you know everything about me

17 лет

Джейсу нравилось, как Виктор выглядел по утрам выходного дня, в слабом солнечном свете, струящимся через окно, и едва заметных частичках пыли, плавающими вокруг него, когда он шаркал, сонно в мешковатой рубашке и спортивных штанах. Сонное утро, размышлял Джейс, с полуоткрытыми веками и всë ещë в постели, сонно наблюдая, как друг бродит по комнате. Именно в эти моменты уязвимости, когда весь мир только просыпался и ничего больше не существовало, кроме тихого гудения губ Виктора и мягкого шелеста его движений. Он наслаждался осенним утром, впитывая тëплый свет, заливающий комнату. По звуку ветра, дующего в их скрипучее окно, и виду краснеющих листьев, в изобилии падающих на землю, можно было понять, что приближалась зима. За те несколько лет, что они жили в их комнате в общежитии, в ней накопилось определëнное количество безделушек. Безделушки и маленькие фигурки, сделанные из старых винтов, стояли на полках, а интересные камни, найденные во время случайных походов, выстилали заднюю часть его тумбочки. Виктору каким-то образом удалось добиться определенного типа аккуратного беспорядка — организованного хаоса беспорядка. Стопки скобяных изделий и книг в кожаных переплëтах были разбросаны по его стороне комнаты, корешки были разломаны посередине и забрасывались в вечной пустоте, поскольку Виктор забывал возвращаться к ним. Бак для воды Рио занимал большую часть пространства возле их столов, так как розовый аксолотль требовал довольно много места (и не то чтобы кто-то из них был против). Он всегда умудрялся заправлять свою постель каждое утро, вставая раньше Джейса и заправляя края своих одеял в каркас кровати каждый день без пропусков. Джейс, в свою очередь, не мог уследить за ураганом одежды, который, казалось, всегда собирался вокруг углов и щелей. Форменные пиджаки были накинуты на спинку его письменного стула, а квадраты красных шëлковых галстуков забиты в ниши его комода. В отличие от Виктора, у него было много плакатов, которые покрывали стены, изображающих известных изобретателей, фотографии его семьи и небольшие наброски его лучшего друга. Когда Виктор увидел их в первый раз, тëмно-красный румянец покрыл его лицо и ,прежде чем уйти, он пробормотал что-то о приличиях и странных вариантах декора. Их коллекция общих призовых ленточек в последние годы только росла, стена была заполнена множеством цветных лент и парой пластиковых кубков. Несколько футбольных наград Джейса также были добавлены к расширяющемуся списку их достижений. В личной жизни Джейс всегда наслаждался небольшим количеством ограничений, возникающими в выходные дни, и возможностью носить что-то, кроме обязательной официальной формы на пуговицах и жилета. Они всегда были такими тесными, сдавливали его растущие мышцы и плечи, широкие после футбольных подготовок и долгих часов, проведëнных в кузнице академии. Ему уже дважды пришлось покупать форму большего размера в этом году, и он не хотел тратить ещë одно небольшое состояние на одежду, из которой быстро вырастет и выбросит. Мучительный приступ кашля нарушил ленивую атмосферу, немедленно разбудив его. Настороженность и беспокойство сменили чувство удовлетворения, когда Виктор сгорбился, кашляя в салфетку. Джейс тут же оказался рядом с ним и быстро положил руку ему на поясницу, успокаивающе потирая его позвоночник. Он чувствовал себя беспомощным, давая всë скудное утешение, которое мог в этот момент. Его другая рука потянулась к бутылке воды, которую Виктор с благодарностью принял и отпил из неë между кашлями. Когда приступ кашля Виктора наконец утих, Джейс почувствовал огромное облегчение, разливающееся по всему телу, и изо всех сил старался не показывать слишком много беспокойства. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, стараясь не спугнуть очередной хрип из горла. Виктор медленно разжал ладонь, в которую он кашлял, разогнул пальцы, обнажив салфетку, покрытую пятнами крови и мокроты. Он быстро скомкал её и бросил в ближайший мусорный бак, переполненный исписанными листами и другими комками салфеток. — Мог бы лучше, — наконец прохрипел Виктор, голосом, более глубоким от сна и хриплым от приступа кашля. Он поморщился от звука своего голоса. Слабая полуулыбка появилась на его лице в попытке заверить его в благополучии. — Просто обычный приступ кашля. Они все проходят, как видишь. Не стоит беспокоиться. Джейс мог только онемело кивнуть, его сердце всë ещë громко колотилось в ушах. Виктор положил свою ладонь поверх руки Джейса, покоившейся на его плече, холодные пальцы сцепились с тëплыми пальцами Джейса. Он заметил нерешительный и рассеянный взгляд своего лучшего друга, явно потерянного в собственных мыслях. Его собственные глаза скользнули вниз от острых черт лица Виктора, путешествуя по бледной коже к его голому плечу. В основании его ключицы сидела тëмная родинка, веснушка посреди океана светлой кожи. Непреодолимое желание прижаться губами к этой маленькой точке пронеслось в сознании Джейса. Вспышки нежного прикосновения, проведения пальцем от челюсти Виктора до его плеча, образы того, как он проводит пальцами по его волосам цвета красного дерева, и как легко он это будет делать. Он помнил, как тонкие пальцы Виктора крутили кончики локонов, пока он размышлял над домашней работой по исчислению во время занятий, как он время от времени заправлял прядь волос за правое ухо. Он помнил, как думал, какой же он красивый. Джейс судорожно вздохнул, сдерживая эти фантазии (которые навсегда таковыми и останутся), и тщательно поправил воротник рубашки Виктора, чтобы прикрыть его голое плечо, почувствовав, как у него перехватило дыхание, когда кончик пальца случайно коснулся его кожи. На каком-то подсознательном уровне он смутно заметил, что рубашка, которую носил Виктор, была его старой спортивной кофтой, слишком большой по размеру для этого маленького человека, с остатками названия его факультета, выведенными на спине выцветшими буквами. Однако на переднем плане мыслей он был поглощëн своим лучшим другом, таким близким, но таким далëким. — Это куртка Джейса? — резко спросила Кейтлин, крутя карандаш между пальцами. — С чего ты взяла? — оборонительно сказал Виктор, устремив на неë ледяной взгляд. Кейтлин только ухмыльнулась в ответ, заставив Виктора бросить ей в голову ластик, от которого она легко увернулась. Кейтлин сидела напротив него за столом, зажатым между рядами полок. Приглушëнное бормотание отражалось от высоких потолков, пока другие студенты в такой же форме склоняли головы над книгами и домашним заданием. — Знаешь, я вижу эмблему Дома Талис и номера Джейса, — невозмутимо сказала она. Виктор закатил глаза, подняв руку, чтобы прикрыть эмблему, расположенную над его сердцем, даже не потрудившись спрятать большую цифру «17», вышитую на спине. — Как можно случайно надеть чужую одежду? — насмешливо спросила она, направив на него карандаш и указывая на яркие золотые и красные цвета нашивки дома Талис, вышитой на груди кремовой университетской куртки , наполовину скрытой рукой Виктора. — Я торопился, — он приподнял бровь, услышав едва скрываемое хихиканье Кейтлин, — чтобы позаниматься с тобой, и увидел, что дует ветер. А эта кофта была ближе всего к двери, и Джейс не возражает, когда я еë беру. Перестань смеяться! — Я ничего не могу с собой поделать, — сказала Кейтлин, пряча смешки за поднятой рукой. — Какая же вы с Джейсом глупая загадка. — Мисс Кирамман, — сказал Виктор насмешливо строго, — Я полагаю, мы здесь, чтобы подготовиться к вашему экзамену по химии. У нас нет времени обсуждать неважные вопросы. — Но это не неважно!