Пустые страницы

      Вэнь Цин всегда знала, чувствовала, что однажды этот человек принесет горе ее семье. Еще ее родители, будучи живыми, предупреждали своих детей никогда и ни под каким предлогом не связываться с их дядей - Вэнь Жоханем. Не он собственноручно, так его репутация способна утащить за собой на дно всех, кто просто носит одну с ним фамилию. Никто не станет разбираться в степени родства, непосредственно с самим Жоханем, никто не вспомнит сделанных добродетелей, если в твоем имени присутствует иероглиф Вэнь.       По всему Китаю, фамилию Вэнь носило огромное множество людей, рассыпанное по разным уголкам страны, но Вэнь Цин своими руками связала себя с этим человеком, попросив его всего лишь об одном, за всю свою жизнь, одолжении - взять опеку над ней и братом. Пусть, близость их отношений фиктивная, существующая лишь в виде росписи на бумаге, что, уже давно не имеет никакой юридической силы, но она ставит Вэнь Цин и Вэнь Нина в один ряд с родными детьми Вэнь Жоханя в глазах общественности. Эта размашистая закорючка стала тем, что разрушило их с братом жизни.       Вэнь Жохань был умным, но жестоким и порочным человеком, создавшим за годы жизни огромную корпорацию, шагая по головам всех, кого считал препятствием на своем пути к власти. Он не гнушался самых грязных методов ведения и расширения бизнеса, уничтожая конкурентов, в самом прямом смысле этого слова. Лишь небо знало сколько реальной человеческой крови содержит в себе киноварно-красное солнце на флаге корпорации " Цишань Вэнь Индастрис".       Многочисленные представители рода Вэнь разделились на два лагеря, где одни примкнули ближе к Жоханю, как к кормушке, отдавая судьбы своих семей и близких под полное влияние и покровительство корпорации, а другие не желали иметь с этим ничего общего, покидали город, страну, меняли имена и фамилию. Но даже это не уберегло вторых от общественного порицания и людской злобы, после обнародования всей подноготной дел главы корпорации. Фамилия Вэнь стала клеймом, от которого, вряд ли, удастся отмыться, не утопившись.       Последние десять лет "Цишань Вэнь Индастрис" занимала лидирующие позиции всевозможных рейтингов в экономике не только города, но и всей страны, и, частично, за ее пределами. Корпорация "Цишань Вэнь" была одним из лидеров производства и торговли в различных отраслях: фармакологии, образовании, медицинских инновационных технологиях, общественном питании и строительстве. Таким образом степень их влияния охватывала практически все самые экономически влиятельные отрасли Китая. Как известно - чем больше пузырь, тем громче он лопается. А лопнул этот пузырь со звуком ядерного удара, сметя оглушительной взрывной волной не только жизни и карьеры замешанных в этом лиц, но и кучи ни в чем неповинных людей.       Свой путь к огромной машине бизнеса корпорация начала именно с фармакологии, на первых парах только с торговли, затем и производства медицинских препаратов. Казалось бы - дело вполне благое, компания разрасталась, давая людям рабочие места, получала государственную поддержку и вела активную благотворительность, обеспечивая дешевыми медикаментами множество бюджетных медицинских организаций. Но это было лишь красивое и тщательно отполированное лицо медали, на обратной стороне которой скрывалась целая структура успешного наркобизнеса, которая приносила своему владельцу гораздо большую прибыль, чем показные дешевые медикаменты. Вэнь Жохань уже тогда считался негласным хозяином теневой стороны жизни города. Со временем же, аппетиты только росли, теневых партнеров становилось больше и для того, чтобы удовлетворить все их непомерные аппетиты сфера влияния нуждалась в расширении. Вместо того, чтобы честно выстраивать новые ответвления своей корпорации в неосвоенных бизнес-направлениях, Вэнь Жохань скупал и возрождал убыточные предприятия, но, как оказалось в последствии, не просто скупал, а разорял, уничтожал и присваивал самыми негуманными методами.       