Пустые страницы

Пу-пу-пу... Дратути махарошие. Прошу прощения за пропажу, но так вышло, что увлекло меня написание работы, параллельной этой. Пусть у меня тут и немного читателей и поклонников моего творчества, но я допишу, я не сольюсь. Тем более, самое интересное ток начинается - обидные обиды и любовная любовь. ПыСы: моя чудесная бетонька чуть позже причешет, я надеюсь. Сейчас пока как есть, поэтому, если что, не стесняйтесь меня тыкать ошибками. Я все вижу, все исправляю. Бетонька воскресла и все сделала🙂

***

      — Как я и предполагал, младший господин Не, сам того не осознавая, стал пешкой в игре, развернувшейся вокруг вашей семьи, — констатировал Чжу Ихай, сделав глоток обжигающего кофе.       — Вы уверены? — Лань Ванцзи серьезно посмотрел на детектива, давая понять, что не хотел бы больше ошибаться в людях.       — Да, я уверен. Чутье подсказывает мне, что Не Хуайсан сложнее, чем пытается казаться, но к устранению вашего супруга не имеет отношения. Прямого мотива у него нет, зато есть глаза, полные тоски по утерянной дружбе.       — Ваша уверенность основана лишь на чутье и грустных глазах господина Не?       — Что вы, господин Лань, конечно же нет, — Чжу Ихай даже прыснул со смеху, услышав от заказчика этот укол в сторону своего профессионализма. — Я проверил Не Хуайсана от и до, откопал всю доступную и не очень информацию на него и весь его клан, а позже встретился с ним лично под видом клиента. Из того, что я узнал и услышал, напросился вывод о том, что младший господин Не никак не заинтересован ни в корпорации брата, с которым они уже несколько лет в глубокой ссоре, ни в ее деньгах и, в целом, доволен своей жизнью простого смертного дизайнера. Не думаю, что у этого человека была причина сознательно участвовать, а тем более, организовывать убийство друга.       — Что именно он вам рассказал? — не унимался Лань Ванцзи. Безусловно, он доверял компетенции детектива, но хотел знать все подробности, чтобы иметь возможность самому делать необходимые выводы.       — В процессе обсуждения проекта моей квартиры, которая, естественно, не моя и вряд ли ей станет... неважно... Так вот. Я сказал, что мне доводилось бывать в его старом офисе, который он делил с господином Вэй, с которым я, по легенде, знаком по некоторым общим проектам. На что сразу получил вагон вполне искренних вопросов о том, не известно ли мне что-либо о его месте нахождения и способах с ним связаться. Он сильно расстроился, узнав, что я ничем не могу помочь ему, так как сам не имею об этом понятия. Так вот о стенах. Я сказал, что мне понравился цвет стен их старого офиса и хотел бы покрасить свой кабинет в похожий, на что он ответил, что и сам плохо помнит их оттенок до ремонта. Дальше мы говорили о ремонте, краске, и я плавно подвел его к тому, что мне необходимо нанять бригаду, и попросил контакт тех самых рабочих, что красили офис. На что он ответил, что нанимал ее не сам и даже контакта фирмы не знает, потому как все устроил личный помощник его брата, который буквально сам назначил день для покрасочных работ, объясняя это единственным окном в графике первоклассных специалистов.       — Цзинь Гуанъяо? — не выдержал Лань Ванцзи, перебив детектива.       — Цзинь Гуанъяо, — уверенным тоном произнес Чжу Ихай. — Не Хуайсан не назвал его имени прямо, но, насколько мне известно, других помощников у крайне недоверчивого ко всем Не Минцзюэ не было ни до Гуаньяо, ни после.       Лань Ванцзи сжал ладони в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а вены на предплечьях опасно выступили над поверхностью бледной кожи. Он сам не знал, что чувствовал в этот момент. Желание убивать? Безусловно. Той информации, что им уже удалось выяснить, было вполне достаточно, чтобы не сомневаться в том, что Гуанъяо был одним из тех людей, которые убили его мужа.       