Пустые страницы

Доброго чего у вас там. Прошу прощения за перерыв, находилась в незапланированном отпуске. Текст пока не бечен, но скоро будет. У меня появилась прекрасная бета. Надеюсь, теперь никто не будет ломать глаза о мои буквы. Бета здесь побывала😊

***

      Спальня была неизменно тихой, словно соблюдала затянувшийся траур. Белые шторы точно светились от попадающего на них лунного света, подчеркивая глубину тёмных углов и порождая мягкие тени, которые не могли найти себе места. Лампа на прикроватной тумбочке еле светила, и этот свет был почти невыносимо слабым, как будто и он не хотел мешать этой ночной тишине.       Комната была знакомой до мельчайших деталей, но привычность обстановки не несла умиротворения и покоя, а только лишь пустоту. Все эти вещи - простыни, подушки, стул у окна, даже книги на полке - не имели никакого значения. Они не могли заполнить пространство. Ничто не могло.       Лань Ванцзи лежал в своей кровати и не чувствовал ни холода, ни тепла. Он был как бы между этими состояниями, как будто не знал, к чему стремиться. Равнодушный к убранству комнаты взгляд блуждал по стенам, скользил по часам на тумбочке, а потом снова возвращался к потолку, где не было ничего, и от этого было только легче смотреть.       Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как он лег в кровать, готовясь ко сну. Тихий звук собственного дыхания был единственным, что сопровождало это пустое созерцание. И если бы не ночь, не эта спальня, которая давала волю всем его мыслям, то, быть может, он бы не так остро чувствовал, как одиночество сжимало его грудь. Он не знал, чего ждёт, не знал, зачем он всё ещё лежит здесь, под этой тонкой пеленой сна, которая не может его накрыть. Бесчисленный по счету раз он перевернулся на бок и закрыл глаза. Собственные чувства не давали уснуть. Тоска не желала отпускать, а только крепче сжимала.       Он держал его в своих руках... ОН держал его в руках... Он держал ЕГО в руках.       Те чувства, что затопили Лань Ванцзи в тот самый момент, когда он поднял на руки своего мужа, были настолько оглушающими, что, находясь под впечатлением, он и сейчас не мог уснуть, прокручивая этот момент в голове снова и снова. И снова. И еще десятки раз, не желая даже в мыслях отнимать от него своих рук. Это было первое их реальное физическое соприкосновение за долгие годы разлуки. И вот он наконец коснулся его, прижал к себе, пусть не в том контексте, в котором ему бы хотелось, но это было прекрасно. Так желанно. В тот момент казалось, что он готов вознестись, если, конечно, такие мерзкие предатели, как он, вообще имеют право ступить на порог небесного пантеона.       Лань Ванцзи еле сдержался, он буквально был в шаге от того, чтобы рухнуть на колени прямо посреди улицы с Вэй Ином на руках, зарыться носом в его рубашку, разрыдаться, как никогда в жизни, и просить, просить, просить у него прощения, пока голосовые связки не надорвутся. От этого шага остановила лишь мысль о том, что его мужу было больно и помощь была необходима как можно скорее. Если бы травмы оказались серьезными и промедление создало проблемы, Лань Ванцзи винил бы себя еще и за это, добавив этот случай в свой и без того немалый список грехов перед мужем, за которые в диюе его уже ждет отдельная камера с более изощренными пытками.       Когда он стоял у стойки, разговаривая со вторым бариста, Вэнь Нином, который как раз рассказывал ему о том, где находится кладовка, в которой Мо Сюаньюй наводил порядок, он услышал крик, который никогда и ни с чем бы не спутал. Этот звук, словно лезвие, вспорол ему живот, меняя органы местами. Точно безумный, он кинулся к двери под лестницей, не помня себя, а когда увидел мужа на полу, так сильно испугался, что случайно назвал его Вэй Ином, чего тот, как оказалось, даже не заметил, пребывая в полусознательном состоянии.       