you know everything about me

Виктор привык игнорировать свои чувства, особенно когда они касались его лучшего друга. Чаще всего он ловил взгляд Джейса и чувствовал, как его щëки заливает румянец, прежде чем он напоминал себе об обычной привязанности. Делать что-то без причины — глупость, ругал он себя. Джейс ко всем проявляет доброту и ласку, я просто получаю больше потому, что мы чаще находимся рядом друг с другом. В хорошие дни ему удавалось игнорировать кипящую тоску, которая зарождалась глубоко в его груди, скрывать еë лëгкой улыбкой и перепрыгивать с темы на тему, чтобы отвлечься. В плохие дни он жаждал чего-то большего, того, что стояло за непринуждëнной теплотой его лучшего друга, мерцание которой всегда окутывало его. В такие дни, которые случались довольно часто, он чувствовал особенную слабость к мягким прикосновениям и искренним взглядам Джейса. Виктор, по общему признанию, жаждал ощущения его твëрдой руки на своëм плече и уверенности, которая сопровождала это движение. Он вспомнил свою жизнь, разделëнную на две части: до встречи с Джейсом и после встречи с Джейсом. Он вспомнил одиночество прошлого, как он сидел на скамейке в парке, пока другие дети его возраста бегали по детской площадке. Друзей, которые на самом деле не были таковыми, которые придирались к его медленной походке, смеялись над его поношенной одеждой и выбрасывали его обед. Он вспомнил настороженность, которую чувствовал, когда этот солнечный мальчик улыбался ему, подозрение о скрытых мотивах, таящихся в глубине его души. Уставшего мальчика, который не оставлял его в покое, который не позволял ему барахтаться в собственной клетке. Осознание того, что он не хотел причинить ему вреда и желал стать его лучшим другом. Страх, что он высмеет его, отвернëтся и бросит. Страх, который уменьшался, но никогда не исчезал полностью. Эта была дружба, на которую он не смел даже намекнуть, потому что она никогда не стоила риска, который мог бы погубить любимого человека. Растущие прикосновения ладони к его собственной, взгляды, которые длились на секунду дольше, и появившееся тайное желание, которое Виктор раньше не мог распознать как любовь, выходящую за рамки платонической. Желание поцеловать ямочку его мерцающей улыбки, провести пальцами по чëрным волосам Джейса и почувствовать вес его тела поверх собственного. Виктор крутил шестерëнку в пальцах, наблюдая, как она катится по его костяшкам. Знакомое ощущение изношенного металла и выработанная с годами нервная привычка. Возможно, размышлял он, придя к давно принятому и ранее проигнорированному выводу, я всегда любил его немного больше. Он посмотрел на листовку, лежащую на столе перед ним, слова «Весенний бал» были выведены сверху закрученными золотыми буквами. Джейс оставил еë приклеенной к аквариуму Рио тем утром, когда рано проснулся на футбольную тренировку. Виктор нашëл еë несколько часов спустя, когда уже при свете солнца вылез из постели. Внизу изящным почерком Джейса было написано простое «Пойдëшь со мной? Я куплю тебе сладкого молока!» Виктор на мгновение задумался о том, чтобы войти в большой зал академии со своим лучшим другом и танцевать по огромному залу, представляя себе нежный смех, шутки и перешëптывания, и завистливых сверстников. Ничего же не будет, если я всё-таки пойду? — А как насчет этого? — спросил Джейс, поднимая большой кожаный пиджак пурпурного цвета с оборками, чтобы он мог его увидеть. Виктор тут же сморщил нос. — Это самое отвратительное, что я когда-либо видел, — категорически ответил он. — Я даже не могу притвориться, что оно хотя бы отдалëнно кому-то подойдёт. Джейс смог сохранить серьëзное выражение лица всего три секунды, прежде чем разразился смехом. Виктор ударил его по голени ножкой