Пустые страницы

      Господин Чжу, или точнее Чжу Ихай - частный детектив, в профессионализме которого Лань Ванцзи, однажды, воочию убедился. Именно благодаря этому человеку и его многочисленным связям и талантам удалось раздобыть важную информацию, благодаря которой стало возможным воздать по заслугам корпорации Вэнь Жоханя прежде, чем он успел уничтожить всех, до кого еще не успел дотянуться.       История этого человека была полна загадок, но были и известные факты, свидетельствующие о том, что раньше Чжу Ихай был детективом в бюро наркоконтроля, которое Вэнь Жохань практически полностью купил, заранее предупреждая их заинтересованность к своему теневому бизнесу. Как добросовестный, практически канонный, полицейский, Чжу Ихай отказался продать свою совесть, за что Вэнь Жохань жестоко наказал его за упрямство и, подстроив аварию, впоследствии признанную несчастным случаем, лишил его семьи. Детектив поклялся, если не убить Жоханя собственными руками, то заставить отвечать перед законом по всей строгости. А, как всем известно, законы Китая крайне суровы к тем, кто имеет дело с наркотиками, главное - доказать вину.       От несговорчивого сотрудника, мешающего коллегам иметь дополнительный заработок, бюро наркоконтроля быстро избавилось, обвинив Чжу Ихая в какой-то чепухе, из разряда несоблюдения устава и превышения должностных полномочий, за неимением улик для более серьезных обвинений. По большому счету это было не важно, главным было - убрать из отдела мешающий всем элемент. Сам же Чжу Ихай, ведомый желанием мстить, начал собственное расследование, собирая по крупицам информацию о делишках Вэнь Жоханя, пытаясь выйти на нечто более значительное. Многочисленные информаторы из числа незначительных фигур подпольной стороны жизни Пекина, опрос пострадавших, круглосуточная слежка и сила чистого упрямства принесли свои плоды. Из жертвы Чжу Ихай превратился в кровожадного хищника, неустанно выслеживающего свою добычу, дыша ей в затылок. У бывшего полицейского было только два пути - либо Чжу Ихай поведет Вэнь Жоханя на казнь, либо Вэнь Жохань положит Чжу Ихая в могилу рядом с его женой и дочерью.       Имея на руках даже самые неопровержимые улики, бывший полицейский без гроша за душой не мог тягаться с таким влиятельным тяжеловесом, как глава Вэнь. Ему были необходимы не менее влиятельные союзники, поэтому Чжу Ихай предстал перед главами Нэ и Лань с выгодным для всех предложением и огромной коробкой документов, фотографий и видеозаписей, которые и стали гвоздями в крышке гроба корпорации Цишань Вэнь и ее главы. Бывший детектив ничего не требовал взамен от своих союзников, только деньги, которыми главы должны покупать продажных законников и представителей СМИ раньше, чем это сделают Вэни, чтобы правда, наконец, смогла пробиться во вне и быть услышанной.       Произошедшее заставило бывшего полицейского полностью разочароваться в правоохранительной структуре, которой посвятил большую часть своей жизни и не стал предпринимать попыток восстановиться в должности, разорвав связи с этой частью своего прошлого. Нэ Минцзюе, впечатлившись стальной волей мужчины, предлагал работать на него, пытался привлечь хорошей должностью и внушительным окладом, но Чжу Ихай не хотел более никому подчиняться, будучи уверенным лишь в себе и своем моральном компасе. Бывший полицейский открыл свою частную практику, которая, по официальным данным, предоставляла юридические услуги, а на деле же занимался поиском информации и людей. Как непосредственный участник событий "аннигиляции солнца", Лань Ванцзи видел Чжу Ихая в деле и, проникшись уважением к целеустремленности и несгибаемости этого человека, не видел более никого другого в качестве исполнителя для своей задачи.       