Таким образом он открыл компанию "Вэнь МедТэк", построенную на фундаменте разорившейся компании, владелец которой был обвинен в махинациях с налогами, и который, якобы, повесился раньше, чем был арестован властями. Вэнь Жохань великодушно помог партнерам бывшего владельца выплатить налоговый долг перед государством, взамен на получение полного права на свое единоличное владение компанией и ее имуществом. Позже, те самые партнеры, либо сводили счеты с жизнью, либо пропадали без вести. "Вэнь МедТек" была заявлена на рынке как производитель медицинского оборудования, но, все это было лишь мишурой и прикрытием для четко-продуманной схемы ввоза, реализации и распространения контрабандного товара, которая и была основной целью создания новой фирмы.       Казалось, что Вэнь Жоханя просто не интересует честная деятельность и он открывал все новые и новые фирмы, служащие прикрытием для обратной стороны его бизнеса, утверждаясь в качестве верховного правителя всех сфер черного рынка. Наркотики, контрабанда, подпольные фабрики и игорные зоны, проституция, получение государственных дотаций и махинации – вот, что по-настоящему обогащало Вэнь Жоханя и дарило ему чувство безграничного контроля над всем сущим, а не эти жалкие медикаменты, еда, товары, которые служили его надежной витриной. Ощущение полной безнаказанности пьянило, помутило рассудок, заставляло желать большей власти не только в бизнес-индустрии, но и на политической арене. Он хотел владеть всем, до чего мог дотянуться. Жадность заставила его растерять осторожность и это стало началом длительной войны корпораций и конца так высоко поднявшегося, словно солнце "Цишань Вэнь Индастрис".       Новость о «низвержении солнца», как красочно описали журналисты падение крупнейшей корпорации и взятие под стражу ее главы, в связи с обнародованием незаконных схем ее теневой стороны и преступлений верховного правления, облетела весь Китай в считанные часы. Журналисты, в погоне за рейтингами сочиняли новые сенсации на ходу, высасывая из пальца все новые и еще более ужасающие подробности, и без того, многочисленных и тяжелых преступлений, записывая в непосредственные участники, буквально всех граждан с фамилией Вэнь. Таким образом фамилия Вэнь стала синонимом заразы, что разрывала и жрала страну, подобно голодным и ненасытным псам.       Для Вэнь Цин и Вэнь Нина, с момента гибели родителей, казалось, не было времен хуже. Пациенты, до этого стоявшие в очереди за помощью Вэнь Цин, стали требовать замены лечащего врача, коллеги шептались по углам, разнося в качестве сплетен полный абсурд, называя Вэнь Цин личным лекарем Вэнь Жоханя. Именно такой заголовок, вскоре, украшал собой обложки газет вместе с фотографией самой девушки в белом больничном халате. Сама Вэнь Цин не помнила такой фотографии, вполне вероятно, что кто-то из коллег, в погоне за денежной наживой, продал журналистам информацию о месте ее работы, вместе со списком пациентов, умерших под ее наблюдением за все года ее практики, с легкой руки автора статьи, именовавшихся жертвами.       После выхода скандальной статьи, руководство клиники избавилось от своего ведущего специалиста. Поруганная и униженная, Вэнь Цин покидала клинику под всеобщее улюлюканье и проклятия коллег и пациентов, не оборачиваясь, держа голову и взгляд гордо поднятыми над толпой, но обливаясь горькими слезами внутри, ругая себя за опрометчивый поступок, совершенный однажды. Весь мир, словно, возжелал ее прилюдной казни. Еще вчера она была светилом, а сегодня стала жестокой убийцей со скальпелем и иглами. Если и были среди толпы люди, вспоминающие добрым словом доктора Вэнь и ее талант, то они не находили в себе смелости встать на ее сторону, в страхе разделить с ней ее участь. В душе Вэнь Цин бушевала настоящая буря, хотя внешне этого мало кто мог заметить. Общество организовало суд, где каждый ее взгляд, каждое движение вызывало яростный шепот и осуждение.       