Пустые страницы

      Множество людей относятся ко сну, как к вынужденной необходимости, физиологической потребности или способу перезагрузить организм, но только не Мо Сюаньюй. Его любовь ко сну была не просто увлечением, это была настоящая жизненная философия, возвышенная до степени искусства. Если где-то существовала премия за самые искрометные и успешные попытки избегать бодрствования - то Мо Сюаньюй, вне всяких сомнений, получил бы ее без остатка. Сон для него был настоящим удовольствием, однако, как гласит одна мудрость – «Не оставайтесь в постели, если не можете зарабатывать деньги в постели». И он не оставался.       Говорят, что спальня - самое личное пространство человека, где можно по-настоящему расслабиться, быть уязвимым, спрятаться от окружающего мира и ненадолго оставаться просто собой без лишней мишуры. И если бы спальня Мо Сюаньюя могла разговаривать, то начала бы глубоко и укоризненно вздыхать, качая люстрой, видя каждое утро его размазанный тяжелыми буднями жалкий вид.       "Стремись достичь невозможного!" - своеобразная мантра, которая помогала парню изо дня в день соскребать себя с кровати. Мо Сюаньюй понятия не имел откуда в его памяти столь высокопарное выражение, словно, само собой пришедшее на ум, но оно помогало не расклеиваться. Расклеиваться было нельзя, только не сейчас и, возможно, не в этом десятилетии.       Сегодня ему предстояло работать в центре Баошань, где, с недавнего времени и щедрого предложения Сяо Синченя, работала и Вэнь Цин. За время своей самостоятельной жизни Мо Сюаньюй ни разу не нарушил свое обещание и появлялся в центре каждую неделю. До спонсортва было как до луны пешком, но не угасала вера в то, что однажды ему удастся исполнить и это свое обещание. Спустившись в кофейню Мо Сюаньюй поздоровался с Вэнь Нином, который уже был в курсе того, что сегодня ему предстояла одиночная смена, организовал себе кофе и побрел в сторону автобусной остановки.       Неприятный осенний ветер был влажным и, от того, еще более пробирающим, но даже это не делало осень менее любимым для него временем года. Осенью воздух наполнялся особой смесью запахов увядающей листвы, влажного дерева и мокрого асфальта. Казалось бы, не самый изысканный букет ароматов, но он, словно, обнимал за плечи, дяря странное ощущение меланхоличного счастья. Принято считать порой любви и романтики именно весну, но Мо Сюаньюй был решительно не согласен с этим. От чего-то ему казалось, что нет сезона романтичнее осени. Возможно, тогда, в прошлой жизни, именно осенью с ним происходило нечто важное и прекрасное.       Со временем Мо Сюаньюй научился рассуждать в сторону своего утраченного прошлого с налетом философии и без ощущения утраты. Какой смысл скорбеть о том, чего не можешь вспомнить? Глупо. Глупо и бесполезно. Стоит отпускать сожаления о том, на что не можешь никоим образом повлиять. Этому навыку он научился у Вэнь Цин, которую так и не смогло сломить произошедшее с ними некоторое время назад. Мо Сюаньюй и раньше глубоко уважал эту девушку, но теперь он ей просто восхищался.       Стоя на остановке в окружении пары тройки людей, парень невольно оглядывался по сторонам. Последнее время его преследовало странное чувство дискомфорта, от которого, невольно, хотелось поежиться, чувство, будто кто-то долго и пристально на него смотрит. Но сколько бы он не искал, ему ни разу не удавалось поймать на себе чужой взгляд. Довольно давно он не испытывал подобного ощущения - с того времени, как ему поставили протез и окружающие перестали бессовестно его разглядывать, не замечая увечья. Он предпочел думать, что ему, в очередной раз, просто показалось и, вероятно, так проявляется какой-то отголосок стресса или усталости.       