— запротестовала Кейтлин, широко раскрыв глаза. Виктор попытался еë утихомирить, но безуспешно. — Двое моих друзей! Достаточно близкие, чтобы делить куртки! Это что-то значит! — О, а что насчет тебя и той розоволосой девушки из твоего класса лингвистики? — полуугрожал он, довольный тем, что на щеках Кейтлин появился розовый румянец. Он быстро осознал свою позицию и ответил на поддразнивание, особенно учитывая еë явную влюбленность. — Ты не была такой скрытной, как ты думала, особенно потому, что ты была в общественном коридоре. Вы с ней казались довольно близкими, когда держались за руки... — Я не знаю, о чëм ты говоришь, — сказала Кейтлин, фыркнув, и решила бросить его ластик ему в голову. Он показал ей средний палец. Их прервала фигура Джейса, идущая прямиком к ним. Шквал звуков в тихой библиотеке, царапанья карандашей и приглушенные разговоры были слегка заглушëнны его присутствием и шагами. Другие студенты за соседними столами обернулись, чтобы посмотреть, как он приближается, подталкивая друг друга, чтобы указать на него. Виктор почувствовал, как его сердце забилось немного быстрее, чем раньше, когда приблизился его лучший друг. Он попытался придать своему лицу выражение небрежного безразличия. — Два моих самых любимых человека, — просиял Джейс. — Из-за чего же они вообще могут ссориться? — Он поставил бутылку сладкого молока рядом с блокнотом Виктора, осторожно, чтобы избежать конденсата на бумагах. Виктор провел кончиком мизинца по холодному стеклу бутылки, обнаружив, что оно охладилось как раз до нужной ему температуры. Джейс наклонился, рука уже скользнула к знакомому месту на изгибе его плеча. — Я взял его в столовой по дороге сюда, — прошептал он на ухо Виктору, прежде чем выпрямиться до своего обычного роста. Виктор увидел, как Кейтлин посмотрела на руку, лежащую на его плече, и как в еë глазах заблестели искорки веселья, чего Джейс по рассеянности не заметил, продолжая разговаривать с ней. — Ну, и чем вы, ребята, занимаетесь? — Мы просто обсуждали... — Привязанность Кейтлин к той девчонке из еë класса лингвистики, — вмешался Виктор, заработав карандаш, брошенный в него с замечательной точностью. Виктор поймал его одной рукой, медленно скользнув им по столу, чтобы вернуть обратно. Джейс лишь восторженно наблюдал за этим обменом. — О, это та, о которой ты мне рассказывала? — спросил Джейс. — Вайолет? — Вы, ребята, перестанете разговаривать об этом в общественном месте, — прошипела Кейтлин, оглядываясь через плечо, прежде чем сердито нахмуриться. Теперь еë лицо стало ещё более красным. — Но да. Еë зовут Ви. — О, так у неë есть имя, — воскликнул Виктор, получая от этой мелкой мести больше удовольствия, чем, вероятно, следовало бы. — Это вряд ли имеет значение, учитывая, что ты и... — Перерыв окончен. Давай вернëмся к теме кинетической молекулярной теории, — перебил Кейтлин Виктор, игнорируя еë всезнающий взгляд. — О, но он же здесь, — сказала она с фальшивой невинностью. — Мы можем поговорить об этом прямо сейчас. Джейс, казалось, был доволен, наблюдая за тем, как они обменивались словами, мелкие споры с пылкими шутками, казалось, развлекали его во время короткого появления. — Извини, Кейт, — извиняющимся тоном сказал Джейс. — Я просто зашëл, чтобы оставить Виктору напиток и проверить, как идут твои занятия. Я уже, — он посмотрел на часы, — опоздал на две минуты на заседание совета, Мэл мне голову оторвëт. — Ну, не будем тебя задерживать, — сказала