Дистанция между нами

Чонгук встречает нас на круговой аллее, и я стараюсь держаться позади группы. Интересно, насколько мне должно быть стыдно за свое поведение в последние пару месяцев. Чувствовал ли он, как сильно бьется мое сердце каждый раз, когда он появлялся? Неужели я смотрел на него такими глупыми глазами оленя? Чимин заметил это. Он, вероятно, тоже заметил. И теперь он подумает, что я спросил у группы, можно ли мне присоединиться, только чтобы увидеть его. - Студия за домом, - говорит Чонгук, когда ребята начинают доставать свои инструменты из фургона. От звука его голоса у меня снова защипало в глазах. Я проклинаю себя. Он продолжает: - Выбор за вами, но в студии есть свои инструменты, если вы не хотите тащить все это с собой. - Потрясающе, - говорит Хосок, кладя гитару на место. Юнги закрывает заднюю панель. - Следуйте за мной, - говорит Чонгук. Ему требуется минута, чтобы заметить меня. Я довольно хорошо спрятался за Чимином и между басистом Сокджином и барабанщиком Намджуном. Он хмурится. - Привет. Я не знал, что ты придешь. - Я тоже. - Я знаю, это звучит хрипло и неправильно, потому что у меня перехватывает горло, но я пытаюсь притвориться, что со мной все в полном порядке. Он колеблется секунду, как будто хочет сказать что-то еще, но потом говорит: - Ладно, пошлите. - Он жестом приглашает всех следовать за ним. Я понимаю, что он ждет, что я догоню его и пойду рядом. Я знаю это только потому, что он несколько раз оглядывается через плечо, пока мы идем по его огромному двору, мимо встроенного бассейна и баскетбольной площадки. Но я остаюсь на месте, между двумя почти незнакомыми людьми, слушая, как они перешучиваются друг с другом. Я собираюсь доказать ему, что я знаю, что мы просто друзья. Что мы всегда были просто друзьями. И не только это, но и то, что у меня есть и другие друзья, и ему не нужно беспокоиться о том, что я могу наброситься на него. - Ладно, ребята, - говорит он, открывая дверь и кладя ключи и сотовый телефон на маленький столик слева. - Устраивайтесь поудобнее с аппаратурой. Я включу оборудование. - Музыканты немедленно приступают к инструментам, в то время как Чонгук остается по эту сторону большого стеклянного окна и начинает возиться со слайдами и кнопками. Чимин садится на диван позади Чонгука, и я присоединяюсь к нему. Чонгук закрывает обе двери, ведущие наружу, и ту, что ведет туда, где уже играют участники группы, эффективно отключая звук. Он улыбается мне, возвращаясь на свое место, и я злюсь, что мое сердце еще не получило новостей о его девушке, потому что его улыбка все еще заставляет его биться быстрее. - В холодильнике есть газировка и другие напитки, если вы захотите пить. Он указывает на холодильник из нержавеющей стали в углу, затем поворачивается, прикладывает наушники к уху, нажимает кнопку на панели перед собой и говорит в микрофон: - Давайте, повторим песню несколько раз, и я дам вам знать, когда мы будем готовы. Начали. Он отпускает кнопку и поворачивается на своем крутящемся стуле лицом к нам. Было бы намного проще, если бы Чонгук был менее... менее в чем? Уверенным в себе? Привлекательным? Кокетливым? Да, последнее было бы неплохо. Что бы ни напоминал мне мой мозг, Чонгук - ловелас. Если бы он был моим парнем и проводил время с девушкой так же, как со мной, я бы разозлилась. - Что? - спрашивает Чонгук. - Что? - Ты на меня пялишься. - Я не пялюсь, - говорю я. - Ты пялился. А разве он пялился? - спрашивает он Чимин. - Да. - Ну, я пытаюсь решить, ради чего тебе стоит жить. - Извини? Я обвожу рукой эту потрясающую студию, расположенную у него на заднем дворе. - Как тебе удается каждый день вставать с постели при таком мрачном будущем? - На самом деле, кое-кто работает со мной над этой самой проблемой. Я надеюсь, что он поможет мне понять, что ждет меня в будущем. - Это заявление заставляет меня вспомнить, почему мы вообще начали встречаться. По его словам, мы были в “одинаковой” ситуации. Может быть, он просто думал, что я понимаю его лучше, чем кто-либо другой. Я нет. Мы были полными