azure reflection of the golden moon.

на третий день Ци Жуна мучила нечеловеческая боль. он не шипел, он визжал и рычал. издавал невнятные каркающие звуки и ломал всë, что только приходилось под руку. включая собственные когти. бранился даже на предметы мебели, что уж говорить о маячащих слугах. единственными внятными словами он отослал бога войны и Гуцзы вон, чтобы случайно не ранить второго. по началу небожитель не хотел оставлять демона. желание увидеть его "таким" старательно удерживало на месте. жалким и беспомощным он казался всегда, но чтобы так разрываться от нескончаемых мучений, не выдавливая улыбку на и без того искривлённом агонией лице...но когда статуя стоящего на коленях наследного принца Сяньлэ разлетелась после удара о стену, Тайхуа решил, что повторять несколько раз ему не нужно. на нет и суда нет. *** — да я не то, чтобы очень хорош в стрельбе из лука, знаешь... Лан Цяньцю виновато улыбается и потирает затылок. с Гуцзы комфортно. особенно подальше от пещеры Ци Жуна. мальчишка слушался. в отличие от папаши был тих и скромен. демонстрировал потрясающие манеры. в любом месте он был бы для Лан Цяньцю хорошим собеседником. — разве ж это сложно? натягиваешь и... Гуцзы смеëтся и пускает стрелу прямиком центр налепленной бумажки с нарисованной мишенью. прямо рядом с двумя другими. свист стрелы и последующий звук столкновения железного наконечника с толстым стволом дерева заставляют обратить на себя внимание. и мальчишка радуется, наблюдая за тем, как одобрительно кивает бог, успевший за это время принять истинное обличие. а затем наигранно хмурит брови и складывает руки на груди, когда Цяньцю укладывается спиной на траву. тут не пахнет сыростью и трупами. через редкие кроны деревьев проникает достаточно много солнечных лучей, чтобы согреть землю под спиной мужчины. — как думаешь, я бы мог стать небожителем? — Гуцзы подсаживается рядом. очень осторожно, чтобы не перекрыть согревающий свет. — думаю, ты бы стал хорошим небесным генералом, — Лан Цяньцю сверкает золотыми глазами, рассматривая листья с тонкими ветками над их головами. — правда малость подрасти ещё тебе и научиться крепко лук в руках держать. — намëк явно был понятен. наступило небольшое молчание и Тайхуа чуть поворачивает голову на собеседника. — а Ци Жун знает? — я пытался поговорить, — пальцы водят по тетиве, иногда едва оттягивая и тут же отпуская. — он, конечно, говорит, чтобы я делал то, что мне хочется и чужие мнения не должны влиять на мои желания, но...он явно не в восторге. снова наступает слегка давящая тишина. в ней слышно, как ветер играет с редкой листвой и роняет на примятую траву самых некрепких из них. как от этого ветра слегка гремят немногочисленные украшения на одеждах Гуцзы из костей и цепей. они всегда мешались и были неудобны. но как снять, когда Ци Жун аж несколько ногтей сломал, соскабливая с косточек и мышиных черепов мясо, доводя до идеала, чтобы сыночку порадовать? несомненно, он промолчит, если в один день этих украшений не станет, но про себя подметит, что даже отпрыск не ценит его и подарок ему не нравится. неудобства, что могли принести такие знаки внимания и безграничной отцовской любви - он называл отмазками, чтобы обидно не было дарителю. и чëрт поспоришь с этой нахальной змеюкой. мозги ведь без ложечки выест, зачëрпывать будет ногтями, так дольше и мучительно сладко тягучее. ты ему слово - он тебе десять. и даже если он не прав, то "ой, всë с тобой ясно" перевернёт всю ситуацию в его сторону, ведь он, словно надутая девица, потопает куда подальше. и глазом в сторону без осуждения не поведёт, пока не услышит извинения. представляя такие диалоги невольно брови хмурятся в раздражении и появляется невыносимое желание сплюнуть внезапно ставшую такой едко кислой слюну, чего