Пустые страницы

      Осень уже не первая, но и не последняя. Листья, когда-то яркие и полные жизни, опадали медленно, как будто неохотно прощались с деревьями, чьи ветви были обнажены, как руки, протянутые в пустоту. В воздухе чувствовалась меланхоличная пряность увядания, запах влажной осенней земли и лёгкая печаль, точно ожидание, что завтра станет ещё холоднее, ещё тише… Время для Ванцзи, как будто, замедлилось, и всё вокруг стало тихим, спокойным, почти беззвучным. Это был шок.       Соблюдая тяжелое молчание, Лань Ванцзи шел следом за Сяо Синченем, который, стараясь делать это незаметно, оглядывался на него, проверяя состояние мужчины, что словно на автомате, ступал по земле четко и размеренно, но совсем не видя дороги перед собой, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Они шли в кабинет директора Сяо той же дорогой, которой шли в сторону медицинского корпуса, но несмотря на отсутствие каких-либо остановок, путь казался гораздо более длинным и тягучим. Ванцзи ощущал себя так, будто его тело онемело и потеряло связь с мозгом, ноги совершенно не чувствовали земли под ногами, в ушах стоял гул биения собственного сердца, которое, точно застряло где-то в районе глотки.       Делать какие-либо выводы из обрывков состоявшегося разговора и посыпать голову пеплом было слишком рано. Он хотел знать все и, в то же время, боялся узнать. Это была банальная трусость и именно поэтому его сейчас так откровенно трясло. Преследовало навязчивое ощущение, что предстоящий разговор, вновь, перевернет его реальность и он не понимал чего боялся больше – того, что он окончательно потеряет Вэй Ина или, наоборот, обретет надежду, а может того, к чему совсем не был готов.       Все это время директор Сяо неотрывно следил за Лань Ванцзи, который, погрузившись в себя, не замечал пристального внимания. Он пытался заглянуть в чувства этого человека, определить то, насколько мужчина заслуживает доверия, что ему стоило рассказать сразу и о чем стоило умолчать. Изначально принимая сторону Мо Сюаньюя и его интересов, Сяо Синчень хотел понять несет ли Лань Ванцзи в себе угрозу. Он, по-своему, сочувствовал мужчине, но только благополучие Мо Сюаньюя имело для него первоначальное значение во всей этой истории.       В то время, пока мужчина пребывал в глубокой задумчивости, уже находясь в кабинете, им подали чай и Сяо Синчень, присел рядом с ним на мягкий кожаный диван, аккуратно подавая чайную пару, решив, наконец, нарушить молчание:       — Что ж, господин Лань, может быть, вы удовлетворите мое любопытство и расскажете немного о вашем супруге? Какое его настоящее имя? Какая у него была профессия и чем он увлекался? — вкрадчиво поинтересовался директор Сяо, начиная разговор издалека.       — Его звали... — Лань Ванцзи запнулся, размышляя над правильной формулировкой. — Его зовут Вэй Усянь, близкие называли его - Вэй Ин. Он был талантливым дизайнером, имел свою небольшую дизайн студию, на пару со своим школьным другом, увлекался музыкой и боевыми искусствами, занимался благотворительностью, помогая детскому приюту. Именно оттуда мы взяли нашего сына - А-Юаня. Вэй Ин всегда хорошо ладил с детьми любого возраста, а у меня не было никакого опыта в общении с ними. Но это было правильное решение, мы были счастливы втроем. Мне так казалось. — последнее Лань Ванцзи произнес чуть тише, его плечи, на выдохе опустились еще ниже, он замолчал, не зная что еще сказать.       — Как удивительно... — задумчиво протянул Сяо Синчень. — Я узнаю его в каждом вашем слове. Несмотря на то, что его жизнь, в каком-то смысле, началась заново, с чистого листа, похоже, он не изменил своих пристрастий и привычек. — немного подумав, директор продолжил: — Вы сказали, что его фамилия - Вэй... Быть может это совпадение, но я знал женщину с такой фамилией по мужу, мы воспитывались в одном приюте и...       — Цансе Саньжень. Я знаю, это его мать. Именно поэтому наш холдинг сотрудничает именно с вашим центром, это взаимодействие случилось, благодаря Вэй Ину. Он был уверен, что центр, названный в честь имени наставницы его матери должен заслуживать доверие и мы с братом не стали с ним спорить.       