противоположностями. Дверь в музыкальную комнату открывается, и оттуда вылетает Хосок, ложится на наши с Чимином колени и кладет голову мне на плечо. - Я думаю, мы готовы, - говорит он Чонгуку. - Хорошо. - Чонгук немного подождал, вероятно, думая, что Хосок собирается встать, затем кивнул в сторону его икры. - Хорошая татуировка. - Спасибо. Кстати, о... - Хосок смотрит на меня, берет прядь моих волос и накручивает ее на палец. Я благодарен ему за внимание. Это заставляет меня чувствовать себя менее глупо из-за того, как я вел себя с Чонгуком. Как будто он увидит, что я не просто тоскую по нему. - Твоя мама сегодня была саркастична или, как ты думаешь, ей действительно понравилась татуировка? - Моя мама не из тех, кто склонен к сарказму. Хосок смеется. - В самом деле? Тогда как же ты так хорошо овладел этим искусством? Твой папа такой саркастичный? Как будто почувствовав, что затронута самая худшая тема, которую кто-либо когда-либо мог затронуть, вся группа присоединяется к нам в комнате, где уже становится душно. У меня сжимается сердце от желания сказать: - Я понятия не имею, саркастичен ли мой отец, потому что я никогда не встречал этого человека. - Он бы не знал, - говорит Чимин, нисколько не облегчая ситуацию. - Действительно? - Спрашивает Хосок. - Ты не знаешь своего отца? Что это за история? Я переминаюсь с ноги на ногу, размышляя, как бы мне пошутить, чтобы уйти от этой темы. Чонгук смотрит на свои часы. - Ребята, у меня тут график. Давайте покончим с этим делом. - На долю секунды он ловит мой взгляд, доказывая, что сделал это только ради меня. Хосок скатывается с дивана, кажется, забыв о моем отце так же легко, как он его воспитывал. Хотел бы я, чтобы и я мог забыть о нем так же легко. Перед нами играет группа, как в немом кино, Чонгук в наушниках настраивает регуляторы и ползунки. Я не совсем уверен, что это значит, но он, очевидно, знает. Чимин встает и берет себе газировку из холодильника. - Хочешь? - спрашивает он. - Я в порядке. Он присоединяется ко мне на диване. - Как у тебя дела? - Хорошо. - Кстати, я понял. - Понял что? - Его. Я понимаю, почему он тебе нравится. В нем что-то есть. - Он указывает на спину Чонгука. Хотя мы разговариваем не очень громко и Чонгука в наушниках, мне хочется заткнуть его. - Я же говорил тебе. Все кончено. Его девушка - актриса, Чимин. Он закатывает глаза. - Актрис переоценивают. Борись за него. Я встаю, мне нужно разрядить нервную энергию. - Это не соревнование, когда один человек уже победил. Телефон Чонгука звонит с того места, где он лежит на столике рядом с дверью. Он, очевидно, не слышит его, потому что никак не реагирует. Я стою менее чем в пяти футах от его телефона, поэтому поддаюсь любопытству и смотрю на светящийся экран. Сначала я вижу фотографию: смеющуюся темноволосую девушку. Мне не нужно видеть имя внизу, чтобы знать, что там написано, но я все равно смотрю. Кэтрин. - Видишь?.. - говорю я, поднимая бровь и глядя на Чимина. - Серьезно? - спрашивает он. Я киваю, а затем, глядя на спину Чонгука и на группу, все еще играющую за стеклом, повинуюсь самому странному импульсу в моей жизни, беру его телефон и отвечаю на звонок. - Алло? Рот Чимина открывается так широко, что я боюсь, как бы у него не отвисла челюсть. - Привет? ...Чонгук? ...Я плохо тебя слышу. Я в машине. - Ее голос звучит так нормально. Я видел Кэтрин Стюарт в нескольких фильмах, и эта версия не была похожа на более утонченную версию из кинотеатра. Я не знаю, что сказать теперь, когда я это сделал. - Это не Чонгук. Позволь мне передать ему трубку. - Я тебя не слышу. Что? Фу. Послушай, у меня плохая связь, но мне нужно, чтобы ты поколдовал. Я перезвоню тебе, когда доберусь до отеля. - Телефон отключается, и я бросаю его обратно на стол, как будто он вот-вот взорвется. Чимин хихикает. - Ты сумасшедший. - Она не знала, что это я. Она перезвонит позже. Чонгук поворачивается на стуле, заставляя меня ахнуть. - Кто-нибудь хочет послушать? - спрашивает он, снимая наушники и протягивая их мне. - Да. - Чимин вскакивает и подается