Три Дня Лиды

— Я так скучал, ты не представляешь… Глеб влетает в квартиру Коли с полными глазами слез и сковывает Колю в объятия. Они вместе падают на пол, ладони мажут друг друга по телам, стараясь вспомнить как можно больше любимых мест и деталей. Сколько месяцев они не виделись? Даже не общались толком, лишь редкий излюбленный голос в телефонной трубке, отдающий невероятной тоской и сожалением. И Глеб даже не знает по чему скучал больше всего: по музыке, запаху родной квартиры, любимых привычек или по той сияющей улыбке Коли. Все же по последнему пункту больше всего. Коля хватает того на руки и несет на свежие простыни, кладет аккуратно, зацеловывает всего: от лба до кончиков пальцев его изящных рук. Он ложится рядом и исхудавшее тело прижимается сильнее, переплетая ладони между собой. Глеб задирает руки и с интересом рассматривает крепкий замочек: разрисованные пальцы кажутся значительно меньше, чем были до лечения, да и сам Коля стал крепче телосложением. Широкая грудь мягче, но лунки ключиц по-прежнему неприятно натирают затылок. Как и раньше… Коля нежится в запутанных морозных кудрях Глеба, изредка поддувая те слабым потоком, лишь бы в глаза не лезли. Голубой взгляд завороженно смотрит за каждым плавным движением возлюбленного. Тот, будто, заново изучает зазубренное тело по кусочкам: мягкие руки обводят мышцы на плечах, проходят по груди и спускаются ниже к животу, по пути очерчивая контур парочки ребер. Он заводит руки под футболку и посмеивается, когда натыкается на кудрявые волосы. — Все же что-то остается неизменным. Коля кладет руки на бедра взгромоздившегося на него Глеба и также разгуливает руками по всей площади, куда только может дотянуться. Глеб падает на него, выбивая из нижнего протяжный вздох. — Напой мне что-нибудь. Я так соскучился по твоим слезливым песням, — Коля накручивает густые кудри на пальцы и говорит очень тихо, чуть ли не шепчет, лишь бы не нарушить такой сокровенности. — Сам ты слезливый. Уверен, ты сидел вечерами и бренчал мои попсовые мотивы, пока слёзы по щекам не побегут. — Как же ты прав. Нежный поцелуй в губы. Невесомый. Еще один, еще и еще. Ладонь Коли всё также в волосах, притягивает ближе, а Глеб одурманен вкусом, будто он ничего лучше в жизни не пробовал. Добавляется язык, превращая ласку в пламя. За окном наседают сумерки, погружая Москву в темную прохладу. Свет из далеких окон рисует силуэты на стенах, фары проезжающих машин зайцами бегают по горящим телам, что смешивают друг друга в потаенной красоте. Тяжелые вздохи сахаром оседают на ушах, прокрадываются глубже и достают до самой души. Коля сжимает талию до белых пятен, медленно перекрашиваясь в ярко-красные, лишь бы удержать прекрасное тело над ним, пока то двигается в такт их сердец. Глеб с трудом сдерживает стоны, чуть ли не до крови кусая губу, и все же раскрывается с ускорением темпа. Унисон пошлости и цветения расходится дымом по комнате, окутывая двоих в негу бесконечного удовольствия, оставляя после себя лишь искренность.