Добирался до центра Мо Сюаньюй довольно долго, сначала на автобусе, затем на метро, еще немного пешего хода и, наконец, он предстал на пороге места, которое мог назвать своим первым домом. К своему удивлению, он заметил на парковке для гостей центра презентабельный автомобиль красивого серебряного цвета, отливающего легкой голубой лазурью, поистине шикарное авто. Это могло означать только то, что директор Сяо сейчас занят, поэтому Мо Сюаньюй решил найти его позже и сразу отправился в лечебный корпус Сун Ляня, которого сегодня заменяла Вэнь Цин.       — Утречка, доктор Вэнь! Развлекаешься? — пропел Мо Сюаньюй, расплываясь в глуповато-дружелюбной улыбке, ввалившись в кабинет без стука. Вэнь Цин, проводившая осмотр пациента, благо тот был уже почти одет, не повела даже бровью, словно готовилась к такому беспардонному вторжению все утро.       — Сюаньюй, ты ведь понимаешь, что однажды можешь ворваться сюда совсем не вовремя? К примеру, здесь могла бы находиться полураздетая пациентка. И знаешь что?       — И что же?       — Я даже не стала бы мешать ей тебя избивать. А возможно, даже подала ей штатив для капельницы. А затем провела тебе сеанс иглоукалывания, для общего укрепления здоровья.       — Сестрица Вэнь так жестока со мной! — парень наигранно схватился за сердце, прикидываясь пораженным ее бесчеловечными словами. Но, по правде говоря, игл Вэнь Цин он, действительно, побаивался, испытав на себе их чудодейственную силу, и не раз. Да и сценарий, который она описала, казался вполне жизнеспособным. Как говорится - шутка смешная, ситуация страшная.       Вэнь Цин закончила осмотр пациента, написала ему свои рекомендации и, попрощавшись с уходящим мужчиной, посмотрела на бесцеремонного парня оценивающим взглядом и вымученно выдохнула. — Присядь. Я осмотрю тебя, выглядишь не важно.       — Что? Зачем? Со мной все в порядке, честно! Просто не выспался. — Мо Сюаньюй замялся, отмахнулся и не сдвинулся с места.       — Ты же понимаешь, что со мной этот трюк не работает? Я знаю тебя как облупленного, снаружи и изнутри. Я даже держала твой мозг в руках.       — Вэнь Цин... Кхм... Иногда ты пугаешь, знаешь? Нельзя говорить такое своим пациентам, это не этично.       — А ты у нас, значит, в этике разбираешься? Тогда почему ведешь себя так, будто для тебя этика - это слово, написанное на заборе? — Вэнь Цин сверлила взглядом своего бывшего пациента в поисках ценного ископаемого стыда. Затем молча показала рукой в сторону кушетки, давая понять, что второй раз она просить не будет, по крайней мере по-хорошему.       В этот раз Мо Сюаньюй решил прекратить игры с судьбой, скинул верхнюю одежду на стул и сел на кушетку, надувая щеки, словно обиженный ребенок, но позволил доктору Вэнь делать все необходимые манипуляции.       — Ты сбавил в весе. Это не хорошо. Нужно будет сдать кровь на анализ. — механическим голосом отчеканила доктор.       — Разве? Я не замечал, ну может самую чуточку... — Мо Сюаньюю не нравилось то, куда клонит этот осмотр. Проведя в больнице большую часть своей новой жизни, парень не желал приближаться к мед учреждениям ни под каким предлогом.       — А-Юй. — ласково позвала его Вэнь Цин. — За твою жизнь и здоровье боролась куча врачей. Для чего? Чтобы ты, вернувшись к нормальной жизни, начал гробить себя своими же руками?       — Цин-цзе, ты утрируешь. Если бы я хотел себя угробить, то точно не выбрал бы для этого медленное увядание от усталости. Но у меня есть обязательства перед банком, а эти ребята, вряд ли, станут ждать, когда я, вдоволь наотдыхавшись, соизволю вернуть им их деньги.       — Я понимаю. Но постарайся, хотя-бы немножко, себя беречь. — Вэнь Цин, окончательно смягчив тон, взяла в руки лицо своего пациента, давая ему понять, что он не чужой и ей не все равно. Она, правда, понимала, о чем он говорит, она и сама прекрасно знала - что такое ответственность и жертвы, которые приходится порой приносить из чувства долга.       