Кейтлин, махнув рукой на прощание, а другой рукой листая толстый учебник химии. — Передай ей мои наилучшие пожелания, — добавил Виктор, также возвращаясь к брошенному материалу. — Хорошая куртка, — пробормотал ему Джейс, быстро наклонившись к уху, с лëгкой улыбкой на лице. Рука на его плече скользнула вверх, чтобы на мгновение обхватить изгиб шеи Виктора, Джейс кивнул головой на прощание и направился к входу, через который он вошëл всего минуту назад. Он почувствовал призрачное прикосновение Джейса, фантом, парящий над его покалывающей кожей. Виктор почувствовал, как его щëки слегка покраснели, когда он прочистил горло, пытаясь переключить внимание обратно на науку и проигнорировать острый взгляд Кейтлин. Он чувствовал себя теплее, чем раньше, возможно, благодаря толщине куртки Джейса. — И где мы остановились? Виктор чаще всего проводил свои обеденные перерывы с Джейсом. К ним часто присоединялись и другие, например, Кейтлин, Мэл и еë более чем подруга Ви, но Джейс оставался постоянным гостем его перерывов. Это был редкий зимний день, без единого облачка на небе, когда солнце светило без всякого тепла. Джейс с нетерпением ждал возможности утащить Виктора с собой во двор академии. Сегодня были только он и Джейс, что он лично предпочитал больше всего. Защищëнные от холодных ветров зимы древними известняковыми стенами и величественными гравированными колоннами, они сидели под дубом между его толстыми корнями. Поднос с обедом из кафетерия лежал у обоих на коленях, у каждого была разная еда из меню. Виктор подтолкнул вилкой слегка зелëную морковь, и на его лбу появились морщинки, когда он осмотрел овощ. — Я не уверен, съедобно ли это вообще, — заявил Виктор. Джейс наклонился, чтобы взглянуть на предмет, который он тыкал. — Я так не думаю, — сказал Джейс, бросив на морковку брезгливый взгляд в знак солидарности. — Тебе следовало взять гамбургер. Он, по крайней мере, такого же цвета, каким и должен быть. — Даже еда в Зауне лучше, чем эта ерунда, — сжалился Виктор. — По крайней мере, попкорн не так уж плох. — Хочешь немного моего обеда? Моя мама положила мне с собой немного больше, — предложил Джейс, протягивая свой термос и держа ложку, чтобы выложить его содержимое на поднос Виктора. — Джейс, тебе не нужно отказываться от своего обеда ради меня, — сказал Виктор, отодвигая свой поднос от Джейса. Кусок моркови скатился, упал на траву и остановился в нескольких футах от него. Никто из них не попытался его поднять. — Виктор, пожалуйста, — сказал он, широко раскрыв глаза и скривив лицо в умоляющем выражении, которое всегда позволяло ему добиться своего. — Ты должен что-нибудь съесть. Он закатил глаза, но подчинился. Он нехотя протянул поднос и с удивлением почувствовал, как ложка, полная говядины и супа, коснулась его губ. Виктор уставился на Джейса. — Ты шутишь? — Ну, это суп, — сказал он, указывая на содержимое термоса. — Его вилкой есть нельзя. — Значит, ты собираешься меня кормить? — Конечно, — ответил Джейс, невозмутимо. Виктор снова почувствовал, как ложка коснулась его губ, но теперь немного настойчивее. Он вздохнул, но выжидательно открыл рот. Он почувствовал, как его щëки запылали, и молился, чтобы никто посторонний не увидел этой нелепой ситуации. Виктор инстинктивно закрыл рот вокруг ложки, глотая бульон и пережëвывая говядину. Джейс внимательно наблюдал за ним, и на его лице промелькнуло предвкушающее выражение. — Итак, — Джейс засунул ложку супа себе в рот, проглотив, прежде чем закончить предложение. — Что ты думаешь? — Это действительно вкусно, — признал Виктор, облизываясь. — Твоя мама всегда готовит потрясающе. Он выхватил прибор из руки Джейса, набрав полную