Пустые страницы

      Работа бариста - это не просто профессия, а целая философия. Ты как алхимик, пытаешься превращать простое молоко в кремовую пену, а кофе - в напиток, достойный небожителей. Всё начинается с того, что утром ты подходишь к кофемашине, как к старому другу, чтобы настроить её, как космический аппарат. Ставишь правильную температуру, прочищаешь пароотводную трубку, регулируешь помол кофе и надеешься, что не допустишь ошибку, которая сделает эспрессо клиента похожим на кислотный дождь или продукт химической реакции. Тебе не просто нужно приготовить кофе, ты должен приготовить настроение, и, ещё желательно так, чтобы клиент не заметил, как ты страдаешь, разрываясь между быстрым обслуживанием и желанием достичь идеала.       Работа в кофейне - это больше, чем обслуживание, это выживание, а гости - не просто люди, это персонажи. Один просит "капучино, но не слишком пенистое", другой — "латте, но, чтобы не было молока". В такие моменты ты начинаешь задаваться вопросом, если молоко может быть без молока, неужели кофе тоже может быть без кофе? Но ты просто улыбаешься и делаешь свое дело, потому что ты - бариста, и твой взгляд уже не пугается странных заказов.       Каждый день - жонглирование потоками заказов, непрерывным звоном кассы, очередями и бесконечным потоком слов. В какой-то момент начинаешь смеяться сам над собой: ты запоминаешь все любимые напитки клиентов, но им приходится напоминать тебе своё имя. Ну и, конечно, когда клиент спрашивает, зачем бариста нужно столько времени, чтобы приготовить его карамельный латте, ты просто улыбаешься потому, что знаешь - этот процесс сродни искусству, и не каждый сможет это оценить, а в мыслях звучит ехидное: "Бу-бу-бу". А иногда в кофейне появляются клиенты, которые ждут волшебства.       Как-то раз подошёл постоянный гость, заказал свой латте с корицей и ванильным сиропом, а когда Мо Сюаньюй передал ему бумажный стакан, он серьёзно спросил: "Вы случайно не забыли добавить магии?" Бариста едва сдержал смех, подливая ещё немного сиропа и ответил: — Не переживайте, магия на месте! Клиент удовлетворённо кивнул и ответил: — Тогда следующий будет с добавлением единорога.       Кофейня - это место, где волшебство всегда под рукой.       Работа бариста - это постоянное нахождение в центре вселенной, где ты не можешь почувствовать себя одиноким, даже если сильно захочешь. Ты постоянно окружён людьми, и, конечно, не можешь просто молча провести время. Ты обязан быть в гуще событий, взаимодействовать, держать лицо и отвечать на самые странные запросы, с улыбкой и самообладанием. Одиночество - это роскошь, которую ты не можешь позволить себе, стоя у барной стойки. Однако, вечером, после ухода последнего гостя, когда двери заведения закрываются до следующего утра, наступает желанная тишина и целительный обет молчания. Без посетителей зал выглядит непривычно и немного неправильно, словно люди - главная составляющая интерьера, без которой атмосфера кажется неполноценной, а композиция - незавершенной.       Отстояв свою смену и вылизав дочиста зал, по-прежнему экономя на уборщице, Мо Сюаньюй с трудом переставлял ноги на ступеньках в свое убежище. Под живительными струями воды в душевой, остатки энергии окончательно покидали тело, гудящие конечности становились ватными, а разум очищался от застрявших в ушах голосов, переставая напоминать колл-центр. Кровать приняла в объятия уставшее тело, точно родная мать, приютила, приласкала. И, внезапно, сон отказался приходить, от чего было даже обидно, ведь все так хорошо начиналось.       Мо Сюаньюй ворочался вокруг своей оси, менял положение конечностей, взбивал подушку и комкал одеяло и, наконец, сдавшись, решил просто валяться выброшенным на сушу китом. Рандомные и никак не связанные меж собой мысли радостно выстроились в очередь, как треки в плейлисте, чтобы их подумали. А одна из них, так совсем удивила.       