Лань Ванцзи прибыл через оговоренный срок к отелю "Пекин Санрайз", где в ресторане на первом этаже его уже ожидал Чжу Ихай. Как только Ванцзи пересек вход в ресторан, Чжу Ихай, по одному выражению его лица, понял, что дело предстоит серьезное, отметив, что таким напряженным видеть неизменно бесстрастного Лань Ванцзи ему еще не доводилось.       — Добрый день, господин Лань. Я взял на себя смелость заказать нам чай. — спокойным голосом поприветствовал Лань Ванцзи мужчина, старше него лет на десять, наблюдая за тем, как Ванцзи снимал светлое пальто, собираясь сложить его на свободное место рядом с собой, вместо того, чтобы оставить его в гардеробе на входе в заведение. Но стоило Лань Ванцзи повернуться, как он заметил испачканные светлые брюки в районе, что пониже спины, чем сам себе ответил на свой изначальный вопрос, однако, решил поинтересоваться: — С вами все впорядке? Вы выглядите...взвинченно. Что-то произошло?       — Добрый день, господин Чжу. Что-то произошло еще пять лет назад. Это и есть тот самый повод, по которому я попросил встречи с вами. — произнес на тяжелом выдохе Лань Ванцзи, присаживаясь за стол.       — Занимательное начало. Но, все же, хотелось бы подробнее и с самого начала. — Чжу Ихай, казалось даже сел удобнее, приготовившись к долгому увлекательному рассказу.       Рассказ, действительно был долгим и подробным настолько, на сколько способен был выдать немногословный по жизни человек. Лань Ванцзи старался вспомнить каждую деталь, включая, возможно, не имеющие никакой информативной ценности, мелочи. За тот час, который был потрачен на дорогу, он множество раз прокручивал полученную от Сяо Синченя и Вэнь Цин информацию, сопоставляя с тем, что знал сам и пытался найти что угодно, за что можно было бы зацепиться для составления мотива и предположений. Однако в голову не пришло ни одной полезной идеи. Чем же Вэй Ин мог кому-то помешать настолько, чтобы его захотели лишить жизни. Или дело все же не в нем?       — Сочувствую вам, господин Лань. Это действительно крайне прескверная история. — с искренним сожалением заключил Чжу Ихай, выслушав этот запутанный донельзя пересказ событий. У него была куча уточняющих вопросов, но он решить начать с главного: — Так, скажите мне – что вы планируете, по итогу сделать с виновным? Вы хотите мести? Или все же справедливости по букве закона?       — А вы бы не хотели мстить? — Лань Ванцзи не стал уточнять формулировку вопроса продолжением "если бы оказались на моем месте", потому как ему было известно, что Чжу Ихай был на своем, куда более худшем.       — Хм... — как-то недобро хмыкнул мужчина, еле уловимо улыбнувшись уголком рта. — Хотел. — и тот тон, которым он это произнес, не оставил для Лань Ванцзи сомнений в том, что Чжу Ихай не только хотел, но и отомстил, и, судя по его призрачной улыбке – он сделал это с большим удовлетворением.       — Все зависит от того, кто это сделал и зачем. Второе интересует даже больше. — ушел от прямого вопроса Лань Ванцзи. Личность и мотив, безусловно, интересовали, но независимо от них Ванцзи был уверен, что не даст этой падали спокойно существовать на одном с Вэй Ином свете. — Мне необходимо знать, находится ли мой супруг под угрозой сейчас, особенно, если выяснится, что он жив.       — Понимаю. Но это сложный вопрос. С одной стороны, сейчас он защищен отсутствием своей памяти, ведь он не смог бы узнать напавшего, даже здороваясь с ним за руку. Но с другой стороны... Преступник не может рисковать тем, что Вэй Усянь, возможно, вспомнит все однажды. Он может счесть необходимым закончить начатое, чтобы навсегда похоронить свою тайну с ее единственным свидетелем. Страх, знаете ли, толкает людей на многое. — логично рассуждал в слух Чжу Ихай, а Лань Ванцзи напрягся сильнее.       — Я не знаю за что зацепиться... — виновато склонил голову Лань Ванцзи, уставившись на свои руки, как на нечто бесполезное, что не может ни удержать, ни бороться как должно.       — Давайте порассуждаем. — предложил Чжу Ихай Лань Ванцзи, вместо того, чтобы предаваться унынию раньше времени. — Этот человек, хорошо знает вас и вашего супруга, если Вэй Усянь впустил его в дом. Ведь замок не был вскрыт или выбит. А как он узнал, что в этот день ваш супруг был дома, а не на рабочем месте? Слежка? Или может спланированное обстоятельство?       — Вэй Ин говорил, что его партнер по бизнесу — Нэ Хуайсан, вызвал рабочих для покраски стен в кабинете... — Лань Ванцзи замолчал и нахмурился, обдумывая вытекающую из рассуждений мысль. — Они ведь друзья детства, в это довольно сложно верится, к тому же мотива практически нет. Их бизнес приносил доход, но не настолько баснословный, чтобы убить ради него...       — Мотив не всегда должен быть материален, господин Лань. Самые жестокие убийства совершаются либо сумасшедшими, либо близкими, либо завистниками. Кто знает, может этот Нэ Хуайсан подходит к одной из этих трех классификаций? В любом случае нам есть с чего начать. — обнадежил мужчину Чжу Ихай, но в ответ услышал лишь агрессивное молчание, поэтому мужчина продолжил: — Отчего-то мне кажется, что я знаю о чем вы думаете, поэтому хочу вас предупредить сразу - не выносите приговор столь скоро. Сдается мне, что мысленно вы уже вытрясли из бедняги всю душу.       — ...       — Кажется, я угадал. И, все же, я повторюсь - не стоит думать, что самый очевидный вариант - самый правильный. Честно признаться, я сомневаюсь насчет господина Нэ, но думаю, что можно начать распутывать этот клубок именно оттуда. Возможно, что сам того не осознавая, господин Нэ стал участником чьего-то плана. И советую держать себя в руках в присутствии подозреваемых, и не смотреть на них столь плотоядно, иначе мы ни к чему не придем. — довольно серьезно предупредил Чжу Ихай.       — Я вас услышал, благодарю. /// Вечером того же дня на ужин к Лань Ванцзи и А-Юаню заглянул Лань Сичень. За последние несколько лет совместные ужины стали обязательной традицией братьев Лань. После того, как исчез Вэй Усянь, Лань Сичень использовал свои визиты к брату на ужин, как способ проконтролировать его состояние и убедиться, что А-Юань в порядке, о чем беспокоиться, как оказалось, не стоило совсем, ведь, несмотря на любое свое состояние, Ванцзи заботился о сыне как должно. Нельзя сказать, что он был удовлетворен тем, что видел, но, по крайней мере настроение Ванцзи было стабильным и не вызывало опасений. Спустя время, совместные ужины стали полезной привычкой, своеобразным мостом между ними, возможностью провести время в компании близкого человека без удушающего внимания родичей и коллег.       За ужином Лань Ванцзи был еще более немногословен чем обычно, однако, внутри перебирал одну за другой мысли, точно перетасовывал колоду карт. Ему очень хотелось поделиться с братом впечатлениями о пережитом дне, рассказать о Вэй Ине и о том ошибочном мнении, которого Лань Сичень придерживался о нем вот уже пять лет, рассказать, что он не виноват, что попал в беду, что, на самом деле, не заслуживал всех оскорблений в свою сторону. Просто хотелось, чтобы брат понял и поддержал его. Если уж он не мог повиниться перед Вэй Ином, то хотелось хотя-бы высказаться брату, что было, естественно, не одним и тем же... Но все же... Однако он хранил упорное молчание, сомневаясь, что это безопасно для Вэй Ина.       