Сяо Синчень смотрел на Лань Ванцзи с открытым ртом. Потом заметил это и закрыл его, но челюсть продолжала, неосознанно тянуться к земле. Поднявшись с дивана, директор Сяо подошел к массивному книжному стеллажу из темного лакированного дерева, на котором, помимо книг, стояли рамки с фотографиями, и взял одну из них в руки. Фотография была старой, местами пожелтевшей от времени, но хорошо сохранилась. На ней была изображена улыбающаяся Баошань Саньжень в окружении группы детей разных возрастов, среди которых был и сам Сяо Синчень, еще совсем юный, а рядом с наставницей стояла девушка, с потрясающей доброй улыбкой - Цансе Саньжень - мать Вэй Усяня. Стоя спиной к гостю, Сяо Синчень задумчиво произнес:       — Мир и правда очень тесен. За то время, что я знаком с Мо Сю.... Простите, с Вэй Усянем, он перестал быть для меня чужим человеком, как и для многих людей здесь. Но, я даже подумать не мог, что наши жизни, переплетены гораздо теснее, чем мне казалось. — Сяо Синчень провел пальцем по рельефной вязи деревянной рамки с фотографией и продолжил: — Все, кто воспитывались со мной в приюте, в некотором смысле, являлись для меня братьями и сестрами, но не по крови, а по несчастью и духовному родству с женщиной, заменившей нам матерей. Пожалуй, сын Цансе Санжень, даже, может называть меня шишу. И как его шишу, я хочу спросить вас - почему за эти пять лет вы ни разу не разыскивали Вэй Усяня? — Сяо Синчень поставил фото на место и, произнеся свой вопрос требовательным тоном, развернулся на пятках и посмотрел прямо на Лань Ванцзи, походя на адвоката, коим некогда являлся.       В горле застрял ком, перекрывая путь словам. Лань Ванцзи ожидал этого вопроса, но, все равно, не был к нему готов. Он всегда не был к нему готов, избегая подобных разговоров со всеми, даже с самыми близкими, которым Лань Ванцзи ответил лишь один раз и более не желал говорить на эту тему. После долгих секунд молчания он ответил:       — Он ушел от меня. От нас с А-Юанем. Он попрощался со мной письмом, которое оставил перед уходом, в котором известил меня о том, что у него появился любимый человек, с которым они собираются покинуть страну, что хочет наслаждаться жизнью, а ребенок оказался преждевременной ошибкой, как и наш брак. Просил передать своему названному брату, что их отныне ничего не связывает и просил не искать его. Далее о его судьбе мне не было что-либо известно. Я не хотел верить, я хотел искать, но появилась информация о том, что он улетел в Америку со своим избранником в тот же день, были видео с камер зоны регистрации в аэропорту и фото. Я исполнил его просьбу, отпустил не искал его. — монотонно, делая небольшие паузы, Лань Ванцзи изложил краткую версию своего самого худшего кошмара, произошедшего наяву, изо всех сил сдерживая эмоции, пока кипящая лава внутри билась о его ребра, грозясь выплеснуться наружу.       Нахмурившись, незаметно для себя, Сяо Синчень выслушал речь Лань Ванцзи, частично пребывая в своих мыслях, а затем спросил:       — Вы думаете, ваш муж, правда, мог совершить такую подлость?       — А вы думаете, что если я мог ожидать от него такой подлости, то заключил бы с ним брак и завел ребенка? — прорычал Лань Ванцзи.       Вопрос не казался бестактным, но этим вопросом Сяо Синчень, будто, взрезал нити шва на свежей ране, что мгновенно раскрылась, даже не думая затягиваться. Несметное количество раз Лань Ванцзи мучал себя этим вопросом, не находя ответа. Что он мог упустить? Как он мог не разглядеть это в Вэй Ине? В какой момент все свернуло не туда?       — Прошу меня простить. Я не хотел задеть. — Сяо Синчень, искренне сожалея, пошел на попятную, осознав, что перегнул с адвокатской манерой ведения разговора, все же это был не допрос. — Зная вашего супруга таким, как сейчас, я никогда не поверил бы, что он способен на такое. Правда, я не учел того, что многое в нем могло измениться. Но, позвольте мне еще один вопрос — вы помните в какой день это произошло?       — Шестого сентября. Утром этого дня я видел его последний раз, перед уходом на работу. Вернувшись днем, я нашел письмо. — холодно отчитался мужчина, без заминки назвав дату, которую не смог бы забыть, даже если бы очень хотел.       — Боюсь, что Вэй Усянь так и не добрался до Америки. — неоднозначным тоном произнес директор Сяо.       — Я проверил. Шестого сентября Вэй Ин прошел регистрацию и покинул Китай дневным рейсом до Лос-Анджелеса.       — Значит это был не Вэй Усянь.       — Почему вы так считаете? Что вы имеете в виду? — неверящим тоном спросил Лань Ванцзи.       — Потому, что мне доподлинно известно, что поздним вечером шестого сентября ваш муж попал в больницу с пулевым ранением в голову, находясь, практически на грани жизни и смерти. — Сяо Синчень, отставив свою чашку в сторону, произнес это как можно аккуратнее, боясь, что такой факт, мог вызвать нечто более сильное, чем шок, в котором мужчина сегодня уже пребывал.       Лань Ванцзи ничего не ответил. Он вообще ничего не мог ответить. В кабинете повисла гулкая тишина, а время замерло, лишив секунды их обычной меры. Его, привычно бесстрастное, лицо приняло выражение белой каменной маски с глазами, что, медленно тускнея, погружались в глубину полного отчаяния. Где-то под ребрами разгоралось пламя нестерпимой боли, будто невидимый удар свел дыхание на нет, сердце бросилось в скач в рваном ритме, точно пыталось убежать.       Все вокруг выглядело нереальным, как зыбкое расплывчатое пятно, где звуки и образы потеряли свою четкость, как в тумане, а сознание обволокла тягучая слизь, лишая его ясности и логики. Поток мыслей превратился в бессвязное фрагментированное представление, на фоне которого одно и то же слово — "нет, нет, нет..." — звучало громко и отчаянно, становясь похожим на рев самолетного двигателя, заложившего уши.       Сорвавшись с места, Лань Ванцзи бегом пересек кабинет, резко остановившись, он согнулся над урной с концелярским мусором, куда его стошнило со скоростью выстрела. А потом еще раз. Где-то вдали мир продолжал свое привычное торопливое вращение, а для него все выворачивалось наизнанку, в прямом смысле слова. Не обращая внимания на свой светлый костюм, Лань Ванцзи шлепнулся задом на пол и остался сидеть так, уронив голову в подставленную ладонь. Продолжая повторять про себя, а может быть и вслух — "нет, нет, нет..." —, мужчина надеялся, что пребывает в одном из своих кошмаров, признавая, что таких жестоких ему еще не снилось.       Стоявший, какое-то время, в ступоре Сяо Синчень резко отмер и попытался помочь Лань Ванцзи подняться с пола. В это время раздался стук в дверь кабинета и, после крика — "Войдите!", в кабинет заглянул Мо Сюаньюй.       — Директор Сяо, вы уже освободились? — улыбчиво пропел мужчина, всунувшись из-за двери лишь на половину, и узрел занимательную картину: Сяо Синчень держал, сидящего задом на полу мужчину, бледного, как похоронный саван, в районе подмышек, а тот держался рукой за пластиковую урну. И оба мужчины загнанно, во все глаза, словно пойманные на чем-то непотребном, смотрели на Мо Сюаньюя, а Сяо Синчень даже приоткрыл рот.       — Ты?       — Эммм... Я так понял, что это значит нет. Я, пожалуй, попозже зайду. Ну или может в следующий раз. — смущенно затараторил Мо Сюаньюй, медленно всасываясь обратно в коридор, прикрывая за собой дверь.       — Постой! Прости, Сюаньюй, я совсем забыл, что позвал тебя. Сейчас, действительно, не самое подходящее время. Но, будь добр, окажи мне услугу - позови сюда Вэнь Цин и скажи ей, что я прошу ее завершить прием пациентов на сегодня, она нужна мне здесь. И еще. Попроси ее захватить с собой медицинский чемоданчик, тут человеку плохо.       — Будет сделано, директор Сяо! — отчеканил Мо Сюаньюй, закрыл дверь и, судя по быстрым удаляющимся шагам, побежал исполнять просьбу. Лань Ванцзи проводил рассеянным взглядом умчавшегося мужчину, пару мгновений гипнотизировал захлопнувшуюся дверь, затем перевел неоднозначный взгляд на Сяо Синченя и вопросительным тоном произнес: — Вэнь?       — Да, вы все услышали правльно. — четко произнес директор Сяо, пристально смотря в ответ, затем продолжил: — И, прежде чем, вы захотите высказаться по этому поводу, я должен вам кое-что сказать, желательно до прихода доктора Вэнь.       