Непонятно почему, Мо Сюаньюй вспомнил мужчину, который встречался ему, не так давно, вот уже несколько раз, сначала в кофейне, а затем центре Баошань. Может потому, что это был один из самых красивых людей, которых ему доводилось видеть? Такой высокий, статный и совершенный, словно небожитель, холодный и недосягаемый, как далекая звезда. Ему бы впору красоваться на всех билбордах Китая, вызывая неконтролируемое желание купить то, что он рекламировал, в надежде, что этот кипарис хотя бы раз смотрел на эту вещь. Или, лучше бы ему играть в дораме роль сказочного заклинателя в белоснежном, точно выпавший снег, ханьфу, с длинными шелковистыми волосами и блестящим на солнце мечом... Внезапно, Мо Сюаньюй почувствовал шевеление в штанах, которое точно не могло быть...       — Пресвятая Гуаньинь! Сюаньюй, ты что совсем тронулся? — воскликнул Мо Сюаньюй, резко сев в кровати и в упор смотря на свое, подавшее признаки интереса, достоинство. — С каких пор тебя начали возбуждать мужчины? Это что за нежданный каминг-аут? Ну неееет, нужно срочно заканчивать с этим воздержанием. Точно! Нужно организовать свидание и дать уже случиться неизбежному, а то, чего доброго, меня начнут привлекать еще и старушки с пуделями. — продолжал рассуждать вслух мужчина, затем откинулся обратно на кровать.       Маленький инфаркт головного мозга, случившийся пару минут назад, окончательно прогнал, и без того, нежелающий снизойти до мужчины сон, однако, возбуждение так и не покинуло его тело. Кончики пальцев зудели от унизительного желания прикоснуться к себе и снять это странное напряжение. Не то, чтобы Мо Сюаньюй стеснялся или не одобрял "кропотливый ручной труд", но тот факт, что это была реакция на образ незнакомого мужчины, заставил Мо Сюаньюя ощущать все каким-то сюрреалистичным. Тем временем ситуация обострялась.       — Я не буду на него дрочить. Я совершенно-точно не буду на него дрочить. Это какая-то ошибка. Это переутомление. Это... — за все то время, что мужчина пытался достучаться до голоса собственного разума, его рука, проигнорировавшая все доводы против, проскользила змеей к паху, минуя резинку пижамных штанов и белья, обхватила вставший член пальцами, а затем и всей ладонью крепко сжав.       — Даааа, чтоб меня собаки зализали! Какого черта? — гневно зашипел Мо Сюаньюй сквозь зубы, толкнувшись в собственный кулак, негодуя от того, что его тело, словно взбунтовалось против него, выражая яркий протест. Настолько яркий, что под плотно зажатыми веками посыпались разноцветные звезды, а мозг послал в ответ новую порцию образов незнакомого мужчины в светлом пальто, от чего-то добавив к его выдающейся внешности длинные шелковистые волосы, золотые глаза и изящные музыкальные пальцы. Толчок, еще толчок, и еще... И вот уже самообладание полностью оставило Мо Сюаньюя, самозабвенно утопающего в этом постыдном грехопадении, где чувство стыда лишь подстегивало, обостряя ощущения настолько, что хотелось хныкать.       — Да простят меня небеса и молодой господин. Видит бог, я не хотел... — бормотал распаленный мужчина, ерзая по кровати, ритмично двигая рукой под мягкой тканью пижамных штанов. Он готов был поклясться, что еще ни разу за его короткую сознательную жизнь, его желание не было таким неуправляемым. Спустя каких-то пару минут Мо Сюаньюй, не осознавая себя, выгнулся идеальной дугой над поверхностью кровати и обильно излился с громким криком: — Баобээээй.....       Наконец, придя в себя, все еще загнанно глотая воздух Мо Сюаньюй удивленно распахнул глаза на манер двух блюдец и попытался проанализировать произошедшее, продолжая разговаривать сам с собой, но среди мыслей не было ни одной здравой, похожей на логическое объяснение.       — Ты скажи мне честно, Мо Сюаньюй, что с тобой не так? Что это сейчас было вообще? Тебе же абсолютно точно нравятся девушки. Они милые, они вкусно пахнут, их приятно касаться и целовать. И ведь ты целовал. Так почему самый бурный оргазм в твоей жизни ты получил на образ этого пугающего громовержца? — искренне возмущался Мо Сюаньюй, пребывая в самой настоящей гей-панике, надеясь никогда больше не пересечься с этим неизвестным мужчиной. Иначе он просто не знал как смотреть тому в глаза, после того, что он с ним сделал. После такого только жениться.       Весь следующий день Мо Сюаньюй был словно сам не свой и очень пристально разглядывал посетителей, особенно мужского пола, пытаясь поймать себя за хвост на любой искре интереса. Однако, ни один мужчина, даже самый привлекательный, не вызвал в нем и жалкой толики заинтересованности, хотя бы размером с крупинку сахара. Этот факт успокаивал ровно так же, как и озадачивал. Сам же мужчина, напротив, привлек к себе внимание таким поведением, получив от парочки парней игривые подмигивания и номера телефона на салфетках, моментально пущенных в урну метким броском, в виде наспех скатанного комка.       — Господин Мо, с вами все хорошо? Вы сегодня какой-то дерганный. — внезапно решился спросить Вэнь Нин, с самого утра наблюдавший за странным поведением мужчины.       — Правда? Не выспался, наверное... Снилось всякое... — растерялся с ответом Мо Сюаньюй.       — Я могу отработать смену один, если вы хотите отдохнуть. Вам не обязательно здесь находиться.       — Вот еще! Конечно мне нужно тут находиться. У меня-а-а... Важный исследовательский интерес, между прочим. — уклончиво промычал Мо Сюаньюй, почесывая пальцем кончик носа, подумав, что лучше не углубляться в объяснения.       — На предмет чего? — округлил глаза Вэнь Нин.       — На предмет себя. — неоднозначно констатировал Мо Сюаньюй. — Аййяаа, Вэнь Нин, лучше не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь узнать. А ты, поверь мне, точно не хочешь узнать. Предупреждаю, на правах друга. Возможно, даже я не хочу узнать, но от себя, как говорится, не убежишь... — внезапно взмахнув руками он быстро затараторил, затем схватил салфетку и начал с излишним усердием протирать столешницу, которая в этом ничуть не нуждалась.       — Может, все таки, поспите? — Вэнь Нин посмотрел на Мо Сюаньюя цепко и подозрительно, словно выискивал в нем симптомы помешательства.       — Вэнь Нин, не смотри на меня так, словно ждешь, что у меня изо рта вот-вот пойдет пена. — Мо Сюаньюй продолжал натирать салфеткой матовую поверхность, точно требуя от нее зеркального блеска. — Со мной все в порядке. Будем считать, что я просто не с той ноги... Кхм... Встал.       — Как скажете... Не с той, так не с той... Кхм... Встал. — Вэнь Нин, не без поддразнивания, отвернулся, делая вид, что принял на веру все сказанное. — Вы тогда будьте в зале, а я пойду на кухню, составлю список для закупки.       — Вот! Это ты отлично придумал. Терпенье и труд тебе очень идут! — крикнул мужчина в догонку удаляющемуся Вэнь Нину, услышав в ответ лишь возмущенное фырканье.       Тем временем раздалось приятное перестукивание бамбуковых лепестков колокольчика, потревоженного движением входной двери и в заведение зашел мальчик в школьной форме, лет восьми - девяти. Он нерешительно подошел к барной стойке и обратился к бариста:       — Добрый день, господин, не могли бы вы мне помочь? — стеснительно и очень вежливо спросил мальчик, сжимая лямку своего рюкзака.       — День добрый! Чем же этот бариста может помочь молодому господину? Изложите суть вашей проблемы. — улыбчиво ответил Мо Сюаньюй, опускаясь на столешницу на локтях, чтобы не смотреть на мальчишку сверху-вниз.       — Мы с друзьями гуляли после школы, о чем я заранее не предупредил своего отца. Мы отошли довольно далеко и попрощались раньше, чем я понял, что мой телефон разрядился. Я не успею вовремя вернуться к территории школы, а не найдя меня там, отец будет очень волноваться. — мальчик виновато опустил глаза, искренне переживая о том, что мог напугать родителя. — Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что я здесь? А я могу подождать его у входа. Я не буду вам мешать.       — Что ж... Ты молодец. — солнечно улыбнулся ему Мо Сюаньюй, доставая телефон. — Нельзя заставлять родителей волноваться. Я сейчас же позвоню ему. Продиктуешь мне его номер? — мужчина разблокировал телефон и начал набирать цифры которые диктовал ему мальчик и когда послышался первый длинный гудок, спросил: — Как тебя зовут?       — Лань Юань. — ответил ему ребенок. Мо Сюаньюй, от чего-то, очень внимательно посмотрел на своего маленького гостя, когда его сердце, внезапно, пропустило удар. Нечто в этом мальчике казалось ему таким знакомым и родным, что его посетило странное желание погладить его рукой по голове. Очень странное желание... Гладить по голове чужого ребенка...       — Алло. — произнесенное в трубке стальным голосом вырвало Мо Сюаньюя из собственных размышлений.       — Добрый день, господин Лань. Меня зовут Мо Сюаньюй, я звоню вам по просьбе вашего сына. — сбивчивым голосом протараторил Мо Сюаньюй, надеясь что не пустил петуха, слегка раздавленный этим стальным — "Алло".       В ответ послышалось молчание на фоне свиста тормозов, а затем более мягкое, нежели ранее, но тревожное: — Я вас слушаю, господин Мо.       — Ваш сын загулялся после школы и у него сел телефон, он попросил предупредить вас, что он находится не на территории школы и попросил забрать его по другому адресу. Он ждет вас сейчас в кофейне "Ченьцин". С ним все в порядке, не беспокойтесь, я присмотрю за ним.       — Спасибо вам господин Мо, я скоро буду. — услышал в ответ Мо Сюаньюй.       Лань Юань поблагодарил бариста и направился на выход, по всей видимости, намереваясь ждать отца у входа, как он и планировал, с чем Мо Сюаньюй был, откровенно, не согласен. После этого звонка, он, по своей же инициативе, нес ответственность за ребенка. Буквально в три прыжка он преодолел разделявшее их расстояние и оказался прямо перед мальчуганом, загораживая ему путь.       — Молодой господин Лань, зачем же вы покидаете нас так скоро? Может быть чашечку горячего шоколада? — игривым тоном прочирикал бариста, не собирающийся отпускать ребенка одного на улицу.       — Простите, господин Мо, но мне нечем вам заплатить. — стеснительно ответил ребенок. — И я обещал, что не доставлю вам неудобств.       — Пффф... — прыснул мужчина и махнул рукой, до глубины души, умиленный вежливостью ребенка. — Какие такие неудобства? Не понимаю, о чем ты говоришь. — он взял мальчика за руку и отвел к уютному двухместному столику, предложив ему присесть, а затем спросил: — Скажи мне лучше - ты голодный?       — Нет. Я просто подожду папу. — Лань Юань спрятал глаза от мужчины, трогая пальцем салфетку на столе. Но его желудку, по всей видимости, не понравился отказ от столь щедрого предложения и он издал довольно громкий бульк, выражая протест, а глаза мальчика округлились, выражая стыд.       — Ну что ж, я понял. — загадочно протянул бариста и удалился, чтобы через десять минут вернуться с аппетитным сэндвичем и большой кружкой горячего шоколада с зефирками в виде пухлых кроликов. Он специально держал в наличии этот зефир, чтобы украшать им напитки для детей. Затем он принес еще одну кружку с ароматным кофе, но уже для себя, и попросил у мальчика разрешение составить ему компанию.       — Приятного аппетита, малыш! — провозгласил Мо Сюаньюй, заметив, что Лань Юань стесняется притрагиваться к еде. — Я, да будет тебе известно, владелец этого заведения, а ты - мой гость. Поэтому, как хороший хозяин, я встречаю своих гостей угощением. — мужчина отпил кофе, жестом руки показывая мальчику на блюдо. — Аййя... Какой стеснительный, давай, налетай.       — Спасибо, господин Мо. — улыбнулся Лань Юань и, наконец, начал свою трапезу.       Да, именно трапезу. То, как старательно ребенок нарезал сэндвич на кусочки, перед тем, как отправить их в рот, иначе как трапезой назвать было нельзя. Мо Сюаньюй, сначала, чуть не вознесся от столь умилительной картины, но потом решил, что так не пойдет. Не в его возрасте точно. Кто его родители? Аристократы в десятом поколении? — Что ты делаешь? — спросил мужчина, скрестив руки на груди.       — Ем? — Лань Юань не понял суть вопроса.       — Ты не ешь, ты мучаешь эту еду и себя, ну и меня за одно, потому как, я просто не могу на это смотреть. — Мо Сюаньюй потянулся к органайзеру для салфеток и солонок, стоявшему на краю стола и достал из одного из отделов герметичный пакетик, затем вскрыл его и протянул мальчику пару целлофановых перчаток. — Надевай.       Лань Юань отложил приборы и взял перчатки, надевая их под пристальным взором мужчины, выражая замешательство всем своим видом.       — А теперь бери руками свой недорастерзанный сэндвич и ешь. — Мо Сюаньюй внимательно наблюдал за тем, как рушатся представления ребенка о поведении в общественных местах, а в глазах появляется едва зарождающаяся бунтарская искра. — Ну согласись же, что так вкуснее?       — Мгм... — пробубнил ребенок с набитым ртом.       Это его "мгм" заставило все внутри затрепетать и растечься восхищенной лужей. Если бы еще кто-нибудь объяснил почему. Вид и манеры этого пацана заставляли мужчину пищать внутри, от какого-то цунами нежности. Хотелось потрепать его за щеку, взъерошить ему волосы и затискать до тошноты... Кажется он заболел. С ним, определенно, было что-то не так. Безусловно, он обожал детей и это было взаимно. Но еще ни разу его не обуревало желание украсть чужого ребенка, чтобы радостно о нем заботиться. И мальчик то был уже совсем не маленький, но Мо Сюаньюю, от чего-то он виделся малышом... Крольчонком.       Все-таки, стоило принять предложение Вэнь Нина и завалиться поспать под лошадиной дозой снотворного. Это все из-за утомления. Все оно, проклятое.       Снова послышался звон бамбукового колокольчика. Сидевший лицом ко входу Лань Юань просветлел лицом, заставив любующегося им Мо Сюаньюя вынырнуть из мыслей и обернуться. И завопить внутри себя криком падающей с ветки обезьяны. Вскочив со своего места, он быстро направился к барной стойке, полыхая щеками, чтобы обслужить свой ночной кошмар. Ну не то, чтобы кошмар приходил ночью пугать его, но точно помучать последующим, абсолютно внезапным, кризисом ориентации. Вспоминая их первую странную встречу, Мо Сюаньюй даже хотел бы, чтобы, на этот раз, сей вспыльчивый незнакомец вытряс из него всю душу, вместе с его бесстыдными мыслями о нем. Однако этот незнакомец направился к столику Лань Юаня и был встречен детским ликующим — "Папа!"       Папа???       — А-Юань. — произнесла белая скала и погладила мальчика по голове. Сняв испачканные перчатки и завернув их в бумажную салфетку, Лань Юань хотел было собраться, чтобы ехать домой, но отец остановил его.       — Поедим, потом поедем домой. Здесь неплохо. Я тоже проголодался. — он снял с себя белое пальто и голубой шарф, аккуратно повесив их на вешалку и направился к барной стойке.       — Добрый день. Я так понимаю - господин Лань?       — Лань Ванцзи. А вы - господин Мо. Приятно познакомиться. — мужчина по-доброму посмотрел на бариста, который щипал себя за бедро вне зоны видимости, чтобы убедится в том, что он не бредит. Когда он убедился, что, все же, не бредит, а, уже знакомый, громовержец ничем ему не угрожает, да еще и является отцом этого прелестного ребенка, Мо Сюаньюй расплылся в своей самой широкой улыбке и ответил: — Мо Сюаньюй. Мне тоже приятно познакомиться.       — Спасибо, что присмотрели за моим сыном. — мягко пророкотал Лань Ванцзи, смотря прямо в глаза бариста. — Сколько я должен за еду для А-Юаня?       — За сына вы ничего не должны. Я сказал ему, что это угощение. Не могу же я обмануть ребенка. — Мо Сюаньюй, снова, схватился за салфетку и начал вытерать несуществующую грязь на столешнице, смущаясь. Кажется, сегодня в него вселился дух Золушки.       — Тогда, будьте добры, сделайте мне чай. — попросил Лань Ванцзи, протягивая бариста карту.       — Те Гуань Инь?       — Мгм… — слегка растерялся Лань Ванцзи, затем добавил: — И десерт. На ваш выбор.       — Уверены? — уточнил бариста, состроивший шаловливую гримасу, давая шанс мужчине одуматься. Получив в ответ уверенный кивок, он выбил на кассе заказ, указывая гостю на терминал со словами: — Те Гуань Инь и вишнево-шоколадный торт для господина Лань Ванцзи. Присаживайтесь, я принесу ваш заказ.       «Ченьцин», обычно, работала по принципу самообслуживания, и клиенты дожидались и сами забирали свои заказы, но сейчас Мо Сюаньюю было просто жизненно-необходимо дистанцироваться от этого мужчины, чтобы перевести дух и перестать полыхать всем телом от постыдного смущения. Возможно, это была паранойя, но ему все время казалось, что пристальный взгляд гостя, точно говорил ему: — «Я знаю, что ты делал прошлой ночью, бесстыдник». Нечто необъяснимое, не похожее ни на что, притягивало несчастного бариста к этому таинственному гостю и непонимание природы этого влечения сводило его сума. Хотелось улыбаться ему, заигрывать, а в один момент, захотелось даже прикоснуться. Просто прикоснуться. Непонятно, что могло бы дать ему это простое касание, но оно не казалось чем-то неправильным, словно он множество раз уже делал это. Лань Ванцзи, точно не мог быть кем-то из его прошлого. Ведь не мог же? Он бы сразу сказал ему. Может быть он просто похож на кого-то, кого Мо Сюаньюй знал раньше? А что, если Лань Ванцзи мог бы помочь ему вспомнить? Словно крючок, зацепившись за который можно, наконец, попытаться достать из подсознания нечто ценное, о чем вспомнить уже не было никакой надежды. Вень Цин не раз рассказывала ему о триггерах и о том, что они, по принципу маяка, могут указать нужный путь для затерявшихся воспоминаний. Мысль, навязчиво моргавшая, точно стробоскоп, звучала отвратительно в своей формулировке, но… Что если использовать Лань Ванцзи в качестве триггера, вероятно, способного помочь Мо Сюаньюю вспомнить хоть что-то. Что-то, это уже больше, чем ничего.       Мо Сюаньюй принес готовый заказ за столик, где сидели Лань Ванцзи и Лань Юань, загадочно улыбаясь мальчугану и поинтересовался: — Ну что, крольчонок, ты наелся? Тебе было вкусно?       — Да, очень. Спасибо, господин Мо. — радостно ответил ему ребенок, а его отец, при слове «крольчонок», застыл и пристально посмотрел на бариста, никак это не прокомментировав. — У вас так красиво! Художник рисовал на ваших стенах?       — Да нет, это был не художник, всего лишь я. — Мо Сюаньюй, не без гордости, ответил в привычной ему манере, слыша от других слово «художник». — Тебе правда нравится?       — Очень! Лотосы, словно настоящие. Вы художник, господин Мо?       — Нет, малыш, я не художник. Просто мне нравится рисовать, и я подумал, что было бы неплохо расписать эти стены. Думаю, вышло неплохо.       — Я тоже люблю рисовать, но у меня плохо получается. Папа хвалит меня, но, мне кажется, что это потому, что он мой папа. — Лань Юань застенчиво посмотрел на отца.       — Это не так. С каждым разом у тебя получается все лучше. — не согласился с сыном Лань Ванцзи, но слегка порозовел кончиками ушей.       — А вы могли бы научить меня рисовать, господин Мо? — прозвучавший вопрос заставил мужчин обменяться одинаковыми взглядами, за которыми скрывались, до смешного, одинаковые мысли.       — Да, господин Мо, вы могли бы?