Дистанция между нами

Два дня спустя я смотрю на сумку с фотоаппаратом Чонука, лежащую на моей кровати. Я загрузил фотографии на компьютер и начал работать над сайтом. Все, что угодно, лишь бы не думать о том, что я не видел Чонгука с субботнего вечера. Я прокручиваю в голове события прошедшей ночи. Он принес французскую еду, появился Хосок, я отступил, когда Чонгук попытался дотронуться до моих волос, наша ссора. Я все это время подавала ему сигналы отступить, но, очевидно, он не понимал их до сих пор. Я подталкиваю сумку носком ботинка и вздыхаю. В течение двух дней я размышлял, стоит ли использовать фотоаппарат в качестве предлога, чтобы увидеться с ним снова. Фраза “Я просто хотел вернуть тебе фотоаппарат”. С этим связаны две проблемы. Во-первых, я понятия не имею, где он живет. Во-вторых, у меня нет его номера телефона. У этой проблемы тоже есть два решения. Во-первых, я мог бы позвонить миссис Далтон и попросить номер Чонгука. Во-вторых, я могу появиться в отеле "Golden Closet" в надежде наткнуться на него. Побеждает решение номер два. У меня в голове крутится безумная идея, что если я появлюсь в отеле, он просто волшебным образом окажется там. Я могу сказать: “Я был неподалеку”, и это не будет выглядеть так очевидно или слишком жутко. Однако все происходит не так, как я себе представляю, поэтому, стоя у стойки регистрации в роскошном вестибюле отеля и разговаривая с клерком, я смиряюсь с тем фактом, что этого не происходит. - У меня его камера, - повторяю я. - И, как я тебе уже говорил, если вы оставите это мне, я позабочусь, чтобы он это получил. - Если бы вы могли просто сказать мне, когда он будет дома, или дать его адрес, или что-то в этом роде, я мог бы его привезти. Взгляд, которым она одаривает меня, пронзает болью мое сердце. Этот взгляд говорит: "Ты знаешь, сколько девушек и парней пытались разузнать о Чонгуке? - Я делаю шаг назад, избегая этого взгляда. - Вы не хотите оставить это? Я стараюсь одарить ее взглядом, который дает ей понять, что я ей не доверяю, и говорю: - Это дорогая камера. - Кажется, мой взгляд не производит на нее такого впечатления, как ее на меня. По правде говоря, если бы я был на ее месте и пристально смотрел на меня, я бы тоже не стал сообщать мне информацию о Чонгуке. Я разворачиваюсь и иду обратно тем же путем, каким пришел, все еще сжимая в руках фотоаппарат Чонгука. Итак, переходим к первому варианту. Я позвоню миссис Далтон и узнаю номер Чонгука. Мне все-таки нужно вернуть его фотоаппарат. Это действительно важно. Ремешок сумки туго обхватывает мою руку, потому что я несколько раз перекручивал его, чтобы он не волочился по земле. Мои пальцы становятся все более и более белыми по мере того, как прекращается кровообращение. Дойдя до двери, я останавливаюсь. Зачем я это делаю с собой? Почему я так цепляюсь за это? Я так привязан к нему? Это не должно быть так сложно. Если бы это было правильно, я бы не лгал своей матери об этом. Я бы не чувствовал себя виноватым. Если бы это было правильно, все было бы проще. Я возвращаюсь своей позорной походкой к стойке регистрации и кладу камеру сверху. - Да. Вы передадите это ему? Она кивает и, кажется, собирается что—то сказать — может быть, спасибо? - Но тут звонит телефон, она поднимает трубку, и обо мне забывают. Я делаю глубокий вдох и ухожу. Я тоже могу оставить его здесь. Здесь, где ему самое место. По дороге домой я замечаю, что по соседству толпятся дети в костюмах. Как я мог забыть, что сегодня Хэллоуин? Хотя в Старом городе нет лишних детей. В деловом районе живет не так много людей. Я паркуюсь в переулке и захожу с черного хода. В магазине темно, как я и оставила. Время близится к девяти, и, учитывая ее привычки в последнее время, я думаю, что мама уже должна быть в постели. Я нахожу ее сидящей на диване и смотрящей фильм. Она оборачивается и улыбается. - Я подумал, может, ты сегодня ходил на вечеринку, о которой я не помнил, чтобы ты мне рассказывал. - Нет. Я как-то забыл, что сегодня Хэллоуин. Она похлопывает по подушке рядом с собой. - Что ты смотришь? - Не знаю, какую-нибудь классику. Я плюхаюсь на диван рядом с ним. - Дай угадаю, у женщины рак, а мужчина никогда не знал, но всегда любил ее. - Нет. Я думаю, маленький мальчик заболел, и мама осознает, как много времени она проводит на работе. Я натягиваю на себя часть одеяла, которым мама укрывается. Мы ничего не говорим, просто смотрим фильм, но это удобно, знакомо, и к концу