поправил брательник, важно закатывая глаза. – Синри по личным обстоятельствам, которые держат в секрете, покинул общество, став вести затворническую жизнь. Сенар, как подрос, не решился оставаться в тени, последовав совету своего дяди, моего папы, и став работать с нами. Время шло, Синри ни разу с того момента не поддавался контакту, а Сен, убитый тоской и апатией, не мог толком нормально работать и коммуницировать с социумом. Но папа не терял надежды, хотя бы поддерживая младшего. – Вуна выдержала недлинную паузу, набрав воздуха полную грудь. – После проведённого тщательно скрытого расследования папа смог-таки выйти на след одного из подозреваемых в убийстве Шуяо, таким образом и попав ненадолго в Корею. – О-о-о-о, теперь понятно, почему он туда заглянул. – в прозрении приподнимаю брови и опускаю уголки губ. – Подозреваемый решил посетить храм в канун нового года, но с какой целью, папа узнать не смог. А вот почему тот выбрал именно праздничный день – очевидно: чтобы остаться незамеченным в гуще нахлынувшей толпы. Следы смрада демона легко перебиваются людской энергетикой, особенно если она яркая и её много. – М-м, подозреваемый в убийстве Шуяо посетил храм, где жила твоя мама? – собрал и сократил брат всю пересказанную информацию. – В слежке папе нет равных, однако… всё, что ждало подозреваемого по прибытии в храм – смехотворное разложение. Подозреваемого убийцу убили тем же способом – сожжением дотла. Это привело расследование в тупик, но дало понять, что убийство Шуяо подстроил кто-то вышестоящий, подчищающий все следы и улики. – Мзарель не успел забдить, как его убили? – переспросил брат у рассказчицы. – Нет, он отравил за подозреваемым воздушного дракона, но того кто-то сразу убил, а затем спалили и подозреваемого. – помотала Вуна головой в ответ. – М-м... сложно, когда против тебя стоит не один человек, и даже не маленькая группа, а целая организация… – хмурится Нами, приложив руку к подбородку. – Это вышло папе тяжелым опустошающим ударом. Многолетнее расследование не привело ни к единой толике информации, уперевшись в никуда. Накатившее отчаяние натолкнуло папу, окруженного раззадоренной счастливой толпой прихожан, посетить всеми излюбленную провидицу и заполучить ответы от неё напрямую. – Демон… решил… спросить у мудан... а-а-а... какой другой демон убил третьего демона…? – поражаюсь столь абсурдной логике произведённого поступка. – У Мзареля была безысходность. Почему бы не рискнуть и не опробовать иное решение проблемы? – вступилась Намире за героя рассказа. – Однако их встреча в стенах храма не состоялась. Мама оповестила, что её неожиданно сковал какой-то недуг, и она поспешила покинуть молитвенный зал. Папу этот побег не остановил, вынудив остаться и побродить возле территории храма до ночи. – Ага… – прищуриваюсь, ощущая какой-то неприятный ветерок на оголённых плечах. – Перед отбытием ко сну мама вышла собраться с мыслями на задний двор своей кельи, где папа её впервые воочию и застал. Она выглядела поникшей, увядшей и бледной, словно истасканный мертвец. У папы тотчас внутри всё перемешалось, изливаясь сочувствием и внутренней тягой к несчастной. – И он что, к ней ночью во двор пробрался? – раскрываю пошире ошеломлённые «фары». – Нет, папа понимал, что нельзя взрослому мужчине нарушать уединение маленькой несовершеннолетней девочки, приняв более логичный подход: выкупить её время у владельца храма напрямую. Так они смогут поговорить с мудан наедине, при этом не повреждая репутацию девы. – М-м-м, звучит, вроде… и не плохо, но… всё равно как-то странно, что значит выкупить? – морщусь в недопонимании. – Как ты приём у врача в платной клинике получаешь? – приводил аналогию брат. – Да. Сеансы личных медитаций с мудан высоко оплачивались. Храм грёб нехилую такую выручку за счёт работы моей мамы, и в этот раз деньги также не стали исключением как выход из ситуации. Аудиенция обещала быть плодотворной, но у мамы, по рассказам папы, то и дело постоянно всё валилось из рук. Она не могла ни собраться, ни дать какого-то внятного ясного ответа хотя бы на один из его начальных вопросов. Мама ощущала страх, давление и панику, находясь подле демона перед собой, и, не в силах как-либо воспротивиться, лишь дрожала с прерывистым дыханием. – Она… его как-то распознала? – оторопела, сама с трудом еле различая высших сентморов от людей. – М-м... поэтому папа и старался её успокоить, но это не дало каких-либо результатов. Под конец забросив