не происходит. но с губ срывается язвительное хмыканье адресованное непонятно кому в таких условиях. — Лан-гэ, ты видел папу живым? Цяньцю невольно окунулся в неприятные кровавые воспоминания. при упоминании Ци Жуна вспоминалась только резня на Золотом пиру. бог войны до селе не сумел отпустить обиды ни на Се Ляня, ни на Ци Жуна. на второго и не хотелось. но отчаянно выискивал похожее лицо в каждых упомнившихся чертах. вот только лазурный демон был похож частично на многих, так и не вспомнить сразу. или может вовсе лицо после смерти исказило до неузнаваемости. думать об этом не хотелось, ещё не хотелось расстраивать Гуцзы отрицательным ответом, а всë же мысли эти были не из приятных. — может и видел. — пожал плечами Цяньцю и улыбаясь взглянул на Гуцзы одним глазом. — а может не видел. всего не упомнить, прошло восемь сотен лет, не обижайся. — да какое там. — отмахнулся мальчишка и снова схватившись за стрелы поднялся с места. — ты это оставь хоть на пару минут, пальцы натрëшь. пошли я чего интереснее покажу. — а разве можно? — явно смекая, куда именно Лан Цяньцю хочет отвести его спрашивает Гуцзы. — а разве нельзя? — небожитель хохочет в ответ и отряхивается от травы. — ученика уже в свои владения не привести? — ученика?! — глаза Гуцзы прямо таки заискрились, но когда Цяньцю двинулся из леса, он остался на месте, переминаясь с ноги на ногу. — папе это не понравится... — чужое мнение не должно влиять на твои желания. — эй! Лан Цяньцю улыбается в ответ Гуцзы. так ехидно и глупо, что мальчишка сам прыснул со смеху, не в силах держаться. да и незачем было ему держаться. им обоим было незачем. это с Ци Жуном следовало выбирать выражения, чтобы он не обижался. это среди небесных чиновников нужно было держаться, чтобы поддерживать статус. а наедине друг с другом - это было ни к чему. меньше, чем за месяц эти двое прониклись друг к другу странным и ничем неоправданным доверием. и если с ещё юным и доверчивым Гуцзы всё было понятно, то осуждение от повелителя ветра к такому ребячеству Лан Цяньцю было вполне объяснимым и небезосновательным. сыночек зелёного демона, как никак, а про Поднебесную наслышан лучше Хэ Сюаня. а ведь казалось бы, бог войны, покровитель восточных земель, в конце концов, наследный, мать его, принц сгинувшего государства по вине отца этого мальчишки! а мозгов как кот наплакал. — тебе зачем зелёный демон живой то? — вспоминает недавний диалог Лан Цяньцю и начинает его снова. — да незачем, — в ответ пожимает плечами Гуцзы. — просто вдруг интересно стало. — ничего там интересного, — злобно фыркает Лан Цяньцю, хмуря свои густые брови, хватаясь рукой за рукоять меча на перевес. — наверняка он был таким же грубым и жестоким. не за так ведь призраком стал. в один удар Лан Цяньцю рассекает толстый ствол дерева, чтобы выпустить пар. едва ли ель не падает на чудом успевшего отскочить Гуцзы. — но злыми ведь за просто так не становятся. может он... — а может он просто эгоистичный избалованный дурак? — вдруг в порыве эмоций перебил Лан Цяньцю. — ты его любишь как родного отца и я понимаю, почему ты так стремишься его оправдать в моих и своих глазах. но ты, Гуцзы, пойми одну вещь, его поступки можно объяснить, но не оправдать. — да знаю я, — отмахивается Гуцзы, завидев, что губы небожителя раскрываются для продолжения мысли. — просто для себя хочу разобраться. Лан Цяньцю одобрительно кивает, старательно растягивая на губах улыбку. — я расскажу, если вдруг вспомню чего, но обещать не стану. — разве я не должен быть уже за это благодарен? Цяньцю снова одобрительно кивает, пряча меч за спину. *** — твоё счастье, что я заинтересован в твоём покровительстве востока, ни то сию секунду доложил бы Линвэнь об этом...