Дистанция между нами

- Значит, он посадил тебя на самолет и отвез на научный факультет, чтобы познакомить с жизнью в колледже, а твое возражение такое... - Чимин пытается заставить меня сделать что-то из ряда вон выходящее для нашего следующего карьерного дня, но как я могу это сделать? - Эм, вообще-то, он придет завтра вечером, потому что у моей мамы собрание деловых кругов. ... - Я не знаю, как закончить эту мысль, и беру с полки маленькую шкатулку для драгоценностей. Деревянная крышка обклеена фальшивыми драгоценностями, и это прекрасный пример того, почему я называю это место явным мусором. Чимин занят тем, что расставляет старые книги на полке, стоя спиной ко мне. - Я не понимаю. Разве это день карьеры? Ты собираешься пригласить его на встречу? Пусть он посмотрит, как спорят владельцы малого бизнеса? - Нет. - Я ставлю шкатулку на место. - Нет, на самом деле, я думаю, моя мама не пойдет на встречу. Я думаю, она встречается с каким-то парнем. Свидание за моей спиной. Он поворачивается, уперев руки в бока. - Подожди. Ты хочешь сказать, что вы с мамой встречаетесь с кем-то друг у друга за спиной? - Она смеется. - Нет. Я не встречаюсь с Чонгуком. - Пока. Сначала я наберусь смелости и скажу маме. Я дал себе на это неделю. Он закатывает глаза. - Вы двое - самые влюбленные из тех, кто не встречается, из всех, кого я встречал. Подождите. - Он идет в глубь магазина и зовет Лидию, владелицу. - Книги в порядке, а вывеска перевернута. Вам нужно, чтобы я сделала что-нибудь еще? - Нет. Спокойной ночи. Увидимся завтра. Чимин обхватывает меня за локоть и выводит через заднюю дверь, пересекая переулок, к задней части магазина кукол. - Где твоя мама? - спрашивает он, указывая на пустое место, где обычно стоит наша машина. - Она убежала в магазин после того, как мы закрылись. - Так или иначе, вернемся к дню карьеры. Я не понимаю, что ты собираешься делать с Чонгуком. - Я тоже не понимаю. Я планировал шпионить за своей мамой. Но я вижу, что это плохая идея. Он смеется. - У меня была еще одна идея для карьерного дня. Мы поднимаемся по лестнице в мою квартиру. - Я разговаривал с Эдди на прошлой неделе, и он сказал, что научит нас готовить его знаменитые кексы. Чимин скорчил гримасу. - Почему? - Потому что Чонгуку они нравятся. На самом деле, он любит любую еду. Куда бы мы ни пошли, в конце концов оказываемся в его любимом ресторане. Я подумал, может, он поговорит с Эдди и выяснит, понравится ли ему владеть собственным рестораном. - О, - говорит Чимин. - Вот это заботливо. И мило. - Как только мы оказываемся внутри, он подходит к холодильнику. - И ты притворяешься, что не любишь этого парня. Я улыбаюсь, глядя, как она роется в содержимом холодильника. На автоответчике мигает лампочка. Я нажимаю кнопку. “Одно новое сообщение”, - произносит механический голос, за которым следует женщина. “Здравствуйте, мисс Ким, это Тина из кабинета доктора Сондерса. Мы записали вас на УЗИ на пятнадцатое число. Пожалуйста, приходите на полчаса раньше и убедитесь, что выпили всю воду, о которой мы говорили. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, не стесняйся, звонте. Я слышу, как за моей спиной закрывается холодильник. - Я не знала, что твоя мама беременна, - говорит Чимин. - Беременна? Что? - УЗИ. Это то, что делают беременным. Мой мозг с трудом улавливает слова, которые она произносит. - Нет, это не так. - О, тогда почему ей делают УЗИ? Должны быть другие причины, по которым люди делают УЗИ. - Я не знаю. - Ее тошнило? Она выглядела уставшей? Я вспоминаю. В последнее время она не очень хорошо питалась. Возможно, это из-за того, что у нее болел желудок. И она определенно уставала. Я киваю. - Значит, она, вероятно, беременна. - Он кивает головой в сторону автоответчика. - К тому же они попросили ее выпить всю эту воду. Это то, что они говорят беременным людям, чтобы они могли сделать скрининг. Я качаю головой взад-вперед снова и снова. - Но это же так волнующе, тебе не кажется? У тебя скоро будет маленький братик или сестренка. - Волнующе? Да, точно. Нет. Она не беременна. Это нелепо. У нее даже нет... - Я понимаю, что чуть не сказала “парня”. Вполне возможно, что у нее действительно есть парень. - Она не беременна. - Но если она не беременна, тогда что же с ней? Меня охватывает беспокойство. С ней что-то не так? Люди не делают УЗИ только потому, что... Не так ли? Может быть, когда вы станете старше, это станет стандартной процедурой. Чимин встает передо мной и гладит меня по плечу. Должно быть, я впал в полное оцепенение. - Наверное, в этом нет ничего особенного. Даже если она беременна, это не имеет большого значения. - Она не беременна, - настаиваю я. - Она слишком стара, чтобы быть беременной. Чимин смеется. - Ей всего тридцать пять. Звонит ее телефон, она достает его и улыбается, прочитав сообщение. - Это Юнги . Группа тусуется в "Scream Shout". Хочешь пойти? Я смотрю на мигающий огонек автоответчика. Затем бросаю взгляд на дверь. Я не могу отдышаться. Когда моя мама вернется домой? Мне нужно спросить ее об этом. Но скажет ли она мне? Она уже несколько недель отказывается мне что-либо говорить. Ничего страшного. С моей мамой все в порядке. Стандартная процедура. - Да. Я сейчас спущусь. Дай мне одну минуту. Она колеблется, но затем уходит. Я пишу записку о том, что проведу ночь у Чимина, и оставляю ее на стойке. Я складываю кое-какие вещи в рюкзак и запираю за собой дверь. Мы заходим в "Scream Shout", где практически никого нет. Бармен указывает на дверь сбоку от сцены, когда Чимин вопросительно поднимает на него плечо. Затем она пересекает клуб и направляется прямо к двери. Музыка из задней комнаты разносится по полутемному залу. Мы идем на звук. Группа сидит на диванах в маленькой задней комнате и поднимает глаза, когда мы входим. Юнги приветствует Чимина тихим пением “Вот и мой прекрасный парень”, сопровождаемым несколькими ударами гитары. Он улыбается и проскальзывает в небольшое пространство между ним и подлокотником дивана. Хосок подмигивает мне. - Привет, Тэхен. - Привет. - Я прислоняю свой рюкзак к стене, нахожу свободное место на полу и устраиваюсь поудобнее. Я просто хочу раствориться в полу и исчезнуть из жизни на какое-то время. Похоже, это сработало, когда ребята начали сочинять тексты и музыку. Я позволил мелодиям звучать внутри меня. Намджун, барабанщик, наугад поет о своем дне. Как он ехал в машине и слушал радио. Как он пошел в магазин и купил молока, и так далее. Я перестаю слушать, пока он не спрашивает: - Что рифмуется с ”пожарным гидрантом"? Хосок становится серьезным, и я думаю, что он собирается сказать что-то вроде “Не будь идиотом. Почему ты поешь о пожарном гидранте?” Но вместо этого он говорит: - Я не знаю, ”пьющий комендант"? - Круто. - говорит Юнги. Я тихонько смеюсь. - Как насчет “Слабый талант’? - Говорит Чимин. - Если растянуть, рифмуется неплохо. - Это наша заезженная тирада о бесполезном пожарном гидранте, - поет Юнги. Хосок смеется. - Это наша заезженная тирада о проволочном тиране Юнги. - Как может напыщенная речь утомлять? - Я спрашиваю. - Разве разглагольствования не жизнерадостны по своей природе? Юнги берет аккорд, с минуту смотрит в потолок, играет еще несколько аккордов, а затем поет: - Я так устал от одной и той же напыщенной речи, когда все, что мне действительно нужно, - это второй шанс. Хосок указывает на него. - Да. Давайте назовем эту песню ”Пожарный гидрант". Они смеются, но Намджун начинает писать в блокноте, пока они выкрикивают новые строчки о том, что нужно помириться и начать все сначала. Я не верю, что только что стал свидетелем рождения песни, которая начиналась словами “пожарный гидрант”. Странно видеть, как что-то создается из ничего. Я думаю о себе и о том, как Чонгук пытается создать что-то из моей никчемной жизни. И у него это вроде как получилось. Он взял нелепость, пожарный гидрант из моей песни и заставил меня понять, что это может быть нечто большее, что-то другое. После всего, что у меня было, эта мысль делает меня счастливым. Я начинаю выкрикивать реплики вместе с ними. Они довольно долго продолжают петь, прежде чем снова появляется нелепость, когда кто-то кричит: “И почему вы просто не дадите мне поесть черепахового супа?” Чимин обиженно ахает, но потом все смеются. В десять часов смех не прекращается. Мы уже перестали смеяться и перешли к беззаботной глупости. Чимин лежит на полу, прижавшись ко мне. - Я лучше отвезу тебя домой, малыш, - говорит он. - Это школьный вечер для несовершеннолетних. - Я проведу ночь у тебя дома! - Кричу я. - Ты что? - Так было написано в моей записке, так что, должно быть, это правда. - Ура! Вечеринка с ночевкой. - Нам нужно обклеить чей-нибудь дом туалетной бумагой, - говорю я. - Да. Нам нужно зайти в чей-нибудь дом. Чей? - Я не знаю. - Затем я поднимаю руку, как будто она учительница. - Чонгука! Он смеется. - Кто хочет осмотреть дом Чонгука? Ребята просто смотрят на нас и стонут. - Вы нам не нужны. - Я встаю. - Пойдем. Чимин бежит вперед, но как только я выхожу за дверь, меня тянут назад за руку. Я разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в грудь Хосока. Мы стоим сразу за дверью в полутемном коридоре. Он целует меня в щеку. - Ты ушел, не попрощавшись. Я делаю шаг назад и встречаюсь с ним взглядом. - Я... Он усиленно моргает. - Вы с Чонгуком, да? - Думаю, да. - Ты уверен, что подходишь? Я точно знаю, что он имеет в виду, но, когда в моей голове всплывает образ Чонгука, я киваю. Он лениво пожимает плечами. - Ты знаешь, где меня найти. - С этими словами он исчезает обратно в комнате.

***

Мы с Чимином держим по два рулона туалетной бумаги и смотрим на огороженный забор дома Чонгука. - Не слишком ли рано начинать? - спрашивает Чимин. - Еще нет и половины одиннадцатого. Во всем доме горит свет. - Никогда не бывает слишком рано. Главный вопрос в том, как мы попадем внутрь? - Я пытаюсь протиснуться сквозь две кованые решетки, и мое бедро застревает. Я начинаю смеяться. - Ты когда-нибудь в жизни был таким безответственным? - Спрашивает Чимин. - Я так не думаю. - С тобой, дурачком, весело. - Чимин берет меня за подмышки и пытается вытащить. Она ужасно смеется. Наконец она вытягивает меня, и я приземляюсь на нее сверху, мы оба падаем на землю. - Давай просто откинем прутья калитки. - Чонгуку это покажется таким же забавным, как и нам? - спрашивает он. Я понятия не имею. - Это точно. Уже темно, но мы умудряемся обернуть прутья туалетной бумагой. Когда это незрелость стала приносить столько удовольствия? Мне требуется минута, чтобы понять, что я могу лучше видеть свою задачу, и еще минута, чтобы понять, что это потому, что кто-то светит фонариком. Обладатель фонарика прочищает горло. - Парни. Вам здесь нравится? - Да, очень нравится, - говорит Чимин, и мы оба поворачиваемся к сотруднику службы безопасности, который неодобрительно смотрит на нас. - Как мило. Это наемный полицейский, - говорит Чимин. Он опускает брови. - Наемный полицейский, который знает номер полицейского участка. Давайте поговорим с мистером Чоном, не так ли? Эта новость должна была внести некоторую мрачность в вечер, но этого не произошло. Может быть, потому, что это казалось нереальным, когда мы стояли там и держали в руках туалетную бумагу в темноте. Гораздо более реальным кажется то, что мы стоим на крыльце мистера Чоном, а он внимательно смотрит на нас. Тогда почему я до сих пор не могу перестать смеяться? - Что бы вы хотели, чтобы я сделал, сэр? - Спрашивает полицейский по найму. Мистер Чон снова смотрит на меня и наклоняет голову. Интересно, вспомнит ли он, что встречал меня раньше. С чего бы ему это? Я просто имя, с которым он познакомился несколько недель назад. И когда он говорит: - Тэхен? Верно? - улыбка сползает с моего лица. Я киваю. Конечно, он помнит меня. Я - символ бунтарства его сына. Я последний парень на земле, которого одобрил бы мистер Чон. Мое имя и лицо, вероятно, запечатлелись в его памяти. - Ты разыгрываешь моего сына? Я снова киваю. Он смеется. - Я буду честен. Ни кого из моих детей никогда не пранковали туалетной бумаги. Так это называется? - Он поворачивается к полицейскому. - У нас все в порядке, Брюс. - Затем, повернувшись к нам, он говорит: - Мальчики, почему бы вам не зайти? У меня в груди все сжимается от паники, когда я смотрю на рулоны туалетной бумаги, которые все еще сжимаю в руках. - Нет. Все в порядке. А теперь мы пойдем. Если вы одолжите мне мешок для мусора, мы даже приберем за собой. Он отмахивается от этого предложения. - Нет. Для этого у нас есть сторожа. И я настаиваю. Вы должны зайти внутрь. - Уже поздно. Мы... - Тэхен? Голос Чонгука мгновенно обдает меня жаром. Мои щеки вспыхивают. Он подходит к двери в пижамных штанах и футболке. Даже его пижама выглядит дорогой. Он смотрит на туалетную бумагу в моих руках, а затем на Чимина и его туалетную бумагу. - Это было пари, - выпаливаю я. - Мы не должны были попасться. - Чимин начинает хихикать, и я присоединяюсь к нему. В его глазах искрится сдерживаемый смех. - Входите. - Тесс приготовила горячий шоколад. Я думаю, там еще осталось немного. Я не уверен, что мне положено знать, кто такая Тесс, но я не спрашиваю. Держать в руках туалетную бумагу - достаточное унижение для одного вечера. - Нет, спасибо. Правда, мы уже собирались уходить. - Я настаиваю, - говорит он. Чимин фыркает, и я почти уверен, что это потому, что Чонгук говорит в точности как его отец. Я вижу, что она держит язык за зубами, давая мне возможность решить, как все это будет происходить. Я перевожу взгляд с Чонгука на его отца, которые выжидающе смотрят на меня, скрестив руки на груди и одинаково приподняв брови. Такое очевидное сходство заставляет меня задуматься, похож ли я хоть немного на своего отца. Может, я и похож на маму, но я совсем не похож на нее. - Отлично. Всего на минутку. Уже поздно. Мы, честно говоря, не хотели вам мешать. Кухня огромная. Мраморные столешницы нейтрального оттенка. Массивный кухонный остров. Холодильник больше, чем любой холодильник, который я когда-либо видел в доме. Он почти похож на морозильную камеру в продуктовом магазине. Его отец следует за нами на кухню. - Тесс, вообще-то, ушла на ночь, но я уверен, что вы, дети, сможете сориентироваться. Тесс, должно быть, кухарка. - Спокойной ночи. Чонгук, не задерживайтесь до поздна, - говорит он и уходит. Чонгук подходит к плите, где стоит чайник, и поднимает его. - Пусто. - Все нормально. - Нет, я разберусь с этим. Я думаю, где-то здесь есть какао порошок. - Он осматривает шкафы. Он явно не собирается останавливаться, пока мы не выпьем горячего шоколада, поэтому я подхожу к плите, беру чайник, наливаю в него воды и смотрю на ручки. Чимин подходит, чтобы помочь мне их разобрать. После нескольких поворотов и нажатий на кнопки мы включаем одну из конфорок. Чонгук все еще ищет горячий шоколад. Он выглядит как чужой на собственной кухне, открывая двери, он явно понятия не имеет, что за ними находится. Наконец, он вытаскивает контейнер из-за шкафа с громким “Ага”. - Ты когда-нибудь в жизни заглядывал в эти шкафы? - Я спрашиваю. - Конечно. - Тогда давайте поиграем в игру. - Чимин называет какой-нибудь кухонный предмет. Выигрывает тот, кто найдет его первым. - Что выигрывает? - Право на хвастовство. - Это мой дом. Думаю, я выиграю. - Докажи это, богатенький мальчик. Тесс здесь нет, чтобы помочь тебе. - О, ты такой остряк. Я улыбаюсь. Я знаю толк в кухне. И если бы на кухне работала кухарка, она была бы умной и практичной. Кухонные принадлежности на плите, стаканы на раковине. У меня есть это. Я киваю Чимину. Он улыбается. - Ладно. Начнем с простого. Лопатка. Чонгук подбегает к кухонному столу и начинает рыться в ящиках. Я подхожу к плите и выдвигаю ящики по обе стороны от нее. Я сразу же нахожу лопатку и поворачиваюсь, держа ее в руках. - Первый раунд за Тэхеном, - говорит Чимин, и Чонгук вскидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Он рычит. - Ладно, второе- Миска с хлопьями. Я возмущенно хмыкаю. - Так нечестно. Ты знал, что он знает, где это. - И, конечно, он знает. Шкафчик рядом с кладовой. - Дополнительный раунд , - зовет Чимин. - Найдите мне сито. Я смеюсь, глядя на выражение лица Чонгука. Это выражение говорит о том, что я даже не знаю, что это такое. Я бегу к раковине. Это должно быть под одним из шкафчиков. Когда я тянусь к шкафу, пара рук хватает меня за талию и тянет назад. Затем он обходит меня и рывком открывает шкаф, к которому я направлялась. Я бросаюсь вперед и устраиваюсь рядом с ним, пытаясь оттолкнуть его своим телом. - Мошенник, - говорит он. - Я? Это ты мошенник. - Он твердо стоит на ногах. Я не могу его опрокинуть, и он шарит по полкам. - Это похоже на миску с дырочками, - кричит Чимин. - Мой лучший друг настроен против меня. - Я обхватываю Чонгука за талию и пытаюсь притянуть его к себе. Чайник на плите засвистел, и Чимин снял его с конфорки. - Понял! - Чонгук поднимает ситечко в воздух. Я вскакиваю и пытаюсь схватить его, но он держит его вне пределов моей досягаемости. Когда я пытаюсь опустить его руку, он обхватывает меня свободной рукой за плечо, прижимая к своей груди. - И победитель - Чонгук. - Жулики! Вы оба! Он прочищает горло. - Я хотел бы посвятить эту победу моему превосходному знанию устройства кухни и инструментов, которыми я пользовался во многих случаях. Если бы не... — Он замолкает на полуслове, а затем говорит: - О, привет, мам. Я тут же опускаю руки, которыми Чонгук упирался в грудь, и пытаюсь вывернуться из его хватки. Он ставит сито на стол и обхватывает меня обеими руками. - Мама, это Ким Тэхен и ее друг Чимин. Я поворачиваю к ней голову, потому что мое тело все еще находится в объятиях Чонгука. Я боюсь того, что увижу на ее лице. Боюсь, что это будет тот момент, когда я, наконец, столкнусь с сопротивлением этим отношениям с его стороны. Но у нее приятное выражение лица, хотя она слишком молода, чтобы быть матерью Чонгука. У нее светлые волосы. У нее голубые глаза. Теперь я понимаю, откуда у Чарли такая внешность. Чонгук ничего не унаследовал от своей матери. Но потом она улыбается, возможно, потому, что я начинаю бороться с Чонгуком и вижу, что он унаследовал от нее свои лучшие черты. - Рада с вами познакомиться, мальчики. Тэхен, я так много о тебе слышала. - Здравствуйте, миссис Чон. Ваш сын не отпускает меня, потому что он мошенник, но я рад с вами познакомиться. Чонгук отпускает меня, и я отступаю от него на несколько шагов, стараясь сдержать приступ головокружения. Миссис Чон берет со стойки рулон туалетной бумаги и морщит нос. - Спроси об этом у Тэхена, - говорит Чонгука. Отлично, теперь мне придется объяснять его матери свой вандализм? - Ваш сын позвонил мне и сказал, что ему срочно понадобилась туалетная бумага. Я сразу примчался. Она выглядит смущенной, поэтому Чонгук говорит: - Он шутит, мам. - Ах, да. Тот самый сухой юмор, о котором ты мне рассказывала. Боже, сколько же они обо мне говорили? - Что ж, я рада, что ты рассмешил моего серьезного мальчика. - Она сжимает мою руку, а затем гладит Чонгука по щеке. - Я иду спать. Чувствуй себя как дом, Тэхен. - Спокойной ночи, мам. - После того, как мама уходит, Чонгук подходит к кружкам и насыпает в каждую по несколько ложек какао порошка, затем заливает горячей водой. - Это не так вкусно, как у Эдди, но я надеюсь, что сойдет. - У вас где-нибудь есть ванная? - Спрашивает Чимин. - Или десять ванн? Он улыбается. - Ближайший находится вон за той аркой. Первая дверь направо. -Спасибо. Он уходит, и мы с Чонгуком остаемся стоять бок о бок у кухонного стола. Он прижимается ко мне бедром, когда тянется за ложкой. Затем наши руки соприкасаются, когда мы тянемся к одной и той же кружке. Мы оба отстраняемся от нее. - Давай, - говорим мы одновременно и смеемся. Он делает глоток горячего шоколада и пододвигает кружку ко мне. Все наши тела соприкасаются — плечи, локти, таз, ляжки — вплоть до ступней. Я чувствую каждое его малейшее движение. - Ты убиваешь меня, - говорит он, задыхаясь. - Прости. - Я отступаю на шаг, и он хватает меня за локоть и разворачивает лицом к себе. Теперь наши тела соприкасаются всей поверхностью. Я резко выдыхаю, когда меня обдает жаром. Он прижимает меня спиной к столешнице. Ощущение, что его ладонь, прижимающаяся к моей пояснице, может оставить отпечаток на моей коже. Я изо всех сил смотрю на воротник его футболки. - Тэхен? - Да? - Ты выглядишь испуганным. Это пугает тебя? - Больше всего на свете. - Почему? - Потому что я не взял с собой мятные леденцы. - А теперь настоящий ответ... - Потому что я боюсь, что как только ты меня поймаешь, игра закончится. - Я не верю, что признался ему в этом вслух, ведь я даже себе в этом не признавался. Но он имеет на меня влияние, из-за которого я не могу ему врать. Его палец проводит по моей скуле, и мое сердце колотится о грудную клетку, когда нервы, идущие от щеки вниз по рукам, оживают. - Я и не подозревал, что мы играем в игру, - говорит он. Я улыбаюсь. Это была та же фраза, которую он произнес во время нашей второй встречи. Я смотрю на него, и, как будто это все, чего он ждал, его губы встречаются с моими. Когда они соприкасаются, я чувствую возбуждение. Он нежно целует меня, его губы такие же теплые, как и его рука. И только я собираюсь перейти в наступление, как слышу, как Чимин прочищает горло и говорит: - Я просто возьму свой горячий шоколад и уйду. Я принесу твою кружку в другой раз. Я отстраняюсь и пытаюсь оттолкнуть Чонгука, не желая показаться грубым, но он не двигается с места. Чимин улыбается мне, и я понимаю, что он совсем не обиделся. - Я отвезу его домой, - говорит Чонгук, не отводя от меня взгляда. Его глаза горят. Мы оба слушаем, как Чимин выходит из кухни. Затем он берет меня за талию и поднимает на стойку. Я обхватываю его ногами и руками и прижимаюсь губами к его губам. На этот раз действие более интенсивное. Моя потребность более очевидна. Он отвечает, его язык находит мой, а руки притягивают меня как можно ближе. На вкус он приятный, как соленый шоколад. Я позволяю своим рукам исследовать его спину через футболку. Я нахожу его позвоночник и очерчиваю каждый позвонок. Волна эмоций проносится по моему телу, и я удивляюсь, когда меня переполняет сильная печаль, единственная эмоция, которую я успешно подавлял весь вечер. Я вот-вот расплачусь, поэтому утыкаюсь лицом в его шею, надеясь подавить слезы. Он замирает. Он пытается отстраниться, вероятно, чтобы посмотреть на меня, но я крепко прижимаюсь к нему. Он проводит рукой вверх и вниз по моей спине. - Тэхен? Что это такое? Мне жаль. Это было слишком быстро? - Он берет меня за талию и стаскивает с прилавка. - Нет. Дело не в этом. - Мне очень жаль. - Нет, ты ничего не сделал. Сейчас действительно неподходящее время для того, чтобы моя ложь вышла. - Я не уверен, понял ли он, что я сказал, потому что мои эмоции мешают мне говорить. - Поговори со мной. Что случилось? - Ты можешь просто обнять меня на минутку? - Я пытаюсь взять себя в руки, прежде чем начну объяснять. Он, должно быть, осознает, что опустил руки, потому что делает глубокий вдох и снова обнимает меня. Между нами нет ни миллиметра расстояния. Его присутствие - единственное, что удерживает меня вместе, в то время как мысли, которые я должен был обдумывать всю ночь, наконец-то всплывают на поверхность. Что, если моя мама беременна? Рождение ребенка погубит нас. Мы не можем себе этого позволить. И что за парень этот Мэтью? Сбежит ли он, когда узнает? Как моя мама могла совершить одну и ту же ошибку дважды? Если бы я думала, что у меня есть хоть малейшая надежда уйти из кукольного магазина и начать собственную жизнь, это сделало бы это почти невозможным. По щекам катится слезинка, и я быстро смахиваю ее тыльной стороной ладони. - Ты пугаешь меня, Тэхен. Что такое? - Моя мама. - С ней все в порядке? - Голос у него встревоженный. - Возможно, она беременна. Чонгук тихо чертыхается. - Боже, Тэхен, мне очень жаль. - Это все, что он говорит какое-то время. Он гладит мня по спине: вверх, вниз, вверх, вниз. Они повторяют этот узор снова и снова. - Когда ты узнал? - Сегодня вечером. - Я вздыхаю. - А может, и нет. И я так сильно хочу, чтобы это было не так. Но если это не так, значит, с ней что-то не так, и я ужасный сын, раз даже на долю секунды подумал, что предпочел бы, чтобы она была кем угодно, только не беременной. Он отталкивает меня за плечи, и я позволяю ему. Когда мы встречаемся взглядами, он спрашивает: - Что я могу сделать? - Пусть все это будет сном, от которого я смогу проснуться завтра. Он прикусывает нижнюю губу. - У меня такое чувство, что я воспользовался тобой сегодня вечером. Мне жаль. Если бы я знал, я бы никогда... - Стоп, - перебиваю я. - Не говори так. Я уже несколько недель хотел поцеловать тебя. Задолго до того, как я узнал о своей маме, когда ты провожал меня в школу. Его взгляд скользит по моим губам, затем снова возвращается к глазам. - Ты хотел поцеловать меня? - Хочу - вот правильное слово. Я хочу поцеловать тебя. - Я наклоняюсь вперед и касаюсь его губ своими. Он слегка отстраняется. - Сейчас я действительно буду придурком, если поцелую тебя. Иди сюда. Давай поговорим. - Он ведет меня за руку по коридору в большой театральный зал. Несколько мягких кресел, расположенных на разных уровнях, обращены к большому белому экрану. - Ух ты, - говорю я, кружась по кругу. - Вот где нам нужно смотреть "Сиянием". Он приподнимает уголок рта в полуулыбке, затем подходит к книжной полке, заставленной DVD-дисками, и достает тот, на котором Джек Николсон высовывает свое жуткое лицо из дверной щели. - Ты купил? - Ага. Ты сказал, что мы собираемся это посмотреть, и я купил его. Я плюхаюсь в глубокое кресло. - Ну, тогда включи его. Он качает головой. - Не сегодня. Сейчас мы поговорим. - Он ставит фильм на место и устраивается в кресле рядом со мной. - Чем ты занимался до моего прихода? - Позволь мне перефразировать: сегодня вечером мы поговорим о тебе. - Может, сначала ты ответишь? Я не силен в таких вещах. Он кивает. - Хорошо, а до того, как ты пришел сюда? Так, я работал над заданием по истории. - Ты ходишь в академию Далтон или в Оушенсайд? - Это обе частные школы. Я уверен, что он ходит в одну из них. - Далтон. - Далтон... Это фамилия твоей бабушки. - Не успев закончить предложение, я чувствую себя глупо из-за того, что говорю это. - Да. Это не совпадение. Он смеется. - Кстати, спасибо. - За что? - За то, что напомнил мне, каково это, когда ко мне относятся как к нормальному человеку. Прошло много времени с тех пор, как я был рядом с кем-то, кто не знал, кто я такой. Я наклоняю голову. - Подожди, кто ты? Он с ухмылкой дергает меня за волосы. - Твои родители действительно милые. - Когда они получают то, что хотят, это действительно так. - Так ты работала над веб-сайтом для своего отца? Он тяжело вздыхает. - В том-то и дело. Я работал. Я знаю, я знаю, что не должен. Я поднимаю руки. - Я ничего не сказал. - Итак, у меня были все эти замечательные идеи для веб-сайта, чтобы сделать его свежим и захватывающим, но мой отец полностью проигнорировал их все. Он сказал: ”Нет, чисто и классически". - Для вашей клиентуры это, наверное, лучше. - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду, что не подростки будут бронировать номера в ваших отелях. Это бизнесмены и состоятельные люди. Для них работает чистота и классика. Он на секунду закрывает глаза, а затем говорит: - Ты прав. Почему он просто не сказал этого? - Возможно, он пытался. Ты не очень хорошо слушаешь своего отца. - Потому что он хочет сделать из меня идеальную маленькую версию себя, и я чувствую себя подавленным. Я - не он. - Разве не забавно, что ты не хочешь быть совсем не таким, как твой отец, а я хотел бы знать, похож ли я хоть немного на своего отца? - Прости. Я веду себя бесчувственно. Я трогаю его за плечо. - Нет, это не так. Я понимаю, о чем ты говоришь. Ты не хочешь, чтобы твой отец определял тебя. Особенно когда внешне ты так похож на него. Но ты - не он. Ты всегда будешь другим. Ты всегда будешь замечательной. Почему мне все еще так трудно произнести последнюю фразу вслух? Он берет мою руку в свою и проводит по ней большим пальцем. - Твой отец гордился бы тобой. Тем, кто ты есть. От этого комментария у меня перехватывает дыхание, а глаза наполняются слезами. Я сдерживаю их, но удивлена бурной реакцией. Мне так хотелось услышать, как кто-то скажет это. - Он живет в Нью-Йорке. Он там какой-то модный юрист. - Ты наводил о нем справки? - Мне пришлось. Однажды мне может понадобиться почка. Он смеется. - Когда мне было двенадцать, я прочитал историю о парне, который много лет не видел своего отца, а потом у него обнаружили рак. У его отца был подходящий костный мозг. Это спасло ему жизнь. Чонгук смотрит на меня так долго, что я начинаю чувствовать себя неуютно. - Знаешь, не обязательно быть на смертном одре, чтобы связаться со своим отцом. Я потираю предплечье. - Он ушел от моей мамы. Он медленно кивает. - Тебе кажется, что желание увидеть его означает предательство своей матери? Я поднимаю глаза на свет, но все равно по щекам текут слезы. - Он бросил ее. - Ее отношения с ним не обязательно должны определять твои. - Он бросил и меня. - Мне жаль. - Он проводит костяшками пальцев по моей щеке. - А что насчет твоей мамы? Почему ее возможная беременность так пугает меня? - Ты думаешь, я слишком остро реагирую? - Я вовсе этого не говорил. Я знаю, что был бы расстроен, если бы это была моя мама. Я просто не хочу перекладывать свои причины на тебя. Расскажи мне, что происходит у тебя в голове. - Я злюсь, мне больно и стыдно, и все это сливается в один эмоциональный клубок. Я просто не верю, что она снова так поступит. - Я подтягиваю колени к стулу и поворачиваюсь к нему боком. - Я чувствую себя виноватым и эгоистичным из-за того, что желаю, чтобы этот человек исчез, но я не хочу перемен. - Ты справишься с этими чувствами. Ты растаешь, когда возьмешь ребенка на руки. - Нет. Я не люблю детей, а дети не любят меня. Мы давно пришли к этому общему мнению. Он улыбается. - Ну, по крайней мере, у тебя есть много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. - Если это правда. Я вздыхаю и зажмуриваю глаза. Его большой палец выводит маленькие круги на тыльной стороне моей ладони. - Так приятно, что ты здесь. В моем доме. Тебе стоит приходить сюда каждый день. Я смеюсь. - Лучшего понемногу. Кстати, мне, наверное, пора идти. Завтра нам в школу. - Ни за что. Ты должен остаться еще как минимум на час. - Он усаживает меня на стул рядом с собой. - Спасибо, что поговорил со мной. Я знаю, что тебе тяжело. Я прижимаюсь лбом к его лбу. - Спасибо, что выслушал. - Завтрашний вечер в силе? Завтрашний вечер? О! Вечер карьеры. Моя мама, предположительно, собирается на собрание бизнес-ассоциации. Теперь я ни за что не пропущу это. - Все еще в силе. - А как насчет сегодняшнего вечера? - Что? - спрашивает он, крепко обнимая меня. Кажется, мой желудок улетает без меня. - Как насчет сегодняшнего вечера? - Чем мы займемся в течение следующего часа? Я делаю вид, что размышляю. “\ - Работой над твоим сайтом? - Ха-ха. Я делаю серьезное лицо, что непросто, учитывая улыбку, которая хочет поселиться там навсегда. - Нет, правда, тебе стоит это сделать. Он наклоняет голову, изучая мое лицо. - Ты серьезно? - Нет, - говорю я ему в губы.