Затем, оставив его, смущенного, сидеть на кушетке, взяла лист назначения и прописала ему пару общеукрепляющих препаратов и комплекс витаминов. После того, как ее названный младший брат стал жить отдельно, следить за его здоровьем стало в разы труднее. Спасал ситуацию Вэнь Нин, исправно докладывающий сестре о состоянии и проблемах своего друга. Такого рода сплетни не считались постыдными, ведь были направлены исключительно на благо их безолаберного товарища. В конце концов, она сотворила для него гребаное чудо и не позволит, с легкой руки, испортить все ее труды.       — А где сейчас директор Сяо? — все еще смущенный Мо Сюаньюй, решил перевести тему, вспомнив, что так и не поприветствовал Сяо Синченя.       — В центр приехал один из его крупных спонсоров, директор Сяо предоставляет ему отчет, рассказывая куда были потрачены средства. Возможно, они появятся в этом корпусе, закончив с бумагами. — сухо отрапортовала Вэнь Цин, пытаясь скрыть, что переживает с того самого момента, как узнала о приезде важного гостя.       Центр имени Баошань Санжень с недавних пор открыл благотворительный медицинский корпус, где Сунь Лань и Вэнь Цин принимали пациентов, которые, по различным причинам, не могут позволить себе услуги клиник. Самих пациентов не сильно волновала личность доктора, оказывающего им услуги без оплаты, но реакция спонсоров могла быть не такой снисходительной, если не сказать хуже. Вэнь Цин не хотела стать причиной проблем директора Сяо, так любезно предложившего ей эту работу. Спонсоры могли разорвать сотрудничество с центром из принципа, узнав фамилию доктора, ведущего прием на деньги, которые они вложили. Сяо Синчень не имел права скрывать от них такую информацию, умалчивание грозило ему гораздо большими проблемами.       Как же она от этого устала. Стойко воспринимая всеобщее порицание, она ни единым мускулом лица не давала понять окружающим о том, как дрожит внутри. Дрожит от гнева, от обиды, от страха и от непонимания - где взять сил, чтобы продолжать стоять так же стойко. Она хороший врач, лучший из многих, по словам некоторых - гениальный, и она добилась этого адским трудом, в отличие от тех, кого в медицину проспонсировали богатые родители. Она не будет опускать глаза перед теми, кто пытается унизить ее, но она не хочет, чтобы ее дурная слава, словно зараза, портила жизни людей, проявивших к ней доброту.       Мо Сюаньюй сразу догадался о переживаниях подруги. Возможно, она не заметила этого, но опустившиеся плечи и поникшая осанка выдали ее с потрохами, словно, подсознательно она хотела сжаться, как сжимаются люди, готовящиеся к удару. Она сама, когда-то, рассказала ему об этом рефлексе. Человек, находящийся в опасности, подсознательно пытается сжаться, обхватить себя руками, таким образом защищая жизненно важные органы, поражение которых, в большинстве случаев, ведет к смерти. Чем сильнее человеку хочется жить, если ему есть что терять, тем сильнее он съеживается в страхе, а поведение людей, героически смотрящих в лицо неминуемой смерти, может наталкивать на мысли, что человек, либо сумасшедший, либо сам ищет смерти в полном отчаянии. Записав полученное знание на подкорку, он, нехотя, задумывался о том, как мог вести себя в тот момент, когда дуло пистолета смотрело ему в глаз. Пытался ли он спастись или встречал пулю как родную?       — Если хочешь, я останусь с тобой. — парень робко смял пальцами одноразовую простынь на кушетке, боясь, что своим предложением может смутить эту, пытающуюся казаться железной леди, хрупкую девушку.       — Не стоит, я способна постоять за себя. — беззлобно ответила Вэнь Цин, не ожидавшая, что переживания сделали ее такой очевидной. Потом робко добавила: — Спасибо.       Стук в дверь оборвал парня, пытавшегося сказать что-то еще, дверь открылась и в кабинет вошла молодая женщина с ребенком лет трех.       — Добрый день. Я не вовремя? Я могу подождать...       — Все в порядке, проходите, присаживайтесь. — перебила ее Вэнь Цин, глядя на Мо Сюаньюя, намекая, что ему пора идти и подыскать себе занятие.       — Я извиняюсь, но мне не с кем оставить сына. Вы не против, если он побудет со мной? Обещаю, он будет вести себя тихо! — затараторила женщина извиняющимся голосом.       — Нет необходимости, у нас есть детская комната, где за вашим сыном присмотрит наш сотрудник. — доктор, указательным пальцем во взгляде, посмотрела на парня, уже собравшегося покинуть кабинет.       — Я! Это я! Я - тот самый сотрудник! Буду рад присмотреть за таким послушным и милым мальчуганом. — Мо Сюаньюй, улыбаясь, подошел ближе к мальчику, прижавшемуся к маминой ноге, присел и протянул ему руку для рукопожатия, как взрослому: — Как тебя зовут?       — Ли Мин. — робко ответил мальчик, оценивающе разглядывая парня.       — Ли Мииин, приятно познакомиться! Можешь звать меня - гэгэ. Ты пойдешь со мной в комнату с игрушками, Ли Мин? Твоя мама недолго поговорит с моей шицзе, как девочка с девочкой, а мы пока найдем себе настоящее мужское занятие. Согласен?       Мальчик посмотрел на маму, ожидая ее разрешения, и, когда улыбчивая женщина кивнула своему сыну и его забавному гэгэ, неуверенно, вложил свою ладошку в протянутую руку Мо Сюаньюя.       — Ну вот и ладушки! А теперь давай оставим наших девочек сплетничать и раздобудем нам игрушек! — Парень медленно повел ребенка к двери, держа его за руку, махая девочкам ручкой.       Женщина тихо засмеялась: — Как ловко ваш сотрудник ладит с детьми, это очень мило. Обычно, А-Мин неохотно идет на контакт с незнакомыми.       — Да, согласна, очень мило. Дети в его возрасте, отлично ладят с другими детьми. — девушки переглянулись и прыснули со смеху. ****       — Господин Лань, если мы закончили с формальной частью нашей встречи и у вас больше нет вопросов относительно документации, то не будете ли вы против небольшой экскурсии по нашему центру? Вы у нас впервые, ведь так? Ранее дела от имени "Гусу Лань Групп" вели господа Лань Цижень и Лань Сичень и я рад познакомиться с вами, Господин Лань Ванцзи. Позвольте же и вас познакомить с нашим центром, чтобы вы увидели то, о чем мы беседовали с вами последний час.       — Мгм. Я не возражаю. — ответил ровным тоном мужчина, к которому обращался Сяо Синчень. — У меня около сорока минут. Нам хватит этого времени?       — Да, безусловно. Пойдемте.       Около двадцати минут Сяо Синчень показывал господину Лань свое детище изнутри, попутно рассказывая историю о том, с чего все начиналось и какого прогресса они достигли за несколько лет. Он делал это не для того, чтобы пустить пыль в глаза или надавить на жалость, в погоне за увеличением спонсорских взносов, он, действительно гордился тем, как стремительно развивается его проект.       Лицо Лань Ванцзи казалось холодным и бесстрастным, но Сяо Синчень не смог бы построить, однажды, успешную юридическую карьеру, не умея читать эмоции в лицах и жестах закрытых людей. В отстраненном лице, лишь с виду, лишенном эмоций, Сяо Синчень заметил одобрение.       Неспешно прогуливаясь, мужчины дошли до жилого корпуса, где находились временные аппартаменты подопечных центра. Недалеко от входа в корпус, на скромной, по размерам, детской площадке, играло пятеро детишек, разного возраста.       — У вас есть детский приют? Мне казалось, что вы работаете, исключительно, со взрослыми. — Лань Ванцзи вопросительно взглянул на директора Сяо, слегка меняя угол изгиба брови.       — Нет, что вы. Это - дети наших подопечных и они имеют полное право находиться подле родителей, если служба опеки не решила иначе. — Сяо Синчень, понимая, куда и с какой целью клонит его гость, попытался разъяснить ситуацию. Центр и правда не был предназначен для содержания детей и не имел подобной лицензии и должных условий. Но дети попали сюда в сопровождении родителей, а точнее, как бывает в абсолютном большинстве случаев, с одним из родителей. — Все чаще в нашем центре ищут защиты женщины с детьми, сбегая от жестокости своих супругов. Зачастую, именно желание защитить своего ребенка заставляет женщин разрывать токсичные семейные отношения. Лично я против того, чтобы разлучать мать и дитя, даже на время, только из-за того, что она оказалась в сложной ситуации. Поэтому, я беру разбирательства со службами опеки на себя, выступая временным опекуном для детей, пока женщины восстанавливают свое моральное и материальное состояние. Именно поэтому, эти женщины идут сюда, а не прячутся, в страхе, что их детей отнимут.       — Мне импонирует то, как вы ведете дела, директор Сяо. Могу ли я чем-то помочь вам? — мужчина выглядел так, словно, что-то из рассказанного Сяо Синченем отозвалось в нем самом. Его предложение выглядело искренним.       — На ваше усмотрение, господин Лань. Мне очень не хочется, чтобы вы подумали, будто я рассказал вам все это специально. Я всего лишь ответил на ваш вопрос, более развернуто, чем требовалось. Вероятно, не стоило этого делать. Надеюсь, что вы не расстроились и, на всякий случай, прошу у вас прощения.       — Нет нужды.       — Что ж, благодарю за поддержку! Пойдемте, я покажу вам наш лечебный корпус перед тем, как вы будете вынуждены откланяться. — Сяо Синчень вежливым жестом предложил спутнику продолжить путь. Внезапно его губы дрогнули в легкой улыбке. — Господин Лань, находясь в столь молодом возрасте уже имеет детей?       — У меня есть сын. Как вы это поняли?       — О, это было нетрудно! — Сяо Синчень беззлобно хихикнул, отмахнувшись рукой, подумав о том, что возможно, он выглядел со стороны как человек, раскрывший свой экстрасенсорный талант перед публикой. — Просто, вы сразу обратили внимание на детей и заинтересовались условиями их жизни, а такое беспокойство присуще только тому, кто сам является родителем. Но я, признаюсь несколько удивлен. Люди, занимающиеся крупным бизнесом, зачастую, откладывают личную жизнь на потом, уделяя всё внимание работе, а вам, насколько я знаю, нет еще тридцати и у вас есть ребенок. Это похвально. Сколько сейчас вашему сыну?       — Мгм... Ему сейчас восемь.       Хорошо подумав, Сяо Синчень не стал больше задавать вопросов о возрасте. По всему выходило, что господин Лань обзавелся ребенком, до наступления совершеннолетия. Синченю не казалось это чем-то плохим, но тема начала выходить за рамки праздных разговоров, а директор Сяо был человеком тактичным. — Чтож, я рад узнать, что вы ответственный и заботливый молодой отец.       — Благодарю. — мужчина произнес это несколько неуверенно, опустив глаза и Сяо Синчень подумал, что принял правильное решение - не развивать этот разговор. — О, вот мы и на месте! В этом корпусе временно проживают люди, нуждающиеся в медицинской помощи и реабилитации. А не так давно мы открыли кабинет бесплатного приема для всех желающих на первом этаже здания, поэтому организовали отдельный проход к этому корпусу. — с этими словами директор Сяо открыл входную дверь, приглашая гостя войти.       — Какая квалификация у ваших медицинских работников?       Синчень ждал этого вопроса. Логично, что люди предполагают, что на такое место не найти врачей с квалификацией выше второй, ставя под сомнение качество медицинских услуг.       — Нам очень повезло! У нас работают два сотрудника с высшей категорией, но для них, как можно догадаться, это скорее благотворительность, нежели заработок. Пройдя ближе к приемному кабинету Лань Ванцзи резко остановился, словно его поразил разряд молнии. Он увидел перед собой знакомое лицо из той злосчастной кофейни. Парень аккуратно вел маленького ребенка за пухлую ручку.       