казусе. Му Цин смотрит с неким отвращением на то, как на тренировочном поле Фэн Синь помогал Гуцзы научиться правильно стрелять из лука. так по-ребячески радуясь, что Му Цин от злости аж стискивает челюсти покрепче, чтобы не плюнуть каким-нибудь ядовитым словом. — это много для меня значит, генерал Сюаньчжэнь, я... — не обольщайся, — перебивая отвечает небожитель, не давая закончить предложение. — я делаю это не ради тебя. его взгляд прикован к оружию Гуцзы в его руках. самодельный лук с резьбой, которую плохо видно, хотя на само оружие обзор отличный. по крайней мере до тех пор, пока Фэн Синь объясняет юнцу верную стойку. Цяньцю улавливает этот взгляд и не упускает возможности похвастаться. — красивый? он сам его делал, с три дня за этим наблюдал. Лан Цяньцю горделиво ставит руки в боки, поднимая голову. Му Цин же в ответ ухмыляется, прислоняя к щеке указательный палец. — наблюдал, да не помог, чем возгордился, генерал Тайхуа? бывший наследный принц государства Юнъань неловко почесал затылок, хихикая в ответ, следуя за подходящим к лучникам Му Цином. — ты ухватись правильно для начала, — строгим, но всё ещё дружелюбным тоном командует Фэн Синь, показывая, как именно мальчишка должен взяться за лук. — кто ж так стреляет? — да не удобно ведь. — отвечает Гуцзы, стараясь ухватиться как было велено. — внимательнее слушай его, — делает с улыбкой замечание подошедший сзади Му Цин. он прикрывает ладонью рот, стоит только Наньяну довольно заулыбаться и следующей фразой сменяет его гордость на гнев. — если хочешь стать некудышным стрелком, конечно, и всё время мазать мимо цели. — чего сказал? — со злобой отзывается Фэн Синь. — у него ещё и со слухом беда...да у него же лук для руки мал, сам видишь. или от старости и слепнуть начал? — и что ж ты предлагаешь? — а ты бы взял да из своего лука выстрелить дал пару раз, учитель хренов. — Му Цин отворачивается резким движением, специально, чтобы ударить высоким хвостом Наньяна по лицу и выжидает, пока тот отплёвывает от его волос. — сам словно лук держишь впервые в жизни. — а сам то будто овладел саблей лишь вчера. — ответно огрызается Фэн Синь, едва ощутимо касаясь пальцами волос Му Цина. это осталось без внимания. — фехтование - это тебе не палочки с наконечниками пускать. да и я бы потратил на его обучение всего пару минут, чтобы он вышел искусным мечником. — да-да. — закивал в ответ Фэн Синь. его рука всё это время накручивала прядку волос на палец для того, чтобы сейчас больно дёрнуть её, заставляя Цина развернуться в его сторону. — но меча у него и вовсе нет, стало быть ты и Чжаньмадао ему одолжил бы? — это. другое. — процеживая полурыком сквозь скрипящие зубы отвечал Му Цин. — не. забывайся. щенок... от наблюдений за их руганью Гуцзы отвлекает встающий рядом Лан Цяньцю. его улыбкой можно было бы осветить целый мир и имя очень ему подходило, как казалось юнцу. — я не очень внимательно слушал и смотрел, но... — Тайхуа встаёт со спины, разворачивая Гуцзы к мишени, стараясь делать это так же, как объяснял Фэн Синь. — ...вроде бы он говорил тебе стоять вот так? Гуцзы немного меняет положение собственного тела. подрагивающими руками он натягивает тетиву со стрелой, но его руку вновь перехватывает юнъанец. — да ты не переживай, даже если мимо будет, это ведь даже не всерьёз тренировка, а так, ради забавы. дыши глубоко и ровно. стреляй, когда будешь готов, у тебя нет ограничений по времени. разве не так? принц делает глубокий вдох вместе с Гуцзы, вместе с ним и выдыхает. ровно секунда в секунду. даже создаётся ощущение, словно у них одни лёгкие на двоих. но из этого дуэта ни один не удивился этой странной синхронизации между ними. Гуцзы закрывает глаза. ритуал дыхательных упражнений проводится до тех пор, пока гул грызущихся генералов в ушах не перестаёт беспокоить мальчишку. и только тогда он отпускает