Конечно, он доверял брату, но не был уверен в тех, кто его окружал. Безоговорочно доверяя тому же Мен Яо, или правильнее было, с некоторых пор, называть его Цзинь Гуаньяо, Лань Сичень мог поделиться с ним этой новостью, чего Ванцзи не мог допустить. В отличие от влюбленного в него брата, Лань Ванцзи всегда относился к Мен Яо с осторожностью. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что этот человек далеко не так доблестен и мил, каким пытался быть рядом с Лань Сиченем, всегда прикрывая свои сомнительные действия маской жертвы тяжелых жизненных обстоятельств, за что брат всегда сострадал ему, видя его прекрасным цветком, которому пришлось расти в компостной куче, но, вопреки всему, не запачкавшим своих белых лепестков. Просто Лань Ванцзи было с кем сравнивать. Жизнь его супруга, так же, не была похожа на сказку с самого детства, однако, он никогда не винил в своих бедах ни время, ни людей, ни обстоятельства. Ничего из того, что с ним произошло, не смогло заставить его потерять себя. Ничего… Кроме пули в голову.       — Ты сегодня очень задумчив, Ванцзи. У тебя что-то случилось? — Лань Сичень, долго наблюдавший за братом, попытался вывести того из мысленного ступора.       — Просто устал. Нет нужды беспокоиться. — ответил Лань Ванцзи, задумчиво крутя в руках чашку с недопитым чаем, по большей части соврав.       — Может ты хочешь взять отпуск? Или, хотя бы, пару дней отгула? Провел бы время с сыном, уделил время себе, в конце концов. Последние года, ты, едва ли, позволял себе нормальный отдых.       — Возможно. Я подумаю над этим, спасибо. — как ни странно это показалось ему неплохой идеей. Сосредоточиться на работе ему сейчас было сложно, голова склонялась под тяжестью мыслей, старых и новых чувств, потрясения и жгучего желания разобраться со всем этим хаосом.       — Если хочешь, можешь взять отпуск уже с завтрашнего дня. Мы закрыли большую часть проектов, поэтому сейчас - самое удобное время отдохнуть, а я позабочусь о том, чтобы тебя не дергали по пустякам. — продолжил настаивать Лань Сичень, достав телефон, проверяя их расписание на ближайшие даты.       — Мгм. Пожалуй, что я так и поступлю. Спасибо, брат. — согласился Лань Ванцзи, облегченно выдохнув, внезапно найдя в себе желание, впервые за долгое время, не убегать от жизни в работу, а поступить с точностью до наоборот.       — Знаешь, я действительно рад это слышать. — солнечно и, с каким-то, облегчением произнес Лань Сичень. — Ты хорошо потрудился, Ванцзи, и заслужил передышку. Смею надеяться, что твое решение - знак того, что, наконец, твоя жизнь начинает налаживаться.       — Я тоже на это надеюсь. — неоднозначно произнес Ванцзи, переведя взгляд на А-Юаня, который лениво смотрел мультик по телевизору, не обращая внимания на их разговор, изредка потягивая сок из кружки с кроликами через соломинку. Пора было отправлять его спать.       Время давно перевалило за девять часов вечера, но Лань Ванцзи был еще на ногах. Лань Сичень давно ушел, А-Юань уложен спать, а сам Лань Ванцзи занимался уборкой на кухне, мытьем посуды и бог знает чем еще, лишь бы не лежать в постели, глядя в потолок, так как не ощущал никакого желания идти спать, до сих пор находясь под сильным впечатлением от этого дня. Мысли все время тянулись к Вэй Ину, к тому, насколько он близко и одновременно далеко. Настолько далеко, что пресловутый Лос-Анджелес казался гораздо ближе.       Никогда раньше не было такой сильной потребности поговорить с кем-нибудь, излить свою вину, свою любовь, спросить совета, наконец. В сложившейся ситуации, все, кого знал Лань Ванцзи, могли представлять угрозу. Внезапно он вспомнил совет Вэнь Цин, касательно консультации у психолога и увидел в этом необходимый выход. Заварив себе чай с добавлением успокаивающих трав, взяв ноутбук, Лань Ванцзи расположился за кухонным столом.       