костыля. — Будь серьëзен! Я думал, ты хочешь, чтобы я пошëл с тобой на этот дурацкий бал! Джейс мог только выдавливать слова между сдавленным смехом. — Я серьëзно! — Тогда перестань доставать самую отвратительную одежду! — нерешительно выругался Виктор. — Я не пойду, если мы не найдем что-нибудь подходящее. — Но Виктор, — сказал Джейс, разглядывая стойку с выброшенной одеждой, которую он уже отсортировал. — Тебе ещë ничего не понравилось. — Эх, Пилтоверу не хватает вещей, которые бы не стоили как целый дом, — нахмурился Виктор, хмуро глядя на ценник, который он выудил из задней части кремовых брюк. Джейс был удивлен, когда вернулся с футбольной тренировки, потный, со шлемом в руке, и обнаружил Виктора, ожидающего его у двери и протягивающего листовку, которую он оставил приклеенной к аквариуму аксолотля. Его лучший друг выглядел нервным, однако его состояние быстро объяснилось, когда Виктор объявил, что пойдет с ним на церемонию, бессвязно рассказывая (привычка, которую он, похоже, перенял от Джейса) о своих условиях посещения и ожиданиях. Джейс сразу же был очарован его взволнованной речью и подчëркивающим его слова жестикулированием, прежде чем смог осознать, что именно сказал Виктор. Это заняло почти четыре минуты, из которых Джейс мычал в знак согласия и пробормотал для вида несколько «конечно», наблюдая за торопливой речью Виктора, прежде чем наконец понял, на что согласился. — Так ты идëшь со мной? — спросил он, широко ухмыляясь, заставив Виктора прервать свою болтовню и пронзить его взглядом. — Ты слушал меня четыре минуты и только сейчас это понял? Одно из условий Виктора заключалось в том, чтобы Джейс помог ему найти что надеть на официальное мероприятие, и это привело к тому, что после занятий они оба оказались в пилтоверском магазине одежды. Виктор настоял на том, чтобы переодеться перед уходом, объяснив, что не хотел бы рисковать и случайно испачкать свою форму, и надел красный свитер, который, как Джейс был почти уверен, когда-то был его собственным и каким-то образом оказался в гардеробе его лучшего друга. Но ему не хотелось указывать на это, не из-за страха, что Виктор смутится и снимет его. Джейсу нравилось, как выглядит его лучший друг в повседневной одежде, и тем более, когда она была его собственной. — Если хочешь, мы можем пойти в другой магазин, — сказал Джейс, уже планируя маршрут до следующего магазина. — Джейс, мы уже были в пяти разных магазинах. А что, если я вообще не пойду? — вздохнул Виктор. — Вся эта возня из-за дорогой одежды и многочасовое сидение в помещении с одноклассниками — я могу выдержать только меньше пятидесяти минут. Джейс почувствовал, как в его сознании промелькнула волна слепой паники. — Не волнуйся, Виктор, мы найдëм что-нибудь для тебя, даже если это займет целую неделю, — сказал он шутливым тоном, пытаясь скрыть своë отчаяние. — Кроме того, ты уже пообещал мне, что пойдëшь. В противном случае, что мне делать со всем этим сладким молоком? — Расслабься, Джейс, я шучу, — рассеянно ответил Виктор, проводя рукой по очередной стойке с дорогими костюмами. — Я уверен, что в конце концов что-нибудь найду. И как я могу отказаться от бесплатного сладкого молока? — Он улыбнулся Джейсу, уголок его губ приподнялся, открывая вид на маленькую веснушку, а глаза прищурились от удовольствия. Джейс был одинаково очарован каждой улыбкой Виктора. Маленькими и сдержанными, когда он отвечает на несмешную шутку Джейса. Ликующими, когда он что-то придумывает раньше него. Очарован беззаботными, ослепляющими, всепоглощающими и самыми редкими улыбками. Джейс не мог вспомнить время, когда он не был влюблëн в Виктора. — А где Виктор? — спросила Кейтлин, проводя утюжком по своим тëмным прядям. — Вы двое обычно как