фильма я чувствую себя намного лучше. Я скучал по ней. Я скучал по этому. На следующий день по пути в магазин я натыкаюсь на почтальона, который уже уходит. Он кивает в знак приветствия, и я улыбаюсь. Моя мама стоит за прилавком и медленно просматривает почту. Интересно, не торопится ли она, чтобы избежать оплаты счетов деньгами, которых у нас нет. Когда она дочитывает до конца, то поднимает на меня взгляд. - Привет. - Привет. Она поднимает конверты. - Ты начинаешь нервничать? — спрашивает она. - Да. - Если бы она только знала, как сильно. - Когда ты думаешь, ты начнешь получать ответы? - Ответы? - От Беркли, Сакраменто Стейт, Сан-Франциско, ну знаешь, колледжи? - Ах да. - Сначала мне нужно будет отправить заявления. - Пока нет. Думаю, к апрелю. На самом деле, я знал. Я знал, что крайний срок для большинства колледжей быстро приближается. Я все еще не сказал ей о своем намерении отложить это на год или два. - Апрель? Это так долго. Кажется, что это уже не за горами. Она улыбается и складывает пачку писем в ящик, затем поворачивается к слишком большому для нашего жалкого расписания календарю на задней полке. Она отрывает верхний месяц, аккуратно складывает его и прячет в шкафчик рядом с остальными, чтобы будущие поколения могли видеть, что у нас был самый скучный год в истории. - Наступил новый месяц, - говорит она мне. - Пора планировать нашу жизнь. - Она держит ручку наготове, готовая разложить мою жизнь по полочкам, где ей самое место. - Какие-нибудь дополнительные занятия в школе на этой неделе? - Нет. Завтра у меня важный тест, так что, возможно, мне стоит позаниматься сегодня вечером. Она освобождает для меня вечер после пяти. - В следующую среду вечером у меня встреча с владельцами бизнеса. Она записывает в календаре на шесть часов, не вдаваясь в подробности. - Где это? - Я не уверена. Мы заменяем магазин. - Тогда почему мы никогда не устраивали таких мероприятий? - Наш магазин слишком мал для этого. - Она смотрит на почти пустой календарь. - Что-нибудь еще? Мой взгляд задерживается на субботе, когда мы с Чонгуком проводили наши рабочие дни. Настанет его очередь. - Нет. Ничего. - Вау, у нас выдался захватывающий месяц. Не знаю, справимся ли мы с таким плотным графиком. - Никаких вечеринок по случаю дня рождения? - Пока нет. Она откладывает ручку и достает какие-то чистящие средства. Весь день я ловлю себя на том, что смотрю на календарь и на “встречу”, которая состоится в среду вечером, написанную черным по белому. Почему я так подозрительно к этому отношусь? Последние несколько месяцев я лгал своей маме о том, с кем я общаюсь. Возможно ли, что она тоже лгала мне? Имя Мэттью всплывает у меня в голове, и я быстро пытаюсь выбросить его из головы. Но оно остается там надолго. — Мам, кто такой... Раздается звонок в дверь, обрывая мою фразу. Я оборачиваюсь, какая-то глупая ложная надежда внутри подсказывает мне, что это может быть Чонгук. Это не он. Это Хосок. Моя мама улыбается. - Привет. Хосок, верно? Она помнит его имя? - Да. Здравствуйте. Приятно снова вас видеть. Я надеялся, что смогу украсть Тэхена на час или два, если вы, конечно, не против. - Это совершенно нормально. Куда вы направляетесь? - У нас репетиция группы, и я хотел узнать его мнение о некоторых песнях. - Он еще не знает, что мое мнение о музыке ничего не стоит, - говорю я маме. - У него отличное мнение, - заверяет его моя мама, как будто он действительно беспокоится об этом. Он проходит мимо моей мамы, и я вижу, как ее взгляд задерживается на его икре. Она показывает пальцем. - Что это значит? Он крутит ногой, чтобы посмотреть на свою татуировку, как будто забыл, что она там есть. - Это китайский символ. Он означает ”принятие". - Очень красиво, - говорит моя мама. - Спасибо. - Он поворачивается ко мне. - Ты готов? - Конечно. Спасибо, мам. Скоро увидимся. Он обнимает меня за шею. Я начинаю привыкать к тому, что Хосоку нужно человеческое общение. Мне тоже сейчас нужно человеческое общение. Я подталкиваю его локтем. - Ты носишь шорты в ноябре? - Не так уж и холодно. Он, конечно, прав. На побережье Калифорнии начало ноября довольно похоже на начало большинства месяцев. - Где вы репетируете? - спросил я. Он указывает на фиолетовый фургон. - В фургоне? - Нет, мы поедем туда на машине. Боковая дверь фургона открывается, и Чимин с улыбкой вылезает наружу. - Я не думал, что он сможет вытащить тебя от этого магазина. - Почему нет? - Потому что ты такой