Да, не попытались убить, а именно убили. То, что Вэй Ин выжил - лишь его заслуга. Это случилось не потому, что убийцы сжалились, одумались или допустили ошибку. Нет. Подготовка и исполнение были четкими и продуманными с самого начала и доведены до конца, согласно плану. Исход решили какие-то пара миллиметров глубины вхождения пули в мозг и желание жить. Вэй Ин выжил не благодаря, а вопреки, а значит тот факт, что он не погиб, не мог стать поводом для смягчения приговора преступникам. Убийцам. И Лань Ванцзи, не замечавший сам за собой излишней жестокости ранее, сейчас хотел бы душить Цзинь Гуанъяо голыми руками до тех пор, пока глаза этой твари не лопнули бы, а миловидное, всегда улыбчивое лицо не исказилось бы в жуткой уродливой гримасе, так похожей на его истинный облик.       Обиду? Да, Лань Ванцзи, определенно, ее чувствовал. Ему никогда не нравился Цзинь Гуанъяо, а точнее Мэн Яо, коим он некогда был без тени своего отца за спиной. Дело было не в его происхождении, которое, прежде всего, сам Мэн Яо считал постыдным, если так болезненно реагировал на упоминание о матери. Дело было в его неестественности. Он казался каким-то ненастоящим, идеальной оболочкой с кукольной миловидностью, под которой вполне могло скрываться гадкое скользкое нутро. Вся эта чрезмерная учтивость, излишняя покладистость, желание понравиться и тем самым подобраться как можно ближе - буквально залезть под кожу - были Лань Ванцзи неприятны и вызывали обратное желание - держаться от него на расстоянии.       Да, обида. Ведь, как бы ни был неприятен ему Цзинь Гуанъяо, Лань Ванцзи никогда не позволял себе говорить Лань Сиченю ни единого худого слова в сторону его возлюбленного или лезть в их отношения. Он беспокоился, как беспокоился бы любой близкий человек на его месте, и лишь раз он высказал брату свои сомнения насчет неоднозначного поведения его избранника. Но те слова были восприняты как пустая тревога, якобы вызванная личным горьким опытом Ванцзи. "Обжегшись на молоке, дуешь на воду," - кажется, именно так Лань Сичень охарактеризовал беспокойство Лань Ванцзи. Тем не менее, хотелось, чтобы это оказалось правдой и сомнения оказались беспочвенны.       В то время как Лань Ванцзи давал брату, впрочем, как и всем остальным, свободу жить и действовать по собственному выбору, не отягощая их своим мнением, ему самому такой свободы не предоставляли. Многие отчего-то считали себя в праве лезть в его личную жизнь со своими грязными ногами, вытирая их о то, что ему дорого. Все эти слова, манипуляции, оскорбления, советы на грани приказа были поданы как забота, с пожеланиями лучшей жизни. Все эти увещевания о праведности и нравственности были от людей, что, как оказалось, вели дела и отношения с убийцами, такими как Вэнь Жохань и Цзинь Гуанъяо.       Из-за того, что Лань Ванцзи был тих и молчалив, нашлись люди, что пожелали говорить за него? Из-за того, что он был послушен, они решили, что могут решать за него и действовать за спиной? Знают, как лучше жить? Только это не жизнь. Это смерть, медленная, с открытыми глазами и со вкусом сожаления.       Злость. Такой злости Лань Ванцзи еще никогда не чувствовал. Ни разу на своей памяти. Единственное, что сейчас останавливало его от убийства - это понимание того, что Цзинь Гуанъяо действовал не один. Чтобы Вэй Ин был в безопасности, а его репутация очищена, должны быть найдены все участники и доказательства их преступления. Но не только это.       — Господин Лань? — вкрадчиво позвал ушедшего с головой в свои мысли Ванцзи детектив. — Я понимаю, что вы сейчас ощущаете, поверьте. Но, я надеюсь, вы понимаете, что ваши преждевременные действия будут настоящей глупостью? — детектив поставил кофейную чашку на стол и, наклонившись ближе в сторону собеседника, сказал шепотом: — Без доказательств вас просто будут считать сумасшедшим убийцей.       — Я не смог бы сделать этого даже при наличии подходящих условий, — честно признался, в том числе и себе самому, Лань Ванцзи, разжимая побелевшие кулаки. — Иначе я навсегда потеряю своего брата. Я не должен быть тем, кто лишит жизни Цзинь Гуанъяо. Но я найду способ сделать ему так больно, что смерть могла бы показаться гуманной мерой. Со всем остальным будет разбираться полиция и суд.       — Разумно. — кивнул детектив. — Вы сильный человек, Лань Ванцзи, способный сострадать и контролировать себя, прислушиваясь к голосу разума.       — К сожалению, это неправда.       Чжу Ихай посмотрел на Лань Ванцзи прямо, но мягко и с пониманием, словно на собственного сына, что споткнулся и упал на ухабистом жизненном пути, ободрав колени. Разговоры по душам не входили в перечень его услуг, но для Лань Ванцзи, чья ситуация была так похожа на его собственную, он хотел сделать исключение.       — В вас говорит вина. Не все из того, что она шепчет вам, истина. Люди привыкли называть ее совестью или голосом божьим, но это не так. Чувство вины - это самоистязание, своего рода наказание, которое человек назначает себе сам. Беспристрастность - то самое качество, что помогает судье быть справедливым в вынесении приговора и назначении наказания, соразмерного проступку. Человек не может быть судьей самому себе: он попросту необъективен. Люди склонны к крайностям и либо не видят своей вины ни в чем, либо пытаются утопиться в своем раскаянии. Если вы будете постоянно думать, почему поступили так, а не иначе, то никогда не избавитесь от чувства вины. Когда вы принимали решение о том, как вам поступить, вы не могли знать то, насколько оно окажется правильным, пока не узрели его последствий, не могли знать наперед, не могли предупредить ошибку. Не стоит наказывать себя так строго. — Детектив тяжело вздохнул, закончив свою речь, но спустя пару секунд продолжил: — Простите, господин Лань, если лезу не в свое дело. Но мне порой больно видеть то, как хорошие люди мучаются виной, в то время как злодеи наслаждаются жизнью, идя по чужим головам.       Лань Ванцзи слушал и слышал то, что говорил ему детектив, не перебивая и не считая, что тот лезет не в свое дело. Возможно, будь на месте Чжу Ихая кто-то другой, мужчина пресек бы его монолог еще в самом начале. Но детектив точно знал, о чем говорит, и Лань Ванцзи было до сих пор непонятно, как смог он продолжить жить дальше, не потеряв рассудок, зная, что всю его семью убили, если быть честным, из-за него и его принципиальности. Сложно было его винить за это, но факт оставался фактом.       Продажный полицейский – это всегда чьи-то невинные жизни, загубленные в угоду тому, кто платит. Семья Чжу Ихая поплатилась за то, что отец их семейства не мог и не хотел продать свою совесть Вэнь Жоханю, причинять вред людям, не стал изменять своим принципам. По большому счету, любой его выбор привел бы к жертвам. Но, с одной стороны, страдали бы незнакомые ему люди, но от его рук, а с другой собственная жена и дочь, убитые бандитами. И тем и другим в свое время он давал клятву защищать их. Действительно сложный выбор, больше похожий на его отсутствие. Однако Лань Ванцзи давно понял, что он эгоист, и при необходимости выбирать предпочел бы жизнь Вэй Ина жизням сотен невинных людей.       —  Главное, чтобы он меня простил,— вздохнул Лань Ванцзи, сминая в пальцах уже истерзанную салфетку.       — Я боюсь, господин Лань, что это самое большое заблуждение, — хмыкнул детектив, словно услышал полнейшую глупость. — Даже если он простит вас, а вы себя нет, то до конца вашей жизни вы будете считать, что на самом деле недостойны этого прощения и в конечном итоге сведете себя с ума. — Чжу Ихай жестом показал официанту, чтобы ему повторили кофе и вернул внимание собеседнику. — Как бы там ни было, господин Лань, я верю, что вы со всем справитесь, ведь вам есть у кого просить прощения.       — У вас есть что-то еще по нашему делу? — Лань Ванцзи сменил тему, не найдясь с ответом.       — Да, прошу прощения, что заговорил вас, — Чжу Ихай снял с себя видавшую виды кожаную куртку и достал из кармана толстый конверт.       Его прервал внезапно появившийся официант и, извинившись, поставил на стол еще одну чашку кофе для детектива и стакан воды для Лань Ванцзи, забрав пустую посуду. Как только он скрылся из вида, Чжу Ихай вытащил из конверта фотографии и передал их в руки мужчине.       — Я следил за Цзинь Гуанъяо и фиксировал на фото всех, с кем он встречался в этот период времени. Необходимо выяснить, есть ли у вас общие знакомые, которые могут быть в курсе более личной информации о вас и вашей семье. — Детектив пристально посмотрел на Лань Ванцзи. — Кто-то ведь знал, во сколько вы вернетесь домой и был достаточно знаком вашему супругу, чтобы попасть в вашу квартиру.       Листая фотографии, Лань Ванцзи видел несколько знакомых лиц, но к нему лично они не имели никакого отношения. Цзинь Гуанъяо с некоторых пор был помощником своего отца, Цзинь Гуаншаня, главы корпорации "Ланьлин Цзин", после того как оставил прежний пост помощника Не Минцзюэ. Благодаря своему статусу он часто мог встречаться с людьми, известными в мире бизнеса, с которыми имела дело и корпорация семьи Лань, но едва ли эти люди могли знать что-либо личное о Лань Ванцзи. Мужчина уже хотел остановиться и вернуть фотографии детективу, считая этот процесс бесполезным, но внезапно он наткнулся на одно очень часто встречавшееся ему лицо. Лань Ванцзи долго разглядывал одну из фотографий, пытаясь собрать некий пазл в голове. Он протянул фото детективу.       — Это мой бывший секретарь - Су Миньшань, — Лань Ванцзи практически выплюнул имя прежнего помощника.       — Секретарь ... — задумался детектив. — Это, конечно, может быть совпадением, но, сдается мне, что этот Су Миньшань - наша идеальная кандидатура. Какие отношения у вас были?       — Какие отношения? — опешил Лань Ванцзи. — Отношения начальника и подчиненного. Я был в браке, когда он пришел работать в нашу компанию.       — Господин Лань, я, возможно, не так выразился. Я имел в виду не то, кем вы друг другу приходились, а то, насколько близко он к вам находился. Насколько он был осведомлен вашими личными делами? Были ли у вас конфликты? Может быть, у него к вам была симпатия, к примеру? Мне нужно понять возможный мотив этого человека.       Лань Ванцзи задумался. Прокручивая в памяти все моменты их рабочего взаимодействия, он вспомнил первый корпоратив в компании, на котором Су Шэ недвусмысленно намекал ему о том, что хотел бы стать еще ближе к своему начальнику, максимально близко. Он всячески нахваливал достоинства Лань Ванцзи, приторно выражал свое восхищение, пытался прикоснуться. Су Миньшань был не трезв, в отличие от непьющего руководителя, но нельзя было сказать, что он был не в себе, однако именно это его состояние стало смягчающим обстоятельством, спасшим секретаря от увольнения.       В тот вечер Лань Ванцзи довольно грубо поставил своего зарвавшегося сотрудника на место и подробно высказал свое отношение к его непристойному поведению и намекам. "У меня есть любимый супруг. И если вы, Су Миньшань, думаете, что я променяю его на такого человека, как вы, то вы, вероятно, сумасшедший!" После этих слов Су Шэ показался ему оскорбленным, но едва ли это беспокоило разгневанного Лань Ванцзи, который был уверен, что уволит своего подчиненного в ближайшее время.       