привязанные ходите. — Он готовится вместе с твоей девушкой, — ответил Джейс, нанося на макушку каплю геля для волос. Он расчесал волосы, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. По всей комнате послышался звук падающего на пол предмета. — Вы с Ви наконец-то встречаетесь? — взволнованно ахнула Мэл, подняв упавшую пудру, и пересекла комнату, чтобы обнять Кейтлин за плечи. — Ну, пока нет, — призналась Кейтлин, и еë щëки залились тëмно-красным румянцем. — Но она пригласила меня на бал и подарила этот букет, так что это обязательно произойдëт, — она кивнула в сторону фарфоровой вазы, стоящей на краю туалетного столика, с изящно расставленными синими розами и фиалками. — А как же кекс? — поддразнил Джейс. Кейтлин покраснела ещë сильнее. — И кекс, — сказала она с улыбкой, откусывая кусочек от десерта, стоявшего рядом с букетом. — О, ты определëнно ей нравишься, — одобрительно сказала Мэл. Еë волосы, обычно заплетëнные в пучок, теперь были аккуратно уложены в высокий хвост с золотыми заколками, разбросанными по еë длинным локонам. — Не могу дождаться, когда увижу еë на мероприятии, — сказала Кейтлин, закрыв глаза, пока Мэл наносила на еë лицо пудру, скрывая яркий румянец на щеках. — Она показала мне костюм, который собирается надеть, так что мы будем подходить друг другу. — Ах, юная любовь, — театрально вздохнул Джейс, рассмеявшись над возмущëнным выражением лица Кейтлин. — А как же Виктор? — парировала она. Настала очередь Джейса медленно краснеть. — А что с ним? — спросил он, защищаясь. — А вы разве не собираетесь встречаться? — спросила Мэл, приподняв бровь. — Ну, как бы… — И разве ты не был давно в него влюблëн? — спросила Кейтлин, прищурив голубые глаза. Это немного больше чем просто влюблëнность, подумал он. — Откуда ты это знаешь? — слабо сказал Джейс. — Я думал, это незаметно. Мэл фыркнула. — Примерно так же незаметно, как фейерверк. — Ты собираешься что-нибудь с этим делать? — спросила Кейтлин, прикалывая розовый цветок за ухо. — Возможно, ты ему тоже нравишься. Думаю, ты единственный человек, которому я видела как он улыбается. Джейс вздохнул, вытирая руки от остатков геля для волос. — Я не хочу рисковать и потерять его, признавшись, и... и я не думаю, что он хочет, чтобы я это сделал. Кроме того, я полностью доволен тем, что просто буду рядом с ним. Кейтлин бросила на него взгляд, полный недоверия и сомнения. Мэл наклонилась через плечо Кейтлин, подводя блестящей золотистой подводкой её глаза. — Ну, может, сегодня вечером что-то изменится, — мягко сказала Мэл. — А пока нам нужно закончить обустройство зала. Джейс согласился помочь Мэл завершить декорации для весеннего бала, и Кейтлин последовала его примеру, горя желанием узнать хоть какую-то информацию о Ви. Они заранее собрались вместе, предвкушая несколько часов занятия подготовкой зала, взяв с собой свои костюмы, чтобы переодеться позже. Чего они не ожидали, так это закрытых ящиков с украшениями, отсутствия баннеров и граффити, нарисованные краской из баллончиков, которые подозрительно напоминали почерк Сэйло. Мэл быстро взяла на себя управление, приказав Джейсу схватить чистящие средства, пока они с Кейтлин распаковывали столько ящиков, сколько могли. В течение следующего часа Джейс проклинал Сэйло и оттирал неоново-зелëную краску с деревянных панелей губкой и ведром с мыльной водой, смешанной с пятновыводителем. Мэл и Кейтлин справились гораздо лучше, развесив длинные золотые баннеры на колоннах и накинув белые льняные скатерти на длинные деревянные столы, они поправили украшения и цветы в вазах, подогнав их под общую цветовую гамму. Мэл отправила вызванных курьеров обратно, убедившись, что вся еда выставлена, а живой оркестр комфортно устроился в нише. Они