После того, как Лань Ванцзи узнал о том, сколько боли пришлось пережить его мужу, то позднее поймал себя на странной новой фобии. Любая боль, пусть даже от легкого пореза на пальце Вэй Ина, заставляла его содрогаться в панике. Не от того, что он считал его хрупким и нежным. Нет. Этот хрупкий и нежный муж, когда-то мог проделать в стене приличного размера дыру лишь одним ударом ноги или отделать обидчика до состояния отбивной. Несмотря на всю свою обманчивую стройность и изящность, Вэй Усянь побеждал противников гораздо крупнее себя, но не за счет грубой силы, а благодаря гибкому уму, что считывал оппонента за пару движений, определяя его сильные стороны и уязвимые места. Точность и тактика, которыми он руководствовался, помогали ему наносить меньше ударов, экономя силы для сокрушающих выпадов и выйти из боя невредимым и с победой в кармане.       Да, Лань Ванцзи никогда не считал мужа слабым, но то количество боли, что ему пришлось вынести, казалось чрезмерным даже для сильного человека, поэтому, замечая даже незначительный синяк , Лань Ванцзы был готов кричать " Хватит!".       Время, которое они провели вместе в больнице, было, пожалуй, самым долгим после их встречи спустя годы. Все это время Лань Ванцзи смотрел на него украдкой, пытаясь проанализировать и оценить то, насколько изменился его муж. Вэнь Цин и Ван Шу говорили, что Вэй Ин мог стать совсем другим человеком. Лань Ванцзи должен был понимать это, не питая напрасных надежд. Но это был он. Да, он изменился, но не потерял себя в новой личности.       Во времена школы и института Вэй Ин всегда выделялся из толпы, его просто нельзя было не заметить. Яркий, дерзкий, энергичный, шумный и всегда в гуще всех событий либо как участник, либо как их непосредственный организатор. Длинные, пусть и не такие, как теперь, волосы, перехваченные неизменно красным шнурком, контрастная одежда темных оттенков с яркими акцентами, живая мимика, жесты, движения... Он словно был создан для того, чтобы им любовались, точно яркая звезда, до которой, сколько ни прыгай, никогда не дотянешься. Ванцзи до сих пор не мог поверить в то, что эта звезда сама пожелала упасть именно в его ладони.       Мо Сюаньюй был более земным, не таким недосягаемым. Вкусы в одежде стали проще, никаких брендов и эксклюзивов, только кэжуал и классика, пусть цветовые предпочтения остались очень похожими. Поведение и жесты стали сдержаннее и мягче, словно ему теперь претило чрезмерное внимание и он чувствовал себя не очень уютно в его центре. Быть может, это связано с тем, что он повзрослел, перестав быть энергичным мальчишкой, а может, всему виной стала потеря глаза и развившаяся вследствие этого неуверенность в себе. Было больно слышать то, как он назвал себя калекой.       Аромат, исходящий от него, также изменился. Лань Ванцзи жадно вдыхал его, пытаясь запомнить, пока нес бариста на руках. Терпкий горький кофе, корица, шоколад, еле уловимые жгучие специи и что-то сладковато-ягодное было в его аромате. Такой вкрадчивый и притягательный запах, менее дерзкий, нежели тот парфюм, который Лань Ванцзи привык слышать от Вэй Ина, более домашний, расслабляющий, словно вечер у камина.       Неважно, как он изменился, как стал выглядеть, пахнуть, вести себя и говорить. Это был Вэй Ин, его звезда на ладонях, такая же теплая и желанная, как и тогда. Как и всегда. И всегда будет.       С этими мыслями Лань Ванцзи, сам того не заметив, погрузился в сон, перестав наконец ворочаться.       Отвезя А-Юаня в музыкальную школу, Лань Ванцзи вернулся домой. Недолгие часы сна оставили на лице отпечаток усталости. Мужчина сидел на кухне, без особого удовольствия наливая себе уже вторую чашку зеленого чая в надежде хоть немного взбодриться. Мысль о скором дне рождения его супруга довольно продолжительное время не оставляла его в покое. Ему хотелось поздравить Вэй Ина, сделать подарок, несмотря на то, что тот даже не понял бы, с чем именно это связано. Преследуя эту мысль, мужчина не один час блуждал по различным сайтам в поисках чего-то подходящего, что могло бы стать приятным сюрпризом, но не показалось неуместным или подозрительным.       