глупую затею, он покинул храм ни с чем. – И как же они... а-а... тебя сделали? – вкинула вопрос, направив ладонь в сторону Вуны. – Кхм... а-ха... Марина, ты вопрос не о том ставишь. Вполне очевидно, каким образом они её «сделали». – усмехается братишка с прикрытым ладонью ртом. – А-а... м-м... ну, то есть, как они тогда сошлись, во. – поразмыслив, выдаю переформулированный вопрос. – Ха-х, перекрутив воспоминания всех деталей их аудиенции в голове, папа пришел к выводу, что попытает удачу ещё раз, ведь мама как-то же смогла ощутить, что разговаривает не с человеком и, возможно, действительно умеет как-то «провидеть». И, к удивлению, вторая плановая встреча прошла кардинально иначе. Мама выглядела спокойной, уверенной и «просвещённой», легко шла на контакт. В ходе разговора заявив, что ответит на интересующие гостя вопросы только в том случае, если он согласится «вызволить» её из удушающей «клетки». – М-м-м, она попросила Мзареля… типа… вытащить её из храма? – переспрашиваю, не совсем разобравшись в озвученном предложении. – Она сама не может покинуть его? – перебивает меня Аслан встречным вопросом. – Мама жила там с рождения, как и все предыдущие мудан до неё. Из поколения в поколение мудан занимали роль верховной жрицы храма, не имея права покидать территорий. Исторически храм основал богатый землевладелец и его подданая, имеющая дар «провидения». Заключив контракт, что просуществовал и до нынешнего момента, все последующие поколения мудан обязаны душой и телом служить на благо семьи этого дворянина, иначе души предков не найдут покоя. Фактически, её ничего не держало, но моральное давление, манипуляции и страх сковывали маму от желанного безрассудного побега. – Пиздец... жутко звучит. Чувак ведь, наверно, просто воспользовался глупостью простушки первой провидицы, вогнав всех её потомков в омут рабства. – рассуждаю с распалённым негодованием. – М-м-м... мама обмолвилась, что «любовь многое может перевернуть в глазах и мыслях отчаянного сердца». Думаю, первая провидица, что согласилась на выдвинутые условия контракта, таила неразделённую любовь к дворянину, не знаю… Сотканное прошлое уже не имеет значения, мама не хотела передавать собой пережитые муки последующим потомкам, решив взять на себя клеймо той самой «грешницы», оборвавшей клятвенный контракт. – Ясно... она как-то увидела, что Мзарель внушает доверие, и решилась попытаться выскользнуть оттуда за его счёт? – заключает мысль Аслан. – Да, возможно. Папа также согласился с её условиями, пообещав, что в ближайшее время мудан полностью обретёт свободу. – Погоди... ты сказала, Мзарель убивал... неужели… он просто этого владельца кокнул?! – предположила с неверием, сопоставив всю ранее полученную информацию. – А-ха-ха... нет, папа не кровожадный... да и будет ли это решением проблемы? Он просто применил свои способы манипуляции людскими сердцами. Владелец являлся до жути алчным и падким на деньги жлобом, и использовать этот изъян против него – самое эффективное разрешение проблемы. – Жадное чмо он, короче. – ругаюсь, отталкиваясь назад на спинку стула. – Папа неспеша исполнял задуманное, медленно и точно втираясь в доверие владельца, при этом ярко демонстрируя щедрость и богатство. Отсыпал много пожертвований служащим храма, самому владельцу, мудан. «Инвестировал» задаром, ничего не требуя взамен и объясняя это «благодарностью». Позже «рыбка» клюнула, и владелец сам изъявил желание посватать мудан с просветлённым, доброчестивым, великодушным господином, посланным жрице духами. – Вот урод, бляха… – сержусь, упёршись кулаками в стол. – М-м, понятно, я понял ход мыслей этого мужика. – кивал брат с беспристрастным лицом. – Чтобы общественность без осуждения приняла этот брак, владелец посоветовал проявлять ещё более активные ухаживания к молодой провидице, а там уж по достижению двадцатилетнего возраста посвататься. – О-о, ну-у, в принципе... звучит хотя бы не дико. – успокаиваюсь, дергая ладонью в жесте «пойдёт». – За четыре года они хорошо сблизились. Мама рассказывала, что в папу было практически невозможно не влюбиться. Он сохранял учтивость, уважение, нежность, спокойствие и мягкость, даже когда они оставались наедине, что делать не обязалось должным. Разговоры по душам, искренность и честность сплотили их. М-м-м, в общем, провели они свадьбу, избраннику по устоявшимся обычаям положено было вступить в зал брачного заключения храма для... а-а... чтобы… – Мы поняли. – кивала наша слушающая команда. – А сам Мзарель…? Нари к тому моменту влюбилась в него, а он? – полюбопытничала Намире. – Папа тоже полюбил её. И ночь провели они по взаимной любви, что привнесла в свет следующую мудан храма Сансахан, то есть меня. Но впервые за историю храма мудан во время беременности не могла больше «провидеть». Папа вызволил маму оттуда под предлогом отдыха и расслабления для благоприятно протекающей беременности, естественно, покрыв все издержки служителям и владельцу на год вперёд, чтобы те не сопротивлялись уходу мудан за пределы храма. – Ахереть... насколько твой папа богатый? – в шоке распахиваю глазища, недооценив капитал его имущества. – Хе-хе... накопилось… за столько лет службы… И потом, как мама наконец ощутила вкус долгожданной свободы, она более не желала возвращаться обратно. Был скандал, были возмущения, пересуды, осуждения. Владелец храма как только не пытался манипулировать и принуждать мудан вернуться, мама стояла непреклонно, хоть частенько и колебалась, но слова любимого мужа успокаивали её. Папа предлагал маме покинуть Корею, но это совершенно не совпадало с её желаниями, хотя из-за травли она снова жила в изоляции. – Пипец... значит, куда бы она ни пошла – всё равно живёт отрезанной от социума. – тяжко вздыхаю с сочувствием. – Мама не хотела, чтобы выливающийся на неё негатив как-то отразился на мне. Поэтому мы с ней первые четыре года контактировали только с прислугой, телохранителями и папой, но от этого не могла она найти себе места от тревоги, постоянно разрываясь между чувствами и долгом. И хоть мама не корила себя за сделанный выбор, что делать дальше – не представляла обозримым. Когда впервые за долгое время она вышла на улицу, люди, что с пеной у рта кричали о её лживости и порочности, мигом столпились, выпрашивая гадания и благословения. – Вот чмошники, не поинтересовались даже о её самочувствии, вот су… – Ей наверняка это давление принесло дискомфорт. – оборвав меня на полуслове, втиснул брат комментарий от себя. – М-м... мама посчитала себя предательницей, бросившей своих последователей в беде. Эта тревога сжигала её душу изнутри, от которой некуда было деться и скрыться. И вся шаткая ситуация натолкнула папу на идею о создании маминого личного небольшого храма, в котором та сможет помогать другим без зависимости от кого-либо помимо неё самой. – Ну, когда есть деньги – все дороги открыты. – комментирую, пожимая плечами. – Он купил нам с мамой две квартиры в центре города: одну на первом этаже, которую обустроили в храм, а на втором жили мы сами, всё это соединив лестницей. Итог полностью избавил маму от переживаний и внутренних терзаний, даровав желанное спасение и свободу. – Вуна с тяжестью вздохнула, закрывая глаза и прикладывая сложенные руки на сердце. – По началу поток людей был небольшой, приходили те, кто истинно верил в то, что почитаемый храмом дух не оставил провидицу, а через какое-то время слухи распространились, и народу в разы приумножилось. Меня, юную мудан, все очень любили. Я постоянно бегала около мамы, даже когда проходили аудиенции, приносила чай и печеньки прихожанам. И... вроде, казалось бы... настало счастливое время… Папа уехал ненадолго в Россию по случаю банкета всевышних, так как неявка туда означала: предательство, конечно же, приставив нам много охраны и своих духов. Ничего не предвещало беды, она подкралась незаметно, тихо и беспощадно.               С каждым новым словом напряжение в голосе рассказчицы повышалось, а глаза закрывались от притока слёз. – Не произошло ничего сверхъестественного, не происходили покушения – ничего, что могло бы как-то обозначить о появившейся проблеме, из-за чего папа оставался долгое время в неведении. Мама начала чахнуть и слабеть, в глазах пропал свет, руки дрожали, а ноги не могли её долго держать и ломились. Она не придала этому значения, скинув на избыточные переработки и недостаток сна. Личный врач отца, что посещал нас каждые два дня, также подтвердил, что с мамой всё хорошо, и она просто утомилась, посоветовав ненадолго отдохнуть от служения, отлежаться в постели и разгрузить голову. Но это прибавляло маме тревоги. Она не могла оставить людей, что надеялись на неё, что приходили и просили совета и помощи. Соврала. Мама соврала папе и доктору, что последует рекомендациям, в конечном счёте замертво свалившись на одном из приёмов своих последователей.               Мы с братишкой и Намире недоумевающе переглянулись, не зная, как правильно реагировать на этот рассказ. – О-ох… – Аслан задумчиво выдохнул, не находя подходящих слов, чтобы точно описать свои мысли сейчас. – Это произошло на моих глазах… Вызвали полицию, всех допросили, обыскали. Заключение: остановка сердца, прихожане не были как-то с тем связаны, отпустили… Папе… тяжело пришлось... мы развеяли мамин прах, как она того желала, на берегу моря её родины, а после папа увёз меня в Россию. Больше я страны не покидала. – Пиздец… – высказалась, как Вуна затихла. – Папа не хотел, чтобы я продолжила жить в этой мерзкой стране, где меня могли угнетать и унижать без суда и следствия. Владелец храма Сансахан огласил, что мудан умерла по воле духов, ведь предала их клятву и веру. Моего папу оклеветали грешником, соблазнителем, демоном, совратившем глупую деву, а меня: плодом невежества и порока. Никто и поспорить не смел, все поголовно ополчились против нашей семьи и глазом не моргнули, не припомнив, как тепло мама шла к ним навстречу… – Я в шоке... они так беззапарно отвернулись, классные последователи. – хлопаю с разочарованием. – Она и не подозревает, что эти «люди», ради которых она разменяла свою жизнь, забили на неё и её ребенка, только пару слов заслышав о том, какая она «нехорошая». – прибавил брат, переводя взгляд на удрученное лицо нашей подруги. – М-х... ага… – шмыгает та носом, закрываясь за ладонями. – Мзарель никак не отомстил им? – неожиданно вкинула Нами своё предположение, этим озадачив и меня.               Вуна выдержала небольшую паузу, переводя дыхание, а после, протерев заслезившиеся щёки, подняла на нас опечаленный взгляд. – Оставив меня с Фином, папа вернулся обратно... убил владельца храма и прикрепил к обезглавленному телу записку, что в этой смерти также виноваты духи. – Понятно теперь, кого он убивал... но я, всё же, оказалась права, когда предположила, что именно этого чувака кокнули. – Пх-х... Марина… – усмехнулся Аслан, прикладывая руку ко лбу. – Папа утонул в извечной вине и постоянном самоосуждении, коря себя в каждом решении и поступке. Но моё нахождение рядом не позволяло ему унывать. Я наводила на лице улыбку и отгоняла от удушающих мыслей. Поэтому… гиперопека папы иногда переходит границы, хе-хе. – Мзареля легко понять, ведь, если так посудить, именно из-за него Нари умерла столь поспешно. – размышляю, ощущая тяжесть сочувствия на душе. – Я не разрешаю папе так думать. Хоть мама и умерла в столь юном возрасте, зато она была счастлива, свободна и лишена тягости бремени и вины за продолжение рабского рода. – Ты права. – соглашаемся с ней, затем всячески подбадриваем и утешаем после нахлынувшей печали. – …Понятно… Безмерно благодарен вам за оказанную помощь, Наираир Ха. – вышел Мзарель из учебного кабинета, параллельно продолжая вести диалог с ведьмой. – Что там, пап? – обеспокоенно окликнула Вуна своего отца, приподнимаясь со стула. – Ах... расскажу потом, как заглянешь домой. Наираир Ха, черкните номер карты, куда бы я мог скинуть свою благодарность. – Ох, перестаньте, я делаю добро безвозмездно. Иначе это не более чем услуги, что не засчитывается моей карме. – отмахивалась бабуля с улыбкой. – Уверены? Мне прямо не по себе от того, что я никак не отплатил вам. – Всё хорошо. Лучше позаботьтесь о комфорте дочери.               Мзарель, развернувшись, шустро пробежал глазами по всем сидящим за столом, остановив взгляд на мне. – Ох, кстати... юная наша ведьма, можешь дать свой номер телефона, карты, или мне перевести твои отработанные часы брату? – А-а… – опешила, никак не ожидая сейчас заслышать об оплате проделанной ранее работы в агентстве. – Я потом тебе его продиктую, пап. – перебила Вуна, отвечая тому. – Ах, хорошо. Там, чтобы не пугалась, будет оплата отработанных часов, компенсация от агентства за моральный и физический ущерб, а также поздравительный презент. Всё честно тобой отработанное и заслуженное.               Переведя взгляд на бабушку, ожидала одобрения. Она без притязаний с улыбкой кивнула. – Хорошо, спасибо. – еле сдерживаюсь, чтобы не разойтись в счастливом пищании. – Вот и договорились. На том откланяюсь, тыковка, ты останешься здесь?               Вуна колебалась, не зная что предпринять. – Я... пожалуй, поеду домой. Хочу сейчас переговорить и провести время с папой. – встав, проинформировала нас подруга о принятом решении.               Пока гостья переодевалась, мы с Асланом упаковывали им еду по контейнерам, а Намире диктовала Мзарелю мой номер.