ответственный. Но он заверил меня, что сможет. Очевидно, я недооценил его очарование. Скорее, он недооценил мое одиночество. От Хосока приятно пахнет, и я прижимаюсь к его груди еще сильнее. - Ну, моя мама была в хорошем настроении. На самом деле это она приняла решение. - О! - говорит Хосок. - Зацени. - Он открывает дверцу со стороны пассажира и практически ныряет внутрь, подбирая что-то с пола. Он достает журнал Starz. - Еще одна статья. Тебе стоит начать коллекционировать их. Теперь они как бы претендуют на нашу известность, верно? Я беру журнал и просматриваю обложку, пока не нахожу Чонгука под подписью "Чон Чонгук и Кэтрин Стюарт, замеченные в Лос-Анджелесе на выходных". На фотографии он держится за руки с девушкой с короткими темными волосами и длинными загорелыми ногами. Мой желудок сжимается так сильно, что меня начинает тошнить. Итак, в прошлые выходные Чонгук купил у клиента не только рубашку. Я открываю статью и читаю: “Чон Чонгук, сын владельца элитного отеля Чон Чонсока, был замечен в Лос-Анджелесе в прошлые выходные возле ночного клуба Oxygen со своей давней подругой, актрисой Кэтрин Стюарт, которая последние полгода снималась в Париже...” Давняя подруга? Я больше не могу читать, потому что у меня перед глазами все расплывается. Я ни за что не собираюсь плакать из-за этого. Я уже отпустил Чонгука. Я вернул ему камеру, напоминаю я себе. Это было моим освобождением. Но втайне, в глубине души, я надеялся, что он одумается. Я прикусываю щеки и с трудом сдерживаю слезы. - Ничего себе, захватывающая статья, - говорю я. - Видели, как двое людей прогуливались. Вот это новость. Шесть месяцев. Последние шесть месяцев она была на съемках. Я был отвлечением. Мой разум выбирает этот момент, чтобы напомнить мне о том, какими платоническими были наши отношения: как он никогда не подходил слишком близко, как он подчеркнуто называл себя моим другом, разговаривая с Хосоком, как он никогда не называл наши совместные прогулки свиданиями. Это были “дни карьеры”. Что его даже не было рядом на этой неделе. Глупый ум. Почему он не сказал мне об этом раньше? Очевидно, я неправильно истолковала его реакцию на происходящее. Я чувствую себя глупо. На самом деле он просто хотел, чтобы мы были друзьями. Я сглатываю слезы. Хорошо. Это то, что мне нужно — решительный разрыв. Решительный разрыв. Я смотрю на фотографию Кэтрин Стюарт. Она красива и утонченна и гораздо больше в его вкусе. Юнги появляется из-за фургона. - Итак, мы готовы записать наш первый сингл?” -Он поднимает свой телефон. - Чонгук говорит, что студия сейчас совершенно свободен. - Ты в порядке? - Тихо спрашивает Чимин. Я втиснулся на среднее сиденье между ним и Намджуном, барабанщиком. - Я в порядке. - И под “в порядке” я подразумеваю панику. Мы собираемся встретиться с Чонгуком. Мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Это нехорошо. Я подумываю о том, чтобы выскочить из фургона, раз уж эта новость дошла до меня как следует. - Потому что ты только что узнал, что у парня, который тебе нравится, есть девушка. - Она указывает на журнал, который был брошен обратно в фургон и каким-то образом оказался у меня под ногой (возможно, я намеренно ударил каблуком по прекрасному лицу Кэтрин, а может, и нет). - Это было так заметно? Он пожимает плечами. - Отдай мне должное. Я твой лучший друг. - Да, но я с ним покончил. - Это было быстро. - Это потому, что я пытался забыть его с той минуты, как встретил, так что я на шаг впереди самого себя. Он похлопывает меня по колену, как будто думает, что я все отрицаю. Я не отрицаю. Ладно, я полностью отрицаю это, но мне нужно, чтобы он подыгрывал мне, пока все чувства, которые я пытаюсь убедить себя в том, что испытываю, на самом деле не окажутся правдой. Я надеюсь, что студия и Чонгук не заключат пакетное соглашение. Потому что в данный момент я не готов встретиться с ним лицом к лицу. Вполне возможно, что он просто позвонил в студию и сообщил им о приезде группы. Это не означало, что он там будет. По крайней мере, это то, что я говорю себе во время пятнадцатиминутной поездки на машине, где все участники группы возбужденно переговариваются друг с другом. Мы проезжаем контрольно-пропускной пункт, мимо кованых ворот и выезжаем на выложенную плиткой дорожку. В ту секунду, когда я вижу огромный фонтан и дом с большим количеством окон, чем я могу сосчитать, я понимаю, что студия и Чонгука — это единое целое - они живут в одном и том же месте.