Пусть сам Вэй Ин и не помнил этой даты, сказав в больнице, что родился седьмого декабря, но Лань Ванцзи помнил и не мог просто проигнорировать это событие. Все эти годы, не зная, чем еще он мог ознаменовать этот день, он просто приходил на могилу родителей супруга, возлагал цветы и просил их присмотреть и позаботиться о сыне, где бы он ни находился. Вдобавок ему просто было очень печально осознавать, что за могилами больше некому было ухаживать. Цзян Фенмянь погиб, Вэй Ин уехал, остался только Лань Ванцзи, которому оказалось не все равно.       Сейчас же он просто не мог да и не хотел бездействовать в один из самых желанных для себя праздников. Их и без того было пропущено непозволительно много. Вопрос был лишь в контексте происходящего. Какое прикрытие он мог придумать для своего жеста? Ведь единственным оправданием мог быть только Хэллоуин, на который не принято дарить подарки, и в целом поздравлять друг друга, по крайней мере, в Китае.       Мыслительный процесс был прерван внезапно раздавшимся звонком в дверь. Лань Ванцзи слегка растерялся, не припоминая, чтобы он ожидал сегодня гостей. Сначала он хотел проигнорировать гостя, который не предупредил о своем визите по телефону, но трель звонка стала сопровождаться громким стуком, поэтому мужчине стало, даже интересно то, кто так настойчиво ломился к нему дом.       Подойдя к двери, он посмотрел в камеру и, не поверив своим глазам, отворил дверь.       — Здравствуй, Ванцзи! — радостно поприветствовала его прекрасная леди, стоявшая на пороге с распростертыми для объятий руками.       — Цинъян? — прошелестел Ванцзи слегка отупело, будучи сразу втянутым в крепкие женские объятия. — Когда ты вернулась?       — Две недели назад.- Девушка отстранилась, рассматривая мужчину перед собой, подмечая его внешние изменения. — Но мне пришлось провести какое-то время в карантине, чтобы убедиться, что я не провезла внутри себя вирус или бактерию, способную начать в Китае зомби-апокалипсис, — прохихикала Ло Цинъян.       — И что же показали анализы? — Лань Ванцзи решил подыграть.       — Что мы все обречены! — рассмеялась девушка, прикрывая рот ладонью. — Я рада тебя видеть, Ванцзи. — Она прикоснулась рукой к плечу мужчины, слегка сжав его пальцами. — Ты отлично выглядишь, как и всегда. Но длинные волосы красили тебя больше.       — Мне... — легкая улыбка схлынула с лица мужчины, когда он вспомнил, что Ло Циньян ничего не знает и ему предстоит нелегкий рассказ. — Мне не перед кем было красоваться.       — Вот сейчас не поняла... — девушка слегка нахмурилась от такой формулировки ответа, следуя за Лань Ванцзи на кухню с бутылкой вина и пакетами в руках. — А где же наш будущий именинник и мой маленький красавчик А-Юань? — снова заулыбалась девушка, вертя головой по сторонам, словно ожидая, что на нее выпрыгнут из-за угла.       — А-Юань сейчас в школе, — ответил он с заминкой. — Как ты нашла этот адрес? — поинтересовался мужчина, принимая пакеты и вино из рук подруги, меняя тему.       — Я хотела сделать сюрприз и приехала к вам домой, однако консьерж сказал, что вы больше не живете в той квартире. Поэтому я позвонила Сиченю и спросила ваш текущий адрес, он отчего-то помялся, но адрес все же скинул сообщением, сказав, что ты, вероятнее всего, находишься дома в связи с отпуском, но мне следует сначала позвонить тебе. — девушка неуверенно закусила губу. — Прости, Ванцзи, мне, видимо, действительно следовало позвонить, но мне очень хотелось удивить вас. И вот я здесь. — Девушка закончила свой рассказ, перестав активно жестикулировать и спросила: — Вы не рады мне?       — Я очень рад, Цинъян. — Лань Ванцзи не солгал.       В то время как девушка осматривалась в новой квартире друзей, Лань Ванцзи красиво нарезал фрукты и сыр, выложил на белоснежное фарфоровое блюдо, затем достал пузатый винный бокал и поставил все на стол, принимаясь открывать бутылку вина.       — Постой, Ванцзи! — Ло Цинъян протянула руку, показывая жестом, чтобы Лань Ванцзи не откупоривал пробку. — Я хотела выпить с Вэй Ином, поэтому откроем ее позже, когда он придет. А с тобой мы можем попить чай. Ты же не пьешь алкоголь. — Ло Цинъян загадочно улыбнулась, потирая ладони, будто уже представила шумную реакцию друга на ее внезапное появление.       Мужчина посмотрел на подругу, не зная, как ей сказать... И можно ли ей говорить...       