все скрылись в уборных, чтобы переодеться, поскольку время приближалось к вечеру, и вскоре появились в своих нарядах. Кейтлин была одета в шелковистое тëмно-синее платье с розовыми и красными бусинами, а Мэл — в элегантное чëрное платье без бретелек и с золотыми украшениями, сверкающими на еë запястьях и шее. Джейс решил надеть старый белый костюм своего отца с красными, в цвет семьи Талис, наплечниками. Джейс нервно ждал у входа в зал, стоя у больших дверей, что были почти вдвое выше него. Он встречал гостей, уведомляя их о предстоящем ужине и различных танцах. Никого не удивило, что он узнал почти каждое лицо, которое входило в большой зал. Однако было одно лицо, которое он ещë не заметил, и которое заставляло его всë больше беспокоиться. Множество людей вливалось в праздничный зал, но среди них не было Виктора. Он оглянулся через плечо, увидев знакомых людей в богатых одеждах и с пышными прическами. Они помахали ему, увидев, как Джейс на них посмотрел. Ночное небо и полная луна были видны через большие стеклянные окна позади оркестра, отражая мерцание свечей на люстре. Комната была заполнена непрекращающейся болтовнëй и звуком скрипок, эхом отражающимся от высоких потолков. Его лучшего друга по-прежнему не было видно. — Джейс? Он повернулся на звук своего имени и тут же оказался лицом к лицу с единственным человеком, который был для него важнее всего. Виктор мгновенно стал всем его миром и всем, что он мог видеть. Его лучший друг стоял перед ним с лëгкой уверенностью, невообразимо великолепный. Шелковисто-белые рукава раздувались на его тонких запястьях, красный жилет с золотыми пуговицами сидел поверх рубашки вместе с галстуком, который гармонировал с его собственными красными наплечниками. Джейс представил, как его руки обвивают узкую талию Виктора, и задрожал от этой мысли. Его блестящие глаза были подведены карандашом, а волосы уложены так аккуратно, что тут же захотелось зарыться в них пальцами, чтобы взъерошить. Виктор покраснел под тяжелым взглядом Джейса. — Это мне? — спросил Виктор, не обращая внимания на пристальный взгляд Джейса и отсутствие ответа, и указал на бутоньерку в его руке. — Д-да, — пробормотал Джейс, внезапно занервничав и почувствовав себя немного глупо из-за своего ступора. Он неловко приколол бутоньерку к лацкану жилета Виктора, чувствуя, как тот подрагивает под его пальцами. Он нервничает, понял Джейс. Нервничает намного больше, чем показывает. — Спасибо, что пошёл со мной, Виктор, — добавил Джейс, опустив голову и поправляя маленькие цветы на груди. Он услышал, как Виктор резко вздохнул. — Прости, если я надавил. — Нет, Джейс, — твëрдо сказал Виктор, приподняв подбородок Джейса двумя пальцами, и поднял свои глаза, чтобы встретиться со взглядом выше. Джейс забыл, как дышать. — Я хотел пойти. С тобой. — Тогда хорошо, — сказал он, положив руку на поясницу Виктора и проигнорировал укол радости, когда чужой позвоночник задрожал под его пальцами. — Потому что ты как раз вовремя. Всë волнение, кипевшее внутри Виктора, казалось, исчезло, когда он вошëл в зал вместе с Джейсом. Он был очень впечатлëн красочными украшениями, а Джейс шептал ему на ухо истории о том, как он драил стены, пока Виктор не захихикал. Виктор заметил, что Джейс даже не обратил внимание на одноклассников, их обожающие взгляды и бормотания, когда они заметили их вместе. Казалось, он был полностью сосредоточен на том, чтобы не спускать глаз с Виктора, следуя за ним по залу и всегда держа руку где-то на его теле. Он давно привык к полному вниманию Джейса, но это был какой-то новый уровень. В сотый раз Виктор задавался вопросом, отвечает ли Джейс взаимностью на его чувства, только сейчас это ощущалось иначе, чем в прошлые разы, когда он сразу