стрелу. стальной наконечник со свистом разрывает воздух попадая точно в середину красного круга по центру мишени. Гуцзы открывает глаза и улыбается, когда Лан Цяньцю торжественно хлопает его по плечу. — ты молодец, Гуцзы! — хвалит Тайхуа и себя самого тоже. — с закрытыми глазами попал... — растягивает на изумлённом лице Наньян улыбку. — с первого раза... — а ты и с сотого с открытыми промажешь. — снова огрызается Сюаньчжэнь. *** — я вознесусь. — твёрдым и уверенным тоном заявил Гуцзы, шагая впереди так быстро, что небожитель еле поспевал, то и дело задевая рогами и свечкой на лбу ветки деревьев. — точно вознесусь. и буду как вы с генералом Наньяном. — а генерал Сюаньчжэнь тебе не по духу пришёлся? — с трудом нагнал юнца Цяньцю. — не думаю, что хочу брать пример с кого-то настолько грубого. — ему через многое пришлось пройти, знаешь. — этим можно объяснить его поведение, но не оправдать его. Лан Цяньцю потрепал улыбающегося мальчишку по голове, растрепав его не собранные волосы. но Гуцзы не улыбнулся шире, как это происходило обычно. была ещё одна тема, которую Му Цин обсудил с Лан Цяньцю за этой встречей. её мальчишка подслушал нехотя, пока Фэн Синь отвлёкся на сбор стрел. разумеется они говорили о прахе лазурного демона. — ты хочешь убить папу? — неожиданно серьёзно спросил Гуцзы. и снова этот пустой стеклянный взгляд, что вызывал по телу дрожь и холодок. — мало ли, чего я там хочу. — улыбнулся в ответ Лан Цяньцю. — не убью я его, но прах найду. не сгублю, так жизнь испорчу. Гуцзы не перенял весёлого настроя Лан Цяньцю. он сохранил на лице отсутствие каких-либо ярких эмоций и одобрительно кивнул. словно богу войны нужно было это разрешение. золотые глаза небожителя так же незамедлительно поникли. когда они всё же добрались до пещеры Ци Жуна их пути разошлись. Гуцзы ушёл в свои покои, а Цяньцю на поиски лазурного демона. это было не сложно. всего-то нужно было двигаться на звук ломающегося камня, потока матерной ругани и истеричного смеха. перед входом в мастерскую уже столпилась кучка подчинённых. к ним пристроился и Лан Цяньцю. специально так, чтобы его едва ли можно было разглядеть среди всех них. — да что ж я за безрукий призрак то! когда Ци Жун вдруг плюётся оскорблениями в самого себя, бог войны раскрывает глаза шире. — даже брата двоюродного и того изваять не могу! Ци Жун швыряется инструментами в каменного Се Ляня и отсекает ими голову с отсутствующим лицом. — убогий. какой же ты убогий! и правильно он тебя оставил! ты должен был сдохнуть, червяк! нога пинает отвалившуюся голову в стену, от которой эхом отходит хохот, которого не слышно лишь за хихиканьем и монологом Зелёного Фонаря. — если бы не ты, я бы таким никогда не стал. не ты и этот безродный грязный щенок! и как ты смел променять меня на это, любимый брат? ты ещё об этом пожалеешь. все пожалеют! всех на колени поставлю! Ци Жун хватается за волосы и тянет их в разные стороны, шипя и крякая от нарастающего жжения на голове. — да будут прокляты трижды это Хуа Чэн, паршивый слепой пёс, его подстилка Сяньлэ, венценосный брат, Хэ Сюаня с ними за одно! и повелителя ветра, трансуху недоделанную проклясть мало! и всех этих небесных придурков! и вас, тараканы безмозглые! с громким рыком оборачивается на прислугу зелёный демон бегая покрасневшими глазами по каждому из них. — чтоб вам, иуродивым, пусто было! чтоб вас всех! чтоб вас! гремя украшениями Ци Жун нарочно громко затопал в сторону толпы, но всё же держал путь в покои. синекожие твари тут же засуетились вокруг лазурного демона, повторяя проклятия даже в собственный адрес. сопроводили они его до самых покоев, а там уже стали перешёптываться, что Лан Цяньцю интересовало меньше всего. он как заворожённый остался глядеть на где-то с десяток разбитых статуй Се Ляня.