Прошло несколько часов и чашек чая, бесконечное количество сайтов, форумов и отзывов на различных специалистов в области психологии. Среди всего этого обилия информации, взгляд Лань Ванцзи зацепился за одну кандидатуру, вызвавшую в нем интерес. Специалистом, на котором остановился Лань Ванцзи был мужчина средних лет по имени Ван Шу, имевший свою частную практику в области психологической реабилитации и социализации после травм мозга, а также работе с родственниками таких пациентов. Сложно сказать, почему именно этот человек вызвал ощущение какого-то необъяснимого доверия, но Лань Ванцзи, не теряя времени, заполнил форму на его сайте и записался на прием на ближайший день.       Запись на прием была назначена через пару дней. Все это время Лань Ванцзи пребывал в состоянии тревожного ожидания, вызванного виной за пять лет собственного бездействия. Теперь, зная правду, он больше не мог сидеть сложа руки. Каждая упущенная минута будто отдаляла от него Вэй Ина все дальше и дальше - туда, куда будет уже не дотянуться. Сидя у кабинета психолога, ожидая, когда его пригласят войти, Лань Ванцзи ругал себя за то, что из-за своей тревоги решил приехать раньше положенного, что, логично, ничего не дало, а ожидание у двери тревожило лишь сильнее. Пытаясь отвлечься, мужчина разглядывал обстановку вокруг себя, отмечая не самый новый ремонт, отсутствие рецепции, администратора, кофе и всех тех благ сервиса обслуживания, к которым привык, будучи клиентом довольно высокого статуса. Но ему было все равно. Не все люди стремятся раздувать вокруг себя пафос в погоне за более высоким чеком, некоторые просто делают то, что любят и считают важным. При других обстоятельствах, Ванцзи и сам предпочел бы нечто подобное, считая свое высокое положение больше бременем, нежели благом.       Дверь кабинета открылась и Ван Шу пригласил Лань Ванцзи пройти. Кабинет был светлым и просторным, а воздух в нем свежим и приятно пах чем-то цитрусово-древесным. Сам же Ван Шу выглядел чуть моложе своих лет, длинноволосый, как сам Ванцзи, некоторое время назад, с добрым лицом и приятной улыбкой, отдаленно напоминавшей улыбку мужа. Возможно, именно она как-то подсознательно повлияла на Ванцзи в выборе именно этого специалиста. Мужчина был одет в комфортную светлую одежду в стиле кэжуал, но аккуратно и со вкусом, одним своим видом располагая к доверию. Ван Шу заварил чай, спросив клиента о предпочтениях и подал Ванцзи чайную пару, поставив ее на столик рядом с креслом клиента, затем опустился в свое напротив и первым начал разговор:       — И так, вы указали в комментарии к записи, что хотели бы вести прием анонимно. Как я могу обращаться к вам?       — Вы можете называть меня Хао Ю. — Лань Ванцзи назвал имя, принадлежавшее персонажу книги, прочитанной им в юности.       — Приятно познакомиться, господин Хао.       — Просто Хао Ю, не господин.       — Что привело вас ко мне, Хао Ю?       — Мой супруг, он... У него амнезия. Пять лет назад он получил тяжелую травму мозга и по сей день не помнит ничего о том, что было с ним до нее. — говоря это, Лань Ванцзи неосознанно хмурился, точно от боли, что не ускользнуло от взгляда психолога.       — А что вы пробовали делать для того, чтобы помочь ему вспомнить?       — Я... Ничего. Я ничего не делал, меня не было рядом. — рука Ванцзи потянулась к горлу, чтобы ослабить узел галстука, но пальцы нашли под собой лишь мягкий ворот кашемирового свитера. Однако ощущение туго затянутого галстука очень ярко ощущалось на шее, даже при его отсутствии. Ван Шу при этом внимательно следил за его действиями, отмечая что-то в своей толстой тетради.       — Расскажите все с самого начала, Хао Ю. Я вижу, что вам трудно говорить, и от того, как однобоко звучат фразы, вырванные из контекста, вы, по всей видимости, усугубляете чувство собственной вины, лежащей удавкой на вашей шее. Вы ведь ее пытались ослабить только что?       От слов Ван Шу, Лань Ванцзи впал в небольшой ступор, чувствуя себя голым и полностью беззащитным перед этим внимательным мужчиной. Сглотнув, он подавил в себе сиюминутное желание сорваться с места и рвануть прочь из кабинета, подальше от этих цепких глаз. Он начал рассказывать. Он рассказывал долго, делая паузы и опуская моменты с криминальной составляющей этой истории, подробного описания ранения и того, что ему вообще не стоило сейчас приближаться к собственному мужу в целях его безопасности. В версии этой истории, письмо было оставлено завистливым недоброжелателем, вхожим в семью, а пулевое ранение было тяжелой черепно-мозговой травмой. Во всем остальном он старался оставаться точным и предельно искренним.       Ближе к концу рассказа, лицо Ван Шу сменило выражение от профессионально тактичного до откровенно сочувствующего. В процессе он, то и дело, что-то писал и помечал в своей тетради, внимательно следя за своим клиентом, за его эмоциями, жестами, за тем как он хмурит брови и поджимает губы. Слушая, не без прикрас, эмоционально тяжелую историю супруга мужчины, его откровенно беспокоило состояние самого Хао Ю.       Люди с глубоким чувством вины - самые сложные в работе клиенты. Чувство вины - самая саморазрушительная эмоция из всех, тень, которая безжалостно следует за человеком, проникая в каждую частицу его существования. Такие люди не могут простить сами себя, потому что ощущают себя виновными до самой своей сути, до самого основания того, кто они есть. Вина заставляет людей отрицать любые слова и оправдания, тихо разъедает душу, медленно, как ржавчина, пожирающая крепкий металл. Она заставляет вечно возвращаться к тем моментам, когда человек чего-то не сделал, не предпринял, не сказал, не подумал. Человек как будто живет в прошлом, в одном единственном моменте, в который не может физически вернуться и пережить заново, но который продолжает ломать его снова и снова. Парадокс в том, что жизненно-необходимое прощение - это не нечто внешнее, чего человек ждёт от других. Это процесс, который начинается внутри себя. И только тогда, когда он сможет примириться с собой, он почувствует облегчение.       Закончив рассказ, Лань Ванцзи потянулся к чашке с уже остывшим чаем и осушил его в один глоток, не обращая внимания на вкус и температуру, затем снова откинулся на спинку кресла и посмотрел на психолога с просьбой о помощи во взгляде. Ван Шу понял эту просьбу, но ее необходимо было услышать.       — Скажите, Хао Ю, какой именно помощи вы от меня ждете?       — Я хочу помочь ему вспомнить прошлое, но не знаю как. — неуверенно произнес Лань Ванцзи.       — Вы хотите помочь ему вспомнить прошлое или вспомнить вас? — несколько лукаво спросил психолог, прищурив раскосые глаза. — Для вас, правда, важно, чтобы он вспомнил все свое прошлое, или значение имеют только ваши общие с ним воспоминания?       — Я хочу вернуть своего мужа. По-вашему, это эгоистично? — лицо Лань Ванцзи обратилось ледяной маской. Он готов был поклясться, что начинает ненавидеть этого человека, который безжалостно разделывает его своими вопросами, точно мясник рубит тушу ножом.       — Что ж… Да, это эгоистично, но эгоизм - это не аномалия и не то, что заслуживает порицания, потому как, это вполне стандартная эмоция для любого человека. В вашем случае, этот эгоизм вполне можно понять. У вас отобрали и вы хотите вернуть. Проблема в том, что вы хотите вернуть не вещь, а человека, который, в конечном итоге, может не разделить с вами это ваше желание.       — Но, если он вспомнит…       — Даже, если он вспомнит. — перебил его Ван Шу.       — Думаете, он не простит меня? — с замиранием сердца спросил мужчина. — Дело не в этом, Хао Ю. Понимаете ли, людям свойственно романтизировать такое расстройство, как амнезия. Часто, человеку, чей, допустим, супруг потерял память, кажется, что как только тот все вспомнит, то те чувства, что он испытывал ранее, вернутся автоматически и они продолжат любить друг друга, словно чувства человека поставили на «стоп», а потом нажали «плэй». Но это так не работает и, в целом, такие фантазии ведут обоих к трагедии, в которой жертва амнезии становится жертвой чужих ожиданий. Вы понимаете, что я хочу вам сказать?       — Кажется да…       — Амнезия - это утрата идентичности, это ощущение, что ты уже не тот, кем был. Ты не можешь вернуться к прежней любви, ты уже не будешь тем человеком, для которого эта любовь была важна. Любовь - не пароль, который снова можно ввести. С каждым шагом назад, с каждым восстановленным фрагментом памяти, приходит не возвращение чувства, а растерянность, всё кажется чужим, словно это было не совсем с тобой и уже не имеет такой ценности… — Ван Шу остановился и осознал, что несколько увлекся в своем повествовании, словно вынырнул из пучины воспоминаний… Своих собственных.       — Но… Я могу, хотя-бы, попытаться? — спросил психолога совсем потускневший Ванцзи.       — Можете… Но от того, насколько деликатно вы будете приближаться к нему, зависит то, насколько он вам откроется. Для этого вам необходимо обуздать свои чувства, порывы и намерения, не давить на него, не ожидать. Пять лет – это большой период времени, за который ваш супруг научился жить без вас, никогда не зная вас, если быть точным. За пять лет, у него, скорее всего, появилась совсем другая, собственная жизнь, в которой нет вас. И совсем не факт, что в своей новой жизни он страдает. Вероятно, у него могли появиться отношения с кем-то. Простите, я понимаю, что вам неприятно это слышать, но это правда – его нынешняя жизнь может так же удовлетворять его, как и прошлая, а вам нужно быть готовым к этому, к тому, что он может никогда не захотеть быть с вами. Это будет только его выбор и вы должны будете принять его в любом случае.       — Стоит ли мне, в таком случае, рассказать ему о том, кем мы приходимся друг другу?       — Многие сказали бы, что стоит признаться сразу, но это было бы актуально, будь вы рядом с ним сразу после его пробуждения от комы, держа его за руку. Теперь же, мне кажется, было бы разумнее сначала познакомиться с ним и позволить ему узнать вас, и только потом выбрать нужный момент для признания. Если вы признаетесь сразу, это может создать между вами некоторое напряжение в общении, стеснение и неловкость, которые будут восприниматься как давление. Это похоже на безответную любовь, где один любит и ждет, а другой не может ответить взаимностью, взращивая в себе чувство вины за то, чего не может дать. В конечном итоге, оба будут испытывать лишь стресс в присутствии друг друга, пока это не приведет к избеганию и полному разрыву. Просто будьте рядом, если он вам позволит, будьте самим собой, будьте искренним. Быть может вам удастся добиться некой симпатии между вами, а там… все возможно. Если вы сможете ненавязчиво окружить его чем-то знакомым и значимым, то его воспоминания смогут цепляться за эти триггеры и начнут постепенно возвращаться. Впервые за это время Лань Ванцзи почувствовал искру надежды. Возможно, он самый упертый из всех ныне живущих, эгоист и беспросветный идиот, но он все еще верил, что Вэй Ин остался собой. И будь проклят Лань Ванцзи, если сдастся без борьбы. Если один раз ему уже удалось добиться этого человека, возможно судьба смилостивится и подарит им второй шанс? А если нет, то он просто хотел бы быть рядом.