же игнорировал эту мысль. Они встретились с Кейтлин и Ви, которые держались за руки с самыми пошлыми улыбками на лицах. Их наряды дополняют друг друга, подумал Виктор, наблюдая за тëмно-розовым костюмом Ви с тëмно-синим бисером и их парными корсажами. И они тоже дополняют друг друга. Виктор был рад видеть их вместе такими счастливыми. Они провели ночь, не отходя друг от друга. Лицо Джейса засияло, когда он услышал, как Мэл объявила первый вальс вечера, и Виктор не смог устоять перед его почти щенячьим лицом. Они оставались на краю отведëнного танцпола, руки Джейса лежали на его талии, а его собственные — на его плечах, пока костыль находился под правой рукой. Джейс повëл их по комнате, кружась и покачиваясь и так вызывающе смеясь, что Виктор был потрясëн. Когда Виктор прошептал, что ему нужен перерыв, Джейс быстро нашëл стул и за считанные секунды усадил его, сев рядом с ним и тихим голосом шепча что-то о людях. Когда Мэл подошла поприветствовать Виктора в компании тëмно-волосой девушки, Джейс взял четыре бокала безалкогольных коктейлей у ближайшего официанта и протянул каждому по одному. Виктор сделал вид, что не заметил, как дернулось горло Джейса, когда он задрал голову и одним глотком выпил шипучий напиток. В конце концов, они оба ушли пораньше, охваченные ощущением новой глубокой ночи и обещанием чего-то нового. Они оказались во дворе, привычном в дневном свете, но ранее незнакомом в темноте. Пиджак Джейса оказался на плечах Виктора, галстук развязался и болтался на шее, когда он вëл Виктора к ближайшей скамейке. Они посмотрели на полную луну, отбрасывающую туманные лунные лучи и тени по всему двору и по их лицам. Они вдыхали присутствие друг друга в тишине ночи. — А помнишь, как та девушка призналась тебе здесь в своих чувствах? — вдруг спросил Виктор, нарушив тишину. — Я даже не помню еë имени, — признался Джейс, уткнувшись носом в шею Виктора. — Только тебя, сидевшего там и смотрящего, как я притворяюсь, что мне есть дело до кого то, кроме тебя. Виктор напрягся. — Что ты имеешь в виду? Джейс поëрзал, сел и повернулся лицом к своему лучшему другу. — Ты мой самый любимый человек. Они покачивались вместе, почти так же, как танцевали в зале, естественно притягиваясь, чтобы быть как можно ближе. Тëмные ресницы Виктора трепетали на лëгком ветру, и он невольно задержал дыхание. Взгляд Джейса скользнул к губам Виктора, слегка потрескавшимся и мягким, и он задался вопросом, каково это — поцеловать его. Он чувствовал горячее дыхание Виктора на своих губах, лишь пару сантиметров разделяли их лица, и его сердце колотилось громче, чем когда-либо прежде. Он закрыл глаза и наклонился. — Эй, ребята, вы не видели Мэл... Джейс замер, пока Виктор помчался прочь с впечатляющей скоростью. Джейс мгновенно заскучал по его теплу. Кейтлин, держа Ви за руку, стояла на краю двора, еë челюсть отвисла, а глаза расширились. Обе пары на мгновение уставились друг на друга. — Мы что, чему-то помешали? — спросила Ви после минуты ступора. Прежде чем Джейс успел что-то сказать, Виктор перебил его. — Нет, я как раз уходил... Виктор подтянулся и поудобней перехватив костыль, игнорируя попытки Джейса помочь ему. Он отказывался встречаться взглядом с Джейсом, его скулы окрасились ярким румянцем. Он оттолкнул руку Джейса не глядя, словно почти инстинктивно зная, когда тот попытается его утешить. — Виктор… — попытался он. — Мне пора спать, — сказал Виктор, и боль, проступившая на его лице, тут же исчезла, едва появившись. — По крайней мере, один из нас сможет завтра утром выступить на конкурсе. — Нам следует хотя бы поговорить о... — Я устал, Джейс, — сказал он, поворачиваясь назад, его пиджак всë ещë был слишком велик на худых плечах Виктора. — Увидимся завтра.