Мальчик выглядел довольным, а парень солнечно улыбался, рассказывая что-то о кроликах. От этой наимилейшей картины, глаза Лань Ванцзи наполнились сталью, что желала крови. Дернувшись, он собирался попрощаться с господином Сяо и незамедлительно уйти, но вдруг услышал голос, обращенный к ним.       — О! Доброго дня, директор Сяо! Я хотел найти вас, но подумал, что могу быть не вовремя. — весело прочирикал окликнувший их парень.       — Доброго! Ты сегодня к нам не один? — Сяо Синчень, улыбнувшись, вопросительно приподнял брови и указал на ребенка.       — Я составляю компанию этому молодому господину, пока его мама на приеме у доктора В.. в-важные вопросы р-решает… — парень почти начал заикаться, осознав, что чуть не сказал лишнего, увидев рядом с директором Сяо спутника, вероятно того самого спонсора. Он показался Мо Сюаньюю знакомым. Нет, не показался, он определенно встречался с ним ранее.       — Прошу прощения господин Сяо, я вынужден откланяться, у меня назначена еще одна встреча. — Лань Ванцзи хотел уйти, чем быстрее, тем лучше, словно воздух в этом помещении обжигал ему кожу и легкие.       — Ничего страшного, понимаю, я вас провожу. — Сяо Синчень указал жестом на выход, куда тут же ринулся напряженный Лань Ванцзи и, сначала последовал за ним, но внезапно остановился и окликнул парня с ребенком. — Мо Сюаньюй!       — Да, директор Сяо?       — Зайди, чуть позже, в мой кабинет, мне нужно кое-что с тобой обсудить.       — Не вопрос! Примчусь, как только верну А-Мина его маме. — выкрикнул парень и скрылся за дверью детской комнаты вместе с мальчиком.       Развернувшись и пройдя несколько шагов, не глядя перед собой, Сяо Синчень чуть не влетел всем телом в господина Лань, который стоял перед ним как вкопанный в землю кол.       — Мо?       — Что, простите?       — Вы назвали этого мужчину Мо Сюаньюй? Почему?       — Потому, что это его имя? — директор Сяо не мог понять смысла этого разговора, как и выражения лица Лань Ванцзи, на котором эмоции сменяли друг друга, словно катались на карусели в его голове.       — Это не его и... Откуда вы знаете этого человека? — почти прорычал Лань Ванцзи, выглядя действительно опасно.       — Сейчас он наш волонтер, если можно это так назвать, а в прошлом он был подопечным центра, проживал в этом корпусе.       — Подопечным? В этом корпусе? Вы же сказали, что в этом корпусе проживают люди, нуждающиеся в медицинской помощи.       — Да, это так. Мо Сюаньюй прошел долгую реабилитацию после серьезной травмы и находился здесь несколько лет, потому как ему было просто некуда идти. — Сяо Синченя начал напрягать этот странный разговор. Он не мог понять причину гнева Лань Ванцзи, но мужчина совершенно точно стал источать ауру опасности.       — Некуда идти? — мужчина не спросил, он прогремел этот вопрос на весь холл корпуса. Казалось, что даже воздух затрясся в страхе.       — Господин Лань, я прошу вас успокоиться и объясниться. — Сяо Синчень ответил на этот выпад не дружелюбно. Он в целом, лишь казался мягким человеком. Кто бы ни стоял перед ним, он не позволит переходить границы допустимого в стенах, за которые он отвечает.       — Объясниться? Может, это вам стоит объясниться? — мужчина говорил на тон тише, но злость в его голосе клокотала сильнее.       — Мне? Что ж, я готов ответить на ваши вопросы, но заданные менее угрожающим тоном. Что конкретно вы хотите знать и зачем? — директор вложил в свой голос стали, давая понять, что Лань Ванцзи не единственный здесь, кто может требовать ответа.       — Хорошо. Я хочу знать, почему моего супруга зовут чужим именем. И почему он жил здесь, а не вернулся домой к своему сыну?       