вперед. Когда она садится в кресло рядом с Чонгуком, слушая группу, он поворачивается ко мне лицом. - Так почему бы не это? - Спрашиваю я, снова усаживаясь на диван. - Что? - Почему бы тебе не зарабатывать на жизнь музыкой? Похоже, это твоя страсть. Он пододвигает стул так, что наши колени соприкасаются. - Мой отец никогда не стал бы тратить деньги на что-то подобное. Я смотрю на наши колени, размышляя, не стоит ли мне воспользоваться колесиками его кресла и оттолкнуть его. Я игнорирую это желание. - Но он построил эту студию? - Мой старший брат - классический гитарист. Это было сделано для того, чтобы дать ему творческую отдушину. Это было хобби. Я провел здесь много времени, изучая с ним этот материал. Но, по мнению моего отца, это не карьера. - Я думал, тебе все равно, что думает твой отец, - говорю я. Он прищуривается, словно обдумывая вопрос. - Думаю, мне не все равно, что думают деньги моего отца. - Он потирает затылок. - Без этого я не смогу освободиться от него. Это как палка о двух концах. Я понимаю, о чем он говорит: ему нужны деньги, чтобы поступить в колледж, сделать карьеру, чтобы он мог сам зарабатывать деньги. Но мне интересно, действительно ли Чонгука волнуют только деньги. Кажется, он прилагает много усилий, чтобы разозлить своего отца. Я предполагаю, что его очень волнует, что думает его отец. По ту сторону стекла Хосок поет с закрытыми глазами. Он выглядит нелепо. Чонгук постукивает меня кулаком по колену, привлекая мое внимание к себе. - Я рад, что ты здесь. Я не думал... Я наклоняю голову, ожидая, пока он закончит. - После прошлой субботы... и того, как ты вернул мне фотоаппарат, не сказав ни слова... - Его глаза впились в мои. - Что? - Спрашиваю я, умирая от желания узнать, почему он не заканчивает свою мысль. Что он недоговаривает. То, как мы расстались, беспокоило его так же сильно, как и меня? - Меня не будет в городе в эти выходные, но в следующую субботу? Мы все еще в силе? Я моргаю. Это то, чего он хочет? Больше дней карьеры? Чимин вскрикивает, пугая меня. - Это было так круто. - Она встает. Чонгук тоже встает, подходит и нажимает кнопку микрофона. - Все, конец. Отличная работа, ребята. Он подходит к столу и кладет в карман ключи и сотовый, затем виновато смотрит на меня. - Я не знал, что вы придете. У меня действительно плотный график. Он смотрит на часы. - Я должен быть в аэропорту через двадцать минут. - Я уверен, что мы сможем дойти до машины сами. - Значит, увидимся в следующую субботу? Я хочу сказать: “Я не знаю, тебе лучше сначала посоветоваться со своей девушкой. Она только что звонила, стоит ли нам спросить ее?” Но я не знаю. Я просто киваю. Потому что, девушка она ему или нет, я все равно хочу увидеться с ним в субботу. Очевидно, я еще далека от того, чтобы забыть его, чем надеялась, и я ненавижу себя за то, что был таким слабым.

***

В понедельник утром, когда я прощаюсь с мамой и беру свой рюкзак, собираясь в школу, раздается стук в дверь. Я оборачиваюсь и вижу Чонгука, стоящего там с двумя чашками в руках. Мое сердце подскакивает к горлу. Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не может быть. У него есть девушка. Если бы я знал... Мое сердце бьется в два раза быстрее, когда он улыбается. Если бы я знал, что у нас что-то есть, я бы открыл эту дверь прямо сейчас и столкнулась с разочарованием своей матери. - Кто это? Сейчас неподходящее время для этого. Мы с мамой наконец-то снова чувствуем себя хорошо. Я отрицательно качаю головой, но вместо того, чтобы уйти, Чонгук с ухмылкой поднимает бокал, словно говоря: - Я не уйду, так что впусти меня. Я прищуриваюсь и слегка улыбаюсь. Хорошо, если он хочет так играть. Игра продолжается. - О, это похоже на внука миссис Далтон. Он заходил на днях, чтобы купить ей куклу. Я просто скажу ему, что мы сегодня открываемся только в девять и чтобы он зашел попозже. - О нет, дорогой. Миссис Далтон - наш лучший клиент. Почему бы тебе не впустить его и не узнать, что ему нужно” Или еще что-нибудь в этом роде. Дерьмо. Я медленно отпираю дверь. - Привет, - говорю