Ло Цинъян закончила медицинский университет по специальности "Вирусология и микробиология" и как лучшая из своего потока, получив диплом, прошла сложный конкурс на место для прохождения практики в одной из крупнейших лабораторий Китая. Загвоздка была в том, что лаборатория получала финансирование не только от министерства здравоохранения, но и от министерства обороны, занимаясь разработками и исследованиями, необходимыми военной промышленности, соблюдая строгую секретность. Поэтому девушка все годы своего контракта не имела права покидать территорию исследовательского городка и могла поддерживать связь лишь с ближайшими родственниками.       Ло Цинъян покинула Пекин сразу после того, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи взяли к себе А-Юаня, успев совсем немного с ним понянчиться. Она не была в курсе того, что произошло в их семье за эти годы, и Лань Ванцзи, прекрасно понимая, что подруга никак не могла быть связана с тем, что произошло с Вэй Ином, все равно боялся сказать ей лишнего. Однако что-то подсказывало мужчине, что именно Ло Цинъян он мог доверять полностью, именно с ней он мог бы разделить тот груз, который ему приходилось нести одному, без возможности спросить совета или просто по-человечески выговориться. При всей своей немногословности Лань Ванцзи уже очень давно хотелось просто выговориться.       — Он не придет, — неоднозначно произнес Лань Ванцзи, не зная как начать этот разговор иначе, более информативно.       — Он уехал? — не поняла девушка.       — Он пропал пять лет назад...       — В каком смысле он пропал? — Ло Циньян, услышав это, подскочила со своего стула, впившись пальцами в край стола.       — Это сложно объяснить... Тебе лучше присесть.             Лань Ванцзи начал свой рассказ с самого начала, с того самого утра, когда видел его последний раз, выдавая лишь сухие факты произошедшего, не вплетая в повествование то, что произошло на самом деле, лишь то, чем это казалось на тот момент. Возможно, это было несправедливо по отношению к подруге, но ему необходимо было увидеть ее реакцию на пересказ событий, благодаря которым многие показали свое истинное к Вэй Ину отношение, заявляя, что ожидали от него чего-то подобного. От того, как могла отреагировать девушка, зависело то, готов ли будет Лань Ванцзи открыть ей всю картину происходящего и надеяться на ее поддержку. Он остановил свой рассказ на содержании письма и кратком описании того, что было после.       Пока мужчина говорил, Ло Цинъян, сама того не заметив, открыла бутылку вина и, наполнив свой бокал почти до краев, осушила его в несколько больших жадных глотков, явно не замечая вкуса и не отрывая остолбенелого взгляда от Лань Ванцзи. Веселая и позитивная по жизни Ло Цинъян выглядела так, словно слушала откровенный вздор и, если бы она не знала, что Лань Ванцзи не стал бы шутить такими вещами, бросила бы бокал прямо в лоб рассказчику, выдав следом с десяток витиеватых ругательств. Она слушала молча, реагируя лишь неяркой сменой выражения лица, но даже тогда, когда рассказ подошел к концу, не смогла найти подходящих слов, чтобы высказать свое мнение в отношении услышанного.       — Я не могу в это поверить, — первое, что смогла выдавить из себя девушка каким-то бесцветным голосом.       Лань Ванцзи не ответил ей, предпочитая отвести взгляд, рассматривая тонкий узор мрамора на столешнице. Своим поспешным отрицанием подруга несколько развенчала его неуверенность в ней, но одновременно волна нестерпимого стыда поднималась лавой в его теле все выше к горлу, заставляя его медленно сгорать заживо, не сходя со своего места. Быть может, со стороны легче рассуждать о том, что не затронуло лично, сделав больно настолько, что здраво рассуждать нет возможности. Но, сколько бы оправданий не находилось его предательству, он не мог их принять, считая, что именно он, как никто другой, заслужил гореть.       — Нет, я совсем не могу поверить в это! — вдруг вспыхнула Ло Цинъян, звонко поставив бокал на каменную столешницу, от чего стеклянный звук эхом завибрировал в пространстве кухни, отражаясь от стен. — Вэй Ин не мог так поступить! — продолжала возмущаться девушка, иногда переходя на визг. — Только не он! Только не с тобой!       — Почему? — Лань Ванцзи действительно хотел услышать ответ.       — Почему? — Ло Цинъян отрикошетила вопрос, который показался ей крайне возмутительным. — Потому, что Вэй Ин был помешан на тебе, как ненормальный, с первого дня вашего знакомства! Да он из кожи вон выпрыгивал, чтобы вытянуть из тебя хоть слово! — девушка рвано выдохнула, словно освобождаясь от лишнего давления, боясь лопнуть от переполнившего ее возмущения. — Я наблюдала всю эту любовную драму, находясь на первых рядах с ведром попкорна, ибо мне повезло сидеть за соседней партой с этим влюбленным Ромэо.       — Тогда мне казалось, что он просто дразнит меня, что все это ради шутки. Я не мог понять, зачем могла понадобиться дружба такого, как я, такому человеку как он - яркому, живому, привлекающему всеобщее внимание... — мужчина отрешенно смотрел в чашку остывшего чая, крутя ее в руках, словно смотрел сквозь нее, пребывая мыслями где-то далеко, а может быть, где-то не сейчас.       — Ему не нужно было всеобщее внимание, он пытался привлечь твое, — робко произнесла девушка, словно винила себя за то, что раскрывает чужую тайну. — Каждый раз, когда ты отшивал его или игнорировал, он сводил сума нас с Цзян Ченом, без остановки стеная о том, что ты не хочешь дружить с ним, будто от этого зависело будущее цивилизации. А позже, когда он понял, чего хочет от тебя на самом деле, совсем сник, даже увлекся алкоголем. А по итогу оказалось, что он в этом не одинок и его зазноба страдала по нему не меньше. Девушка внимательно посмотрела на Лань Ванцзи и подытожила: — Тот Вэй Ин, которого знала я, никогда не написал бы таких слов о тебе и А-Юане, даже в страшной обиде. Да он скорее руку бы себе отгрыз. Он наградами своими так никогда не гордился, как тем, что ты стал его мужем. Он сам хотел сделать тебе предложение. Даже кольцо выбрал, но ты опередил его буквально на день.       — Цинъян, я нашел его... — не выдержал мужчина, раскрывая перед подругой свою большую тайну, что, буквально, сама сорвалась с языка. — Он не в Америке, он здесь, в Пекине, — сказал он тихо, точно боясь, что кто-нибудь может услышать.       — Что?!— взвизгнула Ло Циньян. — Ничего не понимаю. Тогда почему вы не вместе? Неужели он правда ушел от тебя?       — То, что я сейчас расскажу тебе, должно остаться между нами, — сказал мужчина серьезным тоном. — Это очень важно. Ты единственная, кому я могу рассказать.       — Я никому не скажу, если ты просишь.       Рассказ продолжился с момента первой встречи в кофейне. Слова текли из мужчины бурной рекой и Ло Цинъян готова была поклясться, что за последние пару часов слышала от Лань Ванцзи больше слов, чем за все время их знакомства. То, что она слышала, повергало ее в шок, а бутылка вина близилась к концу, выпитая скорее в качестве обезболивающего, без какого-либо наслаждения. Когда речь пошла о том, что рассказал Ванцзи директор Сяо и Вэнь Цин, Ло Циньян не выдержала и закрыла рот ладонью, чтобы не завизжать на весь дом. Вместо этого сдержанный крик пролился из ее глаз крупными бусинами слез, попадая в бокал, но едва ли это кто-то заметил.       — А-Юань теперь постоянно говорит о своем учителе. А я чувствую себя обманщиком, — тяжело выдохнул Лань Ванцзи в конце своего повествования, опустив голову. — Я не знаю, что мне делать, Цинъян. Мужчина поставил локти на стол и обхватил голову руками, точно пытаясь сдержать ими мысли, рвущиеся наружу.       — Если бы я не знала, что ты скорее промолчишь, чем солжешь, то подумала бы, что ты выдумал все это. — Девушка потерла виски пальцами, точно пытаясь помочь мозгу переварить не укладывающуюся там информацию. — Почему ты не рассказал ему сразу?       Этот вопрос был ожидаем. Этот вопрос мучал Лань Ванцзи днем и ночью, но одно дело ответить на него самому себе, и совсем другое озвучить свой постыдный ответ вслух другому человеку.       — Мне страшно. Ну вот он и признался.       — Понимаю... Ты не признался сразу, теперь тебе придется объясняться еще и за то, что ты молчал все это время в ожидании непонятно чего, — заключила Ло Цинъян.       — Не только это. — Лань Ванцзи неловко было смотреть подруге в глаза. Всем своим видом он транслировал вину и стыд, которые буквально сжирали его без соли. — Я оказался плохим мужем. Я не смог защитить его, и, возможно, подверг опасности. Я бросил его, отпустил раньше времени, не убедившись, что с ним все в порядке, потому что был обижен. Страшно увидеть разочарование в его глазах, потерять его еще раз. Страшно, если не смогу отпустить тогда, когда он сам попросит, узнав правду. Мне кажется, что я уже потерял его, просто оттягиваю момент своей казни, как трус, пытаясь сделать еще пару глотков воздуха.       — Я думаю, что ты слишком строг к себе, — ответила девушка, внимательно наблюдая за тем, как тесно было ее другу в собственной коже. — Тот, кто все это разыграл, сделал это достаточно убедительно, зная при этом ваши слабые стороны - непредсказуемость Вэй Ина и твою ревность, которая зачастую говорит о неуверенности. Твоя реакция была предугадана и подогрета. Мне кажется, что, если бы ты продолжил сомневаться и развернул поиски, тебе предоставили бы еще доказательства, столько, чтобы их хватило для твоей капитуляции.       — Это неважно. Я даже не пытался — вот, что важно. А потом и вовсе опустил руки, наплевал на себя и чуть не упустил сына. Я недостоин его. Может быть, без меня ему действительно будет лучше? Безопаснее?       — Прости, Ванцзи, но я думаю, что это не тебе решать. Ты должен сказать ему. В любом случае, долго скрывать ото всех Вэй Ина у тебя не получится, ведь он и так у всех на виду. Не сегодня, так завтра кто-нибудь увидит его, просто зайдя выпить чашку кофе, обольет его грязью и спросит про мужа. Только представь, что он испытает. Пока ты думал о врагах, совсем забыл, что теперь опасаться стоит даже родственников, готовых освистать совершенно не ожидающего того Мо Сюаньюя. Тебе стыдно, что не защитил его тогда? Так защити его сейчас! Но он должен знать, чтобы снова не стать жертвой. — Последнее девушка произнесла, повысив тон, в попытке достучаться до Лань Ванцзи сквозь кокон опутавшей его с ног до головы вины.       Мужчина вскинул голову, внимательно посмотрев на подругу. Она была права. Во всем. Он не имел права ставить свой призрачный страх выше, чем угрозу жизни Вэй Ина, реальную, самую настоящую. Пока он, как самый настоящий дурак, думал о том, что подарить, нужно было думать о том, что должен вернуть то, что задолжал. Целую жизнь задолжал. Если Вэй Ин не захочет быть с ним, то будет в своем праве, Лань Ванцзи будет вынужден это принять. Главное, чтобы он просто был.       Наблюдая за тем, как меняется выражение лица друга с полностью разбитого до привычного, полного холодной твердости, Ло Цинъян осознала, что ее поучительная тирада достигла точки своего назначения. — Ну наконец-то, — выдохнула девушка, — Я прям слышу, что ты начал соображать в нужном направлении, — поддела она с легким хмыком.       — Спасибо. Правда спасибо,— поблагодарил подругу мужчина искренне.       — У меня, кажется, есть для тебя важная информация, с которой мы можем начать разбираться с этим делом, — неуверенно добавила Цинъян с задумчивым видом.       — Мы?       — Конечно, мы! — гаркнула девушка не своим голосом. — Ты же не думаешь, что я теперь останусь в стороне? Ты и так без меня уже напортачил.       — Мгм…       — Так вот. Та сыворотка подавления воли, о которой ты говорил… Я слышала о ней. Не должна была, но слышала. Она разрабатывалась в одной из наших лабораторий и проходила испытания. Я ,как микробиолог, не имела с ней дела. Но общалась с учеными, работавшими над ней, и знаю лишь о самом факте ее существования и действии в общих чертах, без подробностей. Ее формула, как и существование в целом, засекречена, так как является проектом министерства обороны. Но я знаю, что официальным исполнителем этого заказа и лицом, контролирующим процесс , была компания «Не Секьюрити»… Я лично видела на территории исследовательского городка Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо.