you know everything about me

Виктор не совсем понимал, насколько Джейс изменился с тех пор, как они были детьми, пока не увидел своего лучшего друга на футбольном поле. Его непоколебимая решимость и сильные моральные принципы остались прежними, что Виктор очень ценил в нëм даже на протяжении всех лет их тесной дружбы. Однако, когда Виктор наблюдал, как он бежит по покрытому травой полю с коричневым кожаным мячом в руках, медленное осознание ударило Виктора прямо в лицо. Джейс, его тощий лучший друг с неряшливыми волосами, стал совершенно другим подростком, с длинными ногами и накаченными бронзовыми мускулами, острым подбородком и гибким телом. Его лучший друг стал великолепным. И всегда был выше, нехотя признался себе Виктор. Больше ничего не изменилось. — Виктор! — прервала его размышления Мэл. — Ты только что видел тот тачдаун, который забил Джейс? Кое-что всё таки изменилось. Когда Виктор вошëл в свой класс в начале нового учебного года, он сразу же насторожился из-за присутствия Мэл. Виктор приготовился к тому, что она будет притворяться, будто его не существует из-за отвращения к его национальности (или инвалидности). Но он был приятно удивлен, когда Мэл мгновенно заметила его и помахала, намекая сесть рядом с ней. Виктор осторожно сел на место, насторожившись, и неуверенный, серьëзно ли она это говорит. Мэл мгновенно завязала с ним разговор, а остальное уже было другой историей. Всякий раз, когда он разговаривал с ней, чувство вины терзало его сознание. Он признался себе, что изначально ненавидел Мэл за то, что она отнимала у Джейса время. Он поклялся, что загладит свою вину перед ней каким-то молчаливым образом, дружбой, и она, похоже, восприняла это как должное. — Это уже третий гол, который он забил! — вмешалась Кейтлин, стоявшая по другую сторону от Мэл, еë губы растянулись в восторге. — Я думаю, он выиграл игру! Джейс познакомил его с Кейтлин в начале учебного года, так как она была на год младше и только начала учиться в Пилтоверской академии. Виктору она сразу понравилась, несмотря на его первоначальную нерешительность и нежелание, типичные для большинства учеников старших классов академии. Еë энтузиазм и немедленные вопросы о физическом факультете быстро завязали между ними разговор, за которым Джейс наблюдал с широкой улыбкой. Все четверо быстро подружились, к большому удивлению Виктора и благодаря вмешательству Джейса. Виктор был немного ошеломлен большой толпой, окружившей его в океане аплодисментов, все скандировали имя его лучшего друга. Тем не менее, чистая гордость и глупое волнение толпы подстëгивали его, он захлопал и делал всë возможное, чтобы выкрикивать имя Джейса вместе со всеми его фанатами. Ликование только усилилось, когда Джейс подбежал ближе к трибунам во всей своей красе, взъерошив потные волосы и высоко подняв шлем в руке, и толпа окружила его. Его вид наполнил Виктора необоснованным ликованием, которое вскоре переросло в шок, когда Джейс продолжил идти в их направлении. Он с недоверием наблюдал, как Джейс взбежал по ступенькам трибун и обнял Виктора. На каком-то уровне сознания он заметил удивлëнные взгляды и вздохи людей вокруг него, но всë, на чëм он мог сосредоточиться, была осторожность, с которой Джейс обнимал его тело, стараясь не задеть больную ногу. — Ты это видел? — спросил Джейс на ухо Виктору, наклонив голову и зарывшись в шею своего лучшего друга. Он почувствовал горячее дыхание Джейса на своей чувствительной коже, мурашки побежали по коже, когда его нос коснулся его горла. Виктор обхватил руками широкие наплечники, завершая объятие. — Да, идиот, — нежно сказал он. Он позволил себе секунду, закрыв глаза и вдыхая его запах, вперемешку с потом. Он проигнорировал растущую из-за напряжения боль в ноге. Виктор осторожно оттолкнул Джейса от себя, прекрасно осознавая, что почти все студенты смотрят на них (особенно Мэл и Кейтлин, которые пялились прямо рядом с ним). — Отвали от меня, вонючка, — поддразнил он, поднимая руку, чтобы убрать прядь волос с глаз Джейса, пытаясь игнорировать его глубокий пристальный взгляд. — Над чем ты работаешь? — спросил Джейс, заглядывая через плечо своего лучшего друга, чтобы увидеть куски погнутого металла и небольшую кучу винтов и болтов. Он подвинул тарелку, украденную из столовой, с двумя сэндвичами, сложенными друг на друга. Лицо Виктора исказилось в глубокой задумчивости, одна рука была на подбородке, когда он оценивал материалы, лежащие перед ним. — Моë колено в последнее время начало побаливать немного сильнее, — сказал Виктор после паузы. — Если хочешь знать. Джейс вспомнил последние несколько месяцев и то, как он предложил Виктору понести учебники, пока они ходили из класса в класс. Виктор отмахнулся от его руки, продолжая нести тяжелые книги одной рукой и тяжело опираясь на трость другой. Он заметил, как поморщился Виктор, отметил особую чувствительность и осторожную решительность каждого шага Виктора, когда тот медленно шëл рядом с ним. Джейс вспомнил, как видел мешки под глазами у Виктора по утрам, всегда списывая это на тяжелый ночной сон. Я должен был больше помогать ему, яростно подумал Джейс. Он сдержался, чтобы не сказать это вслух. — Чем я могу помочь? — спросил он вместо этого. — Всë в порядке, Джейс, — настаивал Виктор, нахмурив тëмные брови. — Вик, — взмолился Джейс. — Ты важен для меня. Позволь мне помочь тебе. Оливковые глаза встретились с тëмно-медовыми, когда они посмотрели друг на друга, оба решительные и упрямые. — Ладно, — смягчился Виктор. Джейс мысленно дал себе пять. — Если хочешь помочь, то можешь отнести металлолом в кузницу академии и выпрямить его. — Что ты вообще делаешь? Виктор бросил на него оскорблëнный взгляд. — Ты предложил помощь, даже не зная, чем я занимаюсь? — Да. — Это смешно. — Ну, ты же не собирался мне рассказывать, — отрезал Джейс, не в силах сдержаться. Он пожалел об этом почти сразу же, и пожалел о той половине себя, которая всë ещë чувствовала себя расстроенной из-за того, что Виктор скрыл от него нечто подобное. Виктор только вздохнул в ответ, швырнув ему в его неопределëнном направлении листок бумаги, вырванный из блокнота. Джейс позволил ему упасть на пол. — Я собирался тебе рассказать, — тихо сказал Виктор. — Я просто… не знал, как заставить тебя не волноваться, — он потëр руку о ручку трости в попытке успокоиться. Джейс заметил, что его лучший друг с годами делал это движение всë чаще и чаще, узнав в этом один из его нервных тиков. — Я всегда беспокоюсь о тебе, Вик. — Я не беспомощен, Джейс, — сердито усмехнулся он, сжав челюсти. — И мне не нужна твоя благотворительность. — Я… — И мне не нужно, чтобы ты меня жалел. Между ними, казалось, повисла минута молчания, наполнив комнату неуютной тишиной. — Я тебя не жалею, — твëрдо и решительно сказал Джейс. — Забудь, что я сказал, я устал и… — поспешил Виктор. — Ты не беспомощен и не нуждаешься в благотворительности, — сказал Джейс, садясь рядом с Виктором и не отрывая от него глаз. Он нежно обхватил руки своего лучшего друга, ладонь в ладонь, пока их пальцы медленно переплелись. Его большие пальцы ободряюще потëрли костяшки чужих. Виктор прерывисто вздохнул. — Я беспокоюсь за тебя, потому что ты самый сильный человек, которого я знаю, и я боюсь потерять тебя. Ты самый умный человек, которого я когда-либо встречал, и заслуживаешь гораздо большего, чем то, что видят люди, когда впервые видят тебя. Я… я извиняюсь за то, что переступил черту. — Я понимаю, — наконец сказал Виктор через мгновение. — Я действительно слишком резко реагирую. Они посмеялись вместе и сразу простили друг друга невысказанными словами. Джейс никогда не любил спорить с ним. Он встал, отдëрнул руки от рук Виктора и потянулся за листком бумаги, который не успел поймать. Перевернув его, он рассеянно стряхнул пыль и осмотрел рисунок. Каракули Виктора, с падающими буквами и небольшим пустым пространством между ними, заполнили края эскиза. Центральным элементом была схема петель из кожи и стали, соединëнных толстыми ремнями и жëсткой затягивающей ручкой сбоку. — Это бандаж, — тихо сказал Виктор, отвечая на вопрос, возникший в голове Джейса. — Чтобы поддерживать колено. — Твой дизайн правда гениален, — прокомментировал Джейс, переводя взгляд с чертежей в руках на обрывки случайных материалов на столе. — Простой, но эффективный. Это умно, правда. — Ты говоришь это просто из вежливости, — пробормотал Виктор. Джейс заметил, что кончики его ушей покраснели и ухмыльнулся. — Я серьëзно, Виктор, — сказал Джейс. — Отдай себе должное. — Э-э-э, — пожал плечами Виктор, и румянец, разлившийся по его щекам, выдал его удовольствие от комплиментов. — Я могу помочь тебе переплавить имеющиеся обрезки и придать им нужную форму. — Тебе не обязательно... — Вик, — твëрдо сказал он, положив одну руку ему на плечо, чувствуя, как Виктор невольно вздрогнул под его ладонью. — Я хочу. Лекции и уроки политики и науки всегда интересовали Джейса, но сегодня он был отвлечëн. Всë, о чëм он мог думать, это Виктор, который сидел рядом с ним и яростно строчил заметки, и о его возрастающих трудностях с ходьбой, которые он отказывался обсуждать. Заблудившись в собственных мыслях, он попытался подражать Виктору и его торопливому ведению записей, но потерпел неудачу. Его буквы наталкивались друг на друга с орфографическими ошибками, которые стоили ему времени на исправление и оставляли его позади. Джейс старался не смотреть на своего лучшего друга, вместо этого неосознанно предпочитая рисовать его лицо на полях своих заметок. Прямой нос и острые скулы Виктора появились под его карандашом, а длинные линии стали его растрепанными волосами. — Господин Талис, — услышал он. Он поднял глаза на профессора Хеймердингера, вздрогнув от звука своего имени. Он виновато прикрыл рисунок левой рукой. — Да, профессор? — Ты, кажется, отвлечëн, мальчик мой, — неодобрительно сказал профессор Хеймердингер. Весь класс захихикал. Джейс почувствовал, как его лицо краснеет. — Прошу прощения, профессор, — сказал он, сгорая от стыда. — Это больше не повторится. — Извинения приняты, парень. Профессор Хеймердингер продолжил говорить, но всë, что Джейс мог заставить себя сделать, это посмотреть на Виктора за утешением. И он не разочаровался, Виктор смотрел на него со смесью веселья и сочувствия на лице. — Это должно было случиться в конце концов, — утешал Виктор. — Даже если ты его любимчик. — Замолчи. Его взгляд упал на трость, прислонëнную к сиденью Виктора, узнаваемую только по внешнему виду. Это была та же трость, которой Виктор пользовался с двенадцати лет, и возраст помощника по инвалидности был заметен. Со временем она потускнела, потеряв блестящую деревянную отделку и превратившись в кусок бледного дуба. Кожаная ручка также была очень изношена, вся исперещëнная бороздками. Последняя жалоба Виктора была на боль в плече от опоры на трость. Джейс не мог перестать думать о Викторе и его трости даже после того, как тот вышел из класса, который они делили, и направился через кампус к мастерским. Он отправился в библиотеку Академии, просматривая тома и изучая сложные конструкции средств передвижения на протяжении всей истории Пилтовера. Когда солнце уже давно село, он набросал несколько страниц заметок и эскизов в переплëтной бумаге, а его разум кружил вокруг новых возможностей. — Обычно я не люблю сюрпризы, Джейс, — подозрительно сказал Виктор. — И ты это знаешь. — Ну, тебе понравится! — запротестовал Джейс, в его жилах бурлили волнение и опасение. Виктор насмешливо приподнял бровь, хотя на его лице всë ещë читалось веселье. Джейс начал бормотать: — По крайней мере, я на это надеюсь. Я заметил, что твоя старая трость изнашивается, и я подумал... — Выкладывай, — перебил Виктор. Джейс с энтузиазмом кивнул в ответ, доставая костыль из-за спины. — Тебе нравится? — нервно спросил он, перекидывая молоток из руки в руку. Виктор уставился на костыль в своих руках, весь сверкающий белизной с бронзовыми металлическими вставками и красной кожей вокруг рукояток. — Извини за красную кожу, я знаю, что ты не самый большой поклонник этого цвета, но это всë, что осталось от последнего проекта моей матери, — пролепетал Джейс с нарастающим волнением, пока Виктор продолжал молчать. — И я не смог найти никакой другой кожи подходящей длины и... — Это гениально, — сказал Виктор, повторяя слова, сказанные ранее Джейсом. Он медленно встал и осторожно положил его под мышку. Он был идеальной длины: достаточно высокий, чтобы обеспечить поддержку, и достаточно короткий, чтобы предотвратить лишнее трение. Его рука скользнула, чтобы коснуться ручки, чувствуя гладкую текстуру кожи под кончиками пальцев. Он сделал пробную прогулку по комнате, и улыбка на его лице росла, когда он восхищался новой легкостью своих движений. — Как? — спросил Виктор, его лицо сияло от восторга. — Когда? Почему? — Я сделал его в кузнице, — ответил Джейс, облегчение и восторг захлестнули его. — Я обратился к некоторым старым проектам в библиотеке и создал новый из их лучших черт. Ещё я закончил каркас бандажа, но оставил его в мастерской. — Ты, Джейс Талис, — сказал Виктор, в его глазах танцевали теплота, звëзды и что-то более глубокое. — Слишком заботишься о собственном благе. — Ты заслуживаешь всего мира, Виктор.