я, открывая ее. Его знакомый запах доносится с ветерком и не успокаивает мое и без того учащенное сердцебиение. Я делаю глубокий вдох. - Мы еще не открылись. Твоей бабушке что-то нужно? Он делает глоток напитка и протягивает его мне. Я съеживаюсь. Уже одно это действие заставит мою маму подумать, что он самый несносный богач в мире, который хочет, чтобы я держал его напиток, пока он ходит по магазинам. - Я хочу познакомиться с твоей мамой, - говорит он достаточно громко, чтобы она услышала. - Да, моя мама гораздо лучше меня разбирается в куклах. - Я поворачиваюсь к маме. - Мам, он... эм... прости, напомни, как тебя зовут? Веллингтон или как-то так? Между его бровями пролегает озадаченная складка, но я могу сказать, что он тоже считает это забавным. - Нет, тебя так не звали. Хм... - Чонгук. Верно. Я так и знал, что это что-то странное. - Тэхен, - говорит моя мама. - Извини, мой сын немного не сговорчив. Он просто шутит. - Когда Чонгук приходил в последний раз, он очень заинтересовался спящими куклами-младенцами. Разве ты не говорил, что твое сердце радуется, когда ты просто смотришь на них? - Я не помню, чтобы говорил это, но это похоже на меня. Я смеюсь, но быстро прикусываю губу, чтобы сдержаться. - Может быть, ты могла бы показать ему нашу коллекцию, мам? Моя мама наклоняет ко мне голову, явно сбитая с толку. Она собирается вызвать меня на дуэль. Должно быть, она чувствует, что я знаю Чонгука. Мне нужно убираться отсюда. Я встряхиваю в руке полную чашку горячего шоколада, притворяясь, что она пустая. - На улице мусорный бак. Я просто уберу его за тебя. - Я поворачиваюсь к маме. - Я буду поздно. Увидимся после школы. - Хорошего дня, дорогой. Я ухожу, одарив Чонгука невинным взглядом широко раскрытых глаз. Печаль преследует меня на выходе из магазина, и я не могу решить, то ли это из-за того, что я только что снова солгал своей маме, то ли потому, что я действительно хочу, чтобы моя мама узнала Чонгука. Не просто узнала, но и прониклась к нему симпатией. Я был в десяти шагах от школы, когда чьи-то руки схватили меня сзади за плечи, останавливая на полпути. - Ты самый большой негодяй. Ты ведь знаешь это, правда? - Говорит Чонгук мне на ухо. Он отпускает меня, и я оборачиваюсь, улыбаясь. - Нет, это ты. Я говорил тебе, что пока не хочу знакомить тебя с моей мамой. Но ты все равно решил это сделать. - Да, это так. Я хотел показать тебе, что нравлюсь всем мамам. И твоя мама не исключение: она любит меня. У меня замирает сердце. - Действительно? - Я не знал, что мне придется заплатить сто пятьдесят баксов, чтобы доказать это, но она влюблена. О, конечно, она любила его. Он был нашим клиентом. - Ты купил куклу? - У него в руках нет сумки, поэтому я хватаю его за лацканы расстегнутого пиджака и заглядываю внутрь. - Это не на мне, парень. Я положил ее в машину. - Кого ты купила? - Ты же не думаешь, что я запомню. - Я знаю, ты помнишь. - Дафна. - Ты купил "Плаксу"? - Да, я был немного расстроен, и этот плачущий ребенок очень хорошо передавал мое настроение. Я просто подарю ее своей бабушке на день рождения в следующем году. - Он опускает глаза. - Ты думал, я спрятал куклу в пальто? Я осознаю, что все еще крепко держусь за его куртку. - Если твое эго уместится там, то все возможно. - Как только я собираюсь отпустить его, он кладет свои руки поверх моих, зажимая их между своей грудью и теплыми ладонями. Теперь я смотрю на расстегнутый ворот его фирменной рубашки, пытаясь притвориться, что он не смотрит на меня. Мимо меня проходят одноклассники, спешащие на занятия, и я чувствую, что они смотрят на меня. - Я думал, тебя нет в городе. Он слегка пожимает плечами. - Я вернулся. - Я думал, мы не увидимся до субботы. - Мой голос срывается. - Я не мог дождаться. Мое сердце громко стучит в ушах. - Так что же все-таки произошло прошлой ночью? - Что? - тихо спрашивает он. Или, может быть, я не слышу его из-за бешено колотящегося сердца. - Гостиничный кризис десятилетия. Ты нашел сменную рубашку? - Да. Одна поездка в Лос-Анджелес - это все, что