Сяо Синчень впал в ступор. Он открывал и закрывал рот, не зная с чего ему начать свой ответ. Минуту назад казалось, что человек, стоявший перед ним, был вне себя от злости, но сейчас он видел перед собой сломленного мужчину, находящегося в полном отчаянии, которое пазразилось вспышкой неконтролируемого гнева. Пусть самого Лань Ванцзи директор Сяо знал всего каких-то пару часов, но тип людей, к которым мужчина относился, он знал очень хорошо.       Такие люди похожи на спящий вулкан, кажущийся холодным и условно безопасным, но внутри... Внутри такого вулкана бурлит и плещется раскаленная магма, сдерживаемая силой невероятного самоконтроля, которому стоит лишь немного ослабнуть, способна выжечь все вокруг до тла. По всей видимости, контроль Лань Ванцзи уже был изрядно испещрен трещинами, то и дело, грозясь осыпаться в прах. Сяо Синченю не хотелось врать этому, утопающему в смятении, человеку, но и не спешил выкладывать всю правду, не обдумав ситуацию как следует.       — Я сам дал ему это имя. Человеку, которого вы назвали супругом. — сказал Синчень, смотря прямо в потемневшие от гнева глаза Лань Ванцзи. Это совсем не то, что он планировал ответить, но слова вылетели сами собой, будто на автопилоте, на котором находился и он сам, погрузившись полностью в свои мысли.       — Что? Зачем?       — Затем, что своего имени он не помнит.       — —       — У вашего супруга полная потеря памяти.       — —       — Послушайте, Лань Ванцзи, это очень долгая история, которую нельзя изложить парой фраз, уложившись в перерыв между деловыми встречами. Приезжайте в центр, после того, как закончите свои дела и найдите меня. Я постараюсь вам все объяснить. Разом побледневший Лань Ванцзи стоял перед Сяо Синченем с приоткрытым ртом и абсолютно светлыми глазами, зрачки которых сжались до размера игольного ушка, казалось, что он даже не слышал ничего вокруг. Сяо Синченю стало страшно за мужчину, начавшего походить на призрак самого себя.       — Лань Ва... — Сяо Синчень, положа руку на плечо мужчины, хотел встряхнуть и позвать его по имени, но был перебит неожиданным вопросом:       — Как долго?       — Простите? Как долго что? — не понял Синчень.       — Как долго он не помнит?       Задумавшись, директор Сяо помедлил с ответом, перебирая в памяти даты, и, наконец, вспомнив момент, когда к нему пришла Вэнь Цин с просьбой помочь ее пациенту, он ответил: — Около пяти лет.       — Пять? То есть... Все эти годы... — протянул Лань Ванцзи, выглядя все хуже и хуже с каждой секундой, точно, собираясь потерять сознание.       — Господин Лань, с вами все хорошо? Может быть проводить вас к врачу? — робко спросил директор Сяо, аккуратно взяв за предплечье бледного, как стена, мужчину.       — Нет. Не хорошо. Ничего не хорошо. Мне нужны ответы. Я хочу знать правду. — слова прозвучали так, будто мужчина просил о собственной казни, словно, эта правда была кинжалом, грозившимся войти в сердце Лань Ванцзи по самую рукоять.       Директор Сяо смерил взглядом своего спонсора с искренним сочувствием, начиная о чем-то догадываться. С одной стороны вся эта история не касалась Сяо Синченя напрямую, а с другой стороны, он понимал, что не может оставаться в стороне, наблюдая как двое людей, попавших в странную и сложную ситуацию, могут наговорить и сотворить непоправимое по причине недопонимания. Поведение Мо Сюаньюя было предельно ясно - он не помнил своего супруга, по известным причинам, но поведение и мотивы Лань Ванцзи вызывали вопросы. Сяо Синчень принял решение выяснить это до того, как Мо Сюаньюй познакомится со своим прошлым.       — Встреча, на которую вы собирались сейчас, очень важна для вас? Простите, но вам, определенно, нельзя сейчас садиться за руль, если вы, нарочно, не планируете не справиться с управлением. Пойдемте в мой кабинет, мы выпьем чай, вы приведете себя в чувства и мы поговорим о случившемся.       — Встреча не важна. Ничего больше не важно.