Скрывшись от глаз общественности в своей собственной квартире, Вэнь Цин не перестала вздрагивать. Адские псы пера и фотоаппарата, следовавшие за ней по пятам, устраивали ежедневные засады возле ее дома, настраивая против нее соседей, уставших от бесконечных вспышек и баррикад охотников за сенсацией у подъезда. Недавние знакомые, соседи, с которыми она привыкла обмениваться улыбками и короткими фразами у магазинной полки, теперь отворачивались, как только встречали ее взгляд. Практически каждый из многочисленных жителей этого дома, в свое время, приходил к ней за помощью и девушка, казавшаяся лишь с виду грозной и холодной, никогда не оказывала, излечивая чужие ушибы, порезы, простуды и отравления. А теперь, каждую ночь она, вооружившись ветошью, отдраивала очередное оскорбление со своей входной двери, обжигая кожу рук растворителем, чтобы освободить место для новых посланий, ожидая возвращения Мо Сюаньюя, который, так же, ночами бегал в самый отдаленный круглосуточный магазин за едой, тратя, стремительно заканчивающиеся, сбережения.       В то время, как на Вэнь Цин, медным тазом, обрушивалась обратная сторона ее известности, тихий и незаметный Вэнь Нин, успевший закончить университет и получить свой диплом биолога в «мирное время», безуспешно пытался найти работу по профессии и сдавшись, в конечном итоге, переключил внимание на любой заработок. Он мыл посуду в сомнительных забегаловках, подрабатывал пешим курьером и раздавал листовки, одетый в душный ростовой костюм, до глубоких сумерек, зарабатывая за месяц сумму, которой едва хватало на две недели не самой сытой жизни, остальные расходы на себя брал их «молчаливый друг», который, в самом деле, стал менее шумным. Все трое понимали, что это был путь, ведущий в никуда, но иных вариантов, кроме как ожидать, что однажды о них забудут, не приходило на ум.       Единственным, кто находился в этой ситуации по своей воле, был Мо Сюаньюй. Каждый день он видел, как те, кто был ему дорог, медленно, но верно теряли себя под лавиной обвинений и чувствовал свою беспомощность, свою неспособность защитить и оправдать их. Он знал, что не может изменить ситуацию и стереть все предвзятости, но мог сделать все, что в его силах, чтобы поддержать, быть их твердой опорой в этом театре абсурда. Поэтому, на уговоры Вэнь Цин оставить их и строить свою нормальную жизнь, он лишь отмахивался, заявляя, что это его выбор.       В течение долгого времени, ежедневные дополнительные смены и бесконечные подработки, помимо работы в ресторане, в конечном итоге, превратили Мо Сюаньюя в жалкое подобие себя прежнего. Часы, которые он выделял на сон, едва ли удовлетворяли самым минимальным нормам, необходимым организму. Мечта о собственной кофейне побледнела на фоне простого человеческого «выспаться», но не растворилась бесследно, охраняемая верой в то, что этот ужас не мог длиться вечно. Не мог же?       Прошло уже больше полутора лет и, казалось, мир вокруг поутих в своем желании преследовать их. Но,однажды, возвращаясь домой за полночь, подходя ближе к дому парень услышал громкие звуки потасовки, сопровождающейся громким женским плачем. Узнав в пронзительном женском вое голос Вэнь Цин, Мо Сюаньюй бросил посреди дороги пакеты с продуктами и бросился бежать в сторону шума. В стороне от подъезда разворачивалась драка, которая была, скорее избиением, нежели равносильным боем. Приближающийся бегом парень узнал в избиваемом Вэнь Нина, тело которого, почти без сопротивления, летало от одной фигуры, наносящей удар, к другой, сопровождаемое громким смехом. В стороне стоял молодой парень и сдерживал, громко ревущую и зовущую брата, Вэнь Цин в изорванной одежде. Картина выглядела ужасающей в своей звериной жестокости, развернувшаяся прямо под окнами, смотревшими на происходящее своими черными глазницами, полными равнодушия. Мо Сюаньюю казалось, что ни разу за свою новую жизнь им не овладевала такая ярость, буквально, желающая кровавых жертв своего возмездия.       