потребовалось. Верно. Лос-Анджелес, место, где он увидел Кэтрин Стюарт. Мое хорошее настроение быстро улетучивается. - Это все? Он кивает, и я уже собираюсь убрать руки, когда он говорит: - Пойдем со мной на благотворительный вечер? - Что? - Это будет через две недели. Будут танцы, болтовня, высасывание денег из людей. Это для благотворительности моей мамы. - Еще один день карьеры? - Нет. Я встречаюсь с ним взглядом. Разве это не то, на что он должен пригласить свою девушку? - У меня есть планы на этот вечер. - Чем буду заниматься? - Избеганием благотворительного вечера. - Я улыбаюсь. - Мне лучше уйти. Я действительно опаздываю. - Почему мои ноги не двигаются? - Пока, Тэхен. - Он отпускает мои руки. Я опускаю руки, но затем, к собственному удивлению, обнимаю его. Он обнимает меня в ответ, и я задерживаюсь в его объятиях дольше, чем следовало бы. Почему я не могу просто уйти от Чон Чонгука и не оглядываться назад? За моей спиной раздается звонок. - Мне пора. - Я отталкиваю его и поворачиваюсь, чтобы уйти. - Тэхен, - говорит он, останавливая меня. Я поворачиваюсь обратно. - Да? - Работник, который не умеет пользоваться утюгом? - Да. - Он не был уволен. Я знаю, что это тебя обеспокоило, поэтому я... Он не был уволен. Почему от этой новости мне хочется плакать? - Хорошо. Может быть, ему стоит посетить следующий день карьеры, который я провожу, где мы научимся правильно гладить все твои футболки. - Я продлю приглашение. В тот день, когда я сижу за кассой и делаю домашнее задание, а моя мама вытирает прилавки, она смеется. - Что? - Я спрашиваю. - Внук ... Миссис Далтон. - Чонгук? - Да, Чонгук. Он был забавным сегодня утром. - Да? - С надеждой спрашиваю я. Может, он действительно произвел хорошее впечатление на мою маму. Может, в конце концов, ее не расстроит, если она узнает, что мы встречаемся. - Я не верю, что он хотел, чтобы ты выбрасывала его мусор. А потом, когда ты ушел, он рассказал мне, как сильно ему понравилось твое имя, он рассказал, как был на острове Таити в прошлом году. Он спросил, как часто я туда езжу, как будто все в мире ездят, куда хотят и когда хотят. Обычно это я высмеиваю богатых, а она советует мне следить за собой. В течение многих лет это злило меня, потому что я знал, что она думает так же. И теперь Чонгук - тот, к кому она решила придраться? У меня в горле встает комок, и я не думаю, что смогу говорить. Я все равно пытаюсь. - Он показался мне милым. Она пожимает плечами. Каждая клеточка моего тела дрожит. - Ты сегодня встречаешься с Хосоком? Ее резкая смена темы лишает меня дара речи. - Мне очень нравится смысл его татуировки. Я не большой поклонник татуировок в целом — они такие стойкие, — но мне нравится ее послание. - Принятие? - Спрашиваю я, ожидая, когда она поймет, насколько иронично это звучит после того, что она только что сказала. - Да, прекрасное послание. Я уверен, что он встречает много людей, которые не принимают его за чистую монету. Я так горжусь тобой за то, что ты способен смотреть дальше этого. - За что именно, мам? За цвет его кожи? - Что? Нет. Это не имеет никакого отношения к цвету его кожи. Боже, Тэхен, о чем, по-твоему, я говорю? - Не знаю, это я и пытаюсь выяснить. Я знаю, о чем она говорит — о его кольце в губе, татуировке, нервном тике, — но я слишком раздражена, чтобы дать ей передохнуть. Неужели она действительно не видит лицемерия в своих словах? - Я собираюсь сделать свою домашнюю работу наверху. - Хрошо. Я уже направляюсь к двери, когда до меня доходит — она подозревает, что между мной и Чонгуком что-то происходит. Вот почему она сказала мне это про Хосока. Вот почему она отстранила Чонгука и поддержала Хосока. Это ее тонкий способ направить меня по нужному ей пути. Должно быть, так оно и есть. Я хочу обернуться и спросить ее, права ли я. Но какое это имеет значение, если у него есть девушка? Поднявшись наверх, я прохожу мимо кассы по пути в свою спальню и вижу еще одну купюру в розовом конверте. Все мое раздражение немедленно сменяется беспокойством. Я не уверен, какая эмоция сильнее.