Наклонившись, Сяо Синчень снова взялся за Лань Ванцзи, помогая ему подняться и помог сесть обратно на диван. Затем, двигаясь под его прицельным взглядом, директор завернул мусор вместе с урной в пакет, достал пачку влажных салфеток, вытер руки и протянул салфетки мужчине со словами:       — Вэнь Цин - отличный врач и, кто бы что не говорил о ней, не менее отличный человек, никак не замешанный в нашумевших делах своих родственников. То, что она работает в этом центре, для меня, как для директора - выигрыш в лотерею, однако ей, право, здесь не место. Она гениальный нейрохирург, возможно, лучшая в своем поколении, однако вынуждена ежедневно вправлять вывихи и обрабатывать язвы здесь, гонимая отовсюду. Даже ради доверия спонсоров, я не отступлюсь от соображений своей совести. — Сяо Синчень произнес длинную речь уверенно, на одном дыхании, давая понять что его слова не терпят возражений, но поймав сомневающийся взгляд своего собеседника, добавил: — И если мои слова, все еще, не убедили вас, то вы должны знать, что именно Вэнь Цин - тот врач, которая спасла вашего супруга от смерти, рискнула своей карьерой, проведя сложную и дорогостоящую операцию неизвестному пациенту без документов и страховки.       В тот момент, когда Сяо Синчень замолчал, внезапно, раздался аккуратный стук в дверь, и в кабинет зашла, слегка взмыленная Вэнь Цин. Девушка перевела дыхание и довольно холодно поприветствовала мужчин, затем подошла к дивану, где сидел потрепанный Лань Ванцзи и смерила его оценивающим взглядом, словно сканером, он, в свою очередь, ответил ей тем же.       — Это вам нужна была помощь? - произнесла девушка ледяным тоном.       — Нет, господин Сяо проявил лишнее беспокойство. Все в порядке.       — Позвольте удостовериться? — Вень Цин протянула руку в направлении запястья мужчины, ожидая дозволения прикоснуться. — Простите, но вы не выглядите так, словно вы в порядке. — засомневалась Вэнь Цин, глядя на бледного мужчину, продолжая протягивать ему руку, чтобы он подал ей свое запястье для первичной диагностики.       — Господин Лань, пожалуйста, позвольте доктору Вэнь осмотреть вас. Простите, но вы, действительно выглядите не хорошо. — вмешался директор Сяо, в надежде, что ему удастся предотвратить ненужную трату времени на капризы Лань Ванцзи.       Брови на лице Вень Цин сначала взлетели, а затем слегка нахмурились, когда была произнесена ее фамилия. Девушка ожидала, что мужчина, сидящий перед ней, несомненно, все услышавший, прогонит ее прочь и была готова к этому, но, к ее удивлению, этого не произошло и мужчина, закатав рукав, протянул ей руку запястьем вверх. Прослушав пульс, Вэнь Цин заключила: — Признаки нервного истощения. Я могу провести сеанс иглотерапии, либо предложить успокоительное. — не договорив до конца, Вэнь Цин уже открыла чемоданчик в поисках нужных таблеток, предполагая, что мужчина откажется от иглоукалывания.       — Благодарю. Предпочту таблетку. — сухо заключил Лань Ванцзи и, в эту же секунду получил препарат в маленьком бумажном стаканчике, а Сяо Синчень протянул ему небольшую бутылку с водой.       Вэнь Цин, с хлопком закрыв чемоданчик, встала и, молча, направилась к выходу, но Сяо Синчень остановил ее:       — Доктор Вэнь, задержитесь, пожалуйста. На самом деле, я позвал вас сюда для важного разговора. — с этими словами он, жестом руки, указал на кресло, стоящее рядом со своим столом. — Присаживайтесь.       Слегка дезориентированная, но быстро собравшая в кулак всю свою храбрость, девушка грациозно опустилась на кресло, аккуратно скрестив ноги, всем своим видом показывая, что ничего из того, что ей, возможно, скажут, не сможет уронить ее достоинства и ровным голосом произнесла: — Я вас слушаю.       — Доктор Вэнь, речь пойдет о Мо Сюаньюе - вашем бывшем пациенте. — Сяо Синчень, сделал паузу, подбирая правильные слова, затем указал жестом на Лань Ванцзи. — Это - господин Лань, он является близким родственником Мо Сюаньюя и желает знать детали произошедшего.       Вэнь Цин, с неподдельным удивлением впилась глазами в представленного ей мужчину, но, вдруг, удивление в ее взгляде сменилось острым недоверием. Нахмурив тонкие брови девушка спросила волевым тоном: — Насколько близким родственником?       — Пожалуй, что самым... — Сяо Синчень замялся, подбирая слова, но был резко перебит.       — Я его муж. — со сталью в голосе произнес Лань Ванцзи.       Девушка сдержала себя от того, чтобы округлить глаза, опасаясь задеть чужое достоинство. Она ожидала любого ответа, но, пожалуй, не этого. Однако, в данных обстоятельствах, никакая степень родства не была поводом для доверия, с учетом странности всей этой истории, что она и озвучила: — Простите, господин Лань, но мне нужны доказательства, без них я не в праве разглашать конфиденциальную информацию о своем пациенте, пусть и бывшем.       