Со всей, непонятно откуда взявшейся, силы, подбежавший Мо Сюаньюй отшвырнул одного из нападавших на приличное расстояние, затем, с разворота припечатал ногой в грудь следующего, добив его ударом раскрытой ладони. Остальные же поумерили пыл бездумно кидаться на непонятного парня, владеющего ушу, оставили, уже потерявшего сознание Вэнь Нина, валяться на асфальте и медленно окружили Мо Сюаньюя. После того как он нанес серьезные травмы еще двум негодяям, остальные бросились бежать, не желая встретить наряд полиции будучи в отключке. Бледная и изрядно потрепанная Вэнь Цин, которой было плевать на собственное состояние, бросилась к недвижимому брату, осматривая раны и повреждения. Парню действительно крепко досталось и, смотря на его брошенное, почти в неестественной позе тело, которое Вень Цин боялась обнять, чтобы не потревожить сломанные кости, Мо Сюаньюй вскипал лишь сильнее. Не зная, как еще сбросить давление внутри себя, грозящееся разорвать внутренности, он громко, так, чтобы слышал каждый, проорал: - Вы вообще люди? Что с вами не так???       Переставшая реветь раненым зверем, но не прекратившая ронять слезы Вэнь Цин попросила Мо Сюаньюя сопровождать брата в больницу в машине скорой помощи, боясь, что одно лишь ее присутствие скажется на качестве лечения и отношение персонала к ее несчастному А-Нину. Естественно, он без раздумий согласился, и всю дорогу держал друга за руку, обозначая свое присутствие и поддержу, даже не осознавая то, как эта ситуация иронично отзеркалила ту, что произошла несколько лет назад.       Мо Сюаньюй считал, что ненавидит лежать в больнице, но оказалось, что находиться в ней, сидя на скамье ожидания, он ненавидит еще больше. Взяв свой первый, за все время работы отпуск, он, буквально, поселился у палаты Вэнь Нина, сканируя взглядом намерения каждого входящего в палату сотрудника. Несмотря ни на что, в нем не поселилась ненависть к людям, только к их предвзятости, лицемерию и жестокости. Оставаясь таким же улыбчивым балагуром внешне, он внимательно всматривался в каждого, оценивая то, насколько можно верить этому человеку. В будущем, это стало неосознанным и навязчивым механизмом в общении с каждым, кто пытался стать ему ближе. В его мире больше не было места безрассудному доверию. Он строил свои взаимоотношения осторожно, шаг за шагом, оценивая жесты и слова новых знакомых. Подобный скептицизм был встроен в его мышление, словно защитный механизм, а связи, которые он создавал, были не глубже поверхностной дружбы, тоньше паутины. Из-за промашки, он был готов в любую секунду разорвать эти нити. Недоверие - это тяжелая ноша, выжимающая радость и простоту из жизни, которая была ему так свойственна. Продолжая путь во все более усложняющемся мире, он сохранял свою осторожность, как напоминание о том, что истинная безопасность - внутри него самого. В его сердце, тем не менее, жила надежда, что когда-нибудь он встретит тех, с кем больше не придется быть сторожем собственного мира.       Судя по тому, что произошло на пороге их дома, Вэнь Нину было сложно защитить себя, но не потому, что он слаб, а из-за какого-то огромного человеколюбия, которое не позволяло ему принести боль другому человеку. Защищая себя, иногда приходиться биться, а наносить удар – равно принести боль другому, чего Вэнь Нин, категорически не способен был сделать, ни словом, ни действием. Наблюдая за тем, как восстанавливался его друг, Мо Сюаньюй думал о том, что настанет время, когда он будет здоров и выйдет на работу, ему было страшно за него. Хотелось, чтобы парнишка работал в безопасном месте, а не в этих сомнительных заведениях, куда ему пришлось устроиться ради крохотных денег. Таким образом мысль о собственной кофейне ожила, подняв голову из временного забвения, ведь она, внезапно, показалась неплохим решением сразу нескольких проблем.       Спустя некоторое время, Мо Сюаньюй, заручившись поддержкой Сяо Синченя, смог взять кредит на открытие «Ченьцин» - своей лелеемой сердцем мечты. Он понимал, что впереди будут преграды, что дорога будет нелегкой. Но первый шаг был сделан, и это значило больше, чем он мог бы передать словами. Этот шаг был началом нового пути.