Как ни странно, но именно Вэй Усянь уговорил мужа не увольнять своего секретаря. Он был уверен, что участь "втрескаться в такого горячего начальника" будет ждать каждого, кто получит эту должность, и не винил Су Шэ в слабости перед прекрасным обликом своего горячо любимого Ланя. Лань Ванцзи побеседовал с Су Миньшанем и дал ему понять, что готов закрыть глаза на произошедшее, если Су Шэ не попытается выкинуть нечто подобное в будущем. На что тот заверил его, что всему виной был употребленный сверх меры алкоголь.       Вэй Ин после инцидента несколько раз приходил на работу к супругу, показываясь перед его помилованным секретарем при полном параде. Одетый с иголочки, подчеркнувший все свои видимые достоинства, он одаривал Лань Ванцзи жарким поцелуем прямо в приемной, чтобы это могли видеть все находящиеся рядом подчиненные. Он четко очерчивал границы вокруг своего человека, давая всем понять, что их руководитель не только глубоко женат, но и непростительно счастлив. Всем своим видом он словно говорил, что среди них у него не может быть конкурентов, чего бы они себе не навоображали.       С тех пор никаких знаков внимания от своего секретаря Лань Ванцзи не получал, а вскоре совсем забыл об этом неприятном эпизоде. Но, вспомнив о нем сейчас, он искренне жалел, что послушал Вэй Ина и не выкинул этого Су Ше на следующий же день. Месть - это блюдо, которое подают холодным. Если мотивом этого человека могла стать затаенная обида, то непонятно на кого больше - на отказавшего ему Лань Ванцзи или на Вэй Ина, что буквально добил его своими очевидными провокациями.       Вкратце он пересказал все это детективу, на что тот лишь хмыкнул: — Что ж, теперь ясно.       — Вы думаете, это он? Но разве это может послужить поводом для убийства? — Лань Ванцзи снова сжал ладони в кулак, не веря, как можно было сотворить такое лишь из-за ущемленного самолюбия.       — Вы удивитесь, господин Лань, но порой люди готовы убить и за меньшее. Кто знает, что надумал у себя в голове этот Су Ше? Как вариант - ему могли помочь, подогрели его обиду, внушили, что он имеет право на возмездие. Из того, что я узнал о Цзинь Гуанъяо, напрашивается вывод, что он очень талантливый стратег и манипулятор. Проделать такой путь от сына проститутки в борделе до личного помощника не последних личностей Китая человек с заурядным умом просто не смог бы. А главное - всю грязную работу он проделал чужими руками. Это говорит о том, насколько хорошим психологом он является.       — В тот день, когда исчез Вэй Ин, Су Миньшань был на рабочем месте, но затем взял отгул после полудня. Через 3 дня, когда я вышел на работу, на его лице были следы заживающего синяка, — внезапно вспомнил Лань Ванцзи, напрягаясь все больше, начиная что-то предполагать.       — Как вы и говорили ранее, ваш супруг не был слабаком. Даже если учесть, что сыворотка действует быстро, то с момента укола было как минимум полминуты, за которые вполне возможно влепить уколовшему сдачи, прежде чем потерять самоконтроль. А еще он мог спокойно впустить его в дом как вашего личного помощника, к примеру, забрать важные документы.       — Вы уверены, что это он? — внутри себя Лань Ванцзи уже сделал свой главный вывод, сопоставив все очевидные детали, но хотел понимать, что это очевидно не только ему.       — Информацию необходимо проверить. Но, если рассуждать логически, то Су Миньшань идеально подходит под образ нашего подозреваемого. Предполагаемый мотив у него есть, доступ к информации о вашей личной и деловой жизни - тоже. Многое сходится, пазл собирается, но все же пока обвинять его мы не можем.       — И каков дальнейший план?       — Я поищу информацию о Су Миньшане, возможно, придется последить за ним какое-то время. Но... — Чжу Ихай потер пальцем висок, — ...даже если мы с вами будем уверены на сто процентов, что это сделали Су Миньшань и Цзинь Гуанъяо, доказательства у нас на руках не будут вескими настолько, чтобы привлечь их к ответственности.       — У нас нет улик, — догадался Лань Ванцзи, устало выдохнув.       — Именно, — согласился детектив. — Наши доказательства не имеют весомой юридической силы. Потерпевший не помнит произошедшего, единственный свидетель не видел преступника и не сможет его опознать, нет орудия, отпечатков, видеозаписей - ни одной доказательной улики. Прошло слишком много времени, на данный момент найти то, чем можно подкрепить обвинение, просто невозможно. Допустим, используя ваше влияние, средства и имеющуюся информацию, мы можем возобновить дело вашего мужа, которое полиция закрыла четыре года назад, но я уверен, что оно встанет после первых допросов. А еще... Цзинь Гуанъяо поймет, что вы все знаете, и вы навлечете на себя серьезную угрозу.       — Но... Как же... Что мы можем сделать?       — Было бы неплохо найти третьего соучастника и получить его признание. Не думаю, что это будет просто. После изучения видеозаписи с камеры в аэропорту я сделал вывод, что третий - наемник. По его манере держаться и некоторым нюансам поведения в толпе можно предположить, что нарушал закон он не впервые.       — Что, если мы не найдем его? Может быть, легче получить признание Су Ше?       — Вы предлагаете его пытать? Полиция вряд ли оценит ваши методы одобрительно. А если у него будет хороший адвокат, то вы, скорее всего, получите статью за причинение вреда и получение информации под пытками, проще говоря - за самосуд. Можете сразу распрощаться с вашей репутацией. Хорошо проплаченная пресса разнесет ее в прах. Если вы желаете наказать преступников по закону, вам тоже стоит его придерживаться.       — Я не понимаю... — буквально взвыл мужчина. — Вэнь Жохань легко проворачивал дела под носом правоохранительных органов, уничтожая невинных людей целыми семьями, а я не могу даже наказать виновных за содеянное, не поправ закона.       — А вы хотите действовать методами главы Вэнь? Вы уверены, что морально готовы к этому? — можно было подумать, что детектив усмехнулся, но это было не так.       — Я боюсь, что я близок.       — Уверяю вас, господин Лань, вы сильно ошибаетесь. Глава Вэнь просто убил бы этих двоих с особой жестокостью, даже не удостоверившись в их вине, просто руководствуясь подозрениями. Допустим, это произойдет. Вы сможете спокойно наблюдать за тем, как будет страдать ваш брат, разыскивая и оплакивая своего «невинного», прошу заметить, возлюбленного? Или, может быть, вас устроит тот факт, что репутация вашего супруга так и останется запятнанной, без возможности ее очистить? А вы готовы к тому, что однажды люди Цзинь Гуаншаня могут выйти на вас? Вы же не думаете, что его не будут искать? И, в конце концов, готовы ли вы совершить убийство и жить с этим?       — Я чувствую себя бессильным. Это убивает. Эти люди отняли у меня самое дорогое, я же не могу и пальцем их тронуть, — тихо проговорил Лань Ванцзи, уронив голову в ладони, зарываясь пальцами в волосы.       — К сожалению, господин Лань, вы во многом правы. Та система, что призвана защищать своих граждан, не блещет должной справедливостью. — Чжу Ихай опустил глаза на стол, словно до сих пор чувствовал себя частью всего этого. Но не забывайте, что при должном упрямстве и хитрости можно посадить даже Вэнь Жоханя. Вы и сами помните об этом.       Во времена Аннигиляции солнца Лань Ванцзи был одним из тех, кто стоял во главе этой кампании по предотвращению террора корпораций главой Вэнь. Оглядываясь назад, он признавал, что это было нелегко, но страшно не было. Не так, как было сейчас. Сейчас он сам себе казался слабым и напуганным. Враг подобрался слишком близко, словно опухоль, которую не получится удалить, не задев лезвием соседние ткани. Одна ошибка может повлечь за собой трагичные последствия. Слишком многое для него было поставлено на карту.