Сжав губы в тонкую линию, Лань Ванцзи попытался подавить вскипающее раздражение, осознавая, что Вэнь Цин права и поступает в соответствии с протоколом, но, еще одна пауза, вставшая между ним и желанной правдой, заставляла его сильно нервничать. Вряд ли, записанное в его паспорте незнакомое имя в графе – супруг, окажется веским доказательством, поэтому мужчина взял в руки телефон, нашел скрытую папку с фотографиями, на которые долгое время не желал смотреть, но и удалить рука не поднялась. Найдя нужное фото, Лань Ванцзи развернул его на весь экран и показал доктору Вэнь.       Это было фото с их свадьбы. На нем был изображен совсем молодой, лучезарно улыбающийся, Вэй Усянь, одетый в дорогой черный смокинг поверх белой рубашки, на манжетах которой, тонкой вышивкой извивался узор из лотосов. Парень стоял в объятиях , длинноволосого в те времена, Лань Ванцзи, который был одет с точностью до наоборот - белый смокинг и черная рубашка с вязью из плывущих облаков на манжетах. Счастливые молодожены показывали ближе на камеру тыльные стороны ладоней с одинаковыми обручальными кольцами на безымянных пальцах. Пожалуй, это единственное фото, где Ванцзи, пусть и сдержанно, но улыбался на публике. Что-то бесконечно теплое, на миг, омыло сердце Лань Ванцзи, стоило ему, первый раз за несколько нет, вновь, увидеть это фото.       Внимательно рассмотрев предоставленное доказательство, Вэнь Цин, нахмурившись еще сильнее, от чего ее вид стал поистине воинственным, посмотрела на Лань Ванцзи оценивающе и заявила: — Допустим. Но, несмотря на это, я не стану ничего вам рассказывать, это дело полиции.       — Что? Почему? — прорычал Лань Ванцзи, чувствуя себя обманутым и теряя контроль.       — Господин Лань, ваш муж не просто ударился головой, споткнувшись на ровном месте, его ранили из огнестрельного оружия, это прямой повод для вмешательства правоохранительных органов. В течение нескольких лет полиция вела расследование по этому делу и попутно разыскивала родственников, просматривая сводки о пропавших со всего Китая, но, не найдя ни одной зацепки, прекратила следствие. И вот, спустя пять лет, появляетесь вы и задаете вопросы. Я отвечу вам на них, но только после того, как вы сами соизволите ответить на вопросы полиции.       — Вздор! Вы предполагаете, что я мог причинить вред своему супругу? — в золотых глазах Лань Ванцзи блеснула искра чистого гнева.       — Предполагать будет полиция, я лишь констатировала факт. А факт в том, что, пока ваш муж лежал в коме с дырой от пули вместо глаза, никого не интересовала его судьба. Так, скажите мне, что же изменилось теперь, господин Лань? — не менее строго и даже ядовито прорычала в ответ Вэнь Цин. Безусловно, она понимала, что проявила дурной тон, но Мо Сюаньюй стал ей близок, как младший брат, и разговор она вела, по сути, предвзято, не только с позиции лечащего врача, но и как очень разгневанная старшая сестра.       — Вэнь Цин, постой, ты слишком строга. Я разговаривал с господином Лань до твоего прихода и думаю, что он, как и Мо Сюаньюй, стали жертвами чьей-то грязной игры. — Сяо Синчень попытался переубедить разгневанную девушку, но вдруг, со стороны. где сидел Лань Ванцзи, он услышал тихое:       — Вместо глаза? Вы сказали глаза? Что с его глазом? — Лань Ванцзи впился взглядом в Вэнь Цин, требуя немедленного ответа.       — У вашего супруга было проникающее пулевое ранение в голову, пуля вошла в глаз. Мне очень жаль, но глаз он потерял сразу. — тон девушки смягчился. Посмотрев внимательнее на, поистине не ожидавшего такой подробности, Лань Ванцзи, она, логично, перестала подозревать его, но злость ее не убавилась ни на грамм.       — Как? Но я же видел... Он же... У него оба глаза...       — Да, внешне он выглядит так же, но это благодаря хорошему протезу. — пару секунд Вэнь Цин молчала, затем продолжила говорить: — Пуля вошла в открытый глаз, поэтому веки были не слишком сильно задеты. Небольшая косметическая операция исправила имевшиеся последствия ранения, поэтому разницу между глазами можно заметить лишь приглядевшись к зрачку. — девушка снова замолчала, что-то обдумывая, и, все же добавила:       — Протез не имел действительно острой необходимости, но вашему супругу было сложно социализироваться из-за нее, он очень стеснялся повязки, замкнулся и ...       — Перестаньте... — жалобно попросил Лань Ванцзи, сгорбившись, словно усталый старик. Он закрыл глаза рукой, не желая показывать свою боль посторонним, но, все же, не смог удержать выкатившуюся из под его ладони слезу.       Каждое слово доктора Вэнь забивало Лань Ванцзи кол в грудь. Ему казалось, что ранее он уже услышал все самое ужасное, но, когда она рассказала о потере глаза, что-то в нем, окончательно сломалось и, не только в нем самом, а в целом мире. Происходящее все больше походило на дурной сон. Он хотел, чтобы так было.       — Простите, я не хотела ранить вас своими словами. — обманула девушка. На самом деле она хотела. Стыдно признаться, но ей, действительно, хотелось сделать ему больно. Ей все еще было непонятно, где же был этот любящий супруг, когда Мо Сюаньюй преодолевал семь кругов ада в одиночестве.       Наблюдая за раздавленным Лань Ванцзи, Сяо Синчень неодобрительно зыркнул на Вэнь Цин, не оценив ее возмездия, а он был уверен, что это было именно оно. Прекрасно зная о их близких, почти родственных отношениях, он ожидал чего-то подобного с ее стороны и, к сожалению, не ошибся.       — Что мне делать? — промычал сквозь руку, внезапно оживший, Лань Ванцзи еле разборчиво.       — О чем вы, господин Лань? — переспросил Сяо Синчень.       Лань Ванцзи убрал руку от лица, красными, чуть опухшими глазами посмотрел на людей перед собой и повторил: — Что мне делать? Я не могу даже обнять и попросить прощения у своего мужа, спустя пять лет разлуки. Он для меня, все еще супруг и я тосковал о нем все это время, я же для него - незнакомец. Что мне делать?       Мир Лань Ванцзи сжался до одного вопроса, до одной мысли, которая, с этого момента, не даст ему покоя – «Что делать?». Вэй Ин вернулся, но не в том смысле, в котором он его ждал. Это не та встреча, о которой он мечтал каждое утро, каждую ночь. Все эти пять лет он жил с мыслью, что потерял Вэй Ина навсегда. И он, правда, потерял, но по-другому — не физически, а в его памяти, в его душе. И это его возвращение казалось Лань Ванцзи одновременно и благословением, и проклятием. В нем больше не было тех воспоминаний, с которыми они совместно прошли часть жизни, нет той привязанности, того глубокого понимания, что было между ними. Всё ускользнуло, растворилось, затерялось. Все это время Лань Ванцзи считал себя жертвой предательства, но оказалось, что предатель – он сам. Это он бросил своего Вэй Ина, а не наоборот. Хотелось бы броситься перед ним на колени и умолять о прощении, но, едва ли, хоть что-то могло дать Вэй Ину раскаяние от незнакомца.       — Поймите, господин Лань, амнезия у вашего мужа не от банального удара по голове, а в следствие серьезной травмы мозга. Известны случаи, когда у людей, переживших травму лобных долей мозга, полностью менялась личность: вкусовые пристрастия, увлечения, характер… — Вэнь Цин все перечисляла и перечисляла возможные последствия, наблюдая как плечи мужчины опускаются все ниже, а золотые глаза теряют свою яркость.       — Он никогда не вспомнит? — обреченно спросил Лань Ванцзи.       — Этого никто не знает. Память может восстановиться почти полностью, может вернуться лишь эпизодически или не вернуться совсем. Все эти годы, после произошедшего, рядом не было людей, знавших его до ранения, не было триггеров, за которые подсознание могло бы зацепиться и начать распечатывать его воспоминания. Возможно, если они появятся, то процесс запустится.       — Что от меня требуется? — глаза мужчины блеснули в надежде.       — Вам необходимо познакомиться и поговорить с ним, рассказать кто вы и что вас связывает. Но, прежде всего, вам необходимо огромное терпение и смелость. Будьте готовы к новым отношениям между вами, проявите уважение и будьте готовы отпустить его. Вам придется смириться с тем, что вашего супруга, такого, каким он был раньше, возможно, больше нет, а есть Мо Сюаньюй – тот, кем он стал. Для начала, я бы посоветовала вам обратиться к психологу, специализирующемуся на таких случаях и получить его рекомендации. Я знаю лишь то, как устроен мозг, а психика и чувства – не моя компетенция.       Лань Ванцзи внимательно слушал Вэнь Цин, осознавая, что она намеренно говорила ему о худшем варианте развития событий, чтобы не вселить в него надежду, которая может никогда не оправдаться. Но он видел Мо Сюаньюя и был уверен, что это все еще Вэй Ин, его личность не поменялась, он не стал другим человеком и Ванцзи он был нужен в любом случае – с воспоминаниями или без. Вопрос был лишь в том – захочет ли Вэй Ин быть с Ванцзи. Из размышлений его выдернула Вэнь Цин, продолжившая свою речь:       — Однако, господин Лань, боюсь, есть вещи более первоочередные, чем воспоминания Мо Сюаньюя. Вам нужно связаться с полицией, возможно с вашим участием удастся возобновить дело и сдвинуть его с мертвой точки. Не забывайте, что вашего мужа пытались убить и преступник все еще не найден. Как я поняла, вы человек очень влиятельный, а он – супруг влиятельного человека. Что если это преступление, все же, как-то связано с вашим положением? Как и, вполне возможно, это что-то личное и не касается вас. В любом случае, прежде чем ваше окружение узнает о том, что ваш супруг жив, вы должны быть уверены, что не подвергнете его опасности своим появлением в его жизни. — Вэнь Цин сделала паузу, обдумывая, стоит ли ей говорить следующее, но, подумав, решила озвучить: — Я не просто так заговорила о вас, господин Лань. Как, я уже упоминала, пуля, ранившая Мо Сюаньюя, вошла в открытый глаз – это показалось мне странным. Дело в том, что такого, практически не может быть. Человек закрывает глаза, когда его что-то пугает, а звук выстрела довольно страшный, чтобы веко закрылось в защитной реакции. Это натолкнуло меня на мысли, и я отдала на анализ кровь вашего мужа, сразу после его поступления в клинику. Анализ показал в его крови наличие веществ, сочетание которых, по словам лаборатории, похожи на измененную «сыворотку правды», но предположительно ее действие заключалось в подавлении воли. Более подробной информации найти не удалось, так как данные об этом веществе засекречены. Вы понимаете, о чем я пытаюсь вам сказать, господин Лань? Обычный грабитель или человек, совершивший преступление на почве личного мотива, вряд ли раздобыл бы секретную разработку военных служб.       — Думаю, что Вэнь Цин абсолютно права, господин Лань и безопасность превыше всего. Я бы советовал вам послушать ее совета. — добавил Сяо Синчень, также как и Лань Ванцзи, слышащий впервые о такой подробности этого дела. — Я дам вам визитку детектива, занимавшегося этим делом ранее, я сохранил ее на всякий случай и, видимо не зря.       — Госпожа Вэнь, скажите, может ли человек написать письмо, или посетить какие-то общественные места, находясь под действием такой сыворотки? — спросил Лань Ванцзи, начинавший складывать этот пазл в своей голове.       — Не могу ответить точно, но думаю, что человек мог бы написать какой-то текст, но под диктовку, так как подавленная воля блокирует какое-либо самовыражение априори. Посетить общественное место человек под сывороткой, тоже, вполне мог бы, не особо выделяясь из толпы, но при условии сопровождения, ведь каждый шаг и поворот он может совершать лишь по приказу.       Лань Ванцзи и Сяо Синчень переглянулись и подумали об одном и том же. Буквально минуту назад, Лань Ванцзи, подозревал именно Цишань Вэнь в покушении на мужа, однако теперь он сильно сомневался в этом. Пять лет назад этот конфликт не имел таких масштабов, чтобы иметь повод совершить подобное, к тому же, если бы Вэнь Жохань пошел на это, то как цель поставил бы запугивание, а значит не действовал бы столь таинственно. В то время, личность Вэй Усяня не представляла для Цишань Вэнь особой важности, даже как супруг Ванцзи, ведь у него в то время не было высокого положения в корпорации. Но это были не главные догадки. Если письмо Вэй Ин писал под диктовку, значит тот, кто сочинил этот текст был как-то близок их семье, иначе не мог бы составить все так правдоподобно, но намеренно жестоко. Эта догадка пугала тем, что Вэнь Цин могла быть полностью права и Лань Ванцзи мог навлечь угрозу на своего мужа, снова. Он снова был виноват перед Вэй Ином. Как можно смотреть ему в глаза после такого? Такого огромного и разрушительного чувства вины он не испытывал еще никогда в своей жизни. Что если Вэй Ину, действительно лучше было бы без него?       Подняв глаза и посмотрев на Сяо Синченя и Вэнь Цин, устало, но очень искренне Лань Ванцзи произнес: — Я благодарен вам за то, позволили мне, наконец, узнать обо всем. Я в неоплатном долгу перед вами и готов отблагодарить вас обоих любой ответной услугой. Все, о чем попросите. — от всего сердца поблагодарил мужчина. Затем переведя вгляд на Вэнь Цин, он обратился именно к ней: — Спасибо вам, доктор Вэнь, за то, что спасли его и были рядом.       