ложку супа из его термоса, прежде чем засунуть еду в рот, наслаждаясь вкусом. Виктор изо всех сил старался сохранить серьëзное выражение лица, но негодующий взгляд на лице его лучшего друга заставил его почти хихикать. — Привет, Джейс! — услышал Виктор, резко вскинув голову, чтобы посмотреть на девушку, которая, казалось, материализовалась прямо перед ними, пока они смеялись. Его улыбка померкла. Девушка из их общего класса физики стояла на лужайке в нескольких футах от него, еë светлые волосы обрамляли лицо, а на левой стороне еë блейзера красовалась незнакомая эмблема факультета. Виктор не мог вспомнить еë имени, но был уверен, что она была одной из тех, кто лебезил перед его лучшим другом перед началом урока. Выглядит нервной, заметил Виктор, когда еë руки теребили маленькую коробку с пастелью, а глаза были сосредоточены на его лучшем друге, сидящем рядом с ним. — Привет, Хелен, — поздоровался Джейс, чуть привстав, чтобы оказаться на уровне еë глаз. — Тебе что-то нужно? — Я-я надеялась поговорить с тобой лично, — сказала она, бросив взгляд на Виктора. — Не возражаешь, если мы поговорим в другом месте? Джейс посмотрел на Виктора, который всë ещë сидел, наблюдая за их разговором под ветвями большого дуба. Внешне лицо Джейса было непринуждëнным, но Виктор знал его достаточно хорошо, чтобы заметить вопросительные глаза, молчаливо просящие разрешения. После небольшого колебания Виктор едва заметно кивнул. Джейс осторожно поставил термос рядом с Виктором, вставая навстречу однокласснице. — Конечно, — сказал Джейс, дружелюбно улыбнувшись, обнажив жемчужные зубы, и пошëл в ногу с этой девушкой, Хелен, которая шла через двор, засунув руки в карманы. Виктор мог только наблюдать издалека, тошнотворное чувство шевелилось в его груди. Ревность давила, душила его липкими щупальцами, когда он увидел, как Хелен вручает коробку Джейсу. Хотя он не мог слышать, как они говорят, он узнал обыкновенное заикание и застенчивость, которые обычно проявляли люди, признаваясь его лучшему другу. К сожалению, это был далеко не первый раз, когда ему пришлось стать свидетелем признания в чувствах к Джейсу и доброго, но твëрдого отказа Джейса от взаимности. Виктор был достаточно сознателен, чтобы признать свою удушающую зависть. Он мог разговаривать с титулованными профессорами, ведущими изобретателями и строгими учителями, но невольно проводил черту перед признанием в любых чувствах к своему лучшему другу, выходящих за рамки платонических. Он отказывался даже допускать такие мысли. Вдалеке он увидел, как лицо Хелен сменилось от застенчивого рвения на покрытое румянцем унижения. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, прежде чем сунуть коробку в руки Джейса. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Джейс вернулся, оставив Хелен надменно уходить в другом направлении. Пастельная коробка, которую она держала ранее, лежала у него в руках. — Вижу, всë прошло хорошо, — небрежно прокомментировал Виктор, надеясь, что его скрытые чувства не отразятся в тоне голоса. — Да, она сказала, что сделала для меня печенье, — сказал Джейс, почëсывая затылок. Он сел, прислонившись спиной к толстому стволу дерева, его голова нашла опору в изгибе шеи Виктора. Он положил коробку на его поднос, рядом с забытым пакетом попкорна. — Они твои. — Я думал, ты сказал, что она сделала их для тебя? — ответил Виктор, прилагая большие усилия, чтобы не вжаться щекой в ​​мягкие волосы Джейса. Он открыл коробку, открыв вид на два сахарных печенья с клубничным джемом. — Ну, они твои любимые. Виктор медленно жевал пирожное, перебирая во рту вкус сладости со смесью горечи и удовлетворения. Закончив жевать, он проглотил кусок.