Попрощавшись с Сяо Синченем и Вэнь Цин, Лань Ванцзи покинул кабинет директора и направился прочь из здания, как-никогда желая вдохнуть свежего воздуха, в надежде что он поможет ему, хоть немного, остыть. Если бы его спросили о том, что он чувствовал сейчас, он не смог бы дать однозначного ответа, как, впрочем, и приблизительного. Мыслей и чувств было так много, и все они были острыми и противоречивыми, что этот коктейль кипел и бурлил внутри, грозясь пролиться слезами от неспособности сдерживать его внутри. На его памяти, так бывало плакал А-Юань, когда сталкивался с очень сильными и яркими впечатлениями, которые не мог, или не умел еще правильно осознать и понять, выплескивая свой внезапный стресс слезами. Пусть Лань Ванцзи был взрослым мужчиной, но чувствовал себя точно так же. Годы, которые он потратил, учась контролировать свои эмоции, полетели коту под хвост.       Выйдя на улицу, мужчина встал как вкопанный, не в состоянии сделать и шага. Он глубоко дышал и смотрел с серое осеннее небо, желая заземлиться и успокоиться, перед тем как сядет за руль. Казалось, что до того, как он вошел в центр, мир выглядел и ощущался иначе, нежели теперь, сделавшийся чужим, холодным и незнакомым. Все, что он знал, во что верил и что напридумывал сам себе за эти пять лет теперь не имело значения. Столько сил было потрачено на жалость к себе, но как оказалось, он был последним, кто ее заслуживал. Столько времени было потрачено на поиск ненужных ответов на неправильные вопросы.       Вэй Ин не ушел, он не бросил его и от этого сердце Лань Ванцзи екало от радости. Но разве можно быть таким эгоистом, зная о том, через что ему пришлось пройти, вместо счастья в Америке? От самого себя становилось тошно. Лань Ванцзи осознал, что оказался еще более некудышным мужем, чем думал о себе ранее. Он определенно, совершенно точно, не заслуживал Вэй Ина.       Что- то необъяснимое, внезапно, заставило Лань Ванцзи повернуть голову в право, где он увидел вдалеке, как Вэй Ин, или же, теперь, Мо Сюаньюй подметал опавшие листья с крыльца медицинского корпуса, ловко работая метлой, собрав свои длинные волосы в небрежный пучек на макушке. Раньше они не были такими длинными. Но ему было к лицу. Хотелось бежать к нему, целовать руки, рассказать то, что было на сердце и бесконечно просить прощения, буквально за все. За неоправданное доверие, за все те моменты, когда его небыло рядом, за то что не смог уберечь. Вэй Ин, возможно, простил бы, а для Мо Сюаньюя слова незнакомого человека вряд ли смогут найти отклик. Сам же Лань Ванцзи, вряд ли, сможет простить себя когда-либо вообще. Жизнь стала напоминать злую шутку. Последнее время Ванцзи все чаще ловил себя на ощущении, будто он лишь безвольная игрушка в руках судьбы, которая, подобно избалованному дитя, швыряет ее в стену, затем, утешая, прижимает к сердцу, а через минуту уже топит в луже ради забавы. Однако, давно пора было положить этому конец и взять ответственность за свою жизнь и благополучие близких в свои руки. Тех, кто посмел поднять руку на его мужа, Лань Ванцзи собирался уничтожить так, чтобы смерть показалась им благославением.       Покрутив в руках визитку с контактами детектива, которую ему вручил Сяо Синчень, Лань Ванцзи понял, что еще со времен "Аннигиляции солнца" не вернул своего доверия к полиции, что готова действовать в интересах того, кто больше заплатит. Раскрывать то, что Вэй Ин выжил, людям, которым он не верил, он не станет. Поэтому достал телефон и сделал один звонок, который не решался сделать довольно давно. После того, как номер был набран, прозвучало несколько длинных гудков и в трубке прозвучал нтзкий мужской голос:       — Господин Лань? Добрый день. Чем я могу быть полезен?       — Добрый день, господин Чжу. У меня есть к вам важная просьба. Могу ли я встретиться с вами сегодня?       — Конечно, господин Лань. Если вам будет удобно, то мы можем встретиться в отеле "Пекин Санрайз" через час, в ресторане. У меня закончится встреча и я готов вас подождать.       — Отлично. Буду через час. До встречи. — уверенным голосом прогудел Лань Ванцзи и, наконец